Хроники полёта на Марс 2078. Воспоминание

За проходом его вновь окружила темнота. Ястребов, двигаясь вперед не переставая ощущать следовавшего за ним гуманоидом, словно тот есть сам он, послушно продолжал путь.

Из-за рассказа, который пилот принимал в мозгу от существа, в памяти возник комедийный фильм, напоминавший о гипотетическом происхождении вселенной.

– Мы не хотим здесь вас оставлять, – слышал, точнее, принимал слова Андрей, но эти слова представлялись ему вымышленными, скорее, он сам размышлял, нежели кто-то внушал ему их.

Два астронавта брели по неизвестной им дороге – вспоминал он сюжет фильма – которую им предложили инопланетяне, а куда она ведет, не сказали. Один из них, устало передвигаясь, словно недавно сбросил с себя несколько мешков, другой был более стройным и шел ровно.

– …ты, на фиг, даешь, – протянул один из них.

Дорога вела прямо, среди множеств развалин, о которых можно только догадываться, что те некогда были домами. Они шли по направлению к солнцу, стоявшему в зените. По небу время от времени пролетали аппараты, похожие на сферы с конусом сверху, маленькие сигарообразные, с мигающими по бокам лампочками.

– Что такое, Фомич? – второй космонавт говорил с акцентом.

– Буквально ты доел этот пакет с овсянкой, так тут нас же загребли. Ты что, так был голоден?

– Нет, Фомич, пакет так долго не лежать, что я подумать, что он не для кого-то. Там же было ясно написано: Фомич, овсянка, – оправдывался стройный астронавт.

– Ну, ты вон, он лежал, на кой… тебе его нужно было открывать, еще и мне предложил… – бурчал первый пилот.

– Это не есть глюк, сэр Трибухов, – продолжал высокий, – я его не предлагать, ты сам взять его у меня, сказал, что у тебя это… похле… похлемье.

– Похмелье, чудак. Вам, новым американцам, такого не познать еще лет сто. Пока свою Калифорнию не обсушите и ваш Оксфорд не отстроите, – подметил грузно идущий человек.

Тут в их разговор вступил голос, писклявый, отвратительно отдающий металлическим скрежетом, но смешной:

– Отстафит болтат. Люди. Вы есть похищен нами. Мы есть это вселенский пролетариат планеты Херон, созвездие, знаете какое? – Голос гуманоида, сопровождавший их, стал дружелюбным, словно это был не грозный захватчик, а их лучший друг. – Кассиопеи.

– Что за… – сострил Фомич, – какой такой хер?..

Воспоминания Ястребова внезапно исчезли, как и всплывшая от них улыбка.

Незамеченные им, парящие на уровне его плеч светящиеся шесть штук сфер, размером с баскетбольный мяч, вначале хаотично кружившиеся вокруг него, затем словно по команде выстроились в ряд, застыв над полом.

– Нас интересуют некоторые факты человечества, – продолжал как бы размышлять про себя Ястребов. Однако он вполне осознавал, что полный ответ за всех людей, их мысли и поступки он дать не сможет.

– У вас есть выбор, – слышал он голос, который лишь наполовину напоминал его.

– Выбор, какой выбор? – не понимал Ястребов, задумавшись, словно пытаясь ответить самому себе на свой же вопрос.

Но тут же он почувствовал небольшое облегчение, догадавшись, что вопрос, который задал ему мысленно попутчик, этот выбор касается лишь его одного.

Все же Ястребову до конца не было понятно, что хочет от него незнакомец. Он хотел повернуться гуманоиду, но его что-то сдерживало и продолжало вести по коридору тоннеля, словно легковую машину, управляя его разумом.

– Выбор у людей один: Земля, человек, – не менее загадочно сказал гуманоид.

«Мячики» увеличиваясь в размерах, разбились по составу, и теперь два из них приняли положение между существом и человеком, по одному с обеих сторон Ястребова и двое впереди астронавта, что создавало впечатление, что его ведут под конвоем. Оставался вопрос, для чего это нужно, если мозг человека полностью был под контролем гуманоида, следовавшего за астронавтом на дистанции около полутора метров.

Сферы, изменив форму размерами с кокосовый орех, секунд десять раскручиваясь по своей орбите, внезапно остановились, зависли на том же уровне, что и были.

В этот момент Ястребову отчетливо представилась картина, где он находится в открытом космосе, над поверхностью планеты, простирался огромный, безнадежно испещренный метеоритами ландшафт. Зная и изучая карту Марса, он все же не мог вспомнить, где эта часть. С левой стороны появились один за другим три массивных вулкана. «Долина Маринера! – вспоминал Андрей. – Конечно же…» Именно эту часть им пришлось видеть из иллюминатора, когда они находились от Марса на расстоянии трех тысяч метров от поверхности. Ястребов помнил лишь несколько названий на Марсе, и только основные из них. «А вот и знаменитый каньон. Ох и огромный же он… С фотографии выглядит совсем не так…» – невольно думал про себя Ястребов, удивляясь тому, над чем наблюдал. Его даже не интересовало, каким образом представляется ему такой вид.

– Небо! Как же она выглядит безжизненно, но… – прошептал русский, размышляя о планете. Уже не задумываясь, считает ли так он или это снова гипноз существа.

Картина представала потрясающая. Широкий формат, куда ни посмотри, повсюду можно увидеть то, что пожелаешь, не было ограничений в сравнении с тем, что можно узреть из ограниченного иллюминатора корабля.

– Мы решили помочь людям, мы разрешаем вам поселиться здесь, но ненадолго, – услышал вновь Ястребов голос. – Вам нужно немногое, достичь самосознания. Но вы сейчас не готовы, вы способны забывать. И многое.

Внезапно Ястребов почувствовал приступ в животе, внутреннее ощущение пустоты проявившее желание заснуть, моментальный образ Арлен сменился образом Джоанн Линдау, всплыли давно ушедшие воспоминания детства. Катание на электроцикле, как Ястребов ребенком упал в лужу, поскользнулся на мокром льду, смех товарищей, моменты, исчезнувшие в небытие, сокрытые в глубине его памяти, друзья, теперь разбросанные по миру. Мимолетные воспоминания закончились так же быстро, как и появились, продлившись не больше одной минуты. Вновь охватив Ястребова потрясением обзора, огромным безмолвием отдающей красно-коричневым цветом планеты, хотя издали в связи с преломлением цвета она казалась красной.

– Вы не похожи на нас, – продолжал голос в голове Ястребова, – и этим интересны. Мы будем продолжать наблюдать за вами. Вы, человечество Земли, являетесь единственным родом, который превзошел свой род и может выйти из-под контроля своего существования. Нам не позволено вмешиваться в вашу жизнь, но мы можем не допустить…

Карликовый гуманоид не досказал, что он имел в виду. Видение сменилось ярким светом, который тут же исчез. Перед астронавтом появился туннель, из которого шел призрачный свет. Пройдя дальше, Ястребов обнаружил другую пещеру, но более освещенную.

– Это наш причал, – сказал гуманоид.

Здесь был воздух, достаточно легко, без скафандра движения не скованы. Ястребов удивился тому, что ему не холодно, пока они шли по местам, напоминавшим тоннели, ставшие так привычными за проведенное здесь время. Изучая уже при лучшем освещении существо, Ястребов заметил, что гуманоид попытался приоткрыть свой миниатюрный рот. В нем, при лучшем рассмотрении, казалось, представали две личности, причем одна из них была сильнее другой. Холодный страх овладел Ястребовым, когда на лице изменения губ показались усмешкой гуманоида. Создалось впечатление, что его проводник, такой маленький, но если сделает пару шагов, то проглотит его. Хаос и холод излучал в этот момент гуманоид, казалось, это нечто и вовсе не живое существо. Ястребову хотелось бежать, но он точно знал, бежать некуда.

– Часть из нас искусственного происхождения, – продолжало звучать в голове астронавта.

Но тон голоса вдруг изменился, оно стал ровным, исчезла та нота, которая выдавала его властным и не совпадала с его обликом, будто существо, ощутив внутреннее состояние Ястребова, изменило оттенок звучания. Голос казался теперь более откровенным, что сменило у Ястребова страх сначала на удивление, затем на интерес.

– Наш руководитель, – звучал голос, – один. Вам неведома галактическая карта и вам не скажут, где мы живем. Но ты можешь знать, человек, ваша планета не одна. Но вы, люди вашей Земли, другие, Другие и те, – Ястребов не мог понять, о чем говорил индивид.

Существо вновь, казалось, попыталось приоткрыть край рта. Создавалось впечатление, что он пытается произнести вслух то, что мысленно передавал Ястребову.

– Здесь нужен вид именно такого человека, как ваш, пещеры преобразованы искусственно, у нас получилось. Вы живы.

Ястребов пытался внимательно анализировать сказанное. Внезапно пилот почувствовал, что ментальная связь между ним и карликом пропала, как только он дернул одну из своих бровей, поняв, что имело в виду существо. Андрей решил, что делать этого не стоит. Как вновь что-то похожее на надевание головного убора на промозглую голову проявилось в сознании, что его мозг снова соединен с контактером, но на этот раз присутствовало облегчение, что эту «шапку» он может снять в любое время. Ощущение свободно мыслить предоставило возможность контролировать ситуацию самому.

В этот момент захотелось пошутить, но Ястребов подумал, что этого делать не стоит, и решил терпеливо выжидать, что скажет инопланетянин.

– Интересно, – вновь услышал голос Ястребов, почувствовав легкую тяжесть в своем мозгу, но на этот раз его разум на удивление был не настолько, казалось, зависим от стоявшего перед ним существа, и ему хотелось больше разузнать про них.

– Один человек, – продолжал голос, – оставил нас, он летит на Землю.

Известие обеспокоило Ястребова, но он решил не перебивать контактера, решив, что задаст все волнующие вопросы после того, как закончит гуманоид.

– Один человек, – продолжал тот, – остался на Марсе. Теперь твой выбор, землянин. У вас есть выбор.

– Ну и какой? – произнес вслух Ястребов, проявив нетерпение из-за загадок инопланетянина.

Спросил землянин нарушив тишину, едва сдержав возникшие в его голове ругательств из-за нетерпения узнать, что имел в виду сопровождающий его индивид.

Андрей Ястребов навигатор «Паларуса» глядя на существо, забыл, что тот безмолвен. Тогда пилот решил, с опаской реакции, прорваться в мысли инопланетянина, найти ответ, что явилось собой совершенно бесполезным действием. Ястребов задумал быть более лояльным. Неизвестно, что тот может предпринять в ответ на его действия. Все же волнение не оставляло его. В следующий момент существо стало оседать, видимо, слова, сказанные Ястребовым, что-то нарушили в сознании гуманоида, и Андрею тут же захотелось все исправить. Правая рука гуманоида стала приподниматься, словно прося помощи, но большие черные, с двумя фиолетовыми зрачками глаза смотрели, казалось, сквозь него. Ястребова охватило удивительное состояние, появилось понимание, что он может превосходить эти существа, но в тот же момент хаос пустоты овладел им, у него возникло ощущение одиночества и забытья. Попытки оказать любую помощь пресекались невидимой силой.

Спустя небольшое время во взгляде незнакомца появилось оживление.

– Мы думали, вы будете с ним согласны, – вновь появился голос в голове Ястребова.

Человек по-прежнему не понимал, о чем говорит существо. Все же разгадка казалась, была верна. Появившееся видение в сознании Андрея благодаря телепатической связи давало ясное представление, о чем идет речь гуманоида. Геологу ясно представлялась каюта «Паларуса». Сидевший итальянец с французской фамилией Луалазье, силуэт грузно в такой же позе напротив него, задумавшегося о чем-то француза, откинувшего голову на спинку кресла возле Луалазье Майкла Янсона.

– Вы согласны? – вопросительно передалось Ястребову от гуманоида.

Ястребов случайно заметил фигуру в углу пещеры.

– Что с ним? – произнес он мысленно.

Существо вновь попыталось приоткрыть рот. Но Ястребов, как ни пытался воспринять возможный ответ и узнать, что хотел передать ему инопланетянин, не смог.

– К сожалению, одного вашего друга больше нет. Он захотел вернуться на Землю, – передал гуманоид.

Внезапное перемещение Ястребова и гуманоида в другое место не вызвало удивления у русского, казалось, он к этому привык. Заметив одиноко сидевшего итальянца, поспешил к нему.

– Дом, Дом… ты меня слышишь? Дом, ты жив? – рассматривая товарища, Андрей не рисковал дотронуться до него, вспоминая реакцию гуманоида, когда посчитал его за видение.

Он не хотел верить, что его друга больше нет. Итальянец сидел так же, как находился бы под впечатлением своих мыслей, но бледное лицо давало сомнение об активности Луалазье.

– Непонятно, – пронеслось в голове русского.

Астронавт обернулся, существо без какого-либо выражения смотрело на него, словно перед Ястребовым стояла обыкновенная восковая фигура.

– Хрен бы тебя побрал, – с осторожностью спокойно произнес русский.

– Дом, Дом, – он попытался разбудить итальянца, – ты меня слышишь?

Андрей все же рискнул, пошевелил его за плечи, боясь удостовериться в своем негативном предположении. Пощупав пульс, он оставил итальянца в покое, поняв, что продолжать заставлять человека без каких-либо признаков жизни очнуться бесполезно. Пульс отсутствовал.

Ястребов не выдержал, осознавая, что остался один и никогда не вернется на Землю. Что кричать или скандалить с человекоподобным молчаливым существом, схожим с мебелью, которое на тысячелетия опередило человечество в развитии, было бы делом бессмысленным.

Присев, сжав ноги и уткнув в них голову, не смог сдержаться от слез. Боль и печаль охватили его. Без скафандра он почувствовал подступавший холод. Теперь ему терять было нечего, все, казалось, потеряло смысл. Борясь с дрожью в теле, он не испытывал никакого желания глядеть ни на рядом полулежавшего лингвиста, ни на существо.

– Интересно, – прозвучало в его голове.

– Что, что тебе интересно?! – очнулся на голос Ястребов.

– Интересно, что ты переживаешь, человек, – сказал гуманоид.

– Мразь… – вполголоса произнес Ястребов.

У Ястребова не было ни слов, ни желания о чем-либо делиться с залезшим в его сознание.

– Человек в анабиозном состоянии. А ты так переживаешь.

Ястребов не сразу понял, о чем говорит создание иной цивилизации.

– Что?! – очнулся он.

– Ваш друг находится в гипнотическом состоянии. Чтобы он не умер, мы решили поддержать его жизнедеятельность на расстоянии. Мы хотели узнать вашу реакцию, человек.

– Придурки… – Ястребов не знал, что делать, внутри него боролись радость и желание высказаться, вылить все, что он думает об этом.

Не замечая слабость, он вскочил на ноги.

– Ладно, все, я в порядке, – внезапно он почувствовал неведомое сопротивление, под напором телепатической силы его тело стало оседать.

Когда существо убедилось, что Ястребов успокоился, оно стало отпускать его.

– Ну вы и чудовища… – без какой-либо злобы сказал Ястребов, сев на корточки, демонстрируя уступчивость.

Он не мог сдерживать истерическую улыбку, глядя в сторону гуманоида. И лишь эмоции, сдерживаемые радостной новостью о найденном товарище, казалось, согревали его.

– Интересно, – прозвучало знакомое слово.

– Ну вы, блин, даете. Но что тут интересного? – от волнения мысли Ястребова с трудом собирались в предложения.

Он не хотел спугнуть, как выяснилось в результате телепатического общения представителя созвездия Гончих Псов. Старался говорить про себя.

– Человеку плохо, а вы?! – подумал он.

– Нам нужно только ваше согласие, человек, – передал гуманоид.

Ястребов, казалось, только этого и ожидал.

– Ну, – выдержав паузу, Андрей дал согласие.

В действительности он даже не представлял, что хотят от него пришельцы. Не найдя более подходящих слов для этой ситуации, Ястребов все же предполагал, что, дав согласие на их вопрос, ему больше никогда не придется увидеть небо, морей, просторов своей планеты, ни даже просто вспомнить о тех, кого когда-то любил и с кем надеялся по возвращении домой быть рядом, создать семью.

«Конечно!» – хотелось выкрикнуть, от этих мыслей он чувствовал, что теряет терпение. Но также понимал, что выговориться или выплеснуть эмоции ему не дадут. Он пытался успокоиться, наслаждаясь тем, что жив, что жив его товарищ, даже если он просто сейчас молчит. Андрей, оперевшись о стену пещеры, решил расслабиться. Даже если он вернется обратно домой, тот уровень радиации, которой явно присутствовал от нахождения здесь пришельцев, – по выводу ученых и контактеров с ними, тело инопланетян включало в себя аморфен радия, – повсюду доходил до отметки свыше 250 бэр. На Земле с такой дозой облучения ему долгой и счастливой жизни все равно бы не видать.

– Хорошо, – согласилось существо, – с вашим другом необходимо поторопиться. С вашего согласия мы забираем вас, – услышал в своем мозгу Ястребов.

Спустя некоторое время астронавты очутились в неизвестном для них светлом помещении, диаметром в девять метров, освещаемом обручами, вмонтированными в стену.

Ястребов стоя наблюдал за Луалазье, мирно спящим на одиночном сиденье. Чье-то присутствие заставило его обернуться.

Когда-то Ястребов, всего лишь однажды за свою жизнь, употребил алкоголь в излишестве на одном из дней рождения Алексея, своего приятеля, пребывая проездом в Днепропетровске. Такое же ощущение испытывал он и сейчас. Мозг, словно ускоряясь, мчался от туловища, уплывая куда-то в бесконечность, затем Андрей вновь ощущал свое тело, когда с трудом от нависшей в его сознании тяжести, открывал глаза, едва понимая окружающую обстановку.

Когда инопланетянин оставил мозг его в покое, «улетучивание» прекратилось, голова прояснилась. Такое ощущение он испытывал в состоянии алкогольного опьянения, но оно прекращалось после рвоты, и тогда Андрей засыпал.

Стоявшее позади Ястребова существо оказалось на миг вновь забытым для Андрея. Он в последний раз обратил взор на тело коллеги. И вскоре его разум самого погрузился в глубокий сон.

Спустя время перед ним стоял гуманоид. По всей вероятности, это и был руководитель существ, предположил планетолог, но меньше ростом. Его тело было желтым на вид, неприятным.

«Изотопогенез радона, – подумал Ястребов, – мутация от перенасыщения радиации. Однако не столько она и перенасыщена, что этот… еще жив…» – успел подтрунить над своими мыслями астронавт.

– Сожалею о вашем теле, – прозвучало в голове астронавта уравновешенным голосом, напоминая женский тембр, – оно давно заражено ядовитым для вас химическим составом. Мне очень жаль, – слышалось в голове Ястребова.

«Да ладно…» – подумал человек, уже спокойно отвечал, не напрягая голосовые связки.