Лукавый бог Локи

Из-за хромоты козла, Тор оставил свою колесницу у дома, поручив супругам следить за ней, а дальше на восток отправился с Локи, Тьяльви и Ресквой пешком.

Шли они долго. Перед ними оказалось море. Тор с Локи срубили несколько деревьев и построили лодку. На ней перебрались через море. За ним оказался большой густой лес. Первым по нему двигался бог грома, топча мелкие деревья, а покрупнее ломал руками или сшибал своим чудесным молотом. За ним двигались остальные. Быстроногий Тьяльви нёс мешок со скудными припасами.

Шли до тех пор, пока совсем не стемнело. Ничего подходящего для пристанища не подвёртывалось под руку. Наконец они увидели какое-то странное строение с входом во всю ширину дома. Вошли внутрь и расположились на ночлег.

Ближе к утру вдруг раздался страшный шум, заходила ходуном земля, дом принялся трястись. Все путники поднялись на ноги. При более пристальном осмотре они обнаружили небольшую пристройку. Тор велел всем зайти в неё, а сам встал у входа, сжимая Мьёльнир, готовый отразить нападение врага.

Когда рассвело, они осмелились осторожно выйти наружу. Только тут Тор обнаружил то, что было всему виной. Неподалёку прямо на земле лежал великан, во сне он храпел и от его могучего храпа тряслась земля и дом.

Бог грома опоясался своим волшебным поясом, силы в нём прибавилось вдвое. Он взял поудобнее молот. Тут исполин поднялся и он оказался столь внушительным, что впервые у Тора не хватило духа пустить в ход своё оружие. Спросил исполина о его имени. Тот ответил:

– Меня зовут Скрюмиром. А мне тебя и спрашивать нет нужды, я знаю, что ты – Тор. Это не ты уволок мою рукавицу?

Великан огляделся и поднял её.

Только тут могучий Тор понял, что ночь он провёл в ней, приняв её за дом, а большой палец – за пристройку. Это привело его в оторопь.

Скрюмир спросил:

– Мы с вами идём в одном направлении, не возьмёте ли меня в попутчики?

Тор отказать ему не решился, а потому согласился.

Сели завтракать, каждый достал свои припасы.

В конце завтрака великан предложил богу-громовику положить его котомку в свою. Так и сделали. Скрюмир её увязал и двинулся в путь. Он шагал такими огромными шагами, что его попутчики едва успевали за ним и к вечеру совсем выбились из сил.

Остановились под огромным дубом. Великан сказал:

– Я сразу лягу спать, а вы берите котомку и сами готовьте себе ужин.

После этого он улёгся и скоро захрапел.

Тор принялся развязываться его котомку, но сколько ни бился, ни одного узла развязать не сумел. Разъярился, ухватил обеими руками молот, шагнул к лежащему Скрюмиру и ударил его по голове.

Великан открыл глаза и спросил:

– Уж не листок ли упал мне на голову? А что вы не спите, поужинали ли вы?

Тор ответил:

– Да, да, поели. Сейчас ляжем.

Великан повернулся на другой бок и уснул, похрапывая так, что тряслась земля.

Тор со спутниками расположились под соседним дубом. Но им было не до сна рядом с таким спутником.

Среди ночи Тор встал, приготовился и нанёс Скрюмиру удар Мьёльниром прямо в темя. Почувствовал, что молот ушёл глубоко в голову исполина. Он проснулся, потянулся со словами:

– Уж не жёлудь ли упал мне на голову? И что с тобой, Тор, что ты тут стоишь?

– Я только поднялся, думал уже утро, а оказывается, ещё глубокая ночь и время спать. Некстати я проснулся.

Скрюмир согласился с ним и снова задремал.

Ас же долго лежал без сна, думая: «Вот представится мне случай, уж тут я нанесу такой удар, что ты больше не проснёшься».

Незадолго до рассвета по храпу исполина понял, что тот крепко спит. Посмотрел Тор, Скрюмир лежит с обращённым кверху виском. Поднялся, подскочил, собрался, размахнулся и нанёс удар, вложив в него всю свою огромную силу. Весь молот ушёл в висок.

Исполин погладил себя по голове, поднял её вверх, посмотрев вверх:

– Уж не птицы ли свили там гнездо? Постоянно что-то от них сыпется вниз. Вот сейчас на меня упал сучок. А ты уже встал, Тор? И правильно, уже светает, пора и мне вставать. Здесь мы с вами расстанемся, мне в другую сторону. А вы идите прямо и скоро попадёте в Утгард.

Тор со спутниками вовсе не жалел, что избавляется от такого попутчика. Тот же напоследок сказал:

– Я слышал ваше перешёптывание, что вы сочли меня человеком росту не маленьким, но в Утгарде вы встретите людей и повыше. Примите добрый мой совет: не слишком заноситесь, тамошние обитатели не потерпят насмешек от такой мелюзги, как вы. А лучше всего вам повернуть обратно и вернуться домой.

С этими словами Скрюмир повернул вправо, к северу и зашагал к виднеющимся на горизонте горам. Скоро совсем скрылся из глаз Тора, который двинулся в прежнем направлении, на восток. Про себя он высказал пожелание, никогда не видеть такого великана.

Тор с сотоварищами шёл до полудня, когда перед ним предстал посередине поля величественный город. Здания были настолько высокими, что при приближении к ним богам пришлось запрокидывать головы, чтобы увидеть высоко над собой причудливые крыши с расписными куполами и острыми шпилями.

У городских решётчатым ворот пришлось остановиться. На петлях висел внушительный замок. Как Тор ни бился, но ни открыть его, ни сломать не смог. Тогда он кое-как протиснулся между прутьями решётки внутрь. Его спутники последовали за ним.

Не привыкший чего-либо и кого-либо бояться Тор направился к самому огромному дворцу и смело вошёл через открытые двери в большие палаты. Там по обеим сторонам находились длинные скамьи, на которых восседали великаны. Иные были больше ростом, чем встреченный в лесу Скрюмир.

На богато украшенном троне сидел конунг Утгарда. Он не сразу заметил гостей, а потом обратился к ним с улыбкой:

– Того, кто так далеко забрёл, нет смысла спрашивать о новостях. Мы и сами можем ими поделиться, если они покажут себя достойными уважения. Ты действительно Тор или я ошибаюсь, приняв за него такого коротышку?

Уязвлённый до глубины души бог-громовник подтвердил, что это именно он.

Конунг сказал:

– Среди нас нет места тому, кто не способен отличиться в каком-нибудь искусстве или хитрости. Что лучше всего умеете вы?

Локи не удержался и выступил вперёд, хвастливо заявив:

– Я берусь показать, что никто здесь не съест своей доли скорее меня.

Властелин Утгарда воскликнул:

– И впрямь это искусство, если только сумеешь подтвердить свои слова делом.

Он тут же подозвал из сидевших ниже всех человека по имени Доги и велел ему помериться с Локи.

Принесли огромное деревянное корыто, доверху наполненное отваренным мясом. Локи уселся с одной стороны, а Доги – с противоположной. Когда был подан знак, они принялись за дело и скоро встретились на середине: Локи съел всё мясо, чисто обглодав кости, а его соперник сожрал мясо с костями и со своей частью корыта. Доги и признали победителем.

Конунг спросил:

– В чём ещё намерены посостязаться гости?

Тьяльви сказал Тору, что ещё не встречал себе равного в беге, и готов бежать взапуски с любым, на кого укажет правитель Утгарда. Тому так и сказали.

Конунг одобрил намерение:

– Это доброе искусство, и ты, верно, знатный скороход, ежели хочешь показать себя в нём.

Велел устроить состязание.

Все вышли из палат к ровному полю, удобного для состязания в беге.

Соперником Тьялви был выбран парнишка по имени Хуги. Выглядел он невзрачно, но едва дали команду, помчался так, что только его и видели. Когда Тьялви несся в одну сторону, Хуги уже возвращался обратно.

Тоже самое повторилось и во второй и третий разы. Как ни старался Тьяви, но всегда намного отставал. Его признали побеждённым.

Конунг Утгарда обратился к Тору:

– А что за искусство можешь показать ты, ведь столько рассказывают о твоих подвигах. Не могут же все они быть выдумками.

Тор ответил:

– Готов с любым из вас посостязаться в питье.

Правитель сказал, что это устроить нетрудно. Повёл в палаты, позвал стольника и приказал подать штрафной рог, из которого обычно пьют его люди.

Тотчас же рог принесли. Он был узким, но длинным, его противоположный конец свисал до пола.

Конунг показал на него:

– Самые искусные наши питоки осушают его с одного глотка, остальным требуется на это два глотка. Среди нас нет ни одного, кто не способен сделать это за три глотка.

Тор испытывал сильную жажду и думал, что справится с рогом за один раз. Взялся за него обеими руками и сделал громадный глоток. Посмотрел, а воды в роге против прежнего почти не убавилось.

Конунг усмехнулся:

– Выпил ты недурно, но только не слишком много. Верно, ты всё оставляешь на второй раз.

Тор смолчал и принял за дело…

Отвалился от рога только тогда, когда у него перехватило дыхание. Поглядел на рог, а там воды убыло даже меньше, чем в прошлый раз, и было её чуть ниже края рога.

Правитель Утгарда уже не скрывал насмешки:

– Что ж это ты, Тор, столь много оставил на третий раз? Теперь третий твой глоток должен быть таким, что большего нельзя и помыслить. Только не заслужишь ты наше уважение, если не отличишься больше прежнего раза.

Взъярился Тор, ухватил рог, приник к нему губами и, собрав все свои силы, сделал длинный-предлинный глоток. Опустил рог, внутрь заглянул, а там воды всего лишь на палец ниже края. Не захотел больше пить, отставил в сторону рог, тут же подхваченный стольником.

– Теперь ясно, что твоя мощь сильно преувеличена, – сказал конунг Утгарда. – Не хочешь ли испытать себя ещё в чём-то ином, в чём ты более силён?

На это Тор ответил:

– Только у меня дома асам не показались бы мои глотки маленькими, но можно попробовать и другое. Что ты можешь мне предложить?

– Наши молодые парнишки забавляются тем, что кажется здесь пустяком: они поднимают с земли мою кошку. Я бы тебе такое не предложил, если бы не увидел, что ты далеко не так могуч, как о тебе говорят.

Сразу после его слов в палатах словно бы ниоткуда появилась серая кошка. И не маленькая.

Тор ухватил её снизу под брюхо и принялся поднимать, но чем выше она оказывалась, тем сильнее выгибалась в дугу. Неимоверным усилием Тор поднял её предельно высоко, тогда у кошки одна нога оторвалась от земли. Большего асу добиться не удалось.

Властитель Утгарда молвил:

– Всё оказалось, как я и думал: кошка слишком большая, а ты слишком маленький против наших великанов, они одной рукой поднимают кошку.

Оскорблённый Тор воскликнул:

– Как я не мал, по твоим словам, но пусть только кто попробует подойти и схватиться со мной. Я сильно рассержен!

Конунг окинул взглядом скамьи палаты и ответил:

– Тут нет никого, кого бы я счёл достойным побороться с тобой. Но ежели ты так этого хочешь, то пусть позовут мою няньку Элли, никого иного я не вижу твоим противником. Ей удавалось победить людей, которые мне казались посильнее тебя. Попробуй одолеть её.

В палату вошла сухая, сгорбленная старуха с землистым лицом, в изношенной грязной одежде, словно припорошенной пылью. Конунг приказал ей бороться с Тором.

Ас думал, что легко с ней справится, но едва схватился со старухой, как она ухватила его своими руками, как стальными тисками. Что только ни старался сделать Тор, ничего у него не получалось, она давала ему отпор. А затем сама перешла в наступление и Тор в конце концов не сумел устоять на ногах, припал на одно колено. Его выручил правитель Утгарда, который велел прекратить борьбу. Элли сразу же ушла из палат.

Конунг сказал:

– Всё ясно, нет нужды вызывать на поединок ещё кого-то.

Время близилось у ночи, аса со спутниками расположили в удобных покоях.

Утром в их честь расставили столы, на них не было недостатка в еде и напитках, которым они воздали должное.

Затем правитель Утгарда взялся самолично проводить гостей.

Когда они вышли за городские ворота, конунг спросил:

– Доволен ли ты, Тор, о пребывании у нас? Что ты думаешь о своих соперниках?

Ас омрачился:

– Не время мне говорить о своей силе, ибо всё тут обернулось для меня позором. А мне это всё очень не по душе. Такого со мной нигде и никогда не бывало. Хочется уйти и забыть всех вас.

Конунг Утгарда с улыбкой произнёс:

– Теперь, когда ты покинул пределы моего города, мне уже нет нужды притворяться, и я могу сказать тебе полную правду: пока я жив и властен решать, не бывать тебе в нём снова. Кабы ведал я наперёд, что столь велика твоя сила и что ты едва не причинишь нам великой беды, ты бы сюда и не попал. Знай, обманул я твои глаза, навёл морок. Это я повстречался вам в лесу в виде великана Скрюмира. Когда тебе пришлось развязывать мою котомку, она была стянута путами из волшебного железа, потому ты и не смог их распутать. Позже ты трижды ударил меня молотом. Первый удар слабее прочих, но и его одного с лихвой бы хватило чтобы убить меня, если бы только я не подсунул вместо себя гранитную скалу. Ты мог видеть её, но не обратил внимания, она лежит подле моего чертога, а на ней три четырехугольные впадины, каждая последующая глубже предыдущей – это следы твоего молота.

Так же было и с играми, когда вы состязались с моими слугами. Первым был твой Локи, он сильно проголодался и ел быстро, но тот, кого звали Доги, был огонь, и сжег он не только мясо, но и корыто. Тьяльви же бежал наперегонки с тем, кого называли Хуги, а так Хуги – это моя мысль, то и нельзя было надеяться, что бы Тьяльви мог поспорил с ней в скорости. Когда же ты пил из рога, тебе казалось, что ничего не получается по той причине, что другой его конец был соединён с морем, этого я не позволил тебе заметить. Свершилось истинное чудо, которое я никогда не счел бы возможным: ты выпил воды столько, что море обмелело, Выйдя к морю, ты теперь увидишь, что уровень его сильно понизился.