Помоги проекту - поделись книгой:
Сказка. Просто какая-то волшебная сказка. В которой Рита не могла найти отведенную ей роль.
Роман даже хотел подарить ей новую машину, но тут Рита уперлась. Ее купленная на собственные деньги старенькая «мазда» служила ей верой и правдой, и Рита держалась за нее, как за последний якорь прежней жизни. «После свадьбы подаришь новую машину», — отшучивалась она.
Но машину ей не подарили. Потому что свадьбы не случилось.
Все снова походило на кино. По крайней мере, Рита была уверена, что такие ситуации бывают только в фильмах — придуманные сценаристами и снятые оператором. Но уж никак не в реальной жизни.
Рома вернулся из недельной командировки. Позвонил, сказал, что соскучился, позвал в ночной клуб — давно хотел ее познакомить с самыми близкими друзьями, у одного из них как раз сегодня день рождения. Но у Ритки, как назло — очередной корпоратив. Их стрелковый клуб стал весьма популярным местом для таких мероприятий — на радость Алексею, потому что это приносило хорошие деньги. А вот Ритке — дополнительная нагрузка, ведь сопровождение таких мероприятий всегда ложилась на нее. Во-первых, она лицо клуба, во-вторых, в отличие от Миши, она умеет ладить с людьми. В общем, вечер у Ритки был рабочий — плотно и допоздна. Рома поохал, они договорились о встрече на завтра.
А Алексей Владимирович взял — и явил царскую милость. Точнее, он бился аки лев за коньяк. Спор между Алексеем и Михаилом считался пока незавершенным, окончательной и финальной точкой должна была стать свадьба. Поэтому Мамаев по привычке лоббировал свои интересы. И великодушно отпустил Ритку к жениху — помиловаться после разлуки, как он это называл. А сам остался принимать и обслуживать корпоратив.
Да уж, намиловались они с Ромой… Но обо всем по порядку.
Рита не стала перезванивать Роману, решила сделать сюрприз. Заскочила домой, навела парадный внешний вид — Ромке нравилось, когда она выглядела ярко, хотя сама Рита предпочитала пользоваться декоративной косметикой по минимуму и не носить вычурных вещей. Но сегодня она будет знакомиться с друзьями Романа, место встречи — ночной клуб, который принадлежит как раз одному из них. Поэтому — боевой раскрас, подаренная Ромой одежда — и вперед!
В этом клубе они уже были, и Риту здесь знали. И проводили, так сказать, в кулуары — место приватной вечеринки владельца клуба и его гостей.
А там…
А там как в дурном кино. Хотя почему — дурном? Может, и ничего кино — если смотреть как на кино. А Ритка стояла, открыв рот.
Больше всего ее поразило даже не то, что она застала своего жениха со спущенными штанами на какой-то девице в распахнутой на груди блузке. А то, что это все происходило не, скажем, в его квартире, в приватной обстановке. А в помещении, в котором было с десяток, если не больше, человек. Но все они были заняты своими делами — кто-то такими же, как и Рома — диваны у стен позволяли это, кто-то пил за столом и о чем-то пьяно спорил. А она стояла и смотрела. А потом ее заметили. Рома вскочил, и она почему-то сразу обратила внимание, что штаны у него расстегнуты и оттуда торчит то, что и должно в таких обстоятельствах торчать. И этот кусок темно-розовой плоти на фоне черных брюк вдруг вызвал такое омерзение, что до тошноты. И сдернул с нее оцепенение. Рита развернулась и…
И потом — провал. Как и куда она шла, что делала — Рита не помнила. Следующее отчетливое воспоминание — она сидит за стойкой бара и пьет водку. Шот за шотом. Где этот бар, в том же клубе или в каком-то другом — она не представляла. Пила. Водка казалась водой. Водой, которая не утоляла жгучую колкую сухость внутри.
Вот эта публичность жалила больнее всего. Словно он хотел специально показать — не только ей, всем, всем! — как мало она для него значит. Унизить при всех, насмехнуться, оскорбить. Рита провела рукой перед лицом. Ей казалось, что у нее на переносице снова появились уродливые очки с толстыми астигматическими стеклами. Бармен воспринял этот ее жест иначе и поставил перед ней очередной шот с водкой. Рита замахнула его, умыкнула пару ломтиков лайма у пьющей по соседству текилу парочки. Они покосились на нее, но ничего не сказали. А Рита встала, отвернулась от бара. И увидела его.
Он возвышался над толпой как бог — над простыми смертными. В мигающем свете стробоскопов его волосы блестели как золото, а лицо… лицо было бесстрастным. Как и положено бессмертному богу. И она пошла к нему.
А потом — провал.
Следующее более-менее яркое воспоминание — как ей протягивают полотенца.
— Хочешь секса — изволь смыть с себя все.
Секса? Она хочет секса?! Не-е-ет, она хочет реванша! И полотенце перешло из рук в руки. Дальше — снова провал, а вот потом — самое яркое, самое четкое, самое…удивительное воспоминание.
И она вдруг почувствовала это. Что ничего нет, вообще ничего. И только он и она. Только его большое, горячее и красивое тело. Негромкий голос и уверенные руки. И больше провалов уже не было, и Рита помнила все.
Как касался. У него какие-то совершенно необыкновенные, особенные руки. И он касался ими — касался везде, шея, плечи, грудь, живот, между бедер — касался как-то просто и одновременно особо. И от этих касаний Рита вдруг перестал себя чувствовать… кем-то. Она стала чем-то, чем-то, предназначенным исключительно для того, чтобы испытывать удовольствие. И она это удовольствие испытала.
Когда он вошел в нее — гораздо более крупный, чем Роман, и одновременно — идеальный для нее, Рита это поняла вдруг четко. Что сейчас, скоро, это случится. И это случилось.
Спустя три месяца после утраты невинности Рита Колосова вдруг испытала оргазм. С совершенно незнакомым мужчиной.
После он обнял ее, прижал одной рукой ее спиной к своей груди. И молча дышал ей в основание шеи. Уже спокойно, размеренно.
А у Ритки до сих пор сердце трепыхалось, никак не желая перейти на нормальный ритм. Да как же это… Да что же это…
— Во второй раз я буду сверху! — ей просто смертельно необходимо было что-то сказать, чтобы выйти из этого состояния блаженного «я-больше-ничего-не-хочу-и не-соображаю».
За спиной хмыкнули. Большая ладонь скользнула по бедру и обхватила ягодицу.
— Тогда третий раз — анал.
— Иди ты в жопу!
— Я именно это и сказал.
— Я не занимаюсь анальным сексом!
— А я не бываю снизу.
На этом их абсурдный диалог — особенно абсурдный для незнакомых людей, которые буквально только что бурно занимались сексом — застопорился. А спустя некоторое время Рита поняла, что любящий быть сверху мужчина спит.
Надо уходить. Но стоило шевельнуться, как его рука на ее бедре напряглась. Нет, надо дождаться, когда он заснет покрепче — потому что уходить при нем Ритка теперь просто не могла. Только когда он заснет. Просто подождать. Подождать. Подождать…
На этой спасительной мысли Рита и уснула.
Проснулась она будто от толчка. Долго не могла понять, где она. Потом вспомнила. Ужаснулась, облилась холодным потом. И только после принялась анализировать ситуацию. Сколько времени — непонятно. На бедре уже не чувствуется тяжесть руки. Но дыхание за спиной — тихое и размеренное — в ночном беззвучии слышно отчетливо.
Рита осторожно повернулась. Он лежал спиной к ней и мирно спал.
Надо уходить. Она аккуратно встала. Так, одежда ее где?! А, в ванной. Рита бесшумно прошла по ламинату, раза три обернувшись. Спит.
Одежду она сгребла в охапку и принялась спешно натягивать — не глядя и как попало, лишь бы быстрее. Потом в прихожую, в темноте, наощупь, достала шубу, схватила сумочку и сапоги — и босиком выскочила на лестничную площадку. С каждой секундой перспектива встретиться лицом к лицу с хозяином квартиры казалась Рите все более и более пугающей. То, что она натворила, теперь ужасало Риту. Повеситься на шею незнакомому мужчине, напроситься к нему домой и лечь с ним в постель… Боже, кто бы ей сказал еще вчера, что она на такое способна?! Никакие поступки Ромы не оправдывали этого ее морального падения. Так думала Рита, спустившись на два пролета — как была, босая, и только там, между этажами рискнула остановиться — чтобы обуться и застегнуть то, что не успела застегнуть там. В той квартире, где она морально пала так низко, что ниже просто некуда.
На самом деле — думала Рита уже дома, сидя за столом и ожидая, когда остынет чай — хуже и ниже все же есть куда. Вот если бы она не проснулась… Точнее, если бы она проснулась позже хозяина квартиры… Рита прижала ладони к запылавшим щекам. Она смутно помнила, что стонала ночью. Громко. Так, как не стонала никогда. Ко всему прочему еще и это.
И вот если бы после всего этого ей бы пришлось смотреть ему в лицо… Отчетливо запомнившееся ей лицо с очень ровными и правильными, слегка даже графичными, почти всюду прямыми чертами — ровный тонкий нос, четкая линия бровей и сдержанно поджатые губы. И тело у него просто… Щеки еще сильнее вспыхнули. В общем, это огромное везение — что она успела проснуться раньше. Возможно, счет шел уже на минуты, потому что когда Рита все же включила телефон и посмотрела на время — было уже начало седьмого. Возможно, она успела уйти незамеченной буквально в последние минуты — ведь день будний, и не исключено, что хозяин квартиры встает рано. Но теперь… теперь можно радоваться хотя бы тому, что ее позор останется только с ней. А сама с собой Ритка рано или поздно договорится. А вот если бы ей пришлось разговаривать с тем, перед которым она показала себя с такой стороны… Нет, все же ей повезло — что она смогла уйти раньше!
Ритка сама себе усмехнулась и принялась пить чай. Ну вот, начинаем искать плюсы. А, значит, живем. И она задумчиво покосилась на телефон. А потом взяла его в руки, разблокировала экран. В мессенджере последний открытый чат — с Алексеем, Рита отчиталась ему, что добралась домой. А чуть ниже — двадцать восемь непрочитанных сообщений от Романа. И двенадцать непринятых звонков от него же. И рано или поздно на них придется ответить. Хотя бы для того, чтобы вернуть подарки. Но не сегодня.
И как же все-таки хорошо, что Рита не согласилась поменять машину. А то как бы ей было сегодня к кудеснику доктору Золотову добираться?
— Вы немножко пораньше приехали! — дружелюбно щебетала девушка-администратор. — Придется подождать, у Игоря Витальевича еще прием другого пациента идет.
— Ничего страшного, я подожду, — кивнула Рита. Она и в самом деле приехала раньше. Потому что дома было невыносимо. Уснуть она так и не смогла, несмотря на то, что спала сегодня ночью мало. Плечо ныло, и обезболивающее не действовало. И периодически вибрировал на беззвуке телефон, терзаемый Романом. У него еще достанет ума приехать. В общем, Рита решила, что лучше тут, в «Нобиле» подождать. У них тут симпатично, светло и даже уютно.
— Присаживайтесь, вон там у нас диваны, журналы, можно посидеть, почитать. Кабинет Игоря Витальевича второй по коридору налево.
— Спасибо, — поблагодарила Рита, прошла и устроилась на диванчике у стены. Читать журналы не хотелось. Хотелось, чтобы доктор уже быстрее освободился и сотворил чудо.
Через пару минут сидеть Ритке надоело, и она встала. И пошла в направлении того кабинета, куда ей минут через семь предстоит войти. На кабинете красовалась подтверждающая табличка: «Остеопат Золотов Игорь Витальевич». Ну, давай уже, быстрее освобождайся, Игорь Витальевич, очень достала эта противная ноющая боль.
Словно в ответ на Риткины мысли из-за двери раздался стон. Такой стон, что Рита невольно шагнула назад. Чем они там занимаются?! Раздался еще один стон, и Рита оглянулась, словно не веря тому, что слышит такие звуки в медицинской клинике. Из кабинета напротив как раз вышел огромный мужчина с закатанными до локтя рукавами белого халата. Он подмигнул Ритке.
— Да-да, у Игоря Витальевича еще и не такие звуки можно услышать из кабинета, — врач ухмыльнулся. — В основном, конечно, стонут. Но иногда и кричат.
— Кричат? — у Ритки округлели глаза.
— Это редко, — добросердечно успокоил ее собеседник. — А вообще, вы не бойтесь, Игорь Витальевич — он очень нежный. И руки у него прямо вот… волшебные.
— А вы откуда знаете? — подозрительно заинтересовалась Рита, ошарашенная этим внезапным панегириком. Опять же, когда один здоровенный дядя говорит про другого «нежный» — это…
— Он мне тазобедренный сустав в чувство приводил, — не дали додумать мысль Ритке. — Никто не мог помочь, а он раз — и… Ну, не раз, конечно. Но за две недели на ноги меня поставил.
— Вы тоже стонали? — улыбнулась Рита. А он забавный — этот большой небритый доктор.
— Нет, что вы, я — кремень! — тот в ответ тоже широко улыбнулся. — Но в отдельные моменты матерился — отрицать не стану.
Рита рассмеялась.
— До-о-о-кто-о-ор Ле-е-епеше-е-ев, — раздалось от стойки администратора звонкое. — Вас ждут.
— Бегу, Инночка, бегу! — доктор Лепешев кивнул Ритке на прощание и пошел по коридору, на ходу еще выше подворачивая рукава халата.
Едва фигура в белом халате скрылась за поворотом, за дверью послышались голоса, и Рита отошла в сторону. Из кабинета выплыла румяная дама в не до конца застегнутой блузке на объемистом бюсте. Почему-то недобро зыркнула на Риту и с придыханием пропела в проем двери: «До послезавтра, Игорь Витальевич!», после чего демонстративно закрыла дверь и подефелировала к стойке администратора.
«Ну и ладно, — подумала Рита. — Подожду немного. Наверное, ему надо продышаться после такой страстной мадамы. А, может, сам пригласит». Однако, когда спустя пару минут приглашения не последовало, сама нажала на ручку двери.
— Можно?
— Да-да, проходите.
У окна, спиной к двери, стоял мужчина. Почти такой же большой, как весельчак доктор Лепешев, только не седой. И, в отличие от Лепешева, он был одет не в белый халат, а в темно-бирюзовый костюм из рубашки с короткими рукавами и свободных штанов. На ногах у него были слайдеры, под которыми обнаружились носочки веселенького голубенького, какого-то детского цвета. Эти носки на весьма немаленьких ступнях почему-то развеселили Риту. А потом доктор Золотов обернулся, и веселиться Ритке резко расхотелось.
Стоя от нее примерно в трех метрах, на нее смотрел мужчина, с которым она провела сегодняшнюю ночь.
Глава 3. Заседание определенно состоится
Рита не поверила своим глазам. Кажется, она даже беззвучно прошептала: «Этого не может быть!». Таких совпадений не бывает. Это ей кажется. Она про него думала сегодня, думала много. И вот он вам, пожалуйста. Мерещится ей.
Рита Колосова была достаточно здравомыслящей девушкой. И на этот спасительный самообман у нее ушло всего лишь несколько секунд. А потом она была вынуждена признать правду. Вопреки всем законам логики перед ней действительно стоял он. Тот самый, который…
Перед Ритиным внутренним взглядом прилетела череда образов — и как много она, оказывается, помнила! Вот она кладет руки ему на плечи. Вот целует — сама, первая, с языком! Вот спрашивает, большой ли у него член. Ой, мамочки… Вот снова спрашивает про член — как заклинило ее на этом. Вот развязывает полотенце и стоит голая перед ним. А вот — тоже голая, но уже под ним.
О, господи…
Резко повернувшись, Рита кинулась вон из этого кабинета, из этой клиники. Из страны, с планеты. Просить политического убежища в Гондурасе или на Юпитере. Она не думала — куда, она хотела убежать, скрыться, чтобы не смотреть в глаза человеку, который видел ее такой.
На Ритином пути встал дверной косяк, в который она, торопясь, влетела плечом.
Тем самым. Больным.
От боли потемнело в глазах, сбилось дыхание и подогнулись колени. Наверное, Рита даже упала бы. Но ее сзади подхватили. И аккуратно водрузили на стульчик.
— Что же вы неаккуратно так, Маргарита Николаевна, — сквозь горячий морок боли слышала Рита. — Нельзя в таком состоянии резких движений совершать. Вот, попейте. И подышите через нос.
Перед Ритиным носом, через который ей предлагали дышать, появился пластиковый стаканчик с водой. Она послушно взяла. Выпила. Подышала через нос. И решилась поднять глаза.
Он сидел напротив и смотрел — спокойно, доброжелательно.
Неужели не узнал?!
Вот эта мысль показалась Ритке настоящим спасением. А если в самом деле не узнал? Она вчера была накрашена «как на панель» — по выражению бабушки. Да и одежда была другая. Сегодня на Ритке ноль косметики, спортивные штаны и трикотажная кофта на молнии — потому что с больным плечом надевать что-то без застежки, то, что нужно протягивать через голову, оказалось настоящим мучением. Поэтому Рита была одета в вещи с максимальным уровнем комфорта. А вчера на ней было что-то вычурное: шелковая блузка, короткая юбка.
Мог. Мог не узнать. Учитывая фирменную мужскую внимательность.
Рита тихо-тихо выдохнула.
— Ну как, лучше? — поинтересовался доктор Золотов. Рита кивнула. В голосе она была пока не уверена. — Ну тогда рассказывайте.
— Что? — получилось почему-то лишь пискнуть.
— Все, — он раскрыл тоненькую медицинскую карту. — Сколько времени болит плечо, где болит, как болит, были ли травмы. В общем, все.
Риты еще раз выдохнула и потихоньку начала. С каждым словом говорить получалось все лучше, легче. Он не узнал. Не узнал. Не узнал! Это могло быть неправдой. Возможно, он просто прекрасно владеет собой. Но Рита вцепилась в эту так нужную ей спасительную мысль. И держалась за нее.
— Значит, травм не было, простудных заболеваний в последней месяц тоже, хронические заболевания отрицаем.
— Не отрицаем, а не знаем, — хмыкнула Рита. К ней понемногу возвращалась уверенность.
— Если бы были — знали бы, — ответно хмыкнул доктор Золотов. — А стресс?
— Вся наша жизнь — один сплошной стресс, — пробормотала Рита. А что, если и в самом деле из-за Ромы? А, может, она вчера и правда ударилась плечом — в один из тех моментов, о которых ничего не помнила? Нет, синяк должен быть тогда…
— А стресс, более сильный, чем обычный? — он, кажется, заметил, ее внутренний диалог.
— Был, — коротко и неохотно ответила Рита. — Буквально вчера.
— Ну что же, — он кивнул. — Тогда раздевайтесь.
— К-к-к-ак? — от неожиданности Ритка стала заикаться. Она как-то упустила из виду, что на приеме у врачей принято раздеваться. Вот же черт…
— До белья, — сухо и коротко ответил доктор Золотов. И принялся писать что-то в ее карту.
Ну что, Маргарита Николаевна, или раздевайся, или вставай и уходи. Третьего не дано.
Поделиться книгой: