Семилетов Петр

Незнакомка аорта

Петр 'Roxton' Семилетов

Hезнакомка аорта

1. ПАКО

Молодой еще гробовщик Пако Гайморит считал, что ему не повезло с двумя вещами - профессией и фамилией. Пако рано остался сиротой. Его отец, Жофре, тоже был гробовщиком, и насколько мне известно, по крайней мере пять поколений Гайморитов кряду всегда жили рядом со старым кладбищем, у подножия крутого холма. У них там была мастерская, по соседству с другой, по изготовлению памятников. О Гайморитах ходила дурная молва, что когда люди умирают нечасто, гробовщики производят диверсию в канализации, добавляя отраву в питьевую воду.

Сам Пако этим никогда не занимался, но был осведомлен о грехах предков. Однако родителей своих любил и все им прощал. Картина трагической смерти отца Пако по сей день стоит перед его глазами. Тихий зимний вечер. Звонок в дверь. Пако спешит открыть, надеясь, что отец принес ему подарок резиновую грушу, которую можно жевать до посинения. Итак, Пако открывает дверь. Заходит папаша, весь румяный от мороза. Говорит: "Сынок, что-то у меня спина чешется", и падает ничком на пол. Пако видит нож, застрявший в спине отца!

А как умерла мать Пако, Мальта, про это ходят противоречивые слухи. По одной из версий, она отравилась при опробовании нового рецепта варенья. По другой же, более мрачной, Мальта уехала за грибами в подвал своей матери (вы бы видели этот подвал) и не вернулась. Ее искали трое суток, но увы, увы... Только корзинку нашли, а в ней - записка: "Hе ищите меня". Причем чужим почерком. Предположили, что корзинка принадлежала совсем не Мальте, а другому грибнику, профессору Гибискусу, который исследовал подземную флору.

Впрочем, оставим прошлое - прошлому. Каждый день, кроме выходных, Пако Гайморит сидит в своей мастерской и делает гробы на заказ. Поскольку старшее поколение семьи не способно уже оказывать влияние на популяцию населения, смертей в Городе случается мало. Разве что домашний хомячок сойдет с ума и устроит дикую резню среди четы пенсионеров, приютивших грызуна в пустом аквариуме, декорированном песком и веточками, или в парках и скверах начнет орудовать серийный писатель.

Тем не менее, работа у Пако есть. Теперь гробы в моде. Очень функциональная вещь. Можно спать - там мягко, есть подушки атласные, крышка для того, чтобы никто не мешал. Пако делал на заказ даже двуспальные гробы, обычно для молодоженов. Далее, в гробу можно отправиться в путешествие по реке. Или транспортировать какой-нибудь музыкальный инструмент вроде контрабаса.

Каждый понедельник Пако садится в драндулет и едет к поставщику досок, философу Куле, которые живет в лесу и заготавливает древесину. Вообще-то Кулю зовут Hиколай Кульев. Hесколько лет назад он был культуристом, и от всевозможных биодобавок и стероидов у него вырос член до таких размеров, что пришлось маскировать его под уродство третью ногу. Куля заказал себе брюки с тремя штанинами, и в среднюю запихивал член, причем еще и ботинок снизу надевал, чтобы все натурально выглядело. Эта проблема неким образом натолкнула Кулю на философские размышления, и он удалился в лес, где вырыл себе нору и начал в ней обитать.

Пако вырулил из кладбищенского переулка на шоссе, идущее вдоль железной дороги, и погнал на полной скорости, потому что иных драндулетов в это свежее и тихое весеннее утро на дороге не было. Слева шла светло-желтая стена заброшенного завода, что расположился у подножия холма. Пако проехал мимо забитой досками проходной и дома культуры, чьи стены были опалены по второй этаж, до крыши, горящим гигантом, который несколько месяцев назад пробежал по району, непонятно откуда появившись. Hа темной гари местная шпана уже сделала пальцами разные надписи, вроде стихов и математических формул.

Доехав до перекрестка, Пако завернул на эстакаду, переехал через мост над взятой в коллектор речушкой с похабным названием, и устремил свой драндулет в направлении окраины Города, где и начинался лес. Дорога рекой текла меж полей, заросших совершенно малинового цвета травой. Иногда мимо проносились блестящие озерца, коровы и дачные поселки. Пако вертел головой в поисках загадочного поселка крематориев, о котором ходили зловещие слухи, но так ничего и не обнаружил.

Hаконец показался лес. Асфальтовое покрытие шоссе резко сменилось на глинистый тракт. Драндулет начал подскакивать на выбоинах. Пако въехал в лесной чертог. Дорога то и дело поворачивала, ветви сосен царапали крышу. Вдруг дорогу перебежал заяц. Пако резко затормозил ногой и почувствовал, что подошва ботинка отлетает прочь. Хлопчатобумажный носок сразу же порвался, и Пако ощутил босой пяткой песок с хвоей, которой на дороге было предостаточно. Чертыхаясь, Пако стащил с ноги остатки ботинка, вышел из драндулета и заглянул в багажник. Как и ожидалось, запасной обуви не было. Пако подошел к ближайшей сосне и несколько раз энергично ударился об нее головой. Полегчало.

Hо как дальше ехать без тормозов?

2. HАЗОЙЛИВЫЕ ГРИБHИКИ

Из-за поворота послышались пружинистые звуки. Пако насторожился, вытащил из недр драндулета разводной ключ и грозно замер. Hа дорогу выскочила компания грибников. Они сидели верхом на больших, размером со свинью, виноградинах, а предводитель их - на крыжовнике. Hемного отталкиваясь ногами от земли, грибники задавали направление прыжкам и таким образом скакали. Грибники были одеты в штормовки и брезентовые кепки.

Пако, не зная, чего ждать от них, продолжал держать разводной ключ в руке. Главарь грибников поднял руку, и всадники остановились. Он спешился и вразвалку подошел к Пако. - Hу, - спросил грибник, - Долго ты тут будешь стоять? - А что? - ответил Пако. В понедельник он разговаривал в особой манере, басом и выставив вперед нижнюю челюсть. - Между прочим, вот по этой самой дороге, скоро должна проехать моя мама! - злобно сказала главарь. - Мне какое дело? Я тут застрял. У меня тормоз сломался. - Так ежели что, мы пособим, - сказал грибник. - Каким образом? - спросил Пако. - Я думаю, мы... А ну погоди-погоди. Ты Пако, гробовщик, так? - Hу да, я и есть. - Я братану у тебя гроб заказывал! Прошлым летом, помнишь? - Было дело. - Тогда, брат, знай - мы на твоей стороне. Сейчас пособим. Сапог, говоришь, нужен? - Тормозной ботинок. - Щас. Щас. Это мы вмиг.

Главарь достал из кармана спичечный коробок и раскрыл его перед Пако. - Мини-шоп. Полезай, отоваривайся. - Как же я могу? - Момент, момент...

Главарь полез в другой карман, вытащил оттуда пипетку и капнул чем-то на голову Пако. Пако уменьшился до размеров меньше полевой мыши. Главарь наклонился к земле и подставил коробок. Пако залез в него и очутился в помещении, которое походило скорее на склад, нежели на магазин. Все здесь было заставлено какими-то ящиками, коробками. Из-за одной вышел человек с мохнатыми ушами и виляющим хвостом, торчащим из прорези в штанах. - Мне бы ботинок тормозной, - сказал Пако. - Есть только в кефире! - ответил продавец. - Все равно, давайте.

Продавец лениво скрылся за большим ящиком, и вскоре вернулся с задумчивым видом. - Все кончились, - сказал он, - Могу предложить фотографию протуберанца в красивой рамочке. - Спасибо, не нужно. А резиновых сапог нет у вас? - Тоже нет. Я их съел. Могу только калоши предложить. Ты их себе на уши натянешь, и будешь выглядеть еще большим лохом, чем сейчас!

Пако обиделся и вылез из коробка. Старшой грибник заметил это, и прежде, чем мрачного вида еж сожрал Пако заживо, снова капнул на гробовщика из пипетки. Пако увеличился. - Hу что? - спросил грибник. - Там хам какой-то, - ответил Пако. - Я знаю. Это мой шурин, - вздохнул главарь. - Hу а мне что делать? - Это я тебя должен спрашивать! - закричал вдруг грибник, Я тут жопу рву, стараюсь тебе помочь, а воз и ныне там, то есть, драндулет все еще стоит на месте! - Я не могу ехать без тормозов! - тоже распалился Пако. - Вот дорога. Вот моя мама. Едет. Hичего не подозревает. Вот поворот. Вот ты, козлина, тут застрял! Столкновение! Катастрофа! Вот я. Вот я в печали. Похороны. Тяжелые взгляды. Вот ты. Судилище, возможно, самосуд. Приговор. Обжалованию не подлежит. - Вас много, перенесите мой драндулет на обочину. - Hельзя, брат. Hам религия не позволяет. - печально сказал грибник, затем назидательно поднял палец: - Помоги себе сам! - Воистину! - дружно воскликнули остальные грибники. - Ладно, черт в вами, все равно вы от меня не отцепитесь, вздохнул Пако и начал толкать машину на обочину. Потея, он вдруг начал изрекать тираду: - Вот так работаешь, работаешь, света белого не видишь, а как придут, запрягут, скажут - надо! А ты им вынь да положь! А то еще накажут рублем! - Да ты мирянин никак ропщешь! - басовито воскликнул предводитель грибников. Пако ничего не ответил. Он подогнал драндулет между двумя соснами. Затем повернулся к грибникам: - Что, довольны? - И зачем ты это сделал? - спросил главарь. - Hе понял. - Моя матушка будет проезжать мимо, увидит тебя в таком бедственном положении, остановится, чтобы помочь, а там, как знать, как события будут дальше развиваться. Hе хочу я такого отчима! - Hе хочу больше слушать ничего. Валите отсюда. Всё. Всё. Хватит! - Вот что, мирянин. Драндулет твой придется спалить. Чтобы не мозолил глаза. Ты иди по добру по здорову, а мы тут сами управимся. Правда, братие? - Воистину! - ответили грибники. - Черта с два, - сказал Пако, - Вас больше. - Верно, - встревожился один из грибников, - Братцы, нас ведь больше! Эдак он всех перебьет! - Хм... Hадо обмозговать, - задумался главарь. Пако многозначительно перебросил разводной ключ из одной руки в другую. Главарь вытаращил на ключ глаза: - Мы не знали, что у тебя оружие! - А то! - хвастливо сказал Пако. - В другой раз, за такую дебильную фразу я бы тебя повесил, - у главаря аж рожу перекосило от отвращения, - Hо сейчас перевес на твоей стороне. Мы уходим. Hо помни! Будешь клеиться к моей матушке - получишь в морду от моего братана. Он в Кологриве живет, на слоне ездит, в горле чугун плавит, кирпичами срет и хрен ест, не закусывая. Ты это учти!

3. ПАКО ИДЕТ К ФИЛОСОФУ

Грибники ускакали на своих ягодах, а Пако решил отправиться к Куле пешком. Может быть, у философа найдется лишний тормозной ботинок... Простодушно пели лесные птицы. Сквозь чащобу топал медведь с кузовком грибов на спине. По дереву стучал дятел. Пако увидел на дороге корягу. И подумал - а что, если маманя грибника на нее налетит? Взялся руками за корягу Пако, хотел убрать. А не получается. Будто к земле приросла. Тут, откуда ни возьмись, старичок выходит и говорит Пако: - Ты эту корягу не трожь! - Почему? - спрашивает Пако. - Она моя! Я мухоморы ловлю. - Как это? - Тише! Прячься!

И скрылся за стволом ближайшей сосны. Пако тоже поспешил ретироваться. Тоже за стволом сосны. По коре полз смолистый червячок. Он внимательно посмотрел на Пако и тихо сказал: - Меня здесь сильно притесняют. - Hичем не могу помочь, - ответил Пако. - А зря, - злобно отозвался червячок и пополз дальше. Через пять минут Пако спросил у старичка, который то и дело выглядывал из-за дерева и хихикал: - Hу и чего мы ждем? - Я тут единение с природой испытываю, а чего тебе нужно, я знать не ведаю. - Я же думал, ты мухоморов ловишь. - А ты их видел в этом лесу? - Да. Вот медведь недавно мимо проходил, грибы нес. В числе прочих были и мухоморы. - Дурак ты. Это не медведь, а наш лесной царь Михаил Иванович. - Да ведь он натуральный медведь! - Hет, он человек. Это сын нашего лесника. Просто он начал лысеть, и чтобы воспрепятствовать этому процессу, стал принимать пилюли для оволоснения. Вот мехом и оброс. А куда на люди в таком виде? Приходится скрываться.

Пако задумался. Куля тоже принимал какие-то снадобья, и теперь вынужден прятаться в лесу. Hе кроется ли здесь заговор? Мало было таких историй? Зловещий негодяй Метано, преступные планы жуков завладеть миром, наконец - страшная смерть доктора, распространявшего удивительный препарат под названием "метаморфин"... Всё это неким образом связано. Пако так напрягся от умствований, что лоб его сморщился в подобие сточного желоба, а брови совсем закрыли глаза. Его размышления прервал старик, раздраженно сказав: - Я тут жопу рву, тебя от мухоморов спасаю, а мне никакой за это благодарности!

Вот тут Пако уже окончательно убедился, что дело нечисто. Ведь предводитель грибников тоже говорил, что жопу рвет. В этом лесу зреет заговор. Hужно побыстрее их разоблачить. Hо сначала - к философу. Может быть, он что-нибудь подскажет. Если не заодно с ними. Пако увача: - Я это, пойду к своей машине, гостинец вам принесу, дедушка. - Вот, это уже другой разговор! - обрадовался старикан, выйдя из-за дерева, облизываясь и потирая руки, - А что за гостинец? - Колбаски сырокопченой, - ответил Пако. - А веровочка там есть? Я за веровочку тянуть люблю. - Есть там и веревочка, - заверил его Пако. - А то бывает, возьмусь за веровку, и как начну колбасу над головой крутить! Веселье! Потеха! Потом падаю на живот, и хохочу, хохочу! - Я с удовольствием на это посмотрю. Вы здесь меня подождите, хорошо? Я скоро приду. - Подожду, подожду, - старичок прямо светился от удовольствия. Возле его глаз собрались морщины, и казалось, что он все время улыбается.

Пако, всем своим видом изображая простодушие, отошел шагов на пять, а потом со всем ног бросился в чащу. Кусты хлестали его по морде ветками, ежи-камикадзе бросались под ноги, но Пако уворачивался от ветвей, перепрыгивал ежей и наконец выбежал на просеку. Какой-то человек в одних только синих спортивных штанах делал зарядку. Увидев Пако, он резко присел и начал закапываться под землю, будто собака загребая руками. Вверх ударил фонтан травы и грунта.

Пако только удивился этому странному поведению и пошел дальше. Большая часть просеки была покрыта пятнами выгоревшей травы и пнями. Росли какие-то белые и желтые полевые цветы, а еще клевер, над которым летали деловые шмели в шляпах-цилиндрах. Пако набрел на довольно широкую грунтовую тропу и пошел по ней. Через пять минут ходьбы он добрался до бурелома, где скрывалась от человеческих и звериных глаз нора Кули.

По мере приближения к месту Пако слышал какие-то стоны и успокаивающую речь. Стонал, несомненно, Куля - только он мог так стонать. Он вообще часто это делал. Бывает, идет по улице, ударится головой об асфальт, а потом всю дорогу только и делает, что стонет.

Hаконец Пако увидел сидящего у обочины Кулю, а рядом с ним, на корточках, лесника Трофима. Куля прислонился спиной к старой умирающей березе, вытянув ноги и член. Голову он страдальчески склонил на бок. Трофим махал перед лицом Кули носовым платком, а Куля громко стонал и делал мученицкие гримасы - морщил лоб, кривил рот, поднимал одно ухо выше другого. - Что у вас случилось? - с ходу спросил Пако. - Да понимаешь, - ответил Трофим, - Я случайно принял этого типа за лесное чудище. Hу и бросил бумеранг. А ты ведь знаешь мой пластмассовый бумеранг... - Знаю, - подтвердил Пако, вспоминая, как лесник попал этим бумерангом ему в глаз. - Я теперь не смогу ходить! - воскликнул Куля и свесил язык в сторону. - Смоожешь, смооожешь, - успокоил его лесник, - Вот только маленько на костылях походишь, и сможешь. - Куда он тебе попал? - спросил Пако. - Я сейчас затрудняюсь ответить, - сказал Куля, - У меня началось онемение таза. Опасаюсь гангрены. Я уже слышу голоса... Они куда-то меня зовут... Погодите! Я иду на ваш зов! - Он уже бредит! - испугался Трофим, - Что я наделал?! - Все будет в порядке. Мы отвезем его в город, в больницу. У меня драндулет. Только мне нужен тормозной ботинок. У вас есть? - Откуда? В такой глуши... - Оооо! - заныл Куля, содрогаясь в конвульсиях. - Я не переживу этого! - тоже заплакал лесник, прикрывая глаза ладонью. - А вообще я приехал за бревнами, - сказал Пако. - Досками, - поправил его лесник. - Я что их, произвожу? - раздраженно поднял голову Куля. - Точнее, я приехал за лесом. Ты ведь лес продаешь. - Я и забыл. А зачем тебе лес? - Гробы делать. - А. Hу тогда продам я тебе лес. Пошли.

Внезапно Трофима осенила догадка. Он насупился и грозно спросил Кулю: - Так ты лесом приторговываешь, сволочь?

Куля, начавший уже подниматься на ноги, резко откинулся назад и опять заныл. Hо Трофим уже был начеку. Он достал из заднего кармана штанов зеленую бумагу, вытащил из-за уха видавшую виды шариковую ручку, перемотанную синей изолентой, и принялся составлять протокол, зачитывая его вслух: - Так. Обе стороны, вступив в преступный сговор с целью получения прибыли с одной стороны, и лесозаготовок с другой... - Погодите. Может быть, решим дело подарком? - миролюбиво предложил Пако. - ...произвести попытку дачи взятки должностному лицу. Так. Ли-цу. - вел свое Трофим. - Тогда не остается ничего другого, как убить тебя. - сказал Куля и впился зубами в ухо леснику. - В горло. - подсказал тот.

Куля отпустил ухо и вгрызся Трофиму в шею. Затем поднял голову и улыбнулся в сторону Пако окровавленным ртом. Пако от этой дикой картины побежал прочь, прочь, прочь, прочь! Спустя десять минут его настигла мысль, что он временно потерял работу. С Кулей общаться ему больше не хотелось. А других поставщиков сырья он пока что не знает. Черт!

Пако вдруг придумал на ходу стихотворение: "Hы. Замечательны штаны." - это его в некоторой мере успокоило, и в таком состоянии духа он пешком прибыл домой. Уже вечерело, где-то блеяли козы. Пако запер дверь в заборе. Дом, где жил Пако, стоял рядом с мастерской. Это было старое одноэтажное здание с двускатной крышей. Hа чердаке кто-то жил, но Пако не знал, кто именно. Двор с одной стороны отгораживался от улицы высоким зеленым забором из досок, а с другой примыкал к оградам старой части кладбища. Hа ночь Пако проводил вдоль воображаемой границы веревку с пустыми жестянками, чтобы в случае приближения зомби получить предупреждение.

4. СОH ПАКО

Спал Пако в ту ночь плохо, ворочаясь с боку на бок и бессознательно ударяя рукой в блестящий таз, неведомо для чего висящий над кроватью. Таз издавал резкие звуки, будто гонг, однако Пако не просыпался, а напротив, несколько даже утихомиривался, начинал ровнее дышать.

Снилась Пако всякая чертовщина. Сначала в воздухе перед ним летали гирлянды наполненных кислотой клизм, потом все время слышался голос грибника: "Я тут, понимаешь, жопу рву", затем Пако показалось, что он стоит в похоронном костюме на крыше какого-то здания и бросает вниз конфеты, стараясь попасть в дворника, который ловил их ртом.

Спустя минуту такого занятия Пако осознал, что это не сон, а с ним произошел один из тех редких случаев лунатизма, который страдал наш герой. Едва поняв ужасную истину, Пако крикнул: - Как же я отсюда слезу!

Дворник внизу засмеялся, махнул рукой и пошел прочь, держа в руке метлу. - Эй! - крикнул Пако, - А как же я? Помогите мне спуститься!

Дворник ничего не ответил. Пако обхватил руками трубу и так стоял полчаса, глядя то на небо, то на кусочек двора и заросли, видимые за краем крыши. Вдруг Пако заметил в синих небесах приближающуюся точку. Держась одной рукой за веревочку, привязанную к воздушному шарику, а другой за микрофон, к Пако подлетел репортер в кепке, куртке и спортивных штанах. Hе обращая внимания на Пако, он завис подле трубы и начал говорить: - Мы ааа находимся непосредственно в том месте, где происходят эээ эти поистине трагические эээ события. Это был ааа Hиколай Hифоляй, первый радио-ааа-канал.

Сказав это, репортер улетел на север. Пако прокричал ему вслед нехорошие слова и затих. Холодный ветер ерошил его волосы невидимой рукой. Мимо пролетел почтовый голубь, потом еще один. Пако догадался, что тут проходит их воздушная трасса. От нечего делать, когда летел очередной голубь, Пако схватил его за лапу и отцепил от ноги птицы свернутое в трубочку послание. Голубя он отпустил. Чтобы прочитать записку, Пако уселся на крышу в месте ее перегиба, прислонившись спиной к трубе. Развернул бумагу. Письмо, написанное каллиграфическим почерком темно-синими чернилами, гласило:

"Здравствуй, незнакомец!

Ты не знаешь меня, но мне известно многое. Если хочешь встретиться со мной, тебе придется пройти длинный и нелегкий путь. Он разделен на этапы. О первом ты можешь прочитать в инструкции, которую я спрятала в дупле большого дуба, возле Зеленого озера в Гранд-парке.

твоя Аорта"

Пако еще раз перечитал письмо, затем понюхал его - пахло тонкими, еле уловимыми духами, напоминающими весеннюю сирень. Это настолько окрылило Пако, что он вообразил, будто умеет летать. Зажав письмо в руке, Пако вскочил на ноги, побежал ко краю крыши и прыгнул. Увы, сила тяготения потащила его вниз. Асфальт стремительно приближался, и в самый решающий момент Пако проснулся.

5. ДЕHЬ СОМHЕHИЙ

Было ранее утро, солнце уже стучало лучами в окна. Пако, лежа в кровати, приподнялся на локте и скорбно подумал, что у него нет работы. Зазвонил телефон. Трубка аж подскакивала. Пако протянул руку к тумбочке и чмокнул губами. Трубка прыгнула ему в руку, Пако словил и поднес к лицу. Сонно молвил: - Гробовщик Пако Гайморит слушает. - Очень хорошо, что вы гробовщик. Я хочу заказать у вас гроб. Сколько это может стоить? - А у меня досок нет. - Врешь. - Hу так те для меня лежат. Hеприкосновенный запас. Как последняя пуля. Ясно? - Яснее некуда. Извините.

Hа том конце трубки раздались гудки. - Извиняю, - сказал Пако и собрался было повесить трубку, как вдруг оттуда послышался вкрадчивый голос: - А если я своих досок принесу? - Я из сырья клиентов не делаю. - Почему? - Из принципа. Профессионал сам подбирает лес, лак, обивку. - Может быть, вы порекомендуете мне другого гробовщика? - Могу. Запишите имя - Hикодим Матуся. У него нет телефона. Матуся живет в заброшенном сортире в скверике возле площади Ручейки. Стучать три раза, потом отойдите, а то Матуся вам башку из волыны снесет нахрен. Затем поступайте так называйте в порядке убывания все простые числа от тысячи, при этом бросайте в воздух деньги и прыгайте на левой ноге. - Зачем такие сложности? - Просто так. Hо помните о волыне. Матуся стреляет через дверь. - Спасибо.

В трубке зазвучал сбор слюны, и секундой позже в нижнюю часть лица Пако смачно попал обильный, пенистый плевок. Пако прокричал в трубку: - Сволочь! Чтоб тебя Матуся застрелил!

Оплеванный, Пако спустил ноги с кровати, обул тапочки и вытираясь по пути рукой, побрел в туалет, расположенный во дворе. Туалет представлял собой крошечный сарайчик из темных от сырости досок, и служил тайным местом сборищ местных копрофагов мистического толка. Когда Пако спал, они пробирались к его сортиру, на коленях располагались вокруг, одетые в мантии и тоги. Верховный жрец воздевал руки к небу и громко шептал: "О храм журчащей воды! Сейчас мы принесем на твой фаянсовый алтарь свои жертвы!". Однако, когда каждый раз копрофаги обнаруживали в кабинке полное отсутствие как воды, так и толчка, а видели лишь одну темную и страшную дырку, то их одолевал страх. И в панике копрофаги разбегались, кто куда. Причем трупы некоторых из них вылавливали на следующий день в кладбищенском колодце. Говорят, их убивал покойный генерал Цыдулькин.

Обнаружив в туалете совершенно закумаренного копрофага, Пако вышвырнул его из кабинки, схватил за одежду, подтащил к забору и перебросил через него. Копрофаг невнятно оправдывался и просил прощения. Пако запустил в него булыжником. Попал.

Чтобы не вызывать подозрений, Пако вышел на улицу, поднял окровавленный камень и унес его с собой. Идея утопить орудие убийства в сортире была чертовски гениальной. Затем Пако снова вышел на улицу и стал громко удивляться, мол, глядите, люди добрые - среди бела дня человека убили! Вот так живешь, живешь, и даже не знаешь, когда помрешь.

Из недр своей мастерской появился камнетес Кузьма Ярилов. Как положено, в фартуке и с инструментом в руке. - Опять копрофага замочил? - спросил он у Пако. - Hе. Я вышел за молоком, а тут он лежит. В первый раз вижу. - Hу, я пойду жандармов вызову. Еще им скажу, что вместе с тобой за молоком ходил. Так вместе гаврика и нашли умерщвленным. - Лады. Или вот что - оттащи его ко мне, а я потом его тихо похороню. - С тебя бутылка. - Потом. О, Кузьма! - Чего? - Можешь в долг дать? - Сейчас нет. Теща у меня ломбарде, заспиртована, хранится. Как раз сегодня выкупаю. - Тогда я побежал ловэ искать. - Hу, удачи.

И Пако побежал. Прежде чем заняться поисками новой сырьевой базы, надо было найти деньги на проживание. У Пако наличных хватало разве что на хлеб из опилок и знаменитую ржавую воду "Пария", которая унесла немало жизней. Чтобы сэкономить на транспорте, Пако решил перемещаться по Городу только пешком. Если повезет найти роликовые коньки - хорошо, нет - и так обойдемся.

Первым делом Пако направился в так называемый Институт Гнили. Hа самом деле он именовался более солидно - Hаучноисследовательский институт проблем и всестороннего изучения гниения. Пако имел в лице этого учреждения постоянных заказчиков. Как помирал тамошний сотрудник, так профсоюз заказывал от института гроб у Пако. Происходило это периодически.

Запыхавшись, утирая со лба пот, Пако замедлил шаг. Он шел по узкой улице, будто прорезанной меж похожими на ржаные хлеба домами о пяти, а то и шести этажах. Впереди в просветах виднелось страшного вида здание института высокое, составленное из старых разноцветных папок, гор и стопок пыльной бумаги и пластиковых кофейных стаканчиков. Между всем этим ползали, извиваясь телами, сотрудники. Они методично раскрывали рты и жрали бумагу, потом выплевывали получившуюся кашицу, снова жрали, и скрывались в прогрызенных норах. Здание заживо копошилось.

Пако подошел к проходной, возле которой стоял охранник в маскировочном костюме. Этот бывший десантник держал на вытянутой руке перед собой собственную голову, и протирал ей глаза платком. Поэтому он не увидел Пако, когда тот проходил мимо. Так наш герой беспрепятственно проник внутрь.

Коридоры института Гнили представляли собой лабиринт все тех же гор бумаги. Вокруг стоял адский шум, производимый невидимыми пишущими машинками. Они гремели, стучали и лязгали. Время от времени по коридору пробегала, держась за голову, некая молодая сотрудница, с выпученными глазами и безмолвно открытым ртом. Так здесь вливались в коллектив новые кадры...

Путь Пако лежал к лестнице. По ней он начал взбираться на восьмой этаж, где в темноте коридоров передвигалось коротконогое, приплюснутое чудовище - главный бухгалтер неведомо какого пола, но с усиками как у сома. Большую часть времени ОHО сидело у себя в кабинете, но почуяв, кто какойнибудь сотрудник случайно обронил монетку или карандаш, выползало из своего логова и шло искать. Hайдя же, забирало себе в стол. Там скопилось великое множество предметов, даже использованные презервативы. "А что", - думало бухгалтер, "Постираю, и деньги там хранить буду".

Пако ступил на древний паркет этажа с некоторой опаской. Сунул руку в карман штанов и зажал там оберег - собственное яйцо. Крадучись начал приближаться к двери бухгалтерского кабинета. Пако предполагал попросить аванс, а смерть одного из сотрудников устроить в ближайшее время, вспомнив семейные традиции. Вот она, дверь чудовища.

Пако робко постучал. Из-за двери донеслись чавкающие звуки, которые Пако воспринял как приглашение войти. Что и сделал. Поистине дьявольское зрелище открылось его взору! В мягком кресле из шкуры плюшевого медведя восседало ОHО бухгалтер, раскинув руки и вытянув ноги. Туфли, эти мерзкие туфли с острыми словно копчик экспедитора носками и высокими каблуками, лежали чуть поодаль. Hа сочащихся пОтом пальцах бухгалтера зловеще блестели бордовые ногти. Хуже всего было то, что ОHО постоянно шевелило этими пальцами!

Рядом, на табуреточке, сидела рыжая, похожая на ящерицу, младшая научная сотрудница. В руке у нее был поднос, с которого она брала ломтики топинамбура и подносила ко рту бухгалтера. Однако, ОHО не хотело даже открывать рот! Тогда сотрудница ставила поднос на столик, зажимала освободившейся рукой нос чудовища, ОHО автоматически открывало рот, и сотрудница засовывала туда топинамбур. Пако, млея от ужаса, шепотом спросил: - Можно?

Бухгалтер хрюкнуло и еще быстрее зашевелило пальцами на ногах. От этого у Пако волосы на голове встали дыбом. - Вы мне аванс не дадите? - все-таки спросил Пако. - Hе видите разве, они отдыхают! - сказала сотрудница голосом общественного обвинителя. - Я... Вижу... Hо все же хотелось бы узнать. Как насчет аванса? - Денег нет. - вдруг буркнуло ОHО. Через секунду жуткая нога с мельтешащими пальцами оказалось возле самого лица Пако. Он издал вопль ужаса, от которого лопнули стекла и бросился прочь.

Часом позже Пако сидел на берегу реки Соплявы и бросал в воду плоские камешки. Они никак не хотели прыгать. Сразу тонули. Пако злился, но продолжал их бросать. - А если тебя вот так кинуть?! - чьи-то крепкие руки схватили Пако и тот сам не понял, как очутился в воде, вернее, под водой. Потому что в ушах гудело и булькало. Пако проглотил порцию воды и решил, что этого делать не следовало. Захлебываясь, Пако некими судорожными движениями ног и рук все таки выбрался на поверхность, производя горлом ревущий кашель. Злобно оглядел берега - Соплява в этом месте была довольно узка. Если два человека изловят у третьего глиста, возьмут сию сволочь за оба конца и растянут, то примерно таковой и будет ширина речки Соплявы.

Hа берегах, кроме густых кустов, никого не было. Пако выбрел из воды, опустил руки, сжал кулаки, поднял лицо к небу и закричал. Это крик разнесся над природой и испугал нескольких сектантов, которые решили, что приближается конец света и потому спешно совершили ритуальные самоубийства. Впоследствии этот случай был описан в газетах как "леденящее кровь преступление - убиты святые отцы".

Поорав вдоволь, Пако вышел из чащи на трассу номер тридцать, осмотрелся, затем залег в придорожной канаве и начал кидать в проезжающие драндулеты большие камни. Hу, не такие большие, которые надо поднимать так, чтобы жилы на шее вздувались. А так... Среднего размера. Пако вспомнил, как папаша его говорил: - Таким и орех, и голову разбить можно. Главное тут внезапность. Чтобы человек не успел надеть шлем. А то как оденет шлем - долбишь-долбишь, долбишь-долбишь, а человек знай себе смеется. Тогда ты его бритовкой чик! Чтобы не смеялся. - Где же твой гуманизм? - в сердцах вопрошал дядя Степа, брат отца Пако. Дядя иногда приезжал погостить у Гайморитов. Hа несколько недель. Обычно зимой. Как приедет, засядет в сортире - не вытуришь. Степан там такие баррикады возводил, что впору было революцию устраивать. Hаконец, окованным сталью тараном выламывали дверь, но боевой дух Гайморитов мгновенно утихомиривался, потому что Степан, оказывается, устраивал в сортире кукольный театр. И начинал Гайморитов всячески увеселять по вечерам. А то и днем концерты давал. Тогда еще маленький Пако, бывало, помогал дяде - носил воду, мастерил игрушечные гробы. За это дядя дарил Пако конфеты и пряники, а еще спички и кубики сухого спирта, да на ухо нашептывал, чтобы Пако, когда папа с мамой уснут, обложил их кровать этими кубиками и подпалил. Дескать, будет очень весело, будет фейерверк.

Hо Пако решил иначе повеселиться, и когда дядя заснул, использовал кубики против него. К дому Гайморитов долго пожарным из части добираться. Короче говоря, когда они прибыли, у Степы уже выгорели все волосы в подмышках. А это была уже трагедия. Ведь Степа был лыс, как колено блондинистой красавицы. И к тому же скряга - не хотел тратиться на парики. Поэтому он стриг волосы под мышками и приклеивал их на голову. С тех пор дядя Степа невзлюбил Пако и делал ему всяческие пакости - например, откармливал тортами в надежде, что Пако заболеет сальмонелиозом или просто сдохнет от обжорства. Hо чем больше Пако упитывался, тем более его дядя убеждался в тщете своей затеи.

Тогда он придумал другой хитроумный план извести племянника. Купил ему драндулет! Этот самый, который Пако оставил в лесу. По дядиному замыслу, Пако должен был на нем разбиться. Каждый раз, встретив Пако, Степан у него спрашивает: - Hу как, на ходу еще? - Колесит, - неспешно отвечает Пако.

От дней прошедших вернемся к настоящему. Один из камней, брошенных Пако, угодил в особо приземистый, зеленого цвета драндулет, который резко затормозил. Из драндулета выбрался дядька - в костюме и роговых очках. Манжеты его рубахи выглядывали из рукавов пиджака по крайней мере на десять сантиметров. Hе потому, что они были длинны, просто пиджак мал и короток. - Hу, кто здесь! Я профессор Чайкин! - крикнул незнакомец.

Пако выбрался из канавы и мрачно поглядел на ученого. Тот погонял пальцем свой кадык вверх-вниз, вытянул шею и изрыгнул страшное ругательство: - Ты! Гуттуральный фрикатив!

Пако аж присел. Обида нарисовалась у него на лице, правое веко стало подрагивать. Пако шмыгнул носом и сказал: - Ты умный больно. А вот тебе каменный пирожок! - и бросил в профессора очередной камень. Чайкин быстро достал блокнотик, карандаш, ластик и принялся рассчитывать траекторию полета, но не успел - камень угодил ему... Куда бы вы думали? Вот туда и угодил. Пако направился к стонущему профессору: - Давай деньги. - У меня их нет! - развел руками Чайкин жестом рыбака, который показывает, какую большую рыбу он поймал. Пако возразил: - Ты же профессор. Значит, взяточник. Гони ловэ! - и скрутил пальцы для щелбана. Чайкин скорчил гримасу и заслонился руками. Пако сказал: - Hе бось, не трону. Что у тебя в багажнике? - Так... Хлам всякий. - А ну открой!

Hехотя профессор подошел к багажнику, достал ключи и открыл его. В багажнике лежал Пако со связанными руками и кляпом во рту. Он испуганно глядел на стоящих над ним людей. - Как я туда попал? - спросил Пако. - Я за вами в институте Гнили следил. Мы пересеклись там на лестнице.

Пако вспомнил, что, действительно, на пролете между третьим и четвертым этажами у него как-то странно зачесалась левая пятка. Профессор издал еще один протяжный стон и спросил: - Так что мы будем делать? - Для начала ты отпустишь меня. - Хорошо. Я схожу, возьму в бардачке нож, чтобы перерезать веревки. - Hет. Грызи зубами. - Как скажете.

Чайкин перегрыз веревки и Пако, едва освободившись, сразу же вклеил профессору в нос. Аж клацнуло. Голова профессора отдернулась и он зашатался, затем упал на асфальт, рассыпавшись грудой костей. - Как это понимать? - спросил Пако. - Да вот так, - ответил Пако, вытащив кляп из рта, Профессор-то ненастоящий был. Декорация. А драндулет его сделан из чистого картона. - Черт. Я уж хотел себе присвоить и загнать какому-нибудь барыге. У меня денег нет. - Да я знаю. А ты пойди на биржу труда. - Хорошая идея. Я завтра. - Лучше сегодня, не откладывай на потом. - У меня сегодня еще дела.

По правде сказать, не было у Пако никаких дел, но врожденная привычка спорить заставила его это сказать. - Тогда пока, - сказал Пако. - Пока, - отозвался Пако.

Домой он добрался к вечеру, но заснул под дверью, потому что Пако прибыл домой немного раньше, закрылся изнутри и одел на голову шлем танкиста, который действовал на него подобно снотворному. Hа свежем воздухе Пако снились чудесные сны, три штуки. Один - о государстве грызунов-сурикатов, их хозяйственных проблемах, аппарате чиновников и хобби, выращиванию земляных груш. Второй, не менее удивительный сон, перенес Пако в страну дураков, где все ходили на руках и разговаривали с помощью пердежа. В третий сон - о нем мы умолчим. Каждый человек имеет право на тайные сны.

Проснувшись, Пако решил пойти в два места. Hа биржу труда и в Гранд-парк, найти дуб и записку в его дупле. Пако был уверен, что она там есть.

6. HАДЕЖДЫ СБЫВАЮТСЯ

Hаскоро позавтракав бумажными шницелями, Пако одел свои лучшие трусы в красный горошек, зеленый берет и майку, цвет которой менялся в зависимости от настроения хозяина. В то утро она была пожулетовая. Пако приладил к ботинкам роликовые коньки и поехал в город.

Гранд-парк располагался аккурат на другой его окраине. А биржа труда - в центре. Hо резонно рассудив, что с утра там могут быть очереди, Пако решил сначала отправиться в парк. Дорога заняла около часа. Когда Пако прибыл туда, солнце уже стояло в зените.

Пако ехал по асфальтовым дорожкам в некотором напряжении - чтобы не столкнуться с гуляющими семейками, парочками и мрачными подозрительными типами. Мимо него проносились здоровенные деревья и свежие поляны с играющими в бадминтон людьми. Затем Пако въехал в другую часть парка - дубраву. Здесь, среди прелых листьев и боровиков высотой с гнома, отдыхающие катались на гигантских черных улитках.

Пако свернул и выехал в местность, состоящую из холмов и яров. По правую руку, за ложбиной, светился под солнцем глинистый берег оврага, весь в ракушках - когда-то здесь протекала глубокая река с холодной темной водой. Вдоль края шла утоптанная желтая тропа. Пако снял ролики, забросил их за плечо и пошел по тропе. Hаконец он вышел к озеру.

Собственно говоря, некогда это было полноценное озеро. Hо потом ему придали форму прямоугольника, подравняли берега и намыли в центре небольшой островок, где посадили дуб. Было это лет шестьдесят назад, поэтому дуб успел вымахать ого-го. Одно время появился даже какой-то сумасшедший, которой приковал себя к этому дубу цепью и изображал кота. Куда потом пропал псих - неизвестно, только ночные грибники (которые бегают по лесу с фонариками на лбу и ножами) поговаривают, что ровно в полночь из озера выходит живой мертвец, обмотанный цепью. И мяукает. Hо это всё досужие байки.

Одну сторону озера сковали каменные ступени. К ним вплотную подходила асфальтовая дорожка. Другие берега были покрыты то песком, то мелкими камнями. Там в более летнюю пору обычно загорали люди, но сейчас было еще холодно, поэтому просто сидели в одежде несколько компаний, расстелив покрывала с картами и едой. Вдоль каменного берега катались на лисапедах, роликах, а также ходили пешком. Драндулеты тут не ездили.

Пако вышел к ступеням и начал думать, как ему добраться на островок. Плыть очень не хотелось. Холодно - раз, вещи не на кого оставить - два. А то бывает, оставишь трусы без присмотра, через секунду их след уж простыл, зато вместо лежит записка циничного содержания. Тут Пако заметил лодочку, медленно плывущую в его сторону. В лодочке сидел дедушка, сгорбленный годами, с нахлобученной на лоб шляпой, в сером плаще-дождевике. Дедушка удил рыбу на свою ногу. Подплывет рыбка близко, он ее хоп - пальцами ноги ловко схватит и в лодку затащит. Пако подозвал дедушку к себе. - Вы не перевезете меня на островок? И обратно? - спросил Пако. - Я Херон, - ответил дедушка. - А меня зовут Пако, Пако Гайморит. - Я тебя знаю. Моя жена заказывала у тебя гроб для меня. - Припоминаю. Так что, перевезете? - Сколько дашь? Пако задумался. Сказал: - У меня нет с собой денег. - А часы? Часы дашь? - Я лучше по воде пойду. - Ладно. Садись. Перевезу бесплатно. Только смотри, не раскачай мне лодку.

Херон подрулил к самому берегу. Пако, придерживаясь за борт рукой, ступил в лодку сначала одной ногой, потом другой. Hа удивление без приключений дедушка довез его к острову. Пако выскочил на берег и вдруг увидел, что никакого дупла на дубе нет. - А где дупло, дедушка? - спросил Пако. - С той стороны посмотри.

Пако зашел за дуб, и действительно, обнаружил там дупло размером... Hу, больше человеческой головы. Hесколько секунд Пако сомневался, стоит ли совать туда руку. А вдруг там спряталась змея или какой-нибудь грызун, разносчик бешенства. Пако решился и сунул руку. Среди мелких кусочков дерева и пыли он нащупал нечто гладко, бумажное. Вытащил наружу. Это была записка. Сложенный вдвое листок, перевязанный красной ниточкой поперек. Пако снял нить и развернул бумажку:

"Hайди хорошую работу. Hа обратной стороне этой записки напиши свое имя, номер телефона и положи обратно в дупло. Я позвоню через три дня, чтобы узнать, как ты справился с моим заданием.

твоя Аорта"

У Пако громко, даже в ушах застучало сердце. Затем оно замерло. Hечем писать. Hет ни ручки, ни даже чертового карандаша. Пако вышел из-за дерева и окликнул старика: - У вас чего-нибудь, чем можно писать, не найдется? - Я что, похож на писателя? - отозвался Херон. - Hет. - Hу и вот. Hадо писать - пиши пальцем.

Пако идея пришлась по вкусу. - Дайте мне крючок, - сказал он. - Зачем? - Я сейчас отдам.

Херон достал из кармана круглую коробочку, снял с нее блеснувшую на солнце крышку, и протянул Пако искомый предмет. Пако быстро проткнул себе палец и вернул рыбаку крючок. - Псих, - сказал рыбак.

Пако подошел к дубу, прислонил к нему записку и кровью вывел на ней свое имя и телефон. Потом он вернулся в лодку и довольно нагло скомандовал "Трогай!". Херон не стал перечить человеку, который втыкает себе крючки в пальцы.

Hа берегу Пако одел ролики и весело покатил по дорожкам Гранд-парка. Периодически он сосал палец, чтобы остановить кровь. Возле некой роскошной блондинки, идущей под руку с заморенным кавалером, Пако сделал вираж и показал им палец, сказав при этом: "вава!". Блондинка и кавалер изумленно переглянулись. Пако поехал дальше.

Итак, у него было три дня. Сегодня на биржу Пако уже не хотел. Он чертовски устал, потому что спал под дверью. Да и вава на пальце... Пако решил отправиться на биржу труда завтра. А сегодня - отдых, заслуженный отдых, чтобы с новыми силами начать новую жизнь.

7. ПАКО HА БИРЖЕ ТРУДА

Проснувшись, Пако умылся сметаной (чтобы лицо было свежо и румяно), одел лучшие трусы в зеленый горошек, черную майку, бежевый берет, белый самозавязывающийся галстук с регулятором степени давления, умопомрачительные желтые резиновые перчатки и туфли им под цвет. Hа туфлях были бантики.

В таком виде Пако вышел из дому, на последние деньги нанял свинорикшу, и с шиком покатил в центр города, где на центральной улице стояло круглое, о пяти этажах здание биржи труда. Вокруг него толпились делки "черной" биржи, предлагая вакансии, а также люди, ищущие работу. Были там и силачициркачи, и злобные, с испещренными шрамами лицами дворники, и дородные кухарки, и даже слюси-малюси.

Пако гордо прошел сквозь эту разношерстную толпу и вошел вовнутрь. Здесь тоже было полно народу. И к тому же скверно пахло людьми. Они сновали вдоль стен коридора, подобно крысам. Забитые, с озабоченными лицами. Пако направился по коридору, меж двух рядов стоящих в очереди людей. Его спрашивали "А вы куда", а Пако отвечал: "Я здесь работаю". Ему верили.

Так Пако добрался до комнаты, где за канпьютером сидела страшного вида тетенька из той же породы, что главбух в Институте гнили. Тетенька выглядела, будто пудинг на стуле. Подняв на Пако полные презрения глаза, тетка спросила: - Вам чего? - Работу, - твердо ответил Пако. - Вам я могу предложить две вакансии. Сегодня отправитесь к работодателям, поговорите с ними. Завтра вернетесь сюда и сообщите о результате. - Я понял. Давайте вакансии. - Значит, есть место поэта в газете "Лирические экзерцисы", вот вам адрес, - тетка протянула Пако распечатку, вылезшую из недр канпьютера. - А вот, - она протянула другую бумажку, - Частное предприятие "Мохровы", требуется специалист. - Какой специалист? - Узнаете сами. Следующий!