Почувствуй разницу

Я взял в руку бутерброд и мысленно перекрестившись сделал первый укус. Хлеб был мягким и холодным, а еще он крошился, прилипая крошками к губам и усеевая ими же стол. Масло было не менее холодным и скользким, а еще оно все так же пахло фреоном и это бесило, я даже подумал, что без масла сегодня было бы лучше. А вот сыр меня не подвел, он был в меру твердым и упругим, отчего легко раскусывался и не крошился.

Вкус бутерброда ожидаемо изменился, я ощущал вкус хлеба, который уже с неделю живет в холодильнике, вкус и запах масла, даже боюсь представить сколько ему дней или лет… Только сыр практически не изменился, видимо он и прежде был самым ярким из всех вкусов, а потому не смог выделиться в этот раз. А еще я чувствовал, как мои зубы сплющивают еду, как выделяется слюна и как частички пищи циркулируют во рту попадая под все новые и новые сжатия. Странно, я всегда ел пищу именно так, неужели вся эта богадельня скрывалась от моего разума намеренно, дабы не расстраивать лишний раз?

Посмотрев в окно, я решил, что институт сегодня останется вне моих интересов, если уж простая чистка зубов и бутерброд с сыром привнесли в жизнь так много нового, то поездка в транспорте или пеший поход по дороге может и вовсе меня убить. Еще не хватало спрятаться где-нибудь от всего этого “внешнего” мира и ждать пока перестанет действовать препарат. Нет уж, лучше я пережду это дома, в крайнем случае прогуляюсь неподалеку.

Поедая бутерброд, я решил еще раз попробовать описать все, что успел почувствовать, но, вспоминая свой предыдущий опыт, я решил заткнуть уши. Ведь со скрипящей ручкой я ничего не могу поделать, а раз нельзя устранить причину, будем бороться с последствиями. На одной из полок у меня пряталась небольшая аптечка, она досталась мне вместе с квартирой. Это была небольшая коробка из-под какой-то бытовой техники, в которой лежали: бинт, вата, зеленка, маленький флакон спирта и десяток блистеров с самыми распространенными таблетками.

Когда я только нашел этот тайник, я провел ревизию, выкинув все просроченные лекарства и закупив те, что посчитал необходимыми, разумно посчитав, что бинт и вата испортиться не могут, сколько бы лет им не было. Как только я открыл крышку, нос сразу же забил тревогу, я чувствовал запах валерианы, корвалола и чего-то насквозь химического. Но я предвидел это, а потому просто старался меньше дышать. Вытянув клочок ваты, я быстро скатал его в шарик и воткнул в левое ухо, а затем повторил операцию с правым. Не сказать, что это сильно блокировало звук, но стало лучше, по крайней мере я перестал слышать шипящие и свистящие шумы, которые удивительным образом страшно раздражали.

Подумав немного, я скатал еще два шарика и заткнул ими нос, в надежде, что запахи станут тише, но ошибался. За все то время, что вата провела в закрытой коробке рядом со всеми этими лекарствами, она буквально впитала в себя запахи и теперь радостно представляла всю свою коллекцию моим рецепторам. Мне казалось, что я опустил голову внутрь коробки и сделал глубокий вдох, а потому я резко выдернул свои самодельные фильтры и снова ощутил запах вчерашней лапши, сыра, чая и уличных цветов.

– Уж лучше так, чем эта чертова химия, – тихонько пробормотал я.

Присев обратно на стул, я принялся записывать свои ощущения, которых с утра накопилось на добрый десяток листов. Впрочем, некоторые моменты я все же упустил, постеснявшись описывать что я чувствовал когда ходил в туалет или мыл посуду. Есть некоторые вещи, которыми я все же не готов делиться с лаборантами и профессорами, если им так интересно, могут и сами попробовать.

Я по-прежнему ощущал как ручка проминает бумагу, а шарик катится по ее гладкой поверхности, оставляя липкие чернила. Быть может это были и не совсем чернила, но мне было проще думать именно так. Сначала я описывал все подробно, стараясь подбирать точные слова и формулировки, но вскоре мне это надоело. Записи не приносили гармонии в мою жизнь, а скорее раздражали своей обязательностью и необходимостью. Больше всего мне хотелось поскорее дописать все то, что я посчитал важным и остановиться.

Да, именно этого мне хотелось больше всего – остановиться и ничего не делать, не нюхать и не слышать. Я дописал последнее, отложил ручку и привычно взялся за кружку. Держа ее за ручку я чувствовал обратной стороной пальцев какая она горячая, тепло буквально освещало мои пальцы и это было странно. Я отодвинул в сторону блокнот с ручкой и поставил перед собой кружку, внимательно ее рассматривая. Она не светилась, но стоило мне поднести к ней руку на расстоянии нескольких сантиметров, как я чувствовал тепло.

Это было удивительно, я впервые в жизни осознал, что инфракрасное излучение это не выдумка и не какой-то тонкий процесс, существующий лишь в лабораториях. Я чувствовал рукой тепло и это было ничем иным, как те самые тепловые лучи, которые невозможно увидеть глазами. Ради интереса я поместил блокнот между кружкой и рукой и тепло исчезло, затем убрал и вновь почувствовал.

Решив, что чай пить еще рано, он слишком горячий, я просто откинулся на стену и закрыл глаза, в надежде, что хотя бы часть ощущений я могу блокировать, но не тут-то было. Закрыв глаза, я вдруг понял что именно меня терзало последние несколько минут.

Как только я заткнул уши ватой и блокировал внешний шум, я начал слышать свой организм. Сейчас, с закрытыми глазами я осознал, что весь этот гул, это не остатки звуков, что просачиваются через вату, а моя собственная кровь. Я слышал как бьется мое сердце, как кровь несется по венам и артериям, как она просачивается в каких-то капиллярах в ушах и я ее слышу.

Если я двигал рукой, я слышал как работает мой собственный сустав, это было похоже на дрожащий звук, словно у меня рука двигается не за счет мышц, а какого-то импульсного двигателя. Звук был как от дрели, только на много порядков тише. А еще я слышал свое дыхание, оно звучало как ветер в какой-то пещере. Воздух, по всей видимости, проходил по горлу, просачивался в легкий, а затем выходил обратно. В горле что-то мешало прямому проходу и как только я это осознал, мне нестерпимо захотелось кашлять.

Прокашлявшись и получив еще целый букет ощущений, я снова расслабился, но на этот раз я услышал как в носу что-то забавно присвистывает. Меня рассмешило собственное несовершенство и я, смирившись с неизбежным, вынул вату из ушей. Уж лучше я буду считать мир вокруг странным, чем самого себя. Мир может измениться, а с собой мне еще жить и жить!

Институт подождет, я вновь прикрыл глаза и попытался вспомнить какие сегодня пары, но мозг, атакуемый со всех сторон, отказывался выдавать информацию. Видимо толку от такого препарата будет немного, человеку свойственно не только принимать информацию, но и как-то ее анализировать, а еще не мешало бы просто думать и решать что делать. Сейчас я ощущал себя скорее универсальным датчиком всего, но при этом сведения которые я мог предоставить были настолько условными, что никакого практического применения им не было.

Ну что толку от того, что я слышу закипание чайника? Я же не могу сказать какой силы или частоты этот звук. А лекарства, да, я чувствовал этот химический запах десятков старых таблеток, но что входит в их состав сказать не смогу, даже примерно. Липкая вода, тоже забавно, но смахивает на слишком личные ощущения и никак не описывает ни ее состава ни ее плотности. Даже с температурой, также история, стол холодный, а кружка горячая – вот и все, что я мог про нее рассказать.

Сложно представить себе ситуацию, в которой необходимо слышать видеть и чувствовать все и сразу, чаще нужно что-то одно, но очень подробно и точно, но это прямо противоположное ощущение.

Отхлебнув немного чая, я внезапно осознал, что забыл положить сахар, а потому по языку прокатилась волна горького и вяжущего напитка, которая не принесла мне утоления жажды, скорее даже наоборот. Бросив пару кубиков сахара, я принялся их размешивать. По началу удары ложки напоминали мне колокольный звон, от чего я зажмурился, а затем, стараясь не касаться стенок, закончил процесс принудительного растворения. Было слышно как крупинки сахара труться о поверхность кружки, я наблюдал за тем, как они кружатся в водяном вихре и постепенно тают прямо у меня на глазах.

Наконец, запив свой завтрак сладким чаем, я подхватил телефон и отправился обратно в кровать, предварительно закрыв окно, дабы снизить уровень шума и запахов с улицы. Кровать была прохладной и чуть влажной, видимо ночью было жарко, а еще она продолжала пахнуть немытыми волосами и потом. Раздумывая над перспективой перестирать постельное белье сейчас или потом, я решил, что уж лучше прямо сейчас, пока не наступила ночь и мне не пришлось делать все тоже самое.

Стянув простынь, пододеяльник и наволочку, я запихал их в стиральную машину и с удивлением отметил, что из машины тоже пахнет не Бог весть чем. Больше всего это было похоже на застоявшуюся воду, такой запах иногда бывает на пруду или у небольшого болота. А вот в отделении для порошка все было как положено, там пахло порошками. Не каким-то определенным, а таким сборным запахом порошков, что побывали в машинки за все время ее существования. Я не стал использовать порошок в этот раз, а ограничился небольшой капсулой с гелем, мне почему-то показалось, что так запаха будет меньше.

Стиральная машина принялась за свой обыденный моцион, я слышал как вращается барабан, как щелкает соленоид впуская воду и как перемешивается белье. Теперь мне не надо было даже напрягаться, звуки доносились сами собой и даже пожелай я отвлечься, не смог бы.

Я достал второй комплект белья, который благоразумно купил после того, как однажды пришлось спать на влажной, невысохшей из-за дождя простыне, и принялся застилать постель. Белье было странным на ощупь, оно так сильно просохло за все то время, что лежало на полке, что казалось бумажным. Простыня была твердой и грубой на ощупь, а наволочка отказывалась впускать внутрь подушку. С пододеяльником вообще пришлось воевать, покуда я дважды запутался в его углах и одеяло постоянно оказывалось перекручено пропеллером.

Никогда прежде застилание кровати не приносило мне столько проблем и мучений, быть может виной была та буря ощущений, которые я испытывал просто засовывая руку в постельное белье или сжимая в руке угол одеяла. А быть может, я просто разучился это делать и мне не хватало практики. В любом случае, свежая постель была готова к использованию, но раз уж все стало таким чистым, не мешало бы принять душ.

Я уселся в кресло и начал обдумывать эту мысль, душ это будет то еще испытание для моей нынешней психики. Сперва нужно все обдумать и морально подготовиться в этому действу. Если прежде от душа меня останавливала только лень, то сегодня все изменилось и лень отошла на второй или даже третий план. Я осознавал, что это будет вода, много воды и она будет пахнуть железом и хлором и течь по моему телу. А еще будет сильно пахнущий шампунь и гель для душа, который я даже не представляю как будет ощущаться кожей. Если бы не предостережения врача, я бы наверно использовал коньяк, для подавления страха, но сейчас, будучи наученным горьким опытом с чаем и бутербродом – я начал догадываться, о чем меня предупреждали.

Сидя в кресле, я лениво листал телефон, рассматривая мемасики и сообщения в групповых чатах. В институте, судя по переписке, все было как обычно, никто не заметил моего отсутствия, а я чудом не пропустил зачета или чего-то существенного. В принципе было только немного жаль лабы, нам должны были показать настоящую камеру вильсона с крупинкой радия, но было так много видео, что я не особо переживал.

Добравшись до конца переписки, я собрался с силами и, как заправский бегун или скорее штангист, отправился в ванную. Прежде всего я затаил дыхание и открыл кран, затем переключил его на “душ” и стал ждать. Вода была горячевата, но мне это и требовалось. Когда пар начал заполнять комнату, а легкий взмолились о новой дозе кислорода, я выдохнул и закрыв глаза начал снова дышать.

Как оказалось, закрывать глаза было бесполезно, организм отлично впитывал всю информацию, до какой мог дотянуться своими щупальцами, а щупать он сейчас любил все подряд. Мне казалось, что мое тело превратилось в маленького ребенка, который все тянет в рот, все нюхает, облизывает рассматривает ощупывает. И если ребенка можно было взять на руки и попросить успокоится, то меня на ручки никто брать не хотел.

В ванне пахло влагой, примерно как во рту от слюны или от чайника с кипятком, но сильнее. Зато все неприятные запахи ушли на задний план, что не могло не радовать. Я больше не чувствовал легкий запах канализации из стоков, даже запах зубной пасты перестал терзать мои ноздри. Я разделся, не решаясь покидать это, ставшее уютным, пространство и перешагнул бортик в ванну. Да, у меня не было душевой кабинки, а набирать ванну я никогда не собирался, разве что складировал в холодной воде напитки, когда собирались большой компанией, но что есть, то есть.

Покрытие ванной подарило мне новые ощущения, оказывается она была вовсе не глянцевая и скользкая, как я считал всегда, а шершавая. Было ощущение, что я наступил на бетон или известняк, видимо десятки лет этот налет откладывался на дне, но никто его попросту не замечал. Я присел на корточки и провел по нему рукой, чуть царапнув ногтями, от чего меня буквально передернуло. Звук, который ударил в ладонь молниеносно разнесся по всему телу и заставил сжаться мышцы. Я почувствовал как по телу пробежали мурашки и решил больше не экспериментировать с чувствительностью.

Для пущей верности, я отошел подальше от потока воды и сунул под него ладонь, ничего страшного не произошло, только вода была чуть теплее чем требовалось. Дотянувшись до крана я отрегулировал температуру и подошел ближе, так, чтобы вода стекала по моему телу, прислушиваясь к своим ощущениям. Температура была подходящей, а потому я принялся намокать. Встав под душ целиком, я вновь закрыл глаза и ждал, пока струи воды стекая по волосам намочат все мое тело. Процесс шел не очень быстро, а потому я принялся помогать руками, размазывая тонкие струйки по всей площади.

В какой-то момент я вдруг услышал странный звук, словно где-то в трубе что-то щелкнуло и успел подумать: “Странно, что это было?”, – в этот самый момент меня обдало горячей водой. Я отскочил от душа и с презрением уставился на него, словно он был живой и хотел надо мной подшутить, затем вытянул руку и подстроил температуру. Мне даже показалось, что звук стал несколько иным, словно после щелчка напор снизился.

Решив, что с меня хватит намокать, я взял с полки шампунь и выдавил его на ладонь. Запах ментола вновь ворвался в мой нос и напомнил, что мятный шампунь это не самый лучший вариант в моем положении. Я быстро пробежался по полке в бесполезном поиске чего-то другого, но шампунь у меня был только один. тяжело вздохнув, я несколько раз глубоко вдохнул и вывалил шампунь на волосы. Стараясь не терять время, я быстро принялся втирать его в волосы, как можно тщательнее намыливая голову. Но меня ждало еще одно удивление, у меня начала мерзнуть голова! Да именно так, словно шампунь все это время лежал в морозилке и теперь остужал все на свете. Быть может он всегда был таким, просто я быстро привыкал к этому эффекту, но теперь то я другой.

Голова мерзла и я даже начал переживать не простужусь ли я, или чего хуже не подхвачу ли менингит, но коснувшись руками друг друга, я убедился, что это не настоящий холод, а лишь мои ощущения. Решив, что на сегодня достаточно пытать голову и пора бы приняться за смытие, я все же выдохнул и резко набрал еще воздуха. Это слабо помогло, легкие тоже наполнились холодом и теперь вся верхняя половина моего тела замерзала. Глаза открывать я побоялся, мне вот еще не хватало ощутить как щиплет глаза, в моем положении можно и ослепнуть от таких эмоций.

Вытянув руку перед собой, я нащупал теплую струю воды и убедившись, что температура не изменилась сделал шаг вперед. Тщательно смывая пену с головы под душем с закрытыми глазами я почувствовал совсем уж странное. Мне начало казаться, что у меня на голове какая-то шапка, она сделана из чего-то мягкого как шерсть и очень легкого, а я мою волосы под ней. При этом шапка потихоньку тает под струями воды и сползает какими-то липкими лохмотьями по рукам и телу. Умом я понимал, что это просто пена и ничего такого уж ужасного в ней нет, но в образах рисовалось какая-то странная медуза, которая плавилась и стекала соплями по мне. Хорошо, что я не любил фильмы ужасов и не принимал такой бред воображения всерьез.

Мятная пена действовала как снег, что попал шиворот и медленно сползает по спине. Я чувствовал как она захватывает своим холодом все новые и новые территории, как кожа под ней начинает морозится и остывать, но вариантов не было. Пальцы терзали волосы, стараясь избавиться от остатков шампуня, в то время как я буквально ощущал, что начинаю замерзать.

В какой-то момент, я вновь услышал этот странный щелчок и струя воды стала сильнее. В этот раз я успел подумать: “Странно, в тот раз было наоборот”, – и меня тут же окатило холодной водой. Теперь это были не только ощущения, это была по настоящему холодная вода, которая била струями по моему телу, а в сочетании с ментоловым шампунем холодила еще сильнее. Понимая, что без воды мне не избавится от шампуня, я вышел из под струи, засунув обратно лишь голову. Нужно было смыть хотя бы ее. Глаза все же начало щипать, но это не так уж сильно отличалось от того, что я чувствовал прежде, на протяжении всей своей жизни.

Когда я решил, что смыл шампунь, я вытянулся в полный рост и руками, насколько смог, выгнал воду из волос. Глянув на полку, я решил больше не рисковать с мятой и взял гель для душа, который достался мне от предыдущих жильцов. Это был какой-то цветочный аромат, но кому какое дело чем будет от меня пахнуть сейчас. Вылил немного геля на ладонь и заметил странное, в нем плавали какие-то мелкие крупинки, словно песок. Я повернул пластиковый бутыль этикеткой к себе, и убедился, что мне не показалось, там было прямо написано “Шампунь со скрабом”, ну что ж, давайте расширим поле эксперимента.

Размазывая по себе эту субстанцию, я чувствовал, как маленькие крупинки труться по коже, ощущения говорили о том, что это безопасно и в какой-то мере даже приятно, словно почесал давно зудящее место, но действовал я с опаской. Намылив все тело, я вновь сунул руку под душ, вода по прежнему была холодной, а значит мне предстояла еще одна небольшая битва с краном за температуру.

Как любой, уважающий себя кран, мой имел ровно три положения: Дико холодно, нормально, обжигающе горячо. При этом положение “нормально” всегда пряталось в новом месте, а градиент ошибки составлял не более миллиметра. Вся остальная рабочая зона была покрыта адовым огнем или антарктическим холодом, кому нужны такие краны всегда было для меня загадкой. Из миллиона положений все пользовались промежутком в один процент, игнорируя все остальное. По сути, кран мог иметь всего три положения: холодная вода, нормальная, горячая вода. Если бы он переключался тумблером между этими тремя градациями было бы достаточно.

Я поправил температуру и убедившись, что все встало на свои места, принялся смывать гель. Никогда не думал, что это может оказаться настолько сложно. Гель противился воде и отказывался в ней растворяться, а тело отказывалось избавляться от геля. Сколько бы я не тер под водой кожу, смывались лишь те самые крупинки, оставляя скользкий слой чего-то на коже и этот самый слой никуда не уходил. Когда я решил, что я не претендую на абсолютную чистоту и меня вполне устроит посредственный вариант, поскольку запах цветов, мяты и металла уже порядком достал, температура воды вновь решила измениться.

На этот раз, как и предполагалось, вода стала теплее, не обжигающе, а скорее просто теплее, поскольку тело чувствовало недостаток тепла от первых двух итераций. Я быстро домыл себя как смог, стараясь просто побыстрее с этим покончить и выключил воду. Теперь уже невозможно было ни заморозить ни ошпарить меня, я почувствовал себя в безопасности и расслабился. Стоя посреди ванны с закрытыми глазами, я просто ощущал, как капли стекают по мне, а воздух вокруг наполнен влагой. Запахи, разумеется, никуда не делись и пока у меня было время, я вновь взял в руки бутылку с гелем и принялся читать.

Среди кучи рекламных слоганов и убеждений, что необходимо купить именно этот гель и никакой другой мне не подойдет, я нашел то, что искал: “С эффектом увлажнения кожи”, – так вот что это было. Судя по составу, этот самый эффект достигался банальным глицерином, который испокон века использовался для смачивания кожи. А то, как он отказывался смываться говорило в пользу моей догадки.

Я не стал выбираться из ванной, дотянулся до полотенца и накинул его на голову, капли воды впитывались в ткань, но происходило это слишком медленно. Руками, растирая волосы, я решил немного ускорить процесс. Полотенце пахло хлопком, как пахнет вата, я понял это после того, как попытался избавится от лишних запахов заткнув ноздри.

Когда волосы стали относительно сухими, я расправил полотенце и набросил его на плечи, после чего выгнул спину дугой и почувствовал, как капли, только что холодившие кожу и стекающие по телу, принялись впитываться в ткань. Никогда не обращал внимание на такое простое ощущение, как впитывание, для меня этот процесс всегда проходил безо всяких ощущений.

Вытираясь, я вдруг вновь услышал этот предательский щелчок, который сопровождался изменением температуры, но только теперь я смог отследить его источник. Щелкало что-то за дверью, просто прежде мне мешал шум воды, а теперь я четко расслышал направление звука. Я распахнул дверь и выскочил в небольшой коридор, прислушиваясь что же это могло быть.

Из большой и по совместительству единственной комнаты доносился звук далекого ремонта, кто-то опять терзал стену молотком и чем-то металлическим, словно пытался забить гвоздь прямиком в бетон. Из коридора слышался легкий гул ветра, где-то было открыто окно, обычно так делал сосед живущий этажом выше, когда курил в подъезде. После него всегда оставался запах табака, а если он забывал закрыть окно, то еще и сифонило внизу от двери, мешая ее открыть с улицы и приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы побороть, и пружину, и сквозняк одновременно. А вот с кухни доносилось странное шипение, словно кто-то выпускал газ из колеса.

Я обмотался полотенцем, на случай если кто-то заглянет в окно и отправился исследовать звук с кухни. Как только я оказался там, сразу же понял кто являлся главным виновником моих пыток, это была стиральная машина. Ну конечно, я же закинул стираться постельное белье, а машинке нужна для этого вода. Периодически набирая воду или наоборот перекрывая поток, она меняла давление в трубе, что пагубно сказывалось на точности тонкого температурного баланса воды из крана в ванной.

В очередной раз раскрыв холодильник, я убедился, что есть что-то придется, но есть совершенно нечего. Можно было бы одеться и прогуляться до ближайшего мака, но выходить на улицу, после всего что я испытал, я все же побаивался. Решено было заказать пиццу домой и тем самым удовлетворить свои скромные потребности в еде на сегодня.

Пол по прежнему был липким на ощупь, но браться сейчас за мытье полов, еще неизвестно чем обернется, а потому я пообещал себе обязательно сделать это позже и на этом успокоился. На кухне призывно лежал блокнот и ручка, я пристально посмотрел на свой собственный текст и решил, что упоминание про ванную и мяту не будет лишним, а потому быстро записал самое важное, что вынес из этого действа и отправился одеваться.

Одевать свою прежнюю одежду не хотелось совершенно, она была грязная на ощупь, пахла потом и почему-то бензином, видимо сказывались мои поездки в общественном транспорте, а быть может в такси. Впрочем, такси в студенческой жизни было скорее роскошью, поэтому я делал ставку на автобусы.

Открыв ящик, я принялся придирчиво изучать свой скромный гардероб. Майки были разные, с разными надписями и разных цветов, но сейчас меня интересовало не это. Я закрыл глаза и провел по ним рукой, на ощупь они были тоже разные. Вот эта вся в мелких катышках, следующая какая-то синтетическая, дальше просто старая и ветхая, пора бы ее выбросить, но видимо жаль расставаться, а вот эта подойдет. Я вытянул ту, что мне больше всего понравилась и открыл глаза, это была самая обычная белая футболка без каких-то рисунков, но ее ткань сейчас больше всего мне нравилась.

С трусами и джинсами было намного проще, они все были совершенно одинаковые на ощупь, а потому я не стал заморачиваться и просто надел те, которые ничем не пахли. Нет мне не надо было принюхиваться или утыкаться носом в одежду, я чувствовал запах так же как видел цвет, стоило мне посмотреть на джинсы и потянуть носом, как я безошибочно определял чем они пахнут. Наверно мне сейчас стоило пойти на рынок и выбрать себе вкусных помидор или фруктов, очень удобно идти вдоль прилавка и просто ощущать запах, а не подходить к каждому по отдельности, рискуя нарваться на невмеру говорливых продавцов.

Вернувшись на кухню, я взял телефон и принялся искать пиццерию, все что мне требовалось было у всех, я не стремился к каким-то изыскам, а значит главным становилась цена и скорость доставки. Посмотрев на часы, я понял, что пара часов до того момента, когда мне захочется есть у имеется, а потому радиус поиска весьма обширен.

Судя по цене, пиццу можно было делать очень по разному, а потому, для эксперимента, я заказал самую дешевую, какую только смог отыскать и подороже. На самую дорогую пиццу наложила вето моя жаба, сославшись на то, что употреблять золото она сегодня не планировала, а судя по цене там его будет очень много. Пицца была одной и той же, помимо теста в ней обещали присутствовать ветчина и грибы. Какие именно грибы и из кого была произведена ветчина не уточнялось, да в принципе и не имело значения.

Каждый раз, когда мы собирались с друзьями, мы вообще слабо фиксировались на содержимом пиццы и на раз покупали три-четыре вида, дабы была хотя бы иллюзия выбора различных ингредиентов. Фактически же мы ели все подряд, слабо отличая одно творение поваров от другого. Безусловно разница во вкусе была и я бы с закрытыми глазами отличил один вид от другого, но вот сказать какая была вкуснее или лучше не смог бы.

Звуки все так же терзали мои уши, после нескольких часов работы молотком до ремонтников видимо дошло, что бетон был не так-то прост, как казался на первый взгляд и они где-то раздобыли перфоратор. Пулеметная очередь периодически оглушала меня, проникая со всех сторон. Создавалось ощущение, что перфоратор спрятан где-то в толще бетонных перекрытий и оттуда яростно вещает о своем неминуемом скором пришествии. Картину дополнял отзвук осыпающейся мелкой каменной крошки в промежутках между тирадами.

Я оказался в безвыходном положении, выйти на улицу мне было страшно, а оставаться дома было невыносимо. Запах вчерашней лапши уже стоял поперек глотки, а приближающийся запах пиццы пугал завтрашним утренним пробуждением. Майка хоть и была мягкой на ощупь, но все же терлась о кожу не давая забыть о своем присутствии, а джинсы впивались ремнем и заламывались под коленками.

Все же джинсы должны быть мятыми и ношеными, чтобы быть достаточно мягкими, а сразу после стирки, да еще и не дай Бог после глажки, они невыносимо жесткие. Сгибая ноги в коленях я ощущал, как мои мышцы борются со структурой плотной ткани изгибая ее в нужную сторону. Джинсы безусловно проигрывали в этой борьбе, но до окончательной капитуляции было еще далеко.

Чтобы хоть как-то отвлечся, я принялся писать, но это мало помогало. Я продолжал чувствовать все то, что чувствовал прежде, только теперь еще и скрип ручки. Бумага нещадно продавливалась шариком, он вращался и шелестел чернилами, которые прилипали к гладкой поверхности листа. А еще я начал чувствовать какой-то странный зловонный запах. По началу мне показалось, что это опять пахнет из канализации и я открыл горячую воду, дабы пролить канализационную трубу, но запах никуда не делся.

Пользуясь своей “суперспособностью” я встал по центру комнаты и принялся дистанционно обнюхивать все, что попадалось мне на глаза, но, эксперимент провалился. Я чувствовал только запах, который знал, так блокнот пах бумагой и чернилами из ручки, а чашка пахла чаем, но все остальное было “серым пятном”. Стол, раковина, холодильник не пах ничем, видимо слухи о моей суперспособности были сильно преувеличены. Вздохнув, я принялся за дело по-старинке, обходя всю кухню по кругу и обнюхивая вещи, приближаясь к ним носом.

Возле раковины запах усилился, поэтому я опять начал грешить на слив, но этот ребус решился значительно проще: воняла губка для мытья посуды. Я взял ее двумя пальцами и аккуратно выкинул в мусорный пакет, стараясь не испачкать руки, а затем вымыл руки с мылом. И на всякий случай открыл окно, все же запах цветов был лучше запаха отходов.

Самым странным было восприятие всего и сразу, если раньше я чувствовал что-то одно, словно солист выводил свою партию а капелла, то теперь это больша напоминало оркестр. Отвратительно сыгранный, мешающий и перебивающий сам себя огромный оркестр. Все запахи и ощущения конкурировали в громкости и ярости атаки на мой организм, а мозг метался от одного ощущения к другому, стараясь охватить все на свете.

Мне вдруг стало интересно, а как долго я буду еще пребывать в этом состоянии, не случится ли так, что я теперь навечно стану узником всех этих ощущений и как же теперь жить? Кончено я привыкну, найду способ существовать со всем этим, но все же хотелось бы побольше конкретики.

Я взял телефон и набрал знакомый номер с визитки, как обычно, сначала было несколько долгих гудков ожидания, но потом трубку все же подняли:

– Да, слушаю вас, – раздалось буквально у меня в голове и в тот же момент заработал перфоратор, от чего мой вопрос потонул в грохоте и шуме осыпающихся камней. – Простите, вас плохо слышно, не могли бы вы выйти куда-то? – продолжил голос в трубке, после того, как тишина с моей стороны восстановилась.

– Простите, сейчас постараюсь… – быстро проговорил я и метнулся к балконной двери.

Оказавшись, по-сути, на улице, я окунулся в целый мир разных звуков, тут пели птицы, ездили машины, рычали автобусы и где-то далеко лаяла собака, явно недовольная своим хозяином. Грузовик пятился задом, предупреждая ближайший квартал об этом пронзительным писком, а по тротуару мчался мальчуган на велосипеде и громыхал звонком на руле. Где-то просигналила машина и ей тут же ответил другой сигнал, а быть может поддержал его негодование.

– Простите, тут лучше слышно? – поинтересовался я, не особо надеясь на тишину.

– Да, тут я вас хотя бы слышу. Кто это?

– Это Ярослав, я был у вас вчера, помните? – попытался объяснить я.

– Не особо, а по какому поводу мы встречались, у вас были какие-то проблемы или трудности?

– Нет, я из эксперимента, по какой-то там фильтрации… – забыв правильное название я постарался объяснить как смог.

– А, вы приезжали к нам перед обедом, да? Все, я вас вспомнил, что-то не так, вам нужна помощь? – внезапно испугался Михаил.

– Да вроде как нет, необычно все это, но я хотел спросить, а как долго все это будет продолжаться? А то я не могу в институт вот так пойти, слишком много всего и как-то…

– А как давно у вас началась блокада фильтра?

– В смысле, какая блокада?

– Ну, раз вы заметили изменения, то я думаю можно уже говорить прямо, когда вы начали чувствовать все и сразу?

– Сегодня утром, может быть и ночью, но осознанно я понял это лишь утром.

– Отлично, значит у вас организм быстро адаптируется и завтра все пойдет на спад.

– То есть завтра я уже проснусь нормальным? – переспросил я.

– Вы и сейчас нормальный и если бы мы провели любые тесты, ваш организм реагировал бы на них точно так же как и прежде, даже состав крови, желез не изменился. Более того, все ваши органы функционируют точно так же как и прежде, вы совершенно ничем не изменились.

– Постойте, но почему я тогда ощущаю, что все же изменился и притом очень сильно.

– Мы лишь запретили вашему мозгу игнорировать мелочи, так сказать попросили его уделять внимание всему. Изначально это средство разрабатывалось как вещество усиливающие когнитивные функции головного мозга, но потом что-то пошло не так.

– То есть умнее я не стал…

– К сожалению нет, но с другой стороны и глупее тоже. Вы не забываете про дневник? Нам очень важно знать все, что вы сейчас испытываете, поверьте в этом деле нет мелочей.

– Да, я уже несколько страниц исписал, с этим проблем нет. Противно только, но терпимо.

– Противно? Так-так-так, а расскажите, что именно противно?

– Ну шарик этот липкий, бумага холодная и скользкая, чернила воняют, да и вообще все воняет.

– Изумительно, просто изумительно, – тихонько приговаривал Михаил, слушая мои жалобы.

– Возможно это и классно и все такое, но мне бы хотелось узнать как долго это будет, а то меня так из института выгонят.

– Про институт не волнуйтесь, мы напишем официальное освобождение, никто вас не выгонит. А судя по скорости протекания процессов, как я уже говори завтра уже все пойдет на спад, это будет не резкий процесс, но к вечеру уже все будет как было.

– Хорошо, я тогда завтра к вам приеду.

– Лучше послезавтра, я бы вас попросил записывать и обратный процесс тоже.

– Но ведь это суббота?

– Да, я буду на месте и дождусь вас, не переживайте. Заодно выпишу вам освобождение от учебы и выдам оставшуюся сумму. – подтвердил Михаил.

– Спасибо, тогда до послезавтра, – быстро попрощался я, чувствуя, что шум улицы начал порядком давить на мою психику, а грязный и запыленный пол под ногами сильно раздражал.

Как-то само получилось, что за всем этим шквалом ощущений я позабыл о деньгах, а ведь мне остались должны еще очень приличную сумму, что меня очень обрадовало. И пока я помнил об этом, я решил записать в блокнот все, что только что успел почувствовать и услышать на улице, не забывая про запах выхлопных газов, яркие краски солнечного дня и, конечно же, всей гаммы звуков, что окружали меня.

Для описания всего, что я услышал и унюхал, мне даже не потребовалось напрягаться, я отчетливо помнил каждый звук и запах и мог легко описать его со всех сторон. При этом я заметил, что начал описывать некоторые явления с необычной грани восприятия. Так, сигнал автомобиля казался мне пронзительным и ярким, словно вспышка фонаря на маяке, а шум велосипеда больше напоминал прохладные капли дождя, которые тарабанят по железному настилу.

Запах выхлопных газов был каким-то фиолетовым, чуждым и странным. Я не мог сказать, что он был противен или напротив нравился мне, скорее всего он был именно чужим. А вот звук грузовика, который сдавал задом, был колючим, как иголка от значка, которая не беспокоит ровно до тех пор, пока ты не решишь поправить рубашку. Он буквально прокалывал уши, заявляя о себе и тут же исчезал, делая вид, что уже все нормально, а затем опять и опять.