Инфер-8

На три этажа выше была попытка диверсии. Крупная группа вывалилась из технического коридора – не отмеченного на наших картах – и попыталась вынести к херам оставленный там отряд. Но они нарвались на жесткий отпор и полегли. Нам достался легкий экз Щелкунчик в полуисправном состоянии – уже двигается сюда. Малый отряд разведчиков идет тем техническим коридором и, судя по всему, это самопальная внешняя сухая галерея, что оббегает нисходящей спиралью весь Эдиториум. И размеры этой галереи такие, будто по ней не гоблины должны ходить, а гиганты какие шагать. Ступеней нет, но спуск крутоват. Плюс там полно камер наблюдения – функционирующих.

Ну да… От глаз ведьмы трусливый Монкар спрятался, а вот собственных гляделок напихал везде, где ему надо. Все верно… тупой он или нет, но главное правило сильных мира сего знает – за гоблинами нужен постоянный пригляд. И гляделок тем больше, чем глубже мы спускаемся в его болезненно чистое логово с золотыми огоньками…

Сам Рэк прибудет через час. Встречных наших подранков они взбодрили парой дополнительных уколов и отправили выше. Еще они тащат с собой новый сварочный аппарат, триста метров дополнительного кабеля и рвущееся в драку свежее мясо. Ну и жратву со свежим компотом…

Приняв доклад, я вырубил передатчик и пошел дальше.

– Троих положили! Медика! Трояну руку порвало!

Миновав отставших, я переступил лужу крови, обошел наваленных друг на друга безопасников в черных комбинезонах, отметив, что на них защитные шлемы с забралами и пластиковые кирасы. А в руках все те же игстрелы. Подхватив пару образцов, я закрепил из на разгрузке – интересные модели. По длине как укороченные винтовки, с парой дополнительных блоков по бокам, тяжелые, с удлиненными магазинами. Тут уже вооружение и снаряжение посерьезней.

И снова все та же стратегия трусов – меньше оружия на периферии личного мерзотного мирка и как можно больше его же ближе к центру – там, где обитает его личная прикормленная гвардия, что никогда не предаст. А тем, кто служит у краев достаточно и пластиковых кирас…

– На точке, лейт!

– Дальше! – тут же рявкнула Ссака – Без фонарей!

Я едва различал их силуэты – мы шли в почти непроглядном красном мареве аварийного освещения. А его было крайне мало – светящиеся тонкие полосы на полу и через каждые десять метров по крохотной красной лампе. И это тот еще сучий бред – ну нахера красный тревожный тусклый свет?! Мне посрать. А вот любой гражданский, что вдруг окажется в этой красной тьме, может просто впасть в панику и отказаться куда-либо идти. Эвакуация такое дело, которое надо проводить в ярком освещении, с теплыми улыбками на невозмутимых харях и ласковыми поджопниками всем отстающим…

– Влево! Проверить! Проверить! – отрывистые приказы раздавались один за другим. Валькирия войны гоняла с радостью подчиняющихся недомутов по боковым проходам и помещениям. Редкие выстрелы, испуганные вопли, просьбы не убивать, проклятья Монкару и все те же самые безумные вопросы – а это не проверка на лояльность? Нет? Точно нет?

Через семь минут мы оказались в отмеченной мной точке. С лязгом встала на пол тренога сварочного резака. Взвыла пила и ее шум заглушил топот разбегающихся злобных боевых гоблинов. Да… они все больше напоминают бойцов. Хорошо… очень хорошо…

Диск пилы коснулся пола и высек сноп искр, начав пробиваться к одной из моих целей в этом сраном подводном муравейнике…

Глава 4

Тупой величавый хреносос выдавал сам себя чуть ли не на каждом нашем шагу – предательские золотые огоньки вспыхивали не везде, тут надо отдать ему должное, но все же их было немало разбросано по этому уровню. А там, где наблюдение было скрытным, его выдавало притащенное Рэком оборудование, что была закреплена на левом плече хромающего экзоскелета.

Внутрь Щелкунчика забралась Ссака – то ей удалось совладать со сбоившей электроникой и механикой механического подранка. Легкий экзоскелет не был гражданской модели. Чисто военное предназначение. Штурмовое. И отсюда утроенная прочность всех узлов, удвоенное бронирование всех лобовых поверхностей, отчего он издалека казался оквадраченным болванчиком с несуразной головой. Почему его назвали Щелкунчиком не знаю, зато я отлично знал – как и Ссака – для чего у экза вон те держатели вдоль левой конечности… Теперь экз пер один из огнеметов на себе, щедро поливая огнем все живое. А освободившийся легкий экзоскелет перешел в разряд прикрывающих с тыла, заодно таща на себя немалую часть боекомплекта. Вот только противника не было – точно не в этой части явно особого или даже запретного этажа.

Здесь все было иначе.

Пробив себе проход вниз, попутно прорезав пару труб, мы спустились в потоках грязной воды и оказались в далеком прошлом, будто унитазная машина времени ухватила нас за яйца и утянула за собой. Льющий с потолка водопад чуток смазывал впечатление, но остального хватило, чтобы я пережил одно из сильнейших дежавю.

Широкий светлый коридор, частые ясно горящие потолочные лампы, шуршащие вдоль стен роботы-уборщики, сросшиеся со стеной длинные экраны, что оживали, когда ты проходил рядом с ними и показывали природные пейзажи или высвечивали различные короткие формулы, афоризмы, громкие выражение деятелей прошлого, а затем снова показывали пейзажи. Все по той мощной волне тогдашних инноваций, когда стало ясно, что молодежь давно забила на абсолютно неинтересные ей науки и искусства, предпочтя сосредоточиться на бездумного прожигании жизни в умирающем мире. И тогда их начали обучать периферийно и рапидно. Вспышка… и в мозгу высветилась цитата о упорстве… Вспышка экрана… и в мозгу на миг задержались даты рождения и смерти одного из ученых прошлого… Когда такие «вспышки» повторяются раз за разом, то впечатываются в память – вместе со сведениями о невероятной степени непромокаемости подгузников… Программа «Насыщение Благом 2.3» в действии… и теперь она, ожив, пыталась насытить гнилым благом нас, идущих мимо. Старые знания в новом мире? Все посрать…

Перешагивая ринувшихся на звуки потопа роботов, обогнув басовито гудящего гусеничного ремонтника, мы двигались по коридору и с каждым новым шагом погружение в прошлое становилось все глубже. Автоматические открывающиеся двери приглашали в столовые, кафетерии, зоны отдыха, старомодные библиотеки, прачечные и дискотеки. Загорались удивительно вежливые на вид знаки вопроса, когда мы проходили мимо входов в жилые блоки – сюда только для жильцов, но может вы посетители или родственники? Мы шли дальше и знаки вопроса огорченно затухали – опять лет на триста?

Тут все поддерживалось даже не в полном, а в полнейшем вопросе. И судя по выставленным вдоль стен просторных холлов доковых станций, сюда выставили огромное количество роботов, что вполне справились со своей задачей поддержания здесь все в исправности и чистоте.

Это место крайне важно. И я, не задав ни одного вопроса, уже знал почему – об этом безмолвно и надсадно орали содранные со стен аккуратные разноцветные стены. Вместо этого этажа на каждой схеме была серая пустота. Не было и номера. Все указывало как на некий безликий и серый технический этаж – которым он никогда не являлся. Еще одна такая же безномерная пустота была через этаж ниже – но там пустота была отмечена не серой, а золотой полосой. Вот где заседает долбанный король сучьего королевства…

– Он узнал тебя – заметила Ссака, что до этого двигалась метров на десять впереди, но, погнав вперед выводок самых умелых и бодрых, отстала, чтобы перекинуться парой слов.

– Узнал – подтвердил я.

– Не по лицу… так?

– По глазам – кивнул я – Наверняка по глазам. А может по какой-то совокупности… речь, часть лица, глаза, взгляд…

– А узнав, он обосрался и отключился. Именно в этой последовательности.

– И?

– Этот обосранный коронованный поросенок уже доложился ведьме? Она уже ведет сюда свои легионы смерти?

– Хер его знает – буркнул я и неосознанно чуть ускорил шаг – Все упирается во влажные амбиции Монкара. Смекаешь?

– Как раз про это думала. Одно дело позвонить и жалобно проскулить, что гоблин Оди пришел по их души – помоги же скорее, Владыка….

– И совсем другое – когда ты звонишь и небрежно говоришь ей – эй, крошка, помнишь своего заклятого врага? Я его того… дальше опять же все упрется в его влажные амбиции. Если он хочет высшей награды – он постарается взять меня живьем. Пусть калекой ампутантом, но живьем. За такой дар Эдита поднимет его до самых высот. За мой труп… тоже будет повышение и оральные ласки. Но не такие обильные… Оставят в том же секторе, но разрешат перебазироваться ближе к центру Формоза…

– И поэтому ты приказал Хорхе готовиться к отражению вражеского штурма…

– Да.

– И одновременно готовить все для скоростного прорыва по двум направлениям – либо вглубь Формоза, либо по кратчайшей прямой обратно к Дублину…

– Да.

– И от чего будут зависеть эти варианты? От действий Монкара? Запереть он нас не может. Мы блокируем все проходы, тайная галерея под нашим контролем процентов на пятьдесят, полтора десятка бойцов медленно спускаются, минируя все на ходу. Еще пара часов и… и либо он сам вожмет кнопку самоликвидации… либо сбежит. У него точно найдется подводная лодка… или зацепится зубами за жопу гирляндного кита и рванет прочь…

– Такой как он не убьет себя – возразил я – Ни при каких обстоятельствах. Ему посрать на славу мертвого героя. Он хочет жить. Жить любой ценой. Он из тех, кто верит, что из любой жопы есть выход – главное продолжать ползти. Бегство – да. Самоубийство – нет. А еще это Эдиториум – гордость ведьмы. Важная часть ее прошлого. И посадила она сюда Монкара не просто так. Этому есть веская причина. И Монкар ненавидит эту причину всей душой – ведь только из-за нее он и не может покинуть считай окраину Формоза. Эльфы там пируют на зеленых лугах… а он тут жопный ревматизм зарабатывает…

– У него есть все о чем только можно мечтать.

– Это ты так думаешь – усмехнулся я – Нищебродная наемница, что всю жизнь охраняла богатеев.

– Вот спасибо…

– А он… он смотрит на все иначе. У него гнилой завидущий взор… хотя они это называют иначе… Он считает себя несправедливо обделенным жирными благами служакой. Но он себя не убьет.

– И не потопит Эдиториум. Тогда чего ждать? Атаки Эдиты?

– Ага.

– Но раз атака неизбежна… нам ее не выдержать. Так и так придется отступать и прятаться в руинах.

– Ага.

– Но ты приказал Хорхе приготовить тяжелую технику и взрывчатку для прорубания прохода сквозь лесополосу смерти…

– Ага.

– Лид! Ты пояснишь?!

– Все зависит от того, что мы найдем вон там – вытянув руку, я указал на арочные перламутровые створки впереди. Нам осталось до них метров тридцать по просторному колоннадному холлу, где вдоль стен тянулись диваны, рабочие столы и кофейные аппараты. А ведь работают, нет?

– Кофе мне! – рыкнул я, тыча пальцем в смутно знакомую красную кофемашину – Из нее! Тройное эспрессо. Без молока. С двойным сахаром.

Один из недомутов метнулся и тут же остальные запереживали, заворчали, взглянули умоляющими взглядами. У гоблинов нет влажных амбиций. Они не стремятся к высотам. Но даже они мечтают о кружке настоящего крепчайшего эспрессо с лошадиной дозой сахара… Я кивнул. И остановил зарычавшую Ссаку.

– Если за нами придут – то оттуда – я указал рукой назад, на уже пройденный нами путь – А придут точно. Пост там?

– Пятеро. Пулемет, гранаты и похеризм у них в наличии.

– Хорошо… – оскалился я и пнул перламутровые створки.

Я знал, что они не были автоматическими, я знал, что они не имели запора. Не знаю откуда, но знал. Как и то, что так распорядилась Эдита, всегда проповедовавшая свободный доступ к источникам знаний и вычислительным мощностям. Именно поэтому в Эдиториуме аж три забитые пыльными печатными книгами библиотеки, огромное информационное хранилище с выкупленными и выставленными в свободный доступ книгами, множество серверных и всего того прочего, что помогает мыслителям и ученым спасать мир, самих себя и ту самую никем никогда не виданную «человечность».

Створки распахнулись. Я глянул… и не удержался от насмешливого хохота.

За створками был еще один широкий зал, что визуально был поделен на три круглые зоны. В каждой из зон раньше стояли все те же рабочие столы, свисали многочисленные экраны, имелся всевозможный нейро-инструментарий для плодотворной работы. За центральной зоной еще одни створки – позолоченные. Пафосно… смахивает на дверь, что ведет в королевскую казну. Но там нет золота и платины – разве что в проводах и чипах. Эдита считали главным сокровищем мира все те знания и вычислительные мощности, говоря, что без них нам не выжить. Да ладно? И как же дикари в джунглях обходятся без знаний о правильном приготовлении капучино? Как они живут, если в руках не держали ни одного вычислительного прибора серьезней чем несколько камушков и кусков помета, используемых для подсчета овец?

Раньше этот зал был место фокуса всех одаренных умов. Тут искрили их мозговые извилины, когда получали результаты дарованных вычислений. Три большие группы могли работать одновременно. И за право работать именно здесь – при всех существовавших тогда условий для удаленки – велись эпичные битвы и потная подковерная борьба.

Так было раньше…

А сейчас весь зал был заставлен… машинами.

Четырехколесными древними сука разноцветными сияющими машинами.

Автомобили. Всех моделей и веков. Тут, похоже, собраны образцы как самой зари автомобилестроения, так и до ее темного финала и предания анафеме, когда в большинстве стран мир был введен запрет на владение личным авто. Реликты прошлого стоят бок о бок на аккуратных светлых платформах. Нигде не пятнышка. А по периметру зала тянется узкая «трасса». Ну да… иногда хочется не просто любоваться, а и поиграться любимыми игрушками…

– Пафосный сука дебила – высказалась Ссака.

– Охренеть! – более емко заявил Рэк.

Что-то невнятно пробормотал недомут, едва не расплескавший мой кофе. Приняв стеклянную оранжевую кружку с перекошенным черным смайлом, я сделал большой глоток и… зажмурился. Вкусно, сука… вот просто вкусно… После сурверского суррогата этот эспрессо настоящий взрыв мозга… Может и во мне есть что-то от блевотного эльфа? Гоблину для бодрости хватит взглянуть на ценник такого кофе – глянул и взбодрился… глянул и взбодрился… р-работать!

– Сколько тут машин? – пробормотала Ссака – О… военный гибридный внедорожник… Охотник 5005. Интересно, а он…

– На ходу – уверенно произнес я.

Допив обжигающий эспрессо, я швырнул кружку в лобовое стекло черного низкого суперкара и зашагал к золотым дверям:

– Давай за мной! Рэк! Подготовь конвой! Выстрой их мордами к выходу.

– Есть!

– И проверь, чтобы как минимум пара ездящих жопных сюрпризов болталась в коридоре.

– Уже, командир – оскалился орк и, схватив за шкирку одного из своих, толкнул его в сторону с ревом – На кой хер тебе розовый кабриолет, упырок ты сраный?!

– Хотя бы нюхнуть сиденья… кожаные…

– Жопу свою нюхни! Лезь в Охотника, мудак!

Остановившись у двустворчатых дверей, я глянул на сложную рунную надпись вверху – ну да… загадка для сложных умов и сколько же восторженного визгу было, когда кто-то сумел разгадать – я перевел взгляд на надпись куда меньшую, сделанную от руки обычными чернилами и лишь потом обведенную золотом. Эту надпись сделала сама Эдита. Юная мечтательная и слишком умная девчонка. Потом уже эту надпись сначала прикрыли стеклом, обожествили и начали слюняво лобызать. На высоте моих глаз рядом с проемом было начертано:

«Обитель Папы Кванта».

Я толкнул створки и мне в лицо ударил мягкий золотистый свет. Утонув в нем, оставляя за собой уродливую длинную черную тень, я шагнул через порог и меня встретил мягкий доброжелательный голос:

– Добро пожаловать, дерзающий. Прежде чем начать – уверен ли ты, что твоя идея достаточно важна для задействования ради нее серьезных вычислительных мощностей. Важна ли твоя идея для нашей планеты? И…

– Потуши свет – буркнул я, делая еще шаг вперед – И протяни сучий сенсор.

– Служащий? Программа опознания не в силах…

– Сенсор – повторил я уже без нужды, ведь из тускнеющего на глазах золотого света ко мне уже протянулась прозрачная пластина с контуром ладони. Из той же пластины росли тонкие гибкие щупальца, что просканируют мой нейрочип и заодно проверят сетчатку. Глобального скана на входе тут не было – еще одно требование Эдиты. Свободный доступ к источнику знаний и все такое… ага… вот только раньше тут у каждой двери стояло по четверо тяжеловооруженных охранников. Папа Эдиты свободолюбивой хренью не страдал.

Стянув перчатку, я прижал ладонь к пластине и замер, когда мне в глаза ударил яркий свет, что наверняка добил до самого затылка. Я выдержал пытку светом и не удивился, услышав столь же доброжелательное, но механическое:

– Личность подтверждена по ряду неоспоримых факторов. Имя скрыто. Личные данные скрыты. Детали статуса скрыты. Статус – высший, один из четырех. Цель вашего визита?

– Прямая связь с Управляющей Кальварией прямо сейчас.

– Выполнено. Связь активна. Говорите.

Папа Квант и не пытался играть роль истинно разумной личности. Всего лишь машина… А вот зазвучавший в этом круглом золотом помещении взволнованный женский голос был переполнен настоящими эмоциями:

– Герой Оди! Ты во второй Обители Папы Кванты – зона Аквос.

– Да что ты?

– Я… я рада, что ты…

– Стоп! – жестко осадил я ее – Времени в обрез. Чужая гвардия уже ломится сюда, стуча копытами и жопами. Говори, что надо сделать.

– Сделать?

– Что отменить, чтобы вернуться тебе прежний полный доступ?! Ну?!

– Потребовать отмены генерального указания Благотворение и всех его дополнительных и производных! Но…

– Но?

– Ее статус… Статус госпожи Эдиты… он чуть выше твоего…

– Один из четырех высших статусов у меня, если верить Папе Кванту.

– Четырех? Я не обладаю такой информацией. Но логично предположить, что подобный статус у Первого и госпожи Эдиты… один у тебя… В любом случае, если ты отменишь действие приказа Благотворение, она просто вернет его к действию.

– Откуда? – поинтересовался я – Без прямого подтверждения своей личности в одной из Обителей… хер у нее что выйдет.

– Она всегда рядом с одной из Обителей Папы Кванта.