Слово

Александр Мовчан

Слово

Вечер сегодня особенно мерзкий. Промозглый ветер дует, кажется, со всех сторон, проворно заползая под складки даже самой прилегающей одежды. А дождь… Такое чувство, будто где-то за этими свинцовыми тучами протекает река, несущая свои воды откуда-то с северных ледников. Крупные холодные капли беспрерывно барабанят по прохудившемуся шиферному навесу над моей головой, проникая в зазоры и стекая плотным потоком по кирпичным обшарпанным стенам. Но даже этот дождь не сможет смыть всю грязь и порок этого города, затянись он хоть на сотню лет.

Я встал, отложил гитару, на которой бренчал последние двадцать минут под вой ветра, отряхнул свой серый камуфляж и прокричал:

– Василёк?! Ты где, Василёк? Нам пора выдвигаться!

Немного погодя зашуршали кусты, выбиваясь из общего такта непогоды, и из них появился взъерошенный рыжий кот. Правда, о его окрасе знал только я, ибо сейчас шерсть была коричнево-чёрной, будто он всё это время передвигался, кувыркаясь по мокрой земле.

– Как? Уже? Ты и спать что ли не будешь? – спросил кот на человечьем языке.

– Нет. Времени у меня мало, – ответил я, складывая вещи в рюкзак, а вдруг она придёт раньше?

– Раньше, раньше, – отряхиваясь, повторил рыжий, – а если она вообще…

Но я оборвал его на полуслове:

– Никаких если! Как у тебя вообще язык поворачивается такое говорить?!

Моя рука в порыве гнева невольно замахнулась, и Василёк инстинктивно отпрыгнул, ощетинив шерсть.

– Понял, понял, виноват, – выпалил он, – просто я ничего не успел поймать. Не ел уже с утра!

Я немного успокоился. Это же кот, себялюбивый, как и все прочие. Только болтливый.

– Да всех грызунов, наверно, пожрали тени. Вряд ли они успели адаптироваться. Держи вот.

Я отломил краешек от сыра, что уже несколько дней благополучно заветривался в моём кармане.

– Эта сторона даже плесенью ещё не покрылась, – добавил я.

Сперва Василёк брезгливо отмахнулся, но затем, укладывая гитару в чехол, я краем глаза заметил, как он жадно поедает его.

Глупо, но этот сыр мне напомнил, как всё началось. Как под вой городской сирены по радио объявили о чрезвычайной ситуации, и все ринулись в магазины. Все полки были опустошены за считанные часы. Люди просто выносили всё, что могли. Об оплате думали немногие. Этот сыр и был в числе прочих продуктов, которые я успел ухватить. На кассе я оставил купюру много больше, чем стоили покупки. И вряд ли она дошла до кассира. Да уж, дороговатый сыр.

– Мы что, пойдём прямо в дождь? – прервало моё размышление очередное недовольство кота.

– Да, надо покрыть расстояние побольше. К тому же в дождь тени нас не услышат. Нам вообще повезло, что в день, когда всё началось, тоже была непогода.

– Пф, тогда неси меня в сумке!

– С какого перепугу?

– Но я же промокну!

– И?

Это будет ещё одной катастрофой! К тому же, ты облегчил себе ношу сыром!

– Но он же в тебе…

Но Василёк уже не слушал. Он вскарабкался по штанам и залез в сумку, которая была перекинута через плечо. Вздохнув, я шагнул вперёд навстречу дождю.

О такой роскоши как зонт я мог только мечтать, поэтому мне приходилось накрываться найденным куском клеёнки. Периодически в складках скапливалась вода. Пару раз после переполнения такого резервуара, ледяная жидкость выливалась мне за шиворот, вынуждая отвлекаться. А сосредоточенность была жизненно необходима. – нужно было увидеть тень раньше, чем она тебя услышит.

Василёк, утомлённый безделием, показал свой розовый нос наружу.

– Думаешь, успеешь? – ехидно спросил он.

– Успею. И никак иначе.

– За ночь мы проходим максимум три квартала. А тут осталось четыре до завтрашнего вечера.

– Ничего, пойду днём. А если дождь будет и завтра – таки вовсе замечательно.

– А если опоздает?

– Подожду. Главное, чтобы я не опоздал. Отец не может заставлять свою дочь ждать, особенно, когда дал ей слово!

И словно в насмешку дождь прекратился. Я встал как вкопанный, оглядываясь по сторонам. Уличные фонари не горели уже как три дня. Это скрывало ночные вылазки, но работало и в обратную сторону. Ветер разносил какие-то непонятные шорохи, нагоняя жуть.

– Темно как в могиле, – прошептал Василёк.

– Тише ты, – шикнул я, продвигаясь вперёд, – у них плохое зрение. Но вот слух отменный.

– Я же кот! Я учую их раньше, чем…

Ба-бах!

Морда кота, которая выпиралась вперёд, уткнулось во что-то холодное и влажное. Оно издавало мерзкий клокочущий звук.

– Вот чёрт, – крикнул я и рванул назад.

И как раз вовремя, ибо чёрная тощая, но мощная рука попыталась схватить меня. Я увернулся, но острый коготь зацепил сумку, порвав на ней лямку. Раздался глухой грохот, а следом кошачий визг.

– Василёк!

Я бросился вперёд. Ночной монстр сделал то же. Благо, я оказался ближе и успел вытащить сумку с котом из-под стремительного удара. Вдобавок ко всему, нападавший поскользнулся на луже и с грохотом скатился в подвал стоявшего рядом дома.

Я побежал, отчаянно сжимая сумку в руках. Кот вцепился в неё мёртвой хваткой. Мы неслись мимо закрытых подъездов и заколоченных окон. Через маленький сквер и пустые дороги с изредка встречавшимися брошенными автомобилями. За одним таким я и спрятался.

– От него не оторваться, ещё и другие набегут.

Я схватил гитару, высвобождая её из чехла будто меч из ножен. За спиной послышалось рычание. Мне едва удалось успеть положить пальцы на струны, как что-то проскрежетало по двери автомобиля. Я встал, развернулся и запел:

– Чтоб врагов нещадно сечь,

Звёзды выкуют мне меч!

Где во тьме надежды нет,

Принесу я солнце свет!

Я успел заметить, как из-за угла капота вырвалось то, что городские всегда называли тенью. Чёрное как смоль олицетворение порока. Я пел ей в лицо без страхов и сомнений, выбивая чёткие аккорды озябшими пальцами. И она начала отступать. Я же двинулся следом, напевая куплеты всё громче и громче. Вдруг тень остановилась, задрала голову кверху, выдохнула и застыла. После этого я перестал петь и рухнул, задыхаясь, на асфальт. Адреналин исчез, забрав с собою остатки сил. Но я победил. Выбил лишних пять минут.

– Идём, Василёк, надо двигаться дальше.

Подняться на ноги стоило мне серьёзных усилий, но это было необходимо – вдали за многоэтажками лениво появлялся рассвет.

– Круто ты его, – обогнал меня рыжий, – дрынь-дрынь и со-о-о-лнца свет! Не зря полночный менестрель подарил тебе гитару.

– Сама гитара бесполезна, если ты не можешь взять её нот, – важно проговорил я.

– Да что бы ты делал, не обнаружь я вовремя это чудовище!

– Да ты его в упор не видел, пока не уткнулся носом!

Так в приподнятом настроении мы преодолели ещё один квартал без каких-либо происшествий. Видать, удача сегодня на нашей стороне.

– Эй, стой, – полушёпотом сказал Василёк на полдороги в следующем квартале, – смотри. Это то самое здание.

Я взгляну. Это был бордель. Дом порока. Всё началось с него, но не здесь. На день города местная сумасшедшая взобралась на сцену и выхватила микрофон. Местные привыкли к её выходкам, но, как сейчас помню, тогда её слова показались мне непривычно странными. Она кричала, что с ней говорила тень, насмехаясь над тем, каким стал наш городок – она упивалась обманом, алчностью и развратом. Грозила, что ещё немного, и короб будет переполнен настолько, что его крышка откинется, и вся грязь выльется на улицы. Так оно и случилось – в день открытия этого борделя старый дуб в старом парке раскололся пополам. И там из-под земли полезли тени. Вот такой вот дом порока. И название-то какое – «Последняя капля».

– Эй, очнись, – кот царапнул мою руку, что мгновенно привело меня в чувство, – смотри туда!

Монстры облюбовали это место – сразу трое рылись в мусорных баках за углом.

– Нужно обойти их, – сказал я и начал красться, увеличивая радиус обхода, стараясь скрываться за строениями и насаждениями. Всё шло как по маслу до момента, пока кот не наступил на какую-то железяку и не покатился вниз в сточную канаву. Я бросился на помощь, схватив рыжего за хвост. Он недовольно зарычал, но всё-таки успел зажать лапами пасть. Я же в своём героическом прыжке налетел ногой на штырь. Мои зубы до крови прикусили губы, удерживая истошный губительный крик. Повисла гробовая тишина. Тени нас не заметили. Они продолжали заниматься своими делами где-то там вдалеке. Я подтянул Василька и опустил на землю. Он отбежал в сторону и спрятался за гидрантом. Я посмотрел на ногу – её сбоку украшала продольная рваная рана.

Я попытался встать, но тут же рухнул на колено. Боль была нестерпима.

– Они заметили нас! – воскликнул Василёк.

В нашу сторону двигалось по меньшей мере две тени. Я попробовал бежать, но не смог подняться.

– Проклятье, я не смогу так бежать!

– Как не сможешь? А ну вставай! – крикнул кот, вцепившись зубами в мою одежду и пытаясь помочь мне встать.

– Гитара! Подай мне её! – сказал я коту.

Рыжий отчаянно пытался тащить инструмент, но тот для него был слишком увесист. В итоге Василёк бросил эту затею, подбежал ко мне и сказал:

– Мы не успеем! Давай, сделай это со мной снова!

Кот неохотно повернулся ко мне спиной. Я скинул рюкзак со спины, расстегнул молнию и начал рыться внутри. Оттуда я достал серебряную шкатулку, которую водрузил на Василька, пристегнув потёртыми ремешками. Мои пальцы наспех завели механизм и заиграла мелодия. И очень вовремя, ибо тени уже были на подходе. Они остановились, сосредоточив взгляды бездумных глаз на шкатулке. Её мотив был самым обычным – звенящий, механический. Но вдруг темп начал стремительно ускоряться, и в его перезвонах стала различаться струна. А следом и мой голос, который запел знакомую песню.

Василёк дождался этих строк и отважно бросился на монстров. Те хотели было ответить на такую дерзость, но пение вновь останавливало их. Из шкатулки вырывался свет, который ослеплял нападавших. Рыжий бесстрашно отгонял тени, что позволило мне наспех соорудить и наложить жгут из моего ремня, а также закрыть рану оторванным от кофты рукавом.

Нога постепенно онемела, и кровотечение остановилось. Я смог встать, опираясь на найденную палку.

– Давай скорее, завода хватит ещё на минуту-другую, – сообщил запыхавшийся кот.

Я доковылял до гитары. К этому времени из шкатулки вновь начали доноситься металлические звуки, но инструмент уже был у меня в руках. И я вновь запел ту же песню, отгоняющую тени. Когда они замерил, мы с котом начали отходить, скрываясь за углом и теряясь для преследователей среди плотной застройки домов.

Отойдя на безопасное расстояние, я сел, прижавшись спиной к гаражу.

– Нужен привал.

Боль в ноге начала прорываться через онемение, распространяясь вверх по конечности. Необходимо было поправить жгут и сделать нормальную повязку.

Рыжий же крутился рядом, продолжая недовольствовать:

– Сними ты уже с меня этот скворечник! И у тебя не завалялось ещё сыра?

Я полез в рюкзак и достал остатки еды. Очень кстати мне попалась единственная сохранившаяся фотография. На ней были изображены мы с дочерью. Она крепко сжимала мою руку, смотря куда-то вдаль. Ужасно, что сохранилось именно это фото – оно было сделано на похоронах моей супруги, шкатулку её матери. Ночь, светофор, пьяный водитель… В одно мгновение мы лишились её… Как жаль, что я так поздно встретил таинственного торговца, продавшего мне шкатулку памяти. Мне так хотелось бы вновь услышать её голос. И нашей дочери тоже. Проклятье, быть может, мы действительно заслуживаем то, что с нами происходит.

Но это же фото напомнило мне о конечной цели. Я обязательно приду, куда ты указала в сообщении, буду ждать тебя там. Уходя и оставляя тебя дяде, я пообещал, что ты вновь услышишь мою колыбельную, которая помогает тебе уснуть после смерти матери. И я сдержу своё слово.

Это придало мне сил. Я встал, одной рукой опираясь о палку, а второй – сжимая гриф гитары, и пошёл вперёд. Кот, доевший к тому времени, пошёл следом.

– Что ты так за ней увязался? – спросил он.

– Не говори глупостей. Она самый близкий мне человек, единственный. Я должен знать, что с ней всё в порядке.

– Отдал бы, пока была маленькой, и не было бы проблем, – сам себе под нос пробубнил Василёк.

– Что? – не поверив в услышанное переспросил я.

– Что? Я раз двадцать так делал! – уточнил кот.

– Вот тебе голос дали, а мозги вот позабыли всё-таки.

Рыжий остановился, будучи в очередной раз возмущённым речами товарища.

– Кто бы говорил, – фыркнул кот.

Очень скоро на пустующие улицы начал опускаться вечер. Солнечные блики на панельных строениях постепенно сползли вслед за лучами солнца. Условленный час неотъемлемо близился, пробуждая мысли о долгожданной встрече. Оставалось всего-то перейти улицу и за углом бакалейной будет та самая Весенняя аллея.

К моему удивлению, туда же направлялась группа людей. Они так же искали спасение и так же были близки к нему. Но вдруг немного поодаль появилась тень и направилась в сторону толпы.

– Нужно помочь им! – воскликнул я и бросился вперёд так быстро, насколько позволяли мои травмы.

Люди уже подходили к бакалейной, мы же с котом встали между ними и монстром. Пальцы уже перебирали струны, а с губ срывались слова песни. Я не колебался ни секунды. Я верил, что добро победит!

Тень приближалась, постепенно входя в радиус действия моего заговора.

– Слушай, что-то не так, – заволновался рыжий, – она какая-то другая.