Помоги проекту - поделись книгой:
– Если одна сводная бригада во главе с полковником смогла так харашо врезать немцам, то, я думаю, два фронта во главе с генерал-полковниками тоже смогут постараться и ещё более харашо врезать немцам!
– У вас, товарищ Пономаренко, есть что добавить?
– Товарищ Сталин, Штаб партизанского движения уже отправил приказ партизанским отрядам и подпольщикам, действующим на Северном Кавказе и в Ростовской области, начать диверсионные действия на коммуникациях немцев. Отрядам, действующим вблизи от Тихорецка и Ростова, приказано выйти на связь с командованием обороны этих городов и влиться в состав обороняющихся.
– Думаю, товарищи, чито партизанам нэ надо ограничиваться одним только Северным Кавказом, думаю, все партизанские отряды на всей временно оккупированной территории должны, не считаясь с потерями, объявить месячник по активным диверсиям на железных дорогах.
Верховный Главнокомандующий замолчал, пару раз прошёлся по кабинету, пыхнул трубкой и обратился уже к Берии:
– А у вас есть что добавить?
– Разве что детали и нюансы, товарищ Сталин.
– Излагайте.
– План операции изначально разработал полковник Брежнев, и план сразу предполагал промежуточные цели рейда – Тихорецк и Ростов. Но Военный совет фронта решил подстраховаться и считать до успешного взятия Тихорецка эту операцию боями местного значения. По первоначальному графику ОМБрГ только сегодня должна была начать штурм Тихорецка. Но Брежнев не только немцев смог обхитрить, но и собственное командование удивил. Там никто не рассчитывал на такой молниеносный рейд и решительный успех.
– Ви сказали: «Ростов – промежуточная цель»?
– Да, именно так. Между Ростовом и Крымом по берегам Миуса немцы оборудовали сильно укреплённый рубеж обороны. Но сейчас он не заполнен войсками. В Крыму также практически нет полевых войск противника. Только охранные и полицейские части. Брежнев планирует дождаться, когда немцы со всей округи стянут свои силы к Ростову, и, оставив в городе заслон, провести рейд в Крым. По его плану рейд в Крым должен начаться в зависимости от ситуации на 10—15-й день после взятия Ростова. Считаю, что если к этому моменту соединения Сталинградского и Закавказского фронтов смогут связать боями немцев в нижнем течении Дона, то рейд ОМБрГ в Крым будет иметь шансы на успех.
– Харашо, таварищи. Думаю, нам необходимо поступить следующим образом. Первое – чито это за корявая аббревиатура ОМБрГ? Полковник Брежнев – танкист, и соединение у него, по сути, танковое. Вот и пусть называется танковой бригадой. Бойцы бригады совершили великое дело! И Генеральному штабу необходимо уже сейчас представить всех участников операции к государственным наградам. Полковник Брежнев, думаю, уже заслужил звание Героя Советского Союза. А бригада в целом заслужила звания Гвардейской. Пусть будет 9-й Отдельной Гвардейской танковой бригадой. Второе – считать целесообразным поддержать инициативу коммуниста Брежнева по досрочному освобождению Крыма от немецко-фашистской оккупации, – прикололся товарищ Сталин и продолжил: – Третье – шесть часов вам на окончательное уточнение ситуации на Кавказе, Дону и в Крыму. Ещё шесть часов на составление детального плана как по поддержке действий 9-й ОГТБр в Ростове и Крыму, так и плана окружения и уничтожения вражеской группировки на Северном Кавказе и Дону силами Закавказского и Сталинградского фронтов. При активных действиях на всех остальных участках фронтов и с максимальным привлечением как подразделений, подчинённых ЦШПД, так и сил и средств НКВД.
Ровно в 18.00 рейхсканцлер Третьего рейха и Фюрер германской нации принимал у себя вицефюрера и рейхсминистра авиации Германа Геринга и начальника Генерального штаба ОКХ генерал-полковника Курта Цейтцлера[78]. Рано полысевший Цейтцлер докладывал, как он пытается исправить ошибки Гальдера[79]. 4-я танковая армия уже через несколько часов пробьёт коридор к окружённой в Сталинграде армии Паулюса. Люфтваффе успешно по воздушному мосту перебрасывают 6-й армии топливо, боеприпасы и продовольствие. Поэтому несгибаемые арийские воины на берегах Волги ни в чём не нуждаются. Правда, есть небольшая неприятность. Большевистские партизаны устроили диверсию в Тихорецке, вывели из строя железнодорожный узел. Но всё уже почти починили.
С извинениями в кабинет входит адъютант Гитлера майор Герхард Энгель и передаёт фюреру два листа с крупно набранным текстом. Гитлер, подслеповато щурясь, читает. Кабинет погружен в тишину. Наконец Гитлер поднимает глаза на присутствующих.
– Что это такое, Герман? Что это такое, Курт? Мне докладывают – русские в Ростове! Прервано железнодорожное сообщение с группой армий «А»!
Далее следует минут на пятнадцать непереводимая игра слов на могучем, но бедном на выражения хох-дойче. Немного выговорившись, Гитлер отправляет Геринга и Цейтцлера разобраться в ситуации. Через час они снова в кабинете у фюрера.
– Мой фюрер, – начинает Цейтцлер. – Сегодня ночью на Ростов напали партизаны, в городе вспыхнуло восстание. Всю ночь и день наши части, дислоцированные в Ростове, отбивали атаки партизан и террористов. Но силы были неравны, и гарнизон Ростова организованно отошёл в пригород Аксай. Сейчас мы перегруппировываем силы, подтягиваем к Ростову части 4-го румынского корпуса и завтра утром начнём уничтожение партизан. Думаю, к завтрашнему обеду город снова будет в наших руках.
– Мой фюрер, – это уже Геринг. – Партизаны обстреляли и захватили аэродром на окраине города. Лётчик, сумевший в последний момент взлететь, сделал круг над городом. Он уверяет, что по нему вёлся сильный зенитный огонь, и он видел на улицах Ростова минимум двести танков, ведущих бой, и большинство этих танков – наши «тройки» и «четвёрки».
– Но откуда там столько наших танков, они должны быть у Сталинграда и Грозного?
– Для меня это тоже загадка, мой фюрер.
– Может быть, пилот что-то напутал? – Начальник Генштаба чуть не сказал «с перепугу», но вовремя сообразил и не стал задирать вице-фюрера оскорблением его подчинённых. – Ни русских, ни наших танков, тем более в таком количестве, там быть не может.
– Пусть Вейхс[80] пошлёт разведку, и завтра он должен выбить большевиков из Ростова. И передайте Готу, чтобы не останавливался. Я хочу следующий доклад от него получить из Сталинграда.
– Будет исполнено, мой фюрер. – И оба высших офицера Рейха, пряча облегчение на лицах, удалились.
Из Москвы пришёл приказ – мы теперь гвардейская бригада! А, я ещё и командующий обороной города. Все, кого найду и в строй поставлю, – мои подчинённые. Ночью опять почти не спал. Мотался по городу. Организовывал оборону. С востока ещё несколько дней можно никого не ждать, а вот с запада будут переться все кому не лень. Вчера ближе к вечеру со стороны Шахт к нам припёрлись своим ходом два маршевых батальона с немецким пополнением. У бедняг не была шансов. По плотным колоннам, в упор, десяток ДШК и столько же автоматических пушек. Дай бог, человек пятьдесят убежало из тысячи пришедших.
Командование фронта обещает не батальон, а бригаду десанта к нам перебросить. К рассвету уже половина обещанных десантников прибыла. Два авиаполка, истребительный и штурмовой, тоже уже прилетели. Истребители гоняют немецких авиаразведчиков. Благо немецкую РЛС с помощью немецких же пленных удалось ввести в строй. Разведчики кому-то там то ли ухо, то ли мочку уха отрезали, я не вникал, и теперь трое фрицев на пару с нашими авиаторами сторожат небо над Ростовом. И очень радуются иногда заходящим в гости бригадным разведчикам. Бронепоезд вернулся из Тихорецка, разогнав все мелкие гарнизоны вдоль пути и забрав с собой все паровозы и часть вагонов. В Тихорецке крепят оборону, но немцы на них пока не лезут. Повезло с освобождёнными из батайского лагеря командирами, среди них довольно много артиллеристов. Укомплектовал ими дивизион тяжёлой артиллерии. Сейчас осваивают немецкие 170-миллиметровки. Должны очень нам помочь эти трофейные пушки. Народного ополчения набрали уже тыщи три. Ещё один полк сформировали. Все усиленно закапываются в землю, укрепляют подвалы. Минируем подходы к городу. Мин много – сапёров не хватает. Уже два подрыва было, новички-минёры не всегда инструкции соблюдают. Всю бронетехнику закопали и замаскировали по окраинам города. Очень помогали сделанные на всех танках ещё в Кизляре откидные бульдозерные ножи самоокапывателей.
Ближе к обеду вышел из штаба перекурить в сквер. Небо немного прояснилось, выглянуло солнышко. В небе зажужжал немецкий разведчик. К нему устремилась четвёрка краснозвёздных истребителей. К немцу тут же на выручку из-за облаков вынырнуло восемь «мессеров». Со стороны Батайска в воздушный бой тут же влились ещё полтора десятка наших истребителей. Ага, хорошо работает немецкая РЛС, наши заранее взлетели и за облаками поджидали, когда немцы вывалятся в чистое небо. Семь – один в нашу пользу.
Разведчика завалили и ещё шестерых. Наш пилот вроде успел выпрыгнуть над городом.
Вообще у немцев здесь и сейчас проблемы с авиацией. По моим подсчётам, мы им как минимум уполовинили самолётный парк на Кавказе. Насколько помню – у них должно сейчас быть 500–600 самолётов на весь Северный Кавказ. Но мы им более 300 боевых самолётов на аэродромах подавили, а если с транспортниками считать, то почти 400! А у наших закавказцев в строю под тысячу самолётов. Перевес в нашу пользу в три раза, а может, и в шесть! Так что летают тепереча немаки изредка низенько и помаленьку и с оглядкой. Правда, не думаю, что долго такая ситуация продлится, пригонит Геринг своих птенцов, сгладит неравенство, но на то время нужно, а времени немцам как раз и не хватает. Морозы крепчают, и скоро их армии начнут замерзать в степях Ставропольщины и Краснодарщины, так же как уже начинают мёрзнуть в приволжских степях.
Досмотрел я авиашоу, а ко мне НШ мой верный спешит. Наши пилоты обнаружили выдвижение со стороны Крюкова румынской конницы с большим конным же обозом и почти без артиллерии. Пара полков румынских бастардов римских легионеров, наверное, наберётся. До них ещё километров тридцать. Дай бог к вечеру до нас дойдут. Скорее всего где-нибудь у Больших Сал на ночёвку встанут, а с утра как врежут, кааак врежут, разбегутся и ещё раз разбегутся, и задолбаемся их потом ловить. Нет уж, мы народ гостеприимный, всех гостей угостить готовы, особенно незваных. Начинаем готовить встречу. Можно, конечно, на кавалерию «илы» напустить, но это не то будет. Противник свою неудачу на авиацию спишет. А мне надо, чтоб меня самого всерьёз приняли, чтоб обосрались до кровавого поноса. Чтоб серьёзнее к штурму начали готовиться. А где серьёзнее, там и дольше. А нам дольше – как раз подходит.
От Ростова до Сал двадцати километров не будет. Ближе, на ночь глядя, побоятся румыны подойти, а дальше от города остановиться – завтра долго будет до рубежа атаки идти.
Вызываю нужных командиров и ставлю задачу. Разведка уходит в сторону Красного Крыма. Пилотам поставлена задача раз в час мониторить издали движение румынов.
В 19.00 с аэродрома приходят известия: «Леонид Ильич – Нострадамус! Предсказал, и румыны-телепаты прислушались и послушались. Встают голубчики на ночёвку в Больших Салах». Село раньше большое, а теперь почти все дома-хаты в руинах-головешках. Ставят конники палатки, пытаются собрать дров для печек-костерков. Часам к десяти обустроились, перекусили и начали пытаться заснуть.
Разведка с артнаводчиками к румынскому лагерю поближе подобралась. К румынам гости. Легковушка и пара грузовиков с Гансами. Представитель хозяев, видимо, приехал задачу на завтра ставить. А мы завтра ждать не будем. Рявкнул-грохнул пристрелочный ОФ из 170-миллиметровки. Этим немецким много-миллиметровкам 19 км – не дальность, они и почти на 30 км достать могут. Через минуту ещё раз рявкнуло-грохнуло. Пристрелялись. Начался концерт. Скорострельность у 17 cm K. Mrs.Laf до двух выстрелов в минуту, но то с опытным расчётом. У нас же пока только раз в минуту получается – учатся люди, привыкают к чужой технике. Дивизион стрелял беглым огнём, каждые три секунды в расположении румынских полков взрывался и разлетался на 200 метров осколками почти семидесятикилограммовый чемодан с тротилом. Десять минут солировали артиллеристы, 200 снарядов румынам – и хорош. Надо ещё немцам оставить и итальянцам с венграми, если забредут на огонёк. И пошли по стерне и ковылям два десятка БТРов с зенитными крупняками на турелях. Лошадей было жалко. Но что делать, если за тобой, кобылка, злой обоссавшийся румын прячется. Разлетаются кобылиные кишки, исчезает дурная румынская голова, разлетаясь тысячью кроваво-мозговых капель от попадания 12,7-мм БЗТ или Б-32[81]. А БТР несётся дальше. Кровавый танец войны.
Если когда-нибудь, через 40–50 лет, в Румынии победит демократия – Брежнева объявят военным преступником за геноцид цвета румынской нации и уничтожение племенного фонда румынского коневодства. Их было 14 тысяч – 6 тысяч лошадей и 8 тысяч светлых (ну или светло-коричневых) воинов. Утро 16 декабря смогли увидеть только 57 избранников – 27 коней-лошадей и 30 светлых в коричневых яблоках дерьма воинов. И дальнейшая участь их была печальна. Коней вскорости немцы порезали на шашлыки. А обгадившиеся воины поголовно двинулись умом и доживали свой век в домах призрения.
Командир второй роты, командовавший дискотекой под Салами, доложил, что пленных взять не удалось. А вот несколько сотен более-менее целых туш лошадей они с собой захватили. С продовольствием у нас пока проблем нет, но город большой и население не маленькое, всех кормить надо. Пригодится конина. Багромян обещает обалденной казы[82] наделать. Начинаю пускать голодные слюни. Вспоминаю, что время отбоя давно прошло. Тяпнул половину наркомовской нормы коньячку французского и завалился спать. День прошёл, ну и румын с ним.
С утра решил немного расширить свою валютную зону. За валюту выступали так хорошо себя показавшие 170-миллиметровые осколочно-фугасные снаряды. Десяток выстрелов по немецкой комендатуре в Аксае с корректировкой с самолёта и демонстративное выдвижение в ту сторону десятка танков. И не шибко великий арийский гарнизон спешно улепётывает в Большой Лог. По Большому Логу тоже отработали артиллерией, но вместо танков туда пустил порезвиться штурмовики. А потом скинули листовки. Где популярно на немецком разъяснялись ТТХ немецких же 17 cm K. Mrs.Laf. И обозначался ближайший безопасный пункт для немцев – Новочеркасск. Успеют до обеда туда добраться – молодцы, не успеют – у нас снарядов даже не вагон, а несколько составов. Всем тугодумам хватит. Немцы тупить не стали и быстренько очистили от своего присутствия трассу Ростов – Новочеркасск. Потом начали такой же диалог с гарнизоном Чалтыря. Правда, там было несколько мелких зениток. Вот вместо комендатуры их и распылили. Потом предложили чалтырскому гарнизону убраться от греха сразу в Таганрог. Немногочисленные тыловые гарнизоны не стали проявлять упорство и свалили по указанному адресу. В общем, повеселились, наши артиллеристы подтянули своё мастерство, потренировались воздушные наблюдатели-арткорректировщики, ну и полезное дело сделали, даже два дела – советскую землю освободили и свой мобилизационный существенно потенциал повысили.
До Азова наши пушки доставали на самом пределе. Но всё же решил потиранить и азовский гарнизон. И не успел. Видимо, добежавшие до Новочеркасска немцы нажаловались старшим товарищам. Надёжная FuMG-450 Freya AN (выучил наконец название трофейной РЛС) засекла сотню высотных целей, идущих в нашу сторону со стороны Ворошиловграда. Воздушная тревога. Прячемся – прячем, маскируем. Особое внимание на крупную артиллерию – она залог нашего здорового и крепкого сна, ну или просто сна.
Истребители взлетели всем полком, а полк у нас крутой – четырёхэскадрильный – 4 самолёта в звене *4 звена в эскадрилье *4 эскадрильи в полку + 4 самолёта в звене управления полка – итого 68 машин. Можно сказать, спецполк – легендарный 9-й ГИАП, командует там подполковник Шестаков[83], я его втихую квадратным Львом называю, Лев Львович он. Полк асов, созданный для завоевания господства в небе. Расщедрился товарищ Сталин. 9-й ГИАП – часть 8-й воздушной армии Сталинградского фронта, а мы – Закавказский. Передача части с фронта на фронт – только решением Ставки.
«Яки» полка успели встретить девять девяток «юнкерсов» в 50 километрах от Ростова. Для прикрытия бомберов немцы смогли выделить только два десятка Фокке-Вульф-190.
Я сразу, как объявили воздушную тревогу, отправил роту десантников в немецкой форме на «ганомагах» в сторону Новошахтинска.
Бой был тяжёлый. «Фоккеров» наши асы почти сразу отогнали-разогнали, а вот «юнкерсы» плотнее сомкнулись и упрямо пёрли на Ростов. До города удалось прорваться 17 «юнкерсам». Но прицельно отбомбиться они не смогли. Тридцать пять тонн бомб – это серьёзно, но по обширной площадной цели, с большой высоты – результат был невелик. Разрушения и потери, конечно, были, но бронетехника и артиллерия не пострадали. Сгорело несколько цистерн с ГСМ, но у нас есчо полно.
По результатам воздушного боя 9-й ГИАП отчитался о 12 сбитых «фокерах», 68 – «юнкерсах», ещё два «юнкерса» свалили зенитчики над городом. Полк тоже понёс существенные потери – потеряли 22 самолёта. Семерых пилотов смогли вытащить наши десантники, ещё трое в течение двух дней смогли сами выбраться к нам.
Ночью будем ждать – с Большой земли пополнение лётчикам обещали прислать.
А по Азову мы всё же после обеда постреляли, чтоб оккупантам жизнь мёдом не казалась. Позднее мы узнали, что в этот день была ещё одна попытка воздушного налёта. Девять девяток «юнкерсов» взлетело в Крыму, но их над Азовским морем перехватила авиация Черноморского флота. До нас никто из той крымской группы не долетел.
Командующий группой армий «Б» генерал-полковник Максимилиан фон Вейхс был уже вторые сутки устал, зол, растерян и печален. Как всё хорошо начиналось. Удар 4-й танковой навстречу неудачнику Паулюсу большевики не смогли отразить. Немецкие «панцеры» снова рвутся к Волге. И вдруг эта непонятная диверсия в Тихорецк, остановившая подвоз топлива Готу. И теперь 4-я ТА топчется на месте, потому что если она и дойдёт до Сталинграда, то на последних каплях бензина. Потом откуда-то русские партизаны появляются в Ростове. И, уже можно сказать, Клейст оказывается в техническом окружении. Хрен с ним, с этим Клейстом, но фюрер требует срочно вернуть контроль над Ростовом. А из всей группы у него осталась только 2-я полевая армия и 2-я венгерская полевая армия, но они по самые уши завязли под Воронежем: красные как с цепи сорвались – ни одного батальона с фронта снять не получается. Почти все боевые части итальянцев и румын бьются в котле на Волге или отправлены туда с Готом. Кое-что румынско-итальянское, конечно, можно собрать по тылам. Но вряд ли они справятся с задачей штурма большого города. Мы, конечно, их всё равно на Ростов пошлём, но толку точно не будет. По докладу – утром не вышли на связь два румынских кавполка. Пропали. То ли уничтожены, то ли русским сдались, мамалыжные свиньи! Надо просить у фюрера помощи от Клюге[84], у него в группе армий «Центр» целых две танковые армии. Пусть поделится фельдмаршал.
Весь день 16 декабря прошёл в бесконечных совещаниях и бесплодных попытках найти решение проблемы. Печали добавила неудачная попытка авианалёта на Ростов. К вечеру, наконец-то, третий отдел штаба смог подготовить доклад с информацией о группировке большевиков в Ростове. Читали и обсуждали сводку вместе с начальником штаба. Волосы шевелились, мозги закипали. Как, КАК? Как красные смогли это сделать? По обобщённым данным Абвера рисовалась следующая картина. В Ростов прорвалось соединение партизан или Осназ численностью до 5000 человек. В концлагерях в Ростове содержалось почти 6000 пленных, и их партизаны поставили под ружьё. Позднее самолётами в Ростов были переброшены десантники, до 3000 штыков. Мобилизационный потенциал гражданского населения оценивается как 5000—10 000 человек военнообязанного возраста. Итого – 19 000—24 000 бойцов. И как минимум половина из них – хорошо обученные и имеющие боевой опыт. Бронетехника в основном немецкая, трофейная, и её много, чертовски много! Танков 150–200 единиц, БТРов и БА – более 200. Активно ведутся работы по созданию эшелонированной обороны, очень хорошая маскировка. Имеются 1 или 2 бронепоезда. Артиллерия собственно партизанская плюс захваченная на складах в Ростове – более 150 единиц, включая 18 дальнобойных 17-сантиметровых пушек и почти по тысяче снарядов к каждой из них. Пока не уничтожим эти пушки, ближе 30 километров к Ростову лучше не подходить. Опыт румынской кавалерии показателен. Два полка за десять минут эти пушки с землёй смешали! А ещё у красных до сотни истребителей и до сотни штурмовиков. И сильная ствольная ПВО. У моей группы все самолёты либо не могут оторваться от Воронежа, либо поддерживают 4-ю танковую армию и воздушный мост к 6-й армии. В общем, и самолётов послать в Ростов особо нет. И Клейст сообщает о больших потерях авиации из-за диверсий на аэродромах. У него нелёгкий выбор, если послать авиацию на Ростов, то войска по всему Кавказу останутся вообще без воздушного прикрытия. А если не послать в Ростов, то очень скоро самолёты останутся без топлива и соответственно и войска без авиаподдержки.
Промежуточный итог: для возвращения контроля над Ростовом необходимо сосредоточить для завоевания господства в воздухе до 200 истребителей и столько же бомбардировщиков для уничтожения крупнокалиберной артиллерии и закопанной в землю бронетехники. Далее – наземная группировка – минимум 200–250 танков, а лучше 300, столько же БТРов, 300 стволов артиллерии и не менее 50–60 тысяч солдат. Есть три варианта, где всё это достать. Привезти из Рейха, перебросить с севера и центра или развернуть 4-ю танковую со Сталинграда на Ростов. Все три варианта не в моей власти. Нужен приказ фюрера, а он будет в дикой ярости. И в лучшем случае помощь из Рейха или от Клюге придёт через две недели. А 4-я танковая к тому времени встанет без боеприпасов, с сухими баками и будет с лёгкостью съедена большевиками. О том, что со мной сделает фюрер за потерю ещё одной армии, – лучше не думать.
Утром наконец – итог окончательный: просим фюрера о помощи, а Готу рекомендуем – не приказываем! – отходить к Ростову. А камрад Паулюс давал присягу фюреру и обещал отдать жизнь за фюрера и фатерланд. Мы будем помнить его и его солдат, я сам после Победы приеду на Волгу положить венок на мемориале неудачника Фридриха.
Всесильный и ужасный нарком внутренних дел СССР Лаврентий Павлович Берия в своём кабинете в знаменитом доме на площади Дзержинского работал с документами. Перед ним лежало личное дело полковника Брежнева. Ничего необычного в том, что Генеральный комиссар Госбезопасности, а на армейский манер – Маршал, занимается делом полковника, не было. После того, что натворил или совершил полковник, не миновать ему генеральского чина. А присвоение генеральского звания – дело серьёзное, государственное. И НКВД обязан представить правительству развёрнутую справку на будущего генерала. Обычное дело, отработанное. Личное дело полковника проверили-перепроверили. Где надо – был, где не надо – не участвовал. Настоящий советский человек, проверенный коммунист, патриот, отличный управленец, не трус, имеет ранение, полученное на передовой. В общем хороший советский генерал из Брежнева получится. На этом можно было бы и закончить с делом полковника, но накануне взгляд наркома зацепился за подшитый к личному делу рапорт начальника особого отдела Орджоникидзевского госпиталя. Особист ничего плохого про полковника не писал, но указал на интерес к Брежневу со стороны начальника госпиталя. Какая-то медицинская загадка с неожиданно быстрым исцелением. Возникшие подозрения о подмене умерли, толком не оформившись. Полковник всё время в госпитале был на виду, в том числе и на виду у особиста. А начальник госпиталя настаивал на углублённых исследованиях организма Брежнева. Взрывная репаративная регенерация! Загадка природы.
Нарком не любил загадок. Была затребована медицинская карта полковника Брежнева и приглашён главный хирург РККА генерал-майор медицинской службы Николай Нилович Бурденко.
И вот секретарь доложил о приходе генерал-майора. Приглашение войти. На переговорный стол поставлены чайник с крепким чаем, чашки, вазочка с абрикосовым вареньем и тарелка с печеньем. Нарком приглашает главного хирурга присаживаться и угощаться.
– Товарищ Генеральный комиссар, давайте без чаёв. У меня слишком много дел. Ваш сотрудник говорил, что нужна консультация. Кто заболел, ранен? Где больной?
– Николай Нилович, раненый уже поправился. Но мне хотелось бы услышать ваше мнение о его выздоровлении. Начальник госпиталя, где лечился раненый, пишет о какой-то взрывной регенерации. Вот медицинская карта, посмотрите, пожалуйста.
Бурденко погружается в изучение медицинских документов. Берия пьёт маленькими глотками остывающий чай. Минут через десять Николай Нилович отрывается от медкарты, делает большой глоток из чашки, поднимает блестящие азартом глаза на наркома:
– Где этот полковник? Целиком поддерживаю мнение начальника госпиталя. Этот феномен необходимо исследовать.
– Николай Нилович, объясните по-простому. В чём уникальность случая и в чём актуальность?
– Понимаете, у человека практически нет регенерации утраченных органов. Кости могут срастаться, восстанавливается кожный покров, ногти и волосы растут. В какой-то степени регенерирует печень. Но зубы! Это у акулы зубы отрастают взамен утраченных. Но у человека утраченные зубы никогда не восстанавливались. До этого полковника науке о таких фактах было неизвестно. Если мы поймём, как организм полковника смог вырастить новые зубы, то, наверное, сможем это повторить. Стоматология претерпит колоссальные изменения!
– Вполне согласен с вами. Зубная боль – большая проблема. Но сейчас… Без зубов можно воевать. Знаю-знаю. В организме всё взаимосвязано, зубы влияют на пищеварение и так далее. Но, наверное, можно отложить данное исследование до конца войны.
– Поймите, зубы – это костная ткань, от восстановления зубов один шаг до выращивания новых костей. Мы сможем выращивать ампутированные конечности. Это сейчас как никогда актуально!
– Как долго может продлиться такое исследование?
– Год-два-три. Точно сказать не могу. Необходимо тщательно обследовать полковника, взять анализы. И месяца через два-три можно будет что-то сказать о приблизительных сроках. Когда можно будет обследовать этого Брежнева?
– К сожалению, сейчас это невозможно. Но как только он появится в Москве, я его обязательно к вам направлю. Вот что мы с вами сделаем. В ближайшее время будет подготовлено постановление ГКО о начале секретных исследований по этой теме. Вы будете назначены руководителем проекта. Забирайте себе все медицинские документы Брежнева. Да, и будьте любезны, вот расписка о неразглашении по данной теме, распишитесь. Когда будете обследовать полковника, для него это должно выглядеть как обычное медосвидетельствование. Сделайте все анализы. Но больше чем на несколько часов в ближайшее время я его вам не отдам.
– Но позвольте…
– Как только позволит служба. Пока полковник очень занят очень важным для страны делом.
– Но без наблюдения за пациентом невозможно…
– А вот наблюдение я вам помогу организовать. Подберите специалиста по данному профилю, и мы его направим начальником медицинской службы в часть к Брежневу. Наверное, имеет смысл взять кого-то из врачей того госпиталя, что лечили полковника. Договорились?
– С вами не поспоришь, товарищ Генеральный комиссар.
– Ну, отчего же, поспорить можно. Только аргументы должны быть весомые.
Генерал-полковник Герман Гот сидел возле печки в одном из немногих сохранившихся в округе крестьянских домов. Красные глаза и серое лицо выдавали дикую усталость генерала после нескольких бессонных ночей и насыщенных проблемами дней. Ещё два дня назад он мнил себя героем Рейха. Он идёт спасать армию Паулюса, он идёт к победе на Волге. Но вчера многое изменилось. Его войска, начавшие уже форсировать Мышковку, столкнулись с усилившимся сопротивлением русских и были вынуждены отойти к Октябрьскому. Румынская конница, посланная правее в обход, исчезла. Он даже этому не удивился, в том снежном буране, что бушевал на улице, не только бригада, корпус легко исчезнет, поглощённый этим ужасным и диким, но как-то приручённым русскими природным явлением под названием МОРОЗ. Перестали приходить составы с топливом, неожиданно вернулся санитарный поезд с ранеными. Железнодорожный мост через Маныч у Сальска разбомблен, и, по слухам, красные взяли Тихорецк. В ближайшее время не приходится ждать пополнения. Утром из штаба группы армий «Б» сообщили, что русские взяли Ростов (как же теперь выглядит линия фронта? Куда делся Клейст?) и ближайшие две недели, пока не вернут его обратно, по железной дороге в 4-ю армию ничего не придёт. От слов СОВСЕМ и НИЧЕГО!
Зашёл продрогший адъютант с отмороженными, распухшими ушами. Позёр – решил в фуражке верхом на танке прокатиться по морозу. Передал рапорта от командиров частей о наличии и отсутствии.
Печаль. Топлива в среднем на 200 км хватит всем. До Сталинграда – чуть более 100 км. Дойдём. Дойдём, если убрать из этой мёрзлой и снежной степи русских или хотя бы их танки. Если не убрать, то при продвижении 10 километров в день, а быстрее большевики не дадут разогнаться, боеприпасов и топлива хватит на три дня боёв. И здравствуй, ужасный русский ГУЛАГ. Одно хорошо: ехать туда до его столицы – Магадана – недалеко. Он где-то рядом, в этой степи, созданной Всевышним только для того, чтобы показать рабам своим преддверие ада. Штаб группы армий рекомендует: если нет резервов продержаться на занятом рубеже – отступать в направлении Ростова через Волгодонск. Обещают туда попробовать доставить запас топлива для моей армии. Идти к Волгодонску придётся своим ходом. Запасы угля на железнодорожных станциях минимальны, раньше паровозы бункеровались в Тихорецке и Сальске, а они сейчас не доступны. Прости, Фридрих, увидимся в следующий раз, я не хочу в Магадан. Я иду в Волгодонск.
Герман Гот ещё не знал, что 5-я танковая армия генерал-лейтенанта Попова уже получила приказ начать наступление вдоль северного берега Дона, и не догадывался о том, что 26-й гвардейский танковый корпус сможет войти в Волгодонск на 12 часов раньше, чем к городу подойдут передовые части его 4-й танковой.
Вечером в 17.00 все немецкие части и соединения 4-й танковой армии получили приказ на отход к Волгодонску. 6-му и 7-му румынским пехотным корпусам было приказано любой ценой удерживать рубеж по реке Мышковке.
Утром командующий группой армий «А» генерал-полковник Эвальд фон Клейст вызвал к себе командующего 1-й танковой армией генерал-полковника Эберхарда фон Макензена[85]. Они оба начинали службу в кавалерии, знакомы были ещё со времён прошлой Великой войны. Клейст уже принял для себя решение, как будет действовать в резко изменившейся обстановке. Но возможность выговориться и получить дружескую поддержку упускать было нельзя.
Макензен уже был в курсе и про Тихорецк, и про Ростов. И сочувствовал бедняге Эвальду: допустить у себя в тылу такую жопу! Надо будет очень постараться, чтобы вывернуться из этого дерьма.
– Что думаешь насчёт всего этого цирка? – спросил Клейст подчинённого.
– Как говорят русские, тут без бутылки не разберёшься, – заржал Макензен, не замечая осуждающий взгляд командующего. – Давай наливай, Эвальд, не жмись, я знаю, тебе из Франции посылки с коньяком постоянно приходят. А то я уже задолбался пить местную кислятину.
Немного подумав, Клейст понял, что самым сильным его желанием в последнее время является желание нажраться, как свинья.
– Заметь, Эберхард, не я это предложил. – Клейст кликнул адъютанта и достал из шкафа первую бутылку. Понимающий адъютант резво принёс поднос с серебряными рюмками, нарезанным абхазским лимоном, швейцарским шоколадом и украинским салом.
Началась хорошая прусская пьянка, от русской пьянки она отличалась только тем, что можно бухать и с утра. Первую бутылку убрали, обсуждая связисток из 530-го полка. Даже чуть не послали адъютанта за ними. Но когда первая волна опьянения прошла, решили всё же вернуться к серьёзным вопросам.
– Жопой чую, будет жопа! – Макензен своё, несколько выходящее за рамки приличия поведение оправдывал своим именем, которое с древнегерманского одними авторами переводилось как «бешеный кабан», а другими учёными как «сумасшедший хряк».
– Но нам-то что делать?
– Не нам, Эвальд, не нам, а тебе! Мой папаша, а он был голова, хоть и дослужился до фельдмаршала в отличие от своего беспутного сына, иногда изрекал мудрые мысли. Вот одна из них. Постарайся осознать всю философскую глубину при удивительной лаконичности. – Макензен встал, сделал театральную паузу, отсалютовал рюмкой, расплёскивая дефицитный в этих местах французский коньяк, и с выражением продекламировал: – «Ты начальник – я дурак, я начальник – ты дурак!» – и заржал, как эскадрон гвардейских лошадей.
Отсмеявшись, посерьёзнел:
– Извини, но у нас действительно – жопа. Шахматисты ещё говорят цугцванг. Чё ни сделай – всё ведёт к ухудшению ситуации. И чё ни сделай – всё равно будешь виноват. Так что, Эвальд, мой тебе единственный совет: делай, что прикажут из Берлина. Меньше шпицрутенов получишь, даже если всё кончится, как в прошлом году под Москвой, и нам придётся драпать.
Из Берлина пришёл приказ: не снижая активности на фронте, снять с позиций 40-й танковый корпус и его силами ликвидировать группировки русских в Тихорецке и Ростове. Авиационная поддержка в Ростове будет предоставлена группой армий «Б», обещалось в приказе.
Поделиться книгой: