Помоги проекту - поделись книгой:
–Это не означает, что хранитель согласится пройти инициацию.
–А ее могут провести насильно?
–Мы об этом ничего не знаем. В теории это возможно, но в практике случаев не было, – Теср отвечал взвешено и ровно, не забывая класть в рот еду.
–У тебя есть все ответы на вопросы по Лэнтосу.
–Они наши соседи. Мы готовы к любому развитию событий, – серьезно заверил он и улыбнулся. -Давай сменим тему. О политике ты еще наговоришься. Расскажи, чему ты успела научиться с тех пор, как стала хранителем? Помнится, я долго осознавал власть стихий.
Ответить я не успела, двери в столовую без стука отворились. Нас снова посетил мужчина, но на сей раз Теср вежливо поднялся из-за стола и склонил голову. Я поднялась следом.
–Добрый день, Правитель, – я неглубоко, но почтительно поклонилась.
Правил приветствия сильных мира сего я не знала, поэтому соорудила его на свой лад, уповая на размытые границы отношений между хранителями и правителями.
Пожилой поджарый мужчина с прямым открытым взглядом, абсолютно лысый и без лишней растительности на лице двигался прямо на меня с уже вытянутой вперед рукой. Он шел так быстро и метко, что мне показалось, если я вдруг не успею в ответ подать ему руки, то он сам не постесняется взять ее первым.
–Рад приветствовать, Хранительница, – сухие губы Правителя коснулись моих пальцев, и я вздрогнула. Для девушки из эрии это было уже слишком. -Борна, верно?
–Верно, Правитель.
Имени Правителя Пругора я не помнила, спрашивать было неудобно, поэтому я решила остановиться на нейтральном обращении из титула.
–Теср, Борна, присаживайтесь. Я на минутку, познакомиться.
Сам Правитель легко опустился на свободный стул с той стороны стола, которая не была сервирована для обеда, без обиняков дотянулся до кувшина с вином и присосался к носику. Меня такая непосредственность позабавила, и я немного расслабилась.
Теср дождался, когда жажда Правителя иссякнет, и он отставит посуду, а после сразу же приступил к делу:
–Борна только недавно стала хранителем и еще не успела определиться с выбором правителя. В своем путешествии она проделала долгий путь от Рубдока до нас, осваивается в новой роли.
–Дальновидное решение, – похвалил Правитель. -Если ты заранее заведешь полезные знакомства, это сыграет тебе на руку в будущем. Но отныне твой путь жесток и опасен. Женщины-хранительницы это редкость, ведь так, Теср?
–Верно,– подтвердил хранитель, ободряюще мне улыбаясь. -Но это всегда приятное дополнение к нашему мужскому обществу.
–Я наивно полагала, что хоть теперь мужчины не будут считать меня «приятным дополнением», – не сдержалась я, сбрасывая с плеч неприятное ощущение от нависающего превосходства.
Терпеть не могла патриархальные замашки ровно, как и высокомерные, они выводили меня из себя. Наличие члена между ног еще никого не сделало лучше или хуже. Собственно, его отсутствие – тоже.
Знал бы Теср, насколько грубые мысли бродят в моей голове после его неосторожного высказывания, он бы не продолжил разговор в той же непринужденной манере.
–А у девочки есть зубы, – отметил Теср и сделал жест рукой, символизирующий, что он принял к сведению мои слова, и резко переключился на прислужников: -Что вы там стоите? Поднесите Правителю приборы.
–Оставьте, не надо, я не задержусь надолго, – кинул Правитель в сторону, и прислужник, наполовину проделавший путь к серванту, остановился и повернул назад, сохраняя достоинство и плавность движений лебедя. -Обещал жене, что вместе пообедаем, – коротко объяснился он и так же легко вернулся к разговору: -Борна, я должен предложить вам остаться у нас на так долго, как вам удобно. Если вам что-то угодно или вы в чем-то нуждаетесь, дайте нам знать, и мы окажем всяческое содействие.
–Благодарю, но я не планирую долго досаждать своим обществом. Если позволите, я задержусь на два дня и отправлюсь в дорогу.
–Борна, твое общество не может причинять неудобств, – галантно вставил Теср, то ли делая попытку сгладить сказанное, то ли из чистых побуждений. -К тому же, я хотел предложить тебе свою помощь.
–Какую? – мы спросили с Правителем одновременно. Я голосом, он взглядом.
–Я не сомневаюсь, что Аброр мудр и опытен, но он стар. Показывал ли он тебе всю мощь стихии? Давал ли он тебе почувствовать ее вкус? Чувствовала ли ты ее пределы? Все это важно, ты должна уметь пользоваться вверенным тебе инструментом. Мальчишкой, я годами набивал синяки, пока не встретил опытного Хранителя. Меня обучал Урдок, ныне он стоит на защите Кэпита Руздат. До него я мыкался полуслепым котенком.
–Это правда, – тихо рассмеялся Правитель. -Шишки мы тогда набивали вместе. -Не отказывайся, Борна, – Правитель поднялся со стула и подошел ко мне. Пришлось тоже вставать. -Мы теперь твои союзники. Хранителей не так уж и много в нашем мире, мы все стараемся если не дружить, то хотя бы сохранять вежливый нейтралитет. Конечно, все будет зависеть от твоего выбора места инициации, но если ты решила остаться в Нануэк, то у нас не будет проблем, верно?
Какое милое предупреждение: будем дружить, если ты выберешь правильную сторону. А какую? Конечно, в вопросе кроется ответ, и в скором времени мне в качестве совета предложат на рассмотрение несколько кэпитов, безусловно, интересных Пругору. Что ж, понимаю. И понаблюдаю.
–Думаю, уроки мне не повредят, – благосклонно ответила я, принимая щедрый дар Тесра. -Благодарю за гостеприимство.
–Я освобожу завтрашнее утро, – пообещал хранитель.
–Прекрасно, – расплылся Правитель.
Теср не ограничился одним предложенным утром. Когда стало понятно, что обучение Аброра не охватило некоторых аспектов владения Шарусси, Теср с огромным энтузиазмом взялся за наставничество, а я сдалась на милость времени и отложила скорый отъезд из города. Изо дня в день мы приходили на огромное пустынное поле, доставали проводники и… просто безумствовали! Я не могла винить старца в нашей урезанной программе, вряд ли лес выдержал хотя бы одну полноценную тренировку со стихиями. Поле же, окруженное магической защитой, сносило любые издевательства впервые почувствовавшего мощь новичка.
Аброр обучил меня ювелирному владению Шарусси, когда с острия кинжала срывается узкая полоса света и режет лист бумаги, беря на себя роль канцелярского ножа, когда из проявляющейся капли полностью заполняется стакан водой, не доходя до кромки на полдюйма. То, что я могла поджечь фитиль свечи и не промахнуться – это была заслуга Аброра, заставлявшего меня сотню раз с разного расстояния направлять кинжал на объект.
Теср показал мне другую сторону природы. Ту, что старец просил сдерживать, дабы не принести разрушения, заигравшись. Получив разрешение, я палила пламенем во все стороны, играла с огнем, как с длинной, послушной лентой, закручивала ее на манер лассо и с яростным «ч-кхрак» вспарывала небо. Я извергала из короткого изогнутого лезвия водопад, орошая им все вокруг и саму себя, хлещущие потоки воздуха сносили на добрых десять саженей картонные щиты-мишени, а земля, повинуясь импульсу, шла волнами и бугрилась, во все стороны сплевывая дерн. Проводник нагревался в руке, но неизменно следовал моим желаниям, а я каждый раз не могла поверить, что вздымающаяся над головой стихия – это мой плод, моя сила. Покорная и опасная. Я помнила, что Шарусси защищала от буйства стихий, направляла их, но она не даровала бессмертие. Я могла захлебнуться, если надолго окажусь под водой, я могла сгореть, если проведу в огне больше пяти минут. Порождения природы способны уничтожать друг друга, цикл жизни постоянен. Помнила и не могла поверить, упоительное чувство контроля зашкаливало. Так я чувствовала себя, когда впервые смогла успокоить и направить в нужную сторону понесшую меня лошадь – ни с чем несравнимое удовольствие от силы, не физической, нет. Сила – есть совокупность воли, знаний и умений. И сейчас я могла. И хотелось больше. Азарт сносил голову, меня трясло от адреналина по окончании тренировок, и я падала без сил, поглаживая землю под пальцами. От ласковых движений поле разглаживалось, как шелковая скатерть на столешнице, сглаживались морщинки и неровности. Теср говорил, что это ненадолго, земля все равно примет ту форму, что ей удобна, снова появятся кочки, прорастут сорняки, но я каждый день повторяла ритуал, чтобы прийти в себя. И сейчас, лежа на пустыре, я тяжело дышала и перебирала пальцами мелкие камушки.
–Я знаю другой способ разрядки, – Теср навис надо мной, загораживая солнце.
–Да? -лениво отозвалась я. -Обойдусь, спасибо.
–Брось, секс -лучшее, что придумано природой.
–Иди агитируй кого-нибудь другого, – я уже привычно отмахнулась и накрыла глаза рукой.
Хранитель за неделю порядком поднадоел своими попытками получить доступ к телу, и не добился ничего, кроме того, что я со второго захода перестала относиться к этому серьезно. Теср мне нравился, и мы быстро наладили отношения. Даже его прямолинейные заигрывания я не расценивала в качестве чего-то опасного или пугающего. Слова словами, но границ он не переступал и лишнего себе не позволял. Он не относился к тому типу людей, кто брали измором. Скорее всего, начав игру, он уже не мог остановиться, раззадорив самого себя. Каждый раз получая предложение близости, я не могла отделаться от мысли, что он ведет мысленный счет моим отказам и своим попыткам чисто от любопытства – мол, когда ей уже надоест строить недотрогу?
–Снова хочешь полетать?
–Мне нравится смотреть на мир глазами птиц, очень расслабляет.
–Тогда оставляю тебя. Встретимся за ужином?
–Я завтра хочу уехать. Пора и честь знать.
Я отняла руку от глаз, пристроив ладонь у бровей козырьком, и посмотрела на хранителя против солнца. Все равно лица не разобрать.
–Ну, что ж, – произнес он, – по крайней мере, теперь я знаю, что ты сможешь дать сдачи, если понадобится. -Он на мгновение задумался и произнес все испортившее: -Хм. А, может, напоследок?..
–Нет!
Теср, как и обещал, проводил меня до выхода со своих земель и долго смотрел вслед, пока мы с Гукой не скрылись из виду.
Правитель Пругора Ронгард действительно не отказал себе в удовольствии выдать несколько советов относительно лучшего пристанища, а его жена Лада в личном разговоре рекомендовала прислушаться к ним, ведь их доброе ко мне расположение свидетельствовало о таких же добрых намерениях, в чем у меня не было ни малейшего повода усомниться.
От политеса за неделю я устала так же, как и от намеков хранителя, поэтому первым делом, чуть порысив для разминки, пустила Гуку галопом. Особо спустить пар от светской жизни не вышло, совсем скоро дорога вильнула и показала себя во всем неприглядном состоянии. Для дальнейшего путешествия я выбрала не обратный шлях на Закур, а объездной, бравший сильно вверх к Белому океану и используемый в основном эрийцами из ближних поселений. Судя по всему, используемый нещадно и преимущественно груженными телегами. Я перевела Гуку на обочину, подальше от луж в колее и камней, и мы медленно поплелись вперед. Теср говорил, что ближайший город не так уж и далеко, и к ночи я должна была до него добраться при любом варианте движения, хоть на своих двоих. Так что я не переживала о сброшенной скорости. Лучше так, чем повредить ноги лошади.
Небо весь день хмурилось, изредка пугая дальними раскатами грома, а к середине дня все-таки зарядил мелкий частый дождик. Лошадь понуро опустила шею, это вам не в озере в удовольствие плескаться, тут идти надо по скользкому грунту и тащить поклажу.
–Пора воспользоваться нашим преимуществом. Что скажешь?
Если бы Гука могла говорить, она сказала бы мне «Спасибо». Впрочем, я ее и без слов могла понять.
В одной руке я держала повод, а в другой – кинжал острием вверх. Капли дождя больше до нас не долетали.
-Держи его! Держи! – зычно орал типичный представитель бандитской наружности.
–Тупица, обходи! – давал команду его соратник, ловко перепрыгивая через стол.
–На кого ты тявкнуть посмел, выродок?! – отбивался тот, за кем устроили погоню.
В шинок, где я изволила ужинать после трудной дороги, ворвалась целая орава кричащих, толкающихся и порядочно злых мужиков. Не знаю, что им сделал этот высокий и тщедушный несчастный, но надеюсь, его жизнь стоила того, чтобы сегодня с ней проститься. Уж кто-то из этих семерых точно его поймает и прикончит.
По полутемному и не самому чистому залу под аккомпанемент отборных ругательств пролетали и с хрустом впечатывались в стену деревянные табуретки, билась простая белая посуда, столовые приборы, те и вовсе использовались не по прямому назначению.
Малочисленные постояльцы разбежались и попрятались кто куда, и только я, удачно расположившаяся в самом дальнем углу, торопливо доедала жаркое. Шарусси тревожно зудела, но есть я хотела так, что начни рушиться здание мне на голову, не сдвинулась бы, пока не опустошила тарелку с этим великолепным, ни с чем не сравнимым обедом из двух картошин, пяти кусков мяса и кучи моркови. К тому же я за него заплатила, а денег у меня не столько, чтобы размазывать их по полу ради классической потасовки. Драки в шинках случались с регулярной частотой и не считались чем-то из ряда вон выходящим. Ни один Правитель не издал указа о запрете продажи хмельной продукции дуракам, так что приходилось мириться с их наличием и с учиненными ими беспорядками. Владельцы шинков, кстати, в накладе не оставались: за всю поврежденную утварь драчуны выплачивали полную стоимость без амортизации. А вот за мой ужин в случае его утери никто не заплатит. Так что, пусть носятся в свое удовольствие, пока меня не трог…
Я не успела закончить мысль и проглотить последнюю ложку – Шарусси, до сих пор нудно требовавшая удалиться из зоны боевых действий, в один момент привела в готовность рефлексы тела. Неприятное предчувствие кольнуло под сердцем, и я интуитивно отклонила голову в сторону. Охотничий широкий нож вошел в доску, как в масло, а не отклонись я – по рукоять бы прошиб череп, аккуратно меж моих красивых голубых глаз.
А вот это уже что-то новенькое, за поножовщину можно и смертельный приговор от стражи получить.
Судорожно сглотнув и чудом не подавившись, я посмотрела на дерущихся. Те так же упоенно гоняли по кругу свою жертву, словно никто из них не предпринял попытки в пылу сражения по-тихому прикончить одинокую и очень храбрую путницу. Только вот Шарусси знала, что сталь была выпущена с определенным намерением.
Я осторожно коснулась широкой металлической рукояти, и вспыхнувшая мутная картинка открутила время назад. Последнее «воспоминание» ножа длилось не более нескольких секунд, и они не давали ответа о том, чья рука из кучи-малы послала подарок. Мужские тела, как будто специально, сплелись в шатающийся комок, единственной целью которого было не развалиться на составные. Пока я присматривалась к деталям, драка прекратилась, и все зачинщики высыпали из на улицу, продолжив мордобой снаружи. Голоса постепенно удалялись и скоро вовсе смолкли, а в шинок вернулись постояльцы. Я выпила компот, накинула на плечо легкую дорожную курточку и покинула приветливое заведение, так и оставив торчащий из стены нож нетронутым. Может, кому-то сгодится плащ повесить.
Оплаченная комната на постоялом дворе обещала усладу моему сну, но я повременила с отдыхом и отправилась на прогулку, чтобы размять ноги после седла и показать себя этому миру и конкретным лицам, в частности. Я бы на их месте жаждала минуты уединения не под крышей шинка, а в куда более непринужденной для ножа обстановке. Гуку я сразу отвела в конюшню, располагавшуюся недалеко от снятых мною апартаментов, искренне заверив животное, что вернусь ее почистить и помыть после своего моциона. В сервис местной конюшни входили только денник два на три и скудный паек сена, повергший меня в состояние, близкое к злобе. Я разыскала не особо скрывающегося конюха, приплатила за добавку к сену и заверила, что через пару часов лично проверю, не голодает ли моя девочка. Конюх заученно покивал и шмыгнул под тент с запасами, убедив меня в естественности происходящего для экономного постоя.
Я активно готовилась встретить неприятеля в любой момент. Всматривалась в лица, запоминала расположение улиц и торговых лавок, отмечала подозрительное поведение горожан, и к исходу прогулки окончательно убедила себя, что паранойя не самое страшное отклонение. Если бы я не преуспела в убеждении, пришлось бы искать среди выданных Аброром склянок заветную, с этикеткой «Успокоительное, сильнодействующее».
Городок оказался совсем небольшим, немногим больше обычных эрий, но с отличительной, как полагалось, чертой: конвентом, где собирались ответственные жители и решали возникающие проблемы. В нашей эрии тоже имелось место сбора, но доступ туда имели лишь главы родов, да и выглядело оно гораздо скромнее, а проблемы обсуждались только локального характера. Города брали ответственность за себя и за несколько ближайших эрий, а кэпиты главенствовали над всеми по своим границам. Так завели наши предки, так мы и продолжали жить, веря в разумность распределения. Мы, это жители континента Нануэк. В Цанте власть делилась иначе. У них там вообще все с ног на голову, не как у людей. Дома по сто этажей, ардеа вместо лошадей, корба…кораба…кор-по-ра-ции вместо сельского хозяйства и никаких эрий. Правители Цанте отринули заветы древних и смешали магию с наукой, сотворив новый мир из камня и стекла. Говорят, если со всего Цанте собрать деревья, то выйдет небольшой лес, каких в Нануэк бессчетное количество – так мало там зелени. Но не смотря на непривлекательную картину, все равно находились те, кто бросал жизнь на природе и отправлялся покорять вершины небоскребов. Причины, как водится, у каждого свои. Я осуждать не бралась. Не мое, да. А вот кому-то другому в самый раз и по душе.
Изучив малочисленные местные достопримечательности в виде конвента, памятного древнего колодца, установленного здесь испокон веков, и коротенькой аллеи на десяток лавок, я вернулась в конюшню. На улице уже стемнело, и парочка конюхов, мельтешивших здесь под вечер, скрылась из виду. Надо признать, я не рассчитывала на короткий рабочий день, иначе бы сразу занялась водными процедурами Гуки, не откладывая на потом. Тем не менее, основной свет был потушен, а на территории двора не находилось ни одного постороннего человека. Я не стала стучаться в подсобку к конюхам, здраво рассудив, что ради меня одной нет надобности прерывать законный отдых сотрудников, и спокойно протиснулась в прикрытые на ночь тяжелые двери. В помещении без окон царила темнота, маленькие ночники у пола почти не давали освещения, разве что облегчали жизнь крысам. Ну, и мне. Шарусси постепенно перестроила зрение, выбелив темные участки. Ночное зрение отличалось от дневного, в кромешной темноте цвета блуждали в сером спектре, но при небольшом освещении, вроде работающих ночников, картинка практически походила на привычную.
Гука не очень обрадовалась обещанному приходу, она уже устроилась спать. Почувствовав мое приближение, она торопливо поднялась на ноги, от неосторожности, чуть не выдав хлипкую боковую перегородку между денниками. Соседние лошади тоже заволновались, просыпаясь.
–Отдыхайте, я ненадолго, – успокоила я их, но любопытные морды и не думали возвращаться ко сну, продолжая наблюдать за происходящим. -Ну, что, моя хорошая, припозднилась я совсем? – зашептала я Гуке, обнимая лошадь за грязную шею. -Не будем уже сегодня мыться, я зашла, потому что обещала. Так, и что тут с сеном у тебя? – я пошаркала носком ботинка, прикидывая объем сухой травы и удовлетворенно выдохнула. -До утра хватит, если не будешь в нем спать и втаптывать в навоз. Ты же не будешь? Ты же не свинья у меня?
Гука с обидой всхрапнула: что за намеки, сено – это не только вкусная еда, но и полезная притирка, работающая вкупе с навозом.
–Да ладно, – я ободряюще почесала ее холку и замерла.
Уши моей кобылы и Шарусси напряглись одновременно. Дверь конюшни мягко скрипнула, пропуская полоску света с улицы на пол. Полоска расширилась и быстро стянулась. Я очень тихо опустилась вниз по стенке денника, доверяя предупреждению Шарусси, и закрыла глаза. Здесь есть десяток бодрствующих глаз, я могу видеть ими, не высовываясь из укрытия.
По узкому проходу, не скрываясь, шли двое мужчин с одним чадящим фонарем. Один рослый, широкоплечий, другой тощий, низкий, совершенные антиподы друг друга. Двигались они уверенно, по сторонам не смотрели, пока не дошли до моей лошади. Они определенно знали, куда и зачем шли и не теряли времени ни на разговоры, ни на лишние телодвижения. Рука рослого потянулась к задвижке, но та словно приросла к пазам. Мужчина приложил усилие, дверь содрогнулась, но не поддалась.
–Тут защита какая-то, – не ошибся он с выводом.
–Ты заметил? Лошади не спят, – тихо-тихо спросил тощий.
Подельники переглянулись с многозначительным видом и быстрым шагом, не проронив больше ни звука, покинули конюшню.
Я облизала пересохшие от волнения губы. На лошадку, значит, решили напасть? На слабого? Грязно играете, твари. И я вас узнала.
Сила Шарусси жгла виски, вопя об опасности: проблема после ухода бандитов никуда не исчезла. У меня не было времени на анализ или поиск свидетелей снаружи, я моментально вылетела из денника, метнулась к задней стене, где висела оставленная амуниция и поспешно вернулась к Гуке.
Лошади окончательно проснулись, и все, как одна, перебирали ногами в узких комнатках. Жеребцы поноровистее били копытами в двери, другие испуганно ржали. Животные волновались, их беспокойство передавалось и мне. Дрожащими пальцами я затягивала подпругу, но Гука не упрощала задачу, она тоже билась в страхе, крутилась.
–Дери тебя в стороны, стой ровно! – в сердцах рявкнула я.
Кобыла чуть присмирела, и я все-таки попала язычками в пряжки, тут же приступив к уздечке. Трензель Гука приняла без размышлений, и я даже успела застегнуть замочек и вывести ее в проход. В этот момент на входную дверь с отчетливым лязгом опустили засов, и следом буквально через несколько секунд в зазор между створками и полом закатили горящий факел. Солома занялась сразу.
Лошади взвились пуще прежнего, их извечный страх жертвы заглушал мои собственные мысли. Я на короткое мгновение, которое не могла себе позволить, оглохла. Меня повело вниз. Если бы не чудом все еще стоящая рядом Гука, я встретилась бы лбом с оградой. Огонь отражался в ее огромных черных глазах, она нервно храпела, но стояла. Едкий запах дыма распространился моментально по закрытому помещению, пламя жрало дерево, как любимое лакомство, подбираясь к живым, истошно орущим, ни в чем не повинным существам. Шарусси хлестнула силой в ладони, отрезвляя, я отпрянула от лошади и отдалась во власть природы. Потому что она, в отличие от меня, знала, как выиграть этот бой.
Я вышла вперед, опустилась на колени и протянула руки к огню. Мое послушное пламя съежилось, сотнями змеек сползло на глинобитный пол и оскудевшим ручейком потекло ко мне, оставляя после себя черные шрамы на денниках и стенах. Теперь я жрала пламя. Это не то, чему учили меня Аброр и Теср, и когда весь огонь стих, я удивленно посмотрела на свои ладони. Грязные от седловки, но без копоти, без ожогов.
Больше я не мешкала. Засов вылетел из пазов и приложил одного из негодяев по голове, двери раскрылись на всю ширину, а следом вылетели мы с Гукой. Заботливо натянутую на уровне копыт веревку я обрубила так же резко, как выпустила с кинжала поток ветра по поспешившим преследователям.
У-у-у, останемся мы с вами наедине!
Гука несла во весь опор, похоже, сбегая от собственного страха, сидевшего у нее на хвосте. Улочки вихляли, как пьяные, но после вечерней прогулки я худо-бедно ориентировалась в городе и могла координировать лошадь. К сожалению, еще не все жители разошлись по домам, и теперь припозднившиеся горожане кидались врассыпную, награждая нас справедливой бранью. Тех, кто не успевал сориентироваться, я сносила в сторону подальше от копыт пятисоткилограммовой туши. А в затылок нам дышали недружелюбно настроенные всадники, число которых все время увеличивалось. Расплодилось-то!
Как только мы миновали черту города и всех случайных жертв, я остановила Гуку и спрыгнула на землю. Меня окружили семь всадников. Я уже знала, сколько их будет, поэтому эффекта неожиданности не случилось.
–Ну, что? Поговорим? – я решила начать с некоторой вежливости, да и не мешало бы разузнать планы врага. Вдруг они словоохотливы перед женщинами?
Ответом мне стал взведенный арбалет и без предупреждения выпущенный болт. Я взмахнула кинжалом еще до нажатия на спусковой крючок, поэтому стрелявший вместе с оружием вылетел ласточкой из седла. Траектория болта сбилась, и он приземлился далеко за нашими спинами, никому не причинив урона. Оставшиеся шесть всадников, красуясь, достали свои игрушки. Похоже, парни прошлись по магазинами: мечи, булавы, секира, еще пара арбалетов – какому-то кузнецу сделали хорошую выручку. По угрожающим оскалам я окончательно поняла, что ребята из социопатов, и конструктива у нас не сложится.
–Понятно, разговора по душам не выйдет, – вслух заметила я и играючи крутанула в пальцах кинжал.
Нападавшие тоже приготовились к неравной драке, но все пошло не по плану. Не по их плану, конечно.
Ветер каждого из них скинул на землю и собрал на поле опрятной кучкой, а огненная нить обманчиво мягко оплела их на пару надежных витков. Запахи тлеющей одежды и жженой кожи не входили в мои любимые, но не я первая начала этот балаган.
Что странно, мужчины все-таки выглядели растерянными. Они, очевидно, готовились к серьезному врагу, но чтобы их, как детей малых, спеленала женщина? Нет, такого они не ожидали.
–Рассказывайте, мальчики, – я присела на корточки и обманчиво ласково посмотрела на них. -Кто? Зачем? Почему? Все, что имеете по теме. Не стесняйтесь.
Вопреки моему пожеланию, они все же стеснялись, и я хоть и не практиковала пытки до сих пор, но усилила давление огненной нити. Убить не убьет, но, возможно, настроит на беседу.
Мужчины выли, матерились, но ничего интересного кроме слова «заказ» не проронили.
И как же мне с ними поступить? Может, доехать до конвента и пожаловаться на нападение? Дальше уже стражи сами разберутся в мотивах и составах. Да, пожалуй, так и сделаю. Убивать все равно не мое, да и наказуемо.
Поделиться книгой: