Помоги проекту - поделись книгой:
Оракс ухмыльнулся.
- Сейчас он вне поля твоего зрения.
- В буквальном смысле - да, - сказала Цера. - Но я всегда могу втянуть его сюда. - Она постучала по невзрачной кожаной сумке, лежащей на её коленях. Это была сумка, в которой она хранила филактерию драколича.
- И каково это, - спросила Мералейн, - заглядывать в его разум? Как выглядит его душа?
На пухлом красивом лице Церы появился намек на горе.
- Я понимаю, что ты некромант. Но все же, поверь мне, ты не хочешь знать этого.
Аот сжал ее плечо.
- Разве не лучше нам всем не поехать в Аканул? - Спросил Оракс.
- Я не хочу оставлять Братство без магии, - ответил Аот. - Насколько нам известно, Джаксанаедегор действительно может сделать ход. Он действительно настолько коварен, каким я его и представил. Даже если он этого не сделает, если здесь останется кто-то, кто может творить магию, это может помочь скрыть факт моего отсутствия.
- Итак, кто-то летит на запад, кто-то остается здесь, а я иду на юг одна. - Сказала Джесри. Она вытянула руку, и небольшой огонек прыгнул на него. Девушка начала переваливать пламя с пальца на палец, как если бы игралась с монеткой от беспокойства.
- Мне очень жаль. - Сказал Аот.
Ее рот скривился.
- Не стоит. Так или иначе, это, судя по всему, было неизбежно. Чазар хочет отрезать меня от своей старой жизни, чтобы побудить меня принять новую.
Гаэдинн выдавила ухмылку.
- А не будет ли он разочарован, когда, в конце концов, ты улетишь за горизонт вместе с нами?
Джесри впилась в эльфа взглядом.
- Я не хотела бы обманывать его. Как и любой из нас, магов, не хотел бы этого.
- Что ж, я не возражаю, - сказал Оракс, - но, с другой стороны, он плохо обращался с Мерой.
- Но он освободил тебя и всех магов Чессенты, - сказала Джесри. – Да и к тому же – его пытали! Он не всегда виноват в том, что делает.
- А виноват ли он в том, что хочет сыграть в ксорвинтаал? - спросил Аот. – А в том, что считает нормальным истреблять драконорожденных, ведь значение имеют только драконы, а все остальные – просто ошметки на лезвии копья?
- Я знаю. - Сказала она.
- Действительно? - спросил Аот. - Потому что третьего пути нет. Ты либо с нами, либо нет.
- Я сказала, что знаю! - рявкнула Джесри. В ответ на ее гнев костер взревел и взмыл ввысь. - Я все время шпионила за ним и подталкивала в верном направлении, не так ли? Я буду рада, когда все это закончится, вот и все. Намного радостнее, чем вам всем сейчас кажется.
- Что ж, достаточно честно, - сказал Аот. - И хорошо, что ты все еще с нами, потому что для тебя тоже есть работа. Мне нужно, чтобы ты держал Чазара в Лутчеке как можно дольше, чтобы Цера, Гаэдинн и я успели убедить дженази выйти из союза с Чессентой.
Джесри бросил свой огонек обратно в костер.
- Я могу попытаться остановить его ложными предсказаниями. Но это опасная игра – это искусство я не освоила до кона, да и сам Чазар владеет магией.
- Просто делай все, что можешь, - сказал Аот, - и не упускай из виду тот факт, что три армии - Чессенты, Трескеля и Аканула - будут пытаться объединиться в одну. Будет хаос. При таких сборах всегда царит хаос. Может, у тебя будет шанс усугубить его.
- У меня их было бы больше, - сказала она, - если бы я была в лагере, а не в военном совете. Если Чазар все еще думал обо мне, как о солдате. А не как о министре магии или кем он там меня считает.
-
Вместо этого он сказал:
- Шала почти потеряла терпение по отношению к Чазару.
Цера кивнула.
- А Даэльрик и другие первосвященники смертельно устали от Халоньи. Тем не менее, если Джесри просит кого-то о помощи, а этот кто-то по какой-либо причине отвернется от нее и сообщит об этом…
- Это будет мой конец, - закончила волшебница. – Не волнуйтесь, я буду осторожна.
- Хорошо, - сказал Аот. Он оглядел собравшихся. - Есть еще мысли?
Гаэдинн фыркнул.
- Просто до сих пор трудно представить, каким образом мы сможем выйти из всех этих интриг в лучшем состоянии, нежели когда мы в них ввязались.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Кхорин не помнил – был ли в его жизни такой момент, когда он не хотел быть воином или когда старейшины единодушно не восклицали о правильности выбранного им пути. Все его образование было посвящено умению держать в руке молот или топор, или стоять в стене щитов и контратаковать.
Тем не менее, он был дварфом, и поэтому, по крайней мере в некоторой степени, шахтерское ремесло и обработка металла были у него в крови. Из-за этого факт того, что он не может снести железную дверь с петель или проделать в ней дыру размером с дварфа, расстраивал его еще больше.
Темнота в маленькой камере с голыми стенами не была помехой для представителя расы, которую Создатель Душ предназначил для процветания под землей. Голод еще не забрал всю его дварфскую силу. Но голые кончики пальцев свидетельствовали о том, что ему были необходимы какие-нибудь инструменты.
Мысль о том, что только голыми пальцами о должен был ковырять железные болты и туго затянутые винты, вызывала у Кхорина боль. Он встал с холодного твердого бетонного пола и, игнорируя боль, направился к двери, а затем, вспоминая мелодию и её такт, начал напевать песню, которую когда-то слышал от одного мастера-кузнеца. В ней могла быть магия, позволяющая подчинять железо и сталь воле певца, хотя, если это было и так, то Кхорин до сих пор не увидел ни одного подтверждения этому.
По крайней мере, этот шум разогнал повисшую в камере тишину. Но потом кое-что случилось – по ту сторону двери что-то лязгнуло. Кто-то идет.
Наверное, чтобы протолкнуть через узкую щель внизу дверцы еще одну чашку воды и, может быть, даже корочку заплесневелого хлеба. До этого момента охранник, которому была поручена работа, старался держать руку вне досягаемости Кхорина, но, может быть, в следующий раз он будет менее осторожным. И тогда Кхорин смог бы схватить его, выдернуть руку человека через дыру и заломить её, угрожая искалечить её хозяина на всю жизнь, если он не отдаст ключ от камеры.
Даже если бы это не помогло ему выбраться отсюда - а Кхорин был реалистом и понимал, что это у него вряд ли получится, - немного мести принесет ему хоть какое-то удовлетворение.
Он встал на колени возле щели и приготовился схватить руку надзирателя. К его удивлению, щелкнул замок.
Дварф встал, и дверь со скрипом открылась. Снаружи было четверо стражников в кольчугах и красных халатах, и у троих из них с поясов свисали короткие мечи. Будучи безоружным, Кхорин ни за что не смог бы победить их.
У четвертого были кандалы.
- Повернись, дварф, - сказал он, - и сложи руки за спиной.
Кхорин подчинился. Тяжелые кольца защелкнулись на одном запястье, потом на другом. Цепь между ними звякнула.
- А теперь пошли, - сказал четвертый стражник, доставая фонарь из ниши в стене коридора. Его свечение растягивало тени за их спинами, когда они поднимались из темниц обратно во дворец наверху.
- Куда вы меня ведете? - Спросил Кхорин. Если этот кто-то был на одном уровне с той сумасшедшей, то, возможно, Кхорину удастся убедить его в своей невиновности.
- Заткнись. - Ответил один из охранников и толкнул дварфа.
Это предполагало печальную вероятность того, что это сумасшедшая приказала привести Кхорина. Поэтому он был приятно удивлен, когда сопровождающий проводил его в зал, украшенный гобеленами и мраморными статуями, изображающими боевые подвиги легендарного Чазара. Сумасшедшая женщина действительно была там, и в своих ярких одеждах она выглядела так же диковинно, как и раньше. Но также тут были Джесри, Шала, Зан-Акар Зераэз и…
Кхорин дрогнул от удивления, когда заметила, что это не Шала сидит на поднятом золотом троне Героя Войны. Это был мужчина, чьи заостренные уши и длинное лицо слегка напоминали форму головы дракона, при этом не умаляя безупречной мужской красоты. Человек, который очень напоминал сотканные и вылепленные портреты Чазара, висящие повсюду.
Придя в себя, Кхорин начал кланяться. Тогда сумасшедшая закричала:
- Преклони колени перед живым Богом!
И прежде, чем он успел подумать об этом, один из охранников схватил его сзади и повалил на живот.
Кхорин со всей силы упал на колени - его руки все еще были скованны за спиной. Между тем, золотые глаза Джесри засияли гневом и она выпалила:
- В этом не было необходимости! И вообще нет никакой необходимости его арестовывать!
- Он друг драконорожденных, - сказала сумасшедшая, - а значит враг Чессенты и Вашего Величества. Иначе зачем он ускользнул в Тимантер с послом Перрой и ее сопровождающими?
Хотя Чазар - если это действительно был он - не разрешил ему подняться, Кхорин решил, что будь он проклят, если останется лежать на полу, как заключенный, уже признанный виновным в каком-то ужасном преступлении. Он вскочил на ноги, и, к его облегчению, никто не двинулся, чтобы снова повалить его с ног.
- Ваше Величество, - сказал он, - мы с вами не встречались, но если вы знаете Джесри и Аота Фезима, то вы знаете то, что вам нужно знать обо мне. Я верен Братству Грифона и тем, кто платит нам за сражения. Я проводил Перру и ее людей до дома, потому что Шала Каранок хотела, чтобы их кто-то сопровождал.
Челюсть Шалы сжалась, будто она не особо хотела участвовать в защите Кхорина перед Чазаром. Тем не менее, она ответила прямо:
- Это правда, Ваше Величество.
Худощавая женщина резко обернулась, превратившись в красный ураган. Объемные складки ее одежды продолжали раскачиваться и подергиваться еще одно мгновение даже после того, как ее костлявое тело перестало двигаться.
- И почему это правда? Почему ты позволила им сбежать из Чессенты, когда только что было доказано, что за убийствами Зеленой Руки стояли драконорожденные?
Шала нахмурилась.
- Потому что, леди Халонья, не было доказано, что все драконорожденные, включая послов Тархана, были виновны. Я надеялась, что это не так, и хотела сохранить союз между нашими государствами, если он был искренним.
- Даже несмотря на то, что я предупреждал вас о том, насколько коварны эти мерзавцы драконорожденные. - сказал Зан-Акар Зераез. Посол Аканула был дженази электричества. У него были серебристые шипы вместо волос и сложный узор из серебристых линий, рассекающих кожу темно-фиолетового цвета, напоминающего спелый как виноград. По ним часто ползли и потрескивали искры, особенно когда он был взволнован, но ничего не происходило. Судя по всему, Зан-Акара устраивало то, как все развивается.
- Это, несомненно, была грубая ошибка, - сказал Чазар. – Шала оказалась неспособной управлять государством. Вот почему мне пришлось вернуться из царства Богов.
- Ваше Величество, - сказала Джесри, - дело не в том, насколько правильное решение приняла леди Шала. А в том, что следует ли обвинять Кхорина за то, что он подчиняется приказу человека, который в то время был высшей властью в Чессенте.
- Не в этом дело, - сказала Халонья. - Наемники, которые ушли на юг с дварфом, вернулись, как только их поручение было выполнено. Он же остался в Тимантере на несколько месяцев. Почему?
- Капитан Фезим разрешил мне взять отпуск, - сказал Кхорин. - Я хотел отправиться в Восточный Разлом, чтобы повидаться со своей женой и родственниками.
- И ты повидался? - Спросил Чазар.
- Нет, - ответил Кхорин. - Пепельные гиганты атаковали и закрыли Пыльный Путь. А мой грифон умер по дороге отсюда в Джерад Тимар, так что я не мог просто пролететь над ними. Я остался, надеясь, что драконорожденные победят гигантов и снова откроют дорогу, что они, в конце концов, и сделали. Но к тому времени мне пора было возвращаться к Братству.
- Верхом на летучей мыши, - сказал Зан-Акар. – Животное драконорожденных.
- Это был подарок, - сказал Кхорин. - Я помог драконорожденным победить гигантов.
Халонья резко повернулась и обратилась к Чазару.
- Он признался, что помогает вашим врагам!
- Я не знал, что они ваши враги, - сказал Кхорин. - Я до сих пор не понимаю, почему они стали вам врагами. Я имею в виду, я понимаю, что горстка драконорожденных совершила преступления здесь, в Лутчеке. Я помог их поймать. Но я потратил довольно много времени, общаясь с Тарханом и Перрой, и уверен, что они хотят, чтобы Чессента и Тимантер стали друзьями.
Чазар усмехнулся.
- К сожалению, я знаю, что дела обстоят иначе.
- Ваше Величество, - сказала Джесри, - я еще раз говорю, что, хотя Тимантер может быть врагом Чессенты, Кхорин не сделал ничего плохого.
- Он помог Тимантеру, - сказала Халонья. – И, судя по всему, помог так сильно, что они наградили его одним из своих самых драгоценных сокровищ. И он по-прежнему хорошо говорит о них прямо в лицо Вашему Величеству. Не позволяйте ему говорить то же самое другим. Не позволяйте ему ослабить решимость ваших воинов!
- Я бы не стал этого делать. - Сказал Кхорин.
- Не могли бы вы рассказать нам все, что узнали об обороне Тимантера? - Спросил Зан-Акар.
Кхорин вздохнул.
- Да. Если капитан Фезим или его Величество прикажут мне.
- Я не верю тебе. - Сказал дженази.
- Я тоже, - вторила Халонья. – И не поверю до тех пор, пока мы не вытащим из него силой то, что он на самом деле знает.
- Это просто смешно! - Сказала Джесри. На мгновение желтое пламя поднялось от ее руки к изголовью посоха.
Зан-Акар состроил проницательное, тонкое выражение лица, достойное дипломата. Выражение, которое одновременно сочувствовало ее страданиям и отвергало ее мнение.
- Со всем уважением, леди Джесри, но не для Аканула. Мы присоединились к Чессенте в трудном и опасном предприятии, и мы, естественно, ожидаем, что наши союзники сделают выбор, который максимизирует шансы на успех. Здесь выбор кажется очевидным. Его Величество может позволить дварфу, чья верность остается предметом дискуссии, разжигать в головах чессентцев любые сомнения, которые ему только придут в голову. Или он может задержать его и строго допросить, чтобы извлечь ценную информацию, которой дварф, несомненно, обладает.
- Ваше Величество, - сказала Джесри, - я прошу вас не наказывать невиновного дварфа.
Поделиться книгой: