Тонет тот, кто остаётся под водой

– А я уже почти всю прочла, – заявила как-то дочь, – и знаешь что: найди время, пожалуйста, и ты многое поймёшь.

– Хорошо, обязательно. Да я примерно знаю, о чём там…

– Мам, почитай, ты не знаешь.

– Ладно, – почти отмахиваясь от советов дочери, Настя говорила, не вникая в свои обещания.

В один из вечеров, страдая снова от бессонницы, Настя вспомнила про обещания, данные дочери: «Всё-равно не спится, почитаю, тем более обещала».

Сама того не замечая, Настя провела более часа над Книгой: ей хотелось и спать и буквально поедать ту информацию, которая плыла со строк Книги в её сознание. Как всё просто, как всё понятно. Да, она была права, она знала это и ранее, но почему сейчас она этому удивлена и желает повторять каждое слово, слетевшее со строк Книги, в своих мыслях. Настя плакала. Просто так. Слёзы текли. Да она почти рыдала. От понимания, что мир очень прост. Почему тогда жизнь её настолько сложна? На этот вопрос она ответила себе уже после первого знакомства с Книгой. И ей казалось, что она начала жить по-новому уже со следующей минуты, как только ответила себе на свой вопрос.

Просто понять, да не просто сделать.

Болезнь то затихала, то с новой силой напоминала о себе. Каждый новый симптом Настя принимала как безысходность, как судьбоносный крест, с которым она должна смириться. Как же ей себя становится жаль, какая же она несчастная, нелюбимая, ненужная… Столько новых ощущений и эмоций приносит ей болезнь, а кто-нибудь это замечает, чувствует? Кто ощущает то же, что и она? А самое страшное – это будущее. Что её ждёт? Она читала, что болезнь не остановить, лишь можно приглушить и притормозить. И что, старость её ждёт в инвалидном кресле? Будет ли любить её муж, будет ли о ней заботиться? Ведь даже будучи здоровой и активной она редко ощущала его заботу на себе. Каждая новая мысль была более угнетающей, чем предыдущая. Страх перед неотступностью болезни покрывал те положительные чувства, что дарила ей Книга. Полученные знания начинали утрачивать свою силу. Сухая теория переставала её стимулировать. Ей нужны были действия.

***

– Жень, меня кладут в больницу. Завтра утром надо быть на месте.

– Хорошо. Тебя отвезти?

В родном городе Насти такое заболевание не лечили, нужно было ехать в другой город. Настю оскорбил вопрос Жени. «То есть он может отпустить меня одну и нисколько не волноваться за меня», – с волнением думала Настя, – «В чём же заключается его любовь и забота? Он не должен спрашивать меня о таких вещах, по-моему, такие вопросы даже не обсуждаются».

– Как хочешь, – ответила Настя, надеясь на разумный ответ мужа, – могу уехать на автобусе.

– Ну, смотри, могу отвезти.

– Да ладно, не беспокойся, не отвлекайся от работы.

Настя попыталась достать билеты на автобус, но о поездке нужно думать заранее, свободных билетов, как и подходящих рейсов не было. Вечером она сообщила мужу о безвыходной ситуации. Без малейших колебаний он согласился её отвезти.

На следующее утро Настя уже заходила в палату. Всего три места, два из которых были заняты. Поздоровавшись, Настя с осторожностью оглядела местных «жителей». С волнением она отметила трость у молодой девушки, сидящей на кровати, шаткую походку и заторможенные движения у второй. «Да я ещё ничего, – думала она, – но перспектива не радует…». Волнение отошло, когда Настя вступила в активное знакомство и общение с лежащими в палате. Многое она узнала о своём диагнозе, в основном, конечно, неприятное. Но почему-то с легкостью воспринимала она новую информацию. Её тешил тот факт, что, наконец, она отдохнёт, вдоволь начитается, выспится. Весь быт остался за 250 километров от неё. Теперь только отдых. Ей уже даже не терпелось распрощаться с мужем, который своей персоной напоминал ей только о проблемах. На предложение одной из лечащихся прочитать книгу об этом заболевании, Настя отказалась, сказав, что в вопросах о здоровье доверяет теперь только одной Книге. И решила продолжить отложенное чтение. Дойдя до последней страницы, она поняла, что не насытилась полученной информацией. Ей нужна была практика, что-то живое. Во что бы то ни стало, ей нужно было видеть глаза и слышать голос того человека, который подарил ей Истину. Разыскав в интернете всё необходимое для дальнейшего знакомства с автором Книги, Настя еженощно погружалась в слушание аудиокниг, просмотр видеолекций и семинаров. Домашние её не беспокоили, лишь иногда, раз в несколько дней, могла написать дочь, позвонить вечером муж.

Однажды, только что проснувшись, Настя вдруг ощутила жгучее желание связаться с домом. «Я совсем перестала им звонить, а они мне. Как они там справляются?». Первой она написала дочке.

– Доброе утро! Как у вас дела?

– Доброе! Хорошо. А у тебя как?

– У меня-то всё замечательно, лежу, да ем, – улыбалась Настя, – Ты что не в школе?

– У нас первого урока нет. Мам, а разве ты сейчас не с папой разговариваешь?

– Нет, а что?

– Странно, он с кем-то говорит по телефону, я думала с тобой. И говорит-то как-то странно, про какой-то обман, про сообщение какое-то, про то, что вчера всё сказал. Мам, я волнуюсь, мне страшно.

– Почему тебе страшно?

– А вдруг у него другая женщина?

– Не переживай, я же спокойна, ничего страшного не случилось.

Попрощавшись с дочерью, она немедленно набрала номер мужа. С этого утра мироощущение Насти начало меняться.

Глава II. Трансформация.

На этом её утренние воспоминания закончились, и, как бы ей этого не хотелось, возвращаться в быт всё же пришлось.

Следующее утро после приезда с больницы Настя чувствовала себя бодрее, вечерний разговор с мужем уже так не бередил её сердце. Она для себя твёрдо решила, чего хочет.

Женя, решив, что полуночный разговор завершён окончательно, по привычке подошёл к Насте и, прикоснувшись к её плечам, попытался прижать к себе. Настя взаимностью не ответила. Оставаясь холодной к чувственности мужа, она отошла в сторону, изображая деловитый вид.

– Настя, ну что ещё?

– А ты уже готов к разговору?

Женя молча смотрел на неё. Его глаза в ту минуту сосредоточили в себе всю информацию, которая интересовала Настю. Он хотел, чтобы Настя прочла в его глазах всё сама. Он говорить не мог, не умел. Будто язык его становился окаменелым. Ответить на вопрос он мог. Не знал, что сказать. В его понимании он всё сказал ещё вчера. Что она хотела услышать? Что она хотела знать? Женя ничего не ответил.

Ещё несколько дней прошли в невыносимом молчании. Так больше продолжаться не могло. И, дождавшись подходящего момента, он решился.

– Да, я взял её номер телефона и начал с ней общаться, потому что ты отталкивала меня, и я подумал, что у тебя кто-то есть. Настя, ты последние года два к себе вообще не подпускаешь. К тебе же подойти нельзя, ты не даёшь прикоснуться к себе. И вид у тебя такой, будто я тебе противен. Постоянно недовольна чем-то, я уже не знаю, как себя вести. Что бы я не предложил, ты всё отвергаешь. Как ни приду с работы домой, дети говорят, что тебя нет. Скажи, что я мог думать?

– Что между вами было? Ты успел в неё влюбиться?

– Да ничего не было. Я же тебе сказал. Сначала общались по работе. Потом, когда я уже был уверен, что у тебя есть другой, очень начал переживать. Мне надо было на что-то переключиться, иначе сошёл бы с ума. Она – единственная, кто ответил мне на общение. Просто разговаривали. Не влюблялся я в неё. И ни разу не был с ней. Только ты мне нравишься, только в тебя всегда влюблён был и люблю.

– Ты наверно хотел расстаться со мной, когда начал подозревать?

– Нет.

– Как её зовут?

Женя ответил на все вопросы Насти. На все, которые её интересовали в этот вечер: где работает эта женщина, кто её муж, сколько ей лет, есть ли дети. Она была замужем, но детей не было. Для этого вечера информации было достаточно, чтобы её переварить.

Как всё просто, оказывается. Она опять во всём виновата. Бедный Женя. Он терпел всё это время. И он думал, что есть другой. Как же он жил с этим? Ну подумаешь, пообщались. Просто же звонки. Интересно, о чём они говорили? И как давно они общались? А встречались ли они? А как проходили их встречи? И самое главное, когда? Как Настя ни напрягалась, не могла она припомнить, чтобы Женя пропадал надолго из дома. Из дома – на работу, с работы – домой. Выходные тоже дома. Она же сама ворчала на него когда-то, что всё свободное время он проводит на диване. А встречи с девушкой требуют времени и внимания. Эти все вопросы посыпались на Женю в следующие дни.

– Не встречался я с ней. Ну если только на работе, они же наши клиенты. Или на улице случайно могли встретиться: «Привет – пока» и всё. А так, чтобы специально назначить встречу – не было такого.

Но Настю это успокаивало лишь на время, пока новые мысли не начинали её донимать. А она донимала Женю. За три месяца их обоюдных мучений она узнала многое, и, вероятно, не самое неприятное, но некоторые факты напрягали её. Женя говорил коротко, отрезая фразы и будто их недоговаривая, очевидно, боясь сказать лишнее слово, за которое Настя сможет зацепиться и продолжить свои размышления и допросы. Она узнала уже достаточно. Чтобы получить максимально достоверные ответы, Настя задавала одни и те же вопросы, но в разное время и разными словами. Это ещё больше запутывало её. И ещё больше приближало к правде.

Однажды, дождавшись вечера, как обычно, Настя прокрутила в мыслях очередной намечавшийся разговор. Зная уже достаточно, а именно то, что Женя любит её и никогда не сомневался в своих чувствах, что Женя не встречался с этой женщиной и не позволял себе лишнего, она чувствовала, что есть что-то ещё, что скрывает муж. Тот самый разговор, который услышала дочь, с которого всё началось. Он должен был быть ей понятен, его должен рассказать Женя. Им всё началось им должно и закончиться. Как-то она уже пыталась выведать у мужа что-нибудь об этом разговоре. Но тот отделался короткой фразой «да не помню я, Насть, правда». И вот, когда дом их поглотила вечерняя тьма, когда сон покрыл детские головы, она приступила к супружеским пыткам:

– Жень. А помнишь ….

Настя пыталась разговорить мужа, припоминая приятные события недельной, месячной или годовалой давности, одновременно проверяя его память. Потом резко перевела тему разговора в нужное ей русло:

– Женя, вся эта неприятная ситуация началась с того телефонного разговора.

– С какого? – на самом деле забыв, или же надеясь прикинуться, напрягся он.

– О чём ты говорил с ней, когда дочь услышала ваш разговор? И ты отлично всё помнишь, память у тебя замечательная. К тому же, невозможно забыть то, что было важным для вас обоих. А в этом разговоре вы обсуждали что-то решающее. Это был пик ваших отношений. Что-то должно было решиться. Такое точно забыть невозможно.

Женя молчал.

– Женя, ты знаешь, что меня не пугает правда. Я что угодно смогу пережить, кроме лжи. А я знаю, что самая правда сокрыта в этом разговоре. О чём он был?

– Настя, я тебе всё сказал. У нас с ней ничего не было. Я тебе не изменял.

– Я тебя не об этом спросила. Не бойся говорить правду. Я знаю, что правда не бывает настолько сладкой и наивной, какой ты преподнёс её мне. И я готова её услышать.

Настя понимала, что сам он не скажет этих слов. Он не скажет правду сам. Ему надо помочь. Надо произнести эти слова самой. Как-то муж рассказал ей, что эта его новая знакомая никак не могла забеременеть, и недавно это чудо случилось.

– Она что-то хотела от тебя. Я это чувствую, знаю. Это так?

– Может быть… – начал сдаваться Евгений.

– Она просила тебя помочь ей забеременеть?

– Может быть… – Женя отвечал, вставая с кровати и направляясь к выходу из комнаты. Он так поступал всегда, когда избегал правды. Врать он действительно не хотел, но и правду сказать было ему не в мочь.

Насте этот ответ не понравился, он был смазанным, не точным, она хотела знать наверняка. Она видела, что Женя сбегает, и поторопилась задать вопрос, пока тот не закрыл за собой дверь:

– Так да или нет?

– Намекала.

Эта правда не нравилась Насте. Но она была благодарна Жене за откровенность. Внутренний жар запылал у неё внутри под рёбрами. Её начало трясти. Она чувствовала и жар и холод одновременно. Ещё сотни вопросов крутились в голове. Они появлялись после каждой новой правды.

Он пришёл спустя 10 минут, снова надеясь на конец разговора. Лёг и отвернулся. Настя готова была продолжить:

– Ты отец ребенка?

– Я что дурак чтоли! – повернувшись и возмущённо, глядя в глаза супруге, повысил голос муж, – Я даже не спал с ней! Я тебе не изменял!

– Почему ты отказал ей? Ты же хочешь еще ребёнка.

– Потому что хочу его от тебя.

Этого ответа хватило ей, чтобы успокоиться. Но успокоиться на несколько дней. Новое волнение то накатывало, то отпускало. То ей казалось, что ни один мужчина не устоит перед таким предложением, то вспоминала она телефонный разговор, когда Женя в чём-то отказывал своей собеседнице, ссылаясь на нежелание обманывать и успокаивалась, испытывая гордость за мужа. С одной стороны догадки и попытка выровнять мужа в один ряд со всеми остальными, с другой стороны факты, отрицающие её догадки. Жар и холод, правда и ложь, вера и недоверие ежесекундно взрывали сердце и голову. Настя вымоталась. Ранее чувствуя себя царицей положения, теперь она ощущала себя загнанной собачонкой, которая не понимает, что происходит вокруг.

– Женщина может предложить такое мужчине, если уверена в том, что он не откажет. Она была уверена, что нравится тебе. Ты был в неё влюблён?

– Настя, я люблю только тебя. Только в тебя влюблён и только ты мне нравишься, – Женя говорил так, будто устал повторять одно и то же.

– Может она была в тебя влюблена? – не могла угомониться Настя.

– Не знаю.

– Она тебе намекала на это?

– Нет.

– Она тебе предлагала быть с ней, предлагала уйти из семьи. – Мысли не оставляли Настю в покое и одна за другой сменяли друг друга. Настя очень надеялась на отрицательные ответы мужа.

– Нет! Не предлагала она мне этого. Мы просто общались. Настя, ты слышишь только то, что тебе хочется услышать. Не надо свою фантазию приплетать к действительности.

– Познакомь меня с ней.

В ответ молчание.

– Женя, подумай над этим сам и предложи ей.

– Хорошо…

Изнурив долгим неприятным разговором себя и мужа, Настя решила воспользоваться советом автора полюбившейся ей Книги – заглянуть в детство и попытаться найти причины своего теперешнего положения, а именно: отношение к мужу, отношение к себе, к семье. Она взяла наушники, включила медитацию и закрыла глаза, медленно погружаясь в сон…

…Вечер. Видимо, зима. Ещё не поздно, но уже темно. Свет в зале, на полу ковёр, слева – старый, но ещё крепкий диван, около окна – проигрыватель, воспроизводит песни её детства, молодости её родителей. Она – маленькая и скромная девчонка, прыгает с дивана на пол и обратно. На кухне – мама, готовит ужин, ждут папу с работы…

«Стоп! Больше не могу» – она почувствовала, как нахлынула волна жалости. Жалость к маленькой наивной девочке, к родителям. Подступил к горлу ком.

Потекли слёзы.

Настя давно не давала воли таким чувствам. Она не понимала, что случилось, почему вдруг пришлось прерывать медитацию. Что это за слёзы, откуда они? Она плакала навзрыд. «Не хочу больше возвращаться туда, в детство» – решила для себя Настя.

Но вернулась туда ещё не раз. Снова плакала. Снова жалость. Оттого, что детскому сердцу пришлось рано столкнуться с проблемой взрослых. Каждый вечер в сердце маленькой Насти зарождалась тревога. Точнее просыпалась. Она там уже давно поселилась, но в спокойные часы сладко дремала. И лишь к вечеру, когда кто-то из родителей задерживался с работы, сердце Насти начинало тревожно стучать. Оно шептало, что скоро начнётся невыносимая боль, крики, слёзы, детская мольба с просьбой прекратить их общие мучения.

Мучениями Настя считала слушать обвинения родителей в сторону друг друга, проявления ревности то отца к матери, то наоборот, нецензурные высказывания и грязные слова, которые те не стеснялись произносить вслух при детях, пошлые истории и догадки родителей друг о друге, которые также насиловали души маленьких детей. Она знала, почему они так себя ведут: «Возможно, завели детей чуть раньше, чем успели набраться мудрости». Не осуждала. Но и не понимала. Они видели страдания своих детей, но эмоции брали над ними верх. После каждой родительской ссоры Настя неслышно плакала под одеялом, представляя, как берёт за руки маму и папу и соединяет их руки, а те, улыбаясь, понимают, что натворили глупостей и обещают жить в мире. Но никто их руки не соединял, и обещаний Настя от них не слышала.

Надежду на идеальную любовь она пронесла всё детство. Присматривалась к соседям, к родителям друзей, знакомых, родственников. Но в реальной детской жизни ни с чем идеальным встретиться ей не пришлось. В любых отношениях, за которыми наблюдала девочка, любовь претерпевала страдания, пытки, проверку и изменение. В лучших случаях любовь перерастала в привычку, в худших – в ненависть. Это то, что видела она. Это то, как видела она. Но она не знала, что другой любви не существует. Всё, что она видела – это и есть любовь. Любовь не может существовать без проверки на прочность, без ревности, страданий и изменений. Но Настя не хотела испытывать трудности и проходить проверку, которые познала с детства. Она готова была к трудностям, но к таким, которые преодолеваешь благодаря любви, а не к тем, что создаёт любовь. Разве может прекрасное чувство губить и заставлять жертвовать? Может, но только если окажется в руках глупого человека.

В такие ночи сны её были тоже изнурительными, она просыпалась от избытка эмоций, испытавших во сне. Бывало в слезах, бывало с непреодолимой злобой на себя или мужа. Один раз ей приснилось, будто Женя действительно зачал ребёнка этой женщине. Она проснулась, испытывая гнев, разочарование ото лжи, но не злость. Дождавшись уединения с мужем – они сели в автомобиль, Женя был за рулём – она, не в силах сдерживать свои догадки и эмоции ото сна, разгорячённо и резко сказала:

– Знаешь, если правду сказать вовремя, то её можно пережить и принять. Но если правда вскроется спустя время – то простить гораздо сложнее, а порой и невозможно. Мне приснился сон. – Настя сделала паузу.