Опасный оборотень

Опасный оборотень

Татьяна Чащина-Анина

Волчья невеста

1

В микроавтобусе собралось всё наше семейство. Две бабки, два деда, моя старшая сестра с пятилетней дочерью, она разведёнка, поэтому без мужа. Мама с тётей Любой. Отец и дядька Вова сидели впереди, папуля мой за рулём. А я развалилась в белых кроссовках, шортах, майке на заднем сидении и через наушники общалась с однокурсником.

В транспорте было жарко, несмотря на раннее лето, солнце уже пригревало и в салоне разразились баталии. Одной бабке дует, другая задыхается.

На экране планшета отобразилась довольная физиономия Платона Иволгина. Он всё время откидывал назад длинную чёлку и хмурил брови, делая очень серьёзный вид. Хотя к его курносому лицу подходил больше его же дурной хохот.

— Алиса, я поговорил с твоей подругой Сонькой, — серьёзно заявил Иволгин. — Она мне всё рассказала, почему ты такая недотрога и с парнями не ходишь.

— Да неужели, — усмехнулась я, натянув улыбку, хотя моя недоразвитая гаптофобия имела далеко не весёлую историю

— Да, — Иволгин почесал затылок, — она сказала, что ты лесбиянка.

— Это правда, — наморщилась и свела брови, а сама на время отодвинула планшет в сторону, скрывшись с экрана. Брызнула, давясь от смеха. Строгая вернулась к разговору. — Поэтому вы, как с ума посходили? Решили с парнями вернуть меня в лоно гетеросексуальности?

— Вообще-то да, — кивнул парень. — Тебе надо научиться доверять, с парнем же приятней. Ты когда вернёшься?

— Не знаю, — спокойно ответила я и посмотрела на сигнал интернета. Слабый становился, мы уезжали от цивилизации. — Я сессию на отлично сдала, осталось выдержать с родоками поездку на дачу. И в августе мне обещана автошкола и машинка.

— Круто, поздравляю, — Иволгин расплылся в улыбке. — Когда приедешь, звякни.

— Обязательно, — он стал пропадать с экрана, поэтому я отключила видеосвязь.

«Я буду ждать тебя», — пришло от него сообщение.

— С девками по клубам, — фыркнула и не стала отвечать, хотя сигнал ещё ловил.

Посмотрела на свой телефон. Сотовой связи тоже не будет.

Пару недель. Нужно выдержать так мало в старом доме у леса в заброшенной деревне, где соседи появляются только летом, где с перебоями работает электричество, где за забором ходят рыси и волки. А потом я вернусь в город, пойду работать и учиться водить машину.

Класс!

О чем ещё мечтают девушки в свои девятнадцать? Ах, да! Мне бы парня побогаче и покрасивши. И чтобы не прикасался…

Я закрыла глаза, слушая щебет своих родственниц. Всё семейство в сборе, кроме одного. У меня есть старший брат Егор. Он связался с одной очень нехорошей компанией… Он сам с юности был плохой.

Меня за долги хотели его «друзья» группой изнасиловать. И противно не то что такое горе на меня навёл родной брат, страх в том, что он спокойно на это смотрел. Он бы не справился с пятью бритоголовыми отморзками, но Егор не возмутился, не попытался уговорить или остановить.

В самый последний момент в помещение ворвался наряд полиции.

Меня вытащили, доведённую до крайней степени истерики. И мне страшно представить, чтобы со мной случилось, если б они осуществили задуманное. Именно это мне сниться каждую ночь.

Гептофобия — навязчивый страх, боязнь прикосновений. Это психическое заболевание и связано в основном со страхом бактерий и грязи. А у меня вот выразилось, после попытки изнасилования, как боязнь прикосновений. Просто ненавижу, когда до меня дотрагиваются. И если сквозь одежду прикосновения ещё терплю, то кожа к коже меня с ума сводит, и я становлюсь припадочной.

Занятия с психологом мне не помогли. Я отказалась от походов к врачу, сказав родителям, что у меня всё нормально.

Но у меня всё ненормально!

Я взрослая, у меня даже работа в начале июля начнётся. Если понравится, буду учёбу и работу совмещать.

А мужчины не было!

Тайга летом — это в первую очередь яркие краски. Насыщенные зелёные цвета, от ярко-салатового до темно-болотного. Хвоя на соснах молодая насыщенных цветов, а старая — мрачных.

В деревне «Кузнецово» кузнецов не было. Там вообще жило пять семей и только в тёплое время года. Но! Дома были один краше другого и наш не самый богатый.

Когда-то здесь планировали сделать отличный коттеджный посёлок, но отдалённость и какие-то кризисы не дали закончить задуманное. Поэтому красу природы строительство не загубило.

Наш дом был недалеко от озерца в самой дальней части деревни, там, где заканчивалась дорога и начиналась стеной тайга. При этом прямо от дома лес уносился вверх на холм и скалы, и казалось, нависал над нашим богатым жилищем.

Продать дом не получилось, никому в глуши он не нужен, а цивилизации мы так и не дождались.

В доме три этажа, пятьсот квадратных метров, забор на тридцати сотках, хотя папа ещё столько же выкупил в сторону леса. Но огородили только двор.

Забор плотный из досок в шахматном порядке, то есть вроде не просвечивает, но при хорошем рассмотрении можно заглянуть.

Сам дом из бруса, но обложен кирпичом и напоминает обычную коробку, если бы не большая веранда, то и нечему глазу зацепиться.

На лето вроде ещё какие-то родственники приедут. А пока можно насладиться относительной тишиной.

Мужчины открыли ворота и загнали микроавтобус во двор. Трава на лужайке у дома была по колено. Бабки и мама с тёткой распространились по участку, высматривая какие кусты и клумбы восстанавливать.

Моя племяшка Лизонька с разбега кинулась в траву и в своём белоснежном платье проехалась по ней. Барахталась под вопли своей неуравновешенной мамаши.

Милена так громко страдала по испачканноиу платью, что где-то вспорхнули сороки и, крича, полетели предупреждать лес об опасности.

Я хмыкнула, выглянула за забор на тайгу. Дорога старая, хоть и заросла, но древняя колея осталась. Петляла по лугу и терялась в глуши леса.

А вокруг дома луга и поля, вплоть до озера, что сияло на солнце. И торчали соседские дворцы.

Пойду гулять. Прямо в лес.

***

На третьем этаже было всего две комнаты. Старшие сюда не добирались. Холод и сырость царили в помещениях, и я первым делом открыла все окна. Всего их два, на две стороны, но очень большие.

Моя комната с балконом с видом на тайгу.

Ветер принёс шум газонокосилок и запах свежескошенной травы. Приятный прохладный сквозняк уносил посторонние запахи.

В комнате пол был укрыт линолеумом. В шкафу хранилось постельное бельё, которое пришлось раскидать на створки, чтобы посвежее пахло. Кровать низкая и тумбочка.

Больше ничего — свободное пространство.

Пришла обиженная Лиза с красными от слёз глазами. Она хорошая, это мама у неё дура. Надо наряжать ребёнка в дорогое белое платье, зная, что едем в деревню.

Теперь девочка сидела на краю моей кровати, сложив ручки на груди. Насупилась.

Мы все, как под копирку, даже не кровные родственники так собрались, что не отличишь, кто папа, а кто дядя. Тёмные шатены с серо-голубыми глазами.

— Я с тобой буду спать, — буркнула Лизонька.

— Спи, — улыбнулась я, закидывая свои вещи на полки шкафа.

Надела серую футболку с длинным рукавом и спортивные штаны. Помогать женщинам продукты раскладывать и уборку делать я точно не буду. Только мешаться. Так что завалились мы с Лизкой на кровать и стали играть в игру на моём планшете.

— Лиза, — раздалось на весь третий этаж.

— Не хочу её, хочу к папе, — пожаловался мне ребёнок.

Сестра появилась в дверном проёме. Она потеряла свою фигуру к двадцати семи годам, заплыла. Постоянные разборки с бывшим мужем отобразились на когда-то миловидном лице, и оно всё время имело злую гримасу.

— Алиска! Ты рехнулась?! Ребёнка моего на сквозняке держишь, — зло рычала она, подходя к кровати.

— На бывшего поори, а мне твои закидоны не нужны, — огрызнулась я.

Милена специально проехалась ладонью по моему лицу, как бы я не уворачивалась. Она меня не ударила, но эффект был такой же. Я откинула её ногами, ударив в живот.

— Ко мне нельзя прикасаться! — я соскочила с кровати.

Она грубо схватила Лизу и потащила за собой.

— Егору об этом не забудь сказать, — злорадно кинула мне сестра. — Он скоро приехать должен, мириться будем.

— Что? — шорохом сорвалось с моих губ.

Егор мне не брат. Он — враг. Как они могли пригласить его обратно в семью?

Я не собиралась с мамой и бабками говорить на эту тему. Они все Егорушку жалели. Связался мальчик тридцать лет не с той компанией.

Я бежала к отцу.

Он с трудом оторвался от своего триммера. Поляну уже освободили, и они передвигались с дядькой и двумя дедами за дом в сад.

Папа у меня высокий, седой с тёмно-серыми глазами и красивыми морщинами на лице. Он снял жёлтые наушники, чтобы выслушать меня. А я стояла, смотрела на него и не могла слова произнести от навалившейся обиды и страха.

— Как ты мог? — пискнула. — Я в город уеду.

— Он ненадолго, — папа спрятал от меня взгляд. — Мать просила… можешь не общаться.

— Ты ни во что меня не ставишь?

— Глупости не говори, — он надел обратно наушники и принялся дальше косить свою поляну.

Я забежала по лестнице на веранду и схватила небольшую круглую корзину. Мне нужно было отдалиться от людей, чтобы пережить ужасную новость.

— Алиса! — крикнула мне в спину мама. — Ты куда?!

— За грибами! — ответила я.

— Какие грибы в начале лета.

— За земляникой! — ответила, убегая к дальней калитке.

— За земляникой с баночкой ходят!

***

Много солнца. Зажгло мои щёки городские и бледные. Ветер окутывал и забирался под широкую футболку, выбивая пряди из небрежной причёски.

Я уеду.

Я взрослая и не надо мной так управлять и делать со мной всякие насильственные вещи, типа общения с подонком Егором.

Граница между лесом и полем была настолько ощутима, что я даже немного замёрзла попав в тень деревьев. Они к старой дороге подошли вплотную, при этом лиственным растениям почти не оставалось места, как только расти посередине колеи, пробиваясь тонкими стволами к небу, пока не забили сосны и ёлки.

Давно я в лесу не была. Жутковато после года житья в городе. Здесь можно встретить диких животных. Но я надеялась, что как в прошлом году, смогу спокойно добраться до скал. А у скал просто ковром эта земляника раскинулась, и ягоды даже не прячутся.

Я прошла по дороге, прислушиваясь к шорохам.

А если медведь?

Нет, медведь не нападёт… Или нападёт? А если рысь сверху упадёт?

Что-то я совсем несмелая стала. Раньше даже не задумывалась об этом.

С основной дороги свернула в сторону. В этом году здесь никто не ходил. По колее ездили, по сломанным берёзкам видно, а по старинным тропкам не ходили. Хотя у наших соседей тоже семьи ого-го, человек пятнадцать разом приезжает.

Ветви деревьев так плотно сплетались между собой, что почти не пропускали на землю солнечные лучи, и в таких местах трава не росла, только мхи и кусты.

Где-то пели птицы. Шумели на ветру кроны деревьев высоко надо мной, а я переступала поросшие мхом коряги и торчащие из земли извилистые корни.

От чистоты воздуха и забытых запахов почему-то клонило в сон и наваливалась усталость.

До скал я так и не дошла. Увидела старый пень. Лет пять назад здесь мои деды сосну старую спилили и утащили на дрова. Поэтому я так хорошо знаю это место. Они пилили, я круги наяривала.

До пня осталось шагов десять. Пень невысокий, широкий и уже тёмный.

Это неописуемое мгновение. Момент, когда понимаешь, что вляпалась. Такое ясное различие: «до» и «после». Как с поля в лес зайти. Как здороваться со знакомыми старшего брата, а потом пытаться прикрыть наготу, потому что сорваны одежды в одну секунду. Когда ты жила спокойно и ни о чём серьёзном не задумывалась, и неожиданно вся жизнь переворачивается, меняется до неузнаваемости.

Вначале я услышала шорох, потом движение впереди. Оно было еле заметным, я не смогла рассмотреть, что это было. Похоже, крупный зверь, но двигался он так быстро, что ни цвет, ни форму я не уловила.