Его любимая зараза

— Нет, — я буквально отшатнулась, не в силах поверить в сказанное. — Это невозможно!

— От чего же? — Владычица пожала плечами. — Я тому живой свидетель. Аттанхэш родился в тот год, Лесинья. Я едва не потеряла его в родах, переживая за нашего Владыку — ведь он, как и многие другие, был вынужден броситься на защиту своих земель от этой проказы. Выжили тогда немногие.

— Но Морена? — я уже чуть не плакала, настолько мой голос дрожал. — Куда смотрела она? Как она это допустила?!

— Пристроив сына в надежные, как ей казалось, руки, она удалилась в иные миры строить собственное счастье, — не утешила меня дроу. — А когда вернулась… Девочка моя, кто из богов обладает достаточным умом, который позволит им усмирить гордыню и поможет признать свою вину? В произошедшем Морена всегда винила лишь собственного сына.

И вот тут я офигела окончательно.

В голове всё резко смешалось, и уже было не разобрать, что я на самом деле чувствую. А, главное, за кого переживаю больше!

— Бред какой-то, — я с силой сжала пальцами виски. — Нет, и в нашей мифологии боги всегда чудили. Но чтоб так?

— Что было, то было, — ни капли не удивилось Ее Величество. — Когда Завеса за сутки погубила тысячи невинных жизней, Морена отреклась и пропала, а Майлин рассмеялась ему в лицо, Дариан взбесился. Истратив почти все свои силы, этот отвергнутый мальчишка сумел прогнать свою нареченную в созданную ею белую бездну. Но цена тому оказалось непомерной. Он не просто чуть не погиб, он отдал нечто большее. Он закрыл на замок и свое прошлое, и свои чувства. Когда он пришел ко мне, он хотел полностью изменить свою жизнь. И я не смогла ему отказать. Я — Алантана. Для меня чужих детей не бывает. Я помогла ему стать Великим Князем. И он им стал, обретя несравненную силу, могущество и величие.

— Но… Зачем?

— Зачем? — негромко переспросила эльфийка, чуть подавшись вперед и касаясь пальцами моего подбородка. — Он до сих пор расплачивается за свое прошлое, за свою ошибку, за свое доверие и за свою слепую любовь. Он ежечасно борется с творением Майлин, и он не успокоится, пока не уничтожит полностью и его, и ее. Он положил всю свою жизнь на войну с Завесой, он запретил себе жить, чувствовать и любить. Он ужесточился и перешел границы — да, это так. Но кто из нас был бы в силах поступить по-другому? Кто из нас вообще смог бы принять на себя такую ответственность?

— Никто, — как бы ни хотелось промолчать, глухие, мертвые слова вырвались сами собой.

Хотелось злиться, плакать, кричать… И все это одновременно.

Поведение Князя в моих глазах вдруг резко обрело оправдание и смысл. Стало вдруг очень и очень больно…

И не за себя. За него.

И даже жестокий приказ на уничтожение иномирянок уже не казался таким садистским.

А уж многоразовое, необъяснимое появление побрякушек той самой Майлин, вообще, стало даже для самой себя поводом для подозрений. После фокуса с исчезновением и появлением редких артефактов, я бы сама в себе засомневалась, честно.

Так стоило ли винить Князя хоть в чем-то?

Все мы, обжигаясь на молоке, дуем на воду. А уж о слепом доверии и вовсе говорить не приходится. Влюбленные, увы, не только часов не наблюдают, они еще весьма склонны закрывать глаза на измены, походы в «гараж», пьянки, компьютерные игры, равнодушие и даже абьюз с побоями… Порой все это, из-за глубокой привязанности, в упор не видят не только молодые девушки, но и взрослые женщины, и даже опытные мужики.

В особенности, если это первая, вроде как настоящая и единственная любовь.

И, как сильно мы любим, столь же сильную боль и причиняем в ответ.

— Что теперь ты скажешь, девочка Леся с планеты Земля? — вдруг огорошила меня Владычица своим прямым вопросом, показавшимся мне довольно резким на этот момент. — Теперь ты сможешь его понять?

— Да, конечно, — рассеяно отозвалась я. — Это нельзя не понять. Но ответьте мне, Алантана. Почему все это он сразу не мог сказать мне?

— А вот это, Таладин моя, — внезапно улыбнулась дроу, да так странно, что у меня внутри все заныло. — Нужно спрашивать не у меня. Верно, мальчик мой?

— Верно, — донеслось хриплое со стороны распахнутого настежь окна. — Ты права, Алантана. Ты как всегда права.

И мне на тот момент даже не надо было поворачиваться — я и так узнала этот голос. Усталый, чуть грубый, с каким-то болезненным ехидством, но, как и раньше, неуловимо родной…

Даже не повернув головы, услышав первые его звуки, я уже знала, кто сидит… нет, всё время нашего разговора, сидел на широком подоконнике просторного кабинета, оставаясь незамеченным.

Это был Темный Князь собственной, неповторимой персоной…

Глава 3

Ну, что сказать?

Это была картина Репина в самом эпичном из возможных воплощений. И как я не шлепнулась в обморок там же — ума не приложу.

Но надо отдать должное самой себе, выдержка меня не подвела. Слезы высохли в тот же миг, плечи расправились без приказа, а руки-ноги перестали дрожать как по волшебству.

Правда, на тот момент я была бледнее моли, но кого это вообще могло волновать?

Да и всё, на что меня хватило, это развернуться и отвесить легкий приветственный поклон:

— Великий Князь.

И вновь преспокойно заняться вскрытием и сортировкой почты, привычно прикидываясь деталью интерьера. Я ж, ёпрст, Таладин Ее Величества! От меня ни государственные тайны не скрывают, ни особых предписаний не выдают. И девиз мой, как обычно: ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу…

И я тактично забуду, к кому на самом деле прибыл этот несносный, невыносимый и, черт его дери, невероятно притягательный лис.

Стоило два месяца вдалеке дуться на него за его скотское поведение, чтобы увидеть раз и понять — скучала. Всё равно по нему скучала, да так, что теперь скулы сводит от желания дотронуться!

Да и разве он на самом деле такая скотина, как мне казалось?

Стоило признать, рассказ Алантаны перевернул все мои мысли чувства с ног на голову. И как теперь жить с этим осознанием, я не знала.

Мне надо было подумать. Мне нужно было время.

И да, остаться одной сейчас, хотя бы ненадолго, тоже было бы неплохо!

Но кто ж даст?

— Рада видеть тебя, мальчик мой, — голос темной эльфийки внезапно приобрел глубину, мягкость, и те нежные нотки, которые прежде проскальзывали лишь при обращении к своим детям. Младшим детям! — Неплохо выглядишь.

— Я оценил твой сарказм Алантана, — скептично откликнулся Князь. — Прошу прощения за мой непочтительный облик. Я был в пути много дней и ночей.

— И что же заставило Теменейшего лично сбивать ноги в кровь?

Я отвесила себе мысленный подзатыльник и интенсивнее зашелестела конвертами. Давай Леся, ага. Забудь сразу, все былое, и уставься, как малолетка, на его босые пятки! Тебе сколько лет, а?

— Ты преувеличиваешь.

— Я преуменьшаю, — насмешливо откликнулась дроу. — Пуская твоя кожа чиста. Но на твоем сердце я вижу раны.

— Ты знаешь, кто тому виной.

Не, я понимаю, что я — Таладин. И мое дело молчать, пока меня не спросят.

Но почему же только сейчас меня это отношение так угнетало?

— Знаю, — не стала спорить Алантана. — Но знаешь ли ты сам?

Мои мозги на этом месте зависли, выдали «система повреждена» и синий экран перед глазами.

Честное слово, проще понять разговор Аарахарна с Аттанхэшем, чем этих двоих!

— К несчастью, — горько усмехнулся Князь. — Знаю. Во всех своих бедах всегда был виноват лишь я сам.

Я, от души промахнувшись, воткнула кончик ножа для бумаги в собственную руку.

— Таладин? — тут же заинтересовалась Алантана, которая, как мне казалось, искренне наслаждалась происходящим. Точнее, нашим неловким заочным «разговором» по душам. — Всё в порядке?

— Нет, — не выдержав, ответила я, тряхнув кистью с ровной маленькой дырочкой. И хотела разом высказать всё, что накопилось за последние минуты, раз уж случай подошел… Но вместо этого намного тише произнесла. — Нет…

И, потянувшись, вцепилась в клочок бумаги, внезапно привлекший мое внимание.

Это послание резко отличалось от всех остальных.

Как я уже говорила. Алантану уважали и почитали. И даже простой народ, отправляя ей прошения, старался максимально красиво оформить бумаги. Конверт почти всегда был обязателен, пусть вид бумаги и ее качество не всегда радовали глаз. Самый максимум, который я встречала — это аккуратно и туго свернутые рулончики, педантично перетянутые тонкой бечевкой с кокетливыми бантиками.

Но вот кривой обрывок, оказавшийся при детальном рассмотрении даже не пергаментом, а лоскутом ткани, я видела впервые. И я знала только одно место Забытого леса, где использовали эту ткань, как и фиолетово-черные чернила из диких ягод.

— Послание из Ягодной Пущи, — севшим голосом оповестила я, прочитав несколько корявых, явно наспех написанных строк. — Их накрывает Завеса.

— Ты знаешь, что делать, — коротко отреагировала Алантана, моментально изменившаяся в лице.

И, сухо кивнув, я пулей выскочила из кабинета!

Резко стало не до разговоров и волнений: туманная белая гадость уже несколько раз пыталась захватить один из дальних уголков темноэльфийских владений. Я была в Пуще ни единожды и, честно признаться, подобной красоты больше не видела нигде. В мирное время, конечно же. Да и местные жители, как на подбор, оказались настолько милы и приветливы, что общаться с ними было одно удовольствие.

Так что без зазрения совести могу сказать, что внезапная новость, вопреки всему, не стала для меня спасительным поводом для малодушного побега от неприятного разговора. Я действительно искренне хотела помочь.

А наши неоднозначные отношения с кицунэ мы можем обсудить потоп.

Но едва только мои пятки успели отсчитать последние каменные ступени, ведущие из личного кабинета Алантаны, как резкий удар в бок спутал все мои планы.

Я даже выдохнуть не успела, как оказалась прижатой к стене, а рослая эльфийка с темно-синими, пронзительными глазами, сжала своей рукой мое горло:

— Да как ты меня достала!

— Керхан? — я даже не удивилась, честно. — Опять ты за старое? Уйди, Морены ради. Не до тебя сейчас!

— К кому же ты так торопишься, а? — сощурилась дроу. — К посольству драконов? К золотому своему? Или, может, к самому Князю?! Да что они в тебе нашли? Мелкая, тощая, страшная…

— Уж какая есть, — без страха огрызнулась я. Бояться бывшую Таладин ее Величества я перестала… ну, после ее пятой попытки меня убить. А уважать еще раньше. — Меня не за красоту ценят. Я всегда честно выполняла свою работу, и ты это знаешь. Последний раз прошу — отпусти по-хорошему. Твой народ нуждается в помощи.

— Или что? — эльфийка вскинула свои роскошные соболиные брови. — Снова нажалуешься на меня Алантане? Когда ты уже запомнишь, грязная человеческая девчонка, что помощь от таких, как ты, моему народу не нужна? Чужакам здесь не место!

И всадила мне кинжал в живот.

Ну, как всадила? Размахнулась она хорошо, уверенно. Я б сказала, с опытом, достойным лучшего применения. Да и била наверняка, в район селезеночной артерии — в случае удачи меня б даже до озера не довезли, умерла б от потери крови по дороге.

Вот только оберег сработал и на этот раз. Заговоренный, судя по рунам на лезвии, кинжал прошел вскользь, оставив ровный разрез, да тонкую царапину, а Керхан отшвырнуло к противоположной стене!

— Однако, — присвистнув, я присела на корточки, поднимая нехитрое оружие. — Прошлые ошибки ты учла. Но вынуждена тебя огорчить. Этот оберег даже заговоренную драконью сталь не пропустит!

И, сунув новую побрякушку в коллекции бывшей Таладин, радостно вчесала дальше по длинному коридору, на ходу складывая пальцы в замысловатую фигуру для дальнейшего ментального зова.

Стоило признать, что с каждым разом Керхан становилась умнее. Я почти уверена, что при ее талантах, очень-очень скоро, она-таки найдет способ меня грохнуть — дроу, конечно, упрямая и вспыльчивая, но в отсутствии мозга ее сложно упрекнуть.

Собственно, Алантана предупредила меня сразу: летальный исход возможен, ибо темные эльфийки таких обид и унижений, как лишение должности в пользу человечки, не прощают. А так как мстить Великой Матери не решится никто, огребать по самые пельмешки придется мне.

И оберег не станет тому помехой. Его защита действенна, но она не идеальна.

Но так как смерть для меня являлась страхом последним, с непыльной работенкой Таладин я согласилась. После чего мне еще тройняшек впарили с милой улыбкой, но это уже проблема десятая.

Вот так я и работала: в первую половину дня верно служила придворной дамой ее Величества, а вторую — развлекала трех крылатых бесенят. И только изредка, по особой надобности, меня дергали куда-то еще.

Например, как сейчас.

— Аттанхэш, — кое-как скрючив пальцы на нужный лад, я выдохнула имя старшего эльфийского принца.

На золотом драконе (а кроме него мне звать-то и некого было) обычно зов срабатывал через пень-колоду, но за время пребывания в Забытом лесу, я это умение отточила как следует.

Вон, даже Князь явился!

А ведь Аарахарн предупреждал, что Темнейший для меня Тот-Кого-Нельзя-Называть. И не ляпни я его имечко, возможно, у меня бы осталось время подумать над нашим с Алантаной разговоре.

Впрочем, теперь-то о чем жалеть? Что сделано, то сделано.

— Что случилось? — я не успела даже моргнуть, как на широкой полукруглой площадке в конце коридора материализовался Аттанхэш, полуголый, могучий и серьезный, как всегда.

Только на сей раз пикироваться с ним времени не было.

— Ягодная Пуща, — коротко откликнулась я, сунув кинжал за пояс штанов. — Снова.

— Идем, — темный тоже не стал меня троллить. И молча раскинул крылья, протягивая руки для самой моей нелюбимой части подобных вылазок: полета.

Тут надо заметить, что у всех представителей темноэльфийского мужского пола есть крылья, но не все они летают. Их крылья в принципе, не предназначены для долгого полета, скорее уж для комфортного планирования. Ну, естественно, и для боя. А так, передвигаться быстро и на большие расстояния им позволяют теневые коридоры, паутиной опутавшие всё пространство леса. Они достаточно запутанны и практически невидимы, но дроу их буквально нутром чуют и активно пользуются.

Собственно, тем и объясняется активное процветание жителей Пущи. Хоть и живут они на окраине леса, весь их урожай находится в самой чаще, до которой так просто не добраться, и которую так легко не найти. И, чем ценнее ягоды, тем они дальше. Например, знаменитое темноэльфийское вино, которое идет полновесным золотом за бутылку, готовят на винокурнях аккурат близ этих земель.

Но мало кто знает, что именно для этого редчайшего перламутрового вина ягоды собирают дети… Иным капризные ягоды просто не дадутся в руки, кусты ощетинятся ядовитыми шипами. А потому, очередное приближение Завесы выглядит страшнее, чем другие — у взрослых дроу есть хоть какой-то шанс защититься.

— Лесинья?

— Да, прости, — мотнула я головой, отгоняя плохие мысли подальше, вставая на цыпочки и крепко обнимая темного эльфа за шею. — Идем, пока не стало совсем поздно.