Театральные комедии

АНДРЕЙ. На пересылках, Анюта, на пересылках. Все намного хуже, чем мы думали. Этот тип…

АННА. Который ушел?

АНДРЕЙ. Нет, который улетел с балкона… Он видная шишка в уголовном мире.

АННА. Капитан Лапохват тоже так считает.

АНДРЕЙ. Но капитан не знает, что Канаев – хранитель воровского общака! Теперь я отвечаю за несколько миллионов, которые в любое время могут понадобиться.

АННА. Нам?

АНДРЕЙ. Бандитам.

АННА. Но у тебя их нет!

АНДРЕЙ. Конечно нет! Но эта публика не станет разбираться, и я быстро полечу…

АННА. Куда… полетишь?

АНДРЕЙ. С балкона… следом за этим мафиози.

АННА. Андрюша, ты меня пугаешь.

АНДРЕЙ. Я теперь не Андрюша, а Канаев! Но мне все меньше нравится эта фамилия. Я хочу снова стать Андреем Раскатовым.

АННА. Не выдумывай! Тебя сразу осудят за убийство Канаева, и ты превратишься в рядового уголовника. А сейчас ты – известная личность, хранитель воровских денег. Кроме того, твои картины начали продаваться. Кому они будут нужны, если выяснится, что ты жив-здоров? А покойники, чтобы ты знал, кормят не только оркестрантов и владельцев арт-галерей, но еще и свои семьи.

АНДРЕЙ. Но мне не нравится популярность такой ценой.

АННА. Мне тоже. А если мы тебя еще раз убьем?..

АНДРЕЙ. Аня!

АННА. …Понарошку. Ведь иной раз случается, что умирают не только порядочные люди, но и бандиты.

АНДРЕЙ. Мне снова превратиться в покойника?

АННА. Было бы неплохо.

АНДРЕЙ. Да я и так уже мертвый от страха! И на все готов! Могу хоть сейчас своим ходом отправиться на кладбище!

Входит ДАНИИЛ с газетой в руках.

ДАНИИЛ (с порога). Невероятно! Вы не поверите, что творится!

АНДРЕЙ (мрачно). Что там еще случилось?

ДАНИИЛ. Андрей, тебе ни в коем случае нельзя воскресать. За твои картины сейчас предлагают не меньше, чем за Гогена.

АНДРЕЙ. Гогена или Ван Гога?

ДАНИИЛ. Гогена. До Ван Гога ты ушами не дорос. Все газеты взахлеб пишут о твоей безвременной кончине. А критики дружно каются, что прозевали твой великий талант.

АНДРЕЙ. Да эти статьи заказывает Эйлер!

ДАНИИЛ. Не важно. Главное, что публика верит. Нет, как хочешь, а воскресать ты не должен.

АННА. Андрей и не собирается так глупить. Напротив, он хочет умереть еще раз.

ДАНИИЛ. ???

АНДРЕЙ. А как же иначе?! Мне что, до конца своих дней оставаться бандитом? Этому надо положить конец.

АННА. На Андрее висят бандитские миллионы – он хранитель воровского общака.

ДАНИИЛ (удивленно). Андрей?

АНДРЕЙ. Борис Канаев, которого ищет полиция, и адрес которого знает мафия.

ДАНИИЛ. Тебя отыскали твои дружки?

АНДРЕЙ. У них это быстро. Это тебе не казенные сыщики.

ДАНИИЛ. Молодцы да и только! Тогда тебе лучше самому явиться в полицию с повинной.

АНДРЕЙ. Чтобы меня за общак пришили в первом же СИЗО?!

ДАНИИЛ. Погоди. И что тогда делать?

АНДРЕЙ. Лучше уж самому покончить с собой.

ДАНИИЛ. Ты с ума спятил!

АННА. Он хочет умереть несерьезно.

АНДРЕЙ. Понарошку. Пусть этот бандит загнется еще раз.

ДАНИИЛ. Борис Канаев?

АНДРЕЙ. Он самый.

ДАНИИЛ. А ты останешься живым?

АНДРЕЙ. Конечно.

ДАНИИЛ. Без документов?

АНДРЕЙ. Первое время поживу беспаспортным бродягой. У наших предков не было никаких бумажек – жили и работали там, где хотели. Ни тебе пограничных столбов, ни таможенной службы.

АННА. Прекрати… завел свою песню. В прежние времена повсюду процветало рабство!..

АНДРЕЙ. …Без ипотеки и трудовых книжек. Хотел бы я пожить в таком рабстве.

АННА. Вот и поживешь без документов и паспорта.

ДАНИИЛ. Паспорта после погребения возвращают.

АННА. Но там ставят штамп: умер такого-то числа и в таком-то году.

ДАНИИЛ. Штамп, кажется, не на первой странице. Да и кому какое дело, живой человек, или мертвый? Иной так живет, что от покойника не отличишь. И добра людям не сделал, и ничего после себя не оставил. Что жил – что не жил! А после тебя вон сколько полотен осталось! (Указывает на стены с картинами.)

АНДРЕЙ. Значит, ты не против?

ДАНИИЛ. Я – нет. Я еще хочу пожить.

АНДРЕЙ. Чтобы я умер еще раз?

ДАНИИЛ. Да умирай хоть ежедневно! Лишь бы это не сказалось на твоей психике.

АННА. И на доходах от картин.

АНДРЕЙ. Тогда сейчас и приступаю.

АННА. К чему?

АНДРЕЙ. К переходу в мир иной. У меня в мастерской лежит фанерный гроб. (Анне.) Помнишь, я работал над «Воскрешением Лазаря»?

АННА. Конечно, помню. Но потом ты переименовал ее в «Утренние слезы Тибета»

АНДРЕЙ. Это Эйлер настоял – сказал, так легче продать.

АННА. Но она до сих пор висит.

ДАНИИЛ. Ничего подобного – уже продана. Эйлер цену не говорит, но журналисты пронюхали, что покупатель выложил за нее полмиллиона.

АННА. Даниил, перестань – Андрей не захочет умирать.

АНДРЕЙ. Я и сейчас не хочу – просто полежу немного в цветочках.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Обстановка прежняя. Единственное изменение – появился бутафорский гроб, в котором лежит АНДРЕЙ в своем естественном – без парика и бороды – виде. Он до пояса укрыт ажурной простыней, к которой пышным ворохом пришпилены цветы. Руки «покойника» лежат поверх цветов. АННА поправляет цветочное покрывало. ДАНИИЛ со стороны оценивает достоверность картины, затем открывает балконную дверь.

АННА. Андрей, ты бы поел что-то.

АНДРЕЙ. Пока не хочется. Лучше подайте пульт – иначе умру от скуки.

ДАНИИЛ (подавая пульт). На, держи, но будь примерным покойником. Юмор не смотри – вдруг тебя разберет смех в самое неподходящее время.

АНДРЕЙ. Мне сейчас не до смеха.

ДАНИИЛ. И не забывай, какого покойника ты изображаешь.

АНДРЕЙ. Ранимого художника, не вынесшего черствости жестокого мира.

ДАНИИЛ. Правильно. Но это когда придут родственники и знакомые. А когда заявятся твои дружки-бандиты?

АНДРЕЙ. Я все помню. Борода и парик у меня, я их сразу надеваю. Только заранее предупреждайте, кто желает проститься со мной.

ДАНИИЛ. Господи! Ты все позабыл! Видео с камеры у дверей подключено к телевизору – тебе трижды объяснили! Сам смотри и соображай, кем тебе быть.

АНДРЕЙ (огрызаясь). Вот окажешься в гробу, посмотрю, как ты начнешь соображать! (Включает телевизор с помощью пульта. На экране появляется голова неизвестного человека, скрытая под бинтами.) Черт меня побери! Я не знаю кто это?

АННА (глядя на экран). Я тоже.

ДАНИИЛ. Анна, иди лучше на кухню. Мы сейчас выясним. (Андрею.) Укройся.

АНДРЕЙ. Все! Раскатов умер – родился покойник.

Андрей выключает телевизор, натягивает цветочное одеяло до подбородка. Анна издали крестит Андрея, уходит на кухню. На костылях входит весь забинтованный и загипсованный недавно упавший с балкона БОРИС КАНАЕВ. Увидев гроб, он застывает на месте.

БОРИС. Я, кажется, невовремя.

ДАНИИЛ. Заходите, заходите… такое несчастье…

БОРИС (снимая картуз с головы, под которым открывается полностью забинтованная болванка головы). На его месте мог оказаться я.

ДАНИИЛ. Кто вы? И что с вами случилось?

БОРИС. Упал вот с этого балкона. (Указывает на балкон.)

ДАНИИЛ (удивленно). Вы?! Упали отсюда?.. Но вы… вы разбились насмерть!

БОРИС. Ничего подобного. Сломал всего четыре ребра, ногу и погнул облицовку. (Рисует пальцем окружность у своего лица.)