Помоги проекту - поделись книгой:
Первая зелень пробивалась сквозь седину трав, даря этому миру капельку весенних красок.
- А если я туда пойду? – спросила я, осматривая унылые достопримечательности. Мы вышли на перекресток того, что с натяжкой асфальта можно было бы назвать дорогами. По спине побежал тревожный холодок. В высокой траве на перекрестке прятались старые, покосившиеся в разные стороны кресты – скворечники.
- Это что? – спросила я, с тревогой глядя на деревянные кресты.
- Это Ольховская росстань! – махнули пушистыми лапками бесы.
- А это – указатели? – прищурилась я, пытаясь что-то прочитать на черном дереве. Может, там и были слова, но разобрать их я не смогла.
- Не! Это голбцы! Чтобы вот эти покойники дорогу домой не нашли! – беззаботно махнули лапками бесы. – Дома их не очень рады видеть! Мы их называем ДПС! Давайте Поскорее Сбежим!
- Ааа! – съежилась я, обходя кресты – голбцы.
- Уже лет пять отсюда никто не откапывался? Да, Антипка? – заметил один из бесов.
- Да, не! Года два! – спокойным будничным голосом заметил Антипка. – Как корову утащили из деревни, так все! Переваривают!
- А как отсюда выбраться? – спросила я, с тревогой обходя мрачное место трусливыми спешными шажками.- Куда ведет эта дорога?
- На болота! – вздохнули бесята, пока я всматривалась в унылый дремучий лес, обещающий столько приключений, что моя несчастная мокрая попа их не переживет.
- А вот эта! – ткнула я в противоположную сторону.
- Тоже на болота! – пожал плечами бесенок, вышагивая рядом.
- А вот эта! – спросила я, показывая на дорогу, ведущую в деревню.
- Эта в деревню! – ответили мне бесы, беззаботно вышагивая рядом.
- А за к-к-кладбищем что? – спросила я, все еще посматривая, не откопался ли кто на перекрестке. А то мало ли? Моим везеньем, если бы я была хомяком, меня бы выбрасывали на помойку уже раз пятый!
– Там за деревней кладбище! – махнул пушистой ладошкой бесенок и забавно прихрюкнул.
-А за кладбищем? – спросила я, прикидывая, где тут пролегает федеральная трасса.
- За кладбищем лес! – ответил второй, пока я всматривалась в кромку леса.
- А за лесом? – спросила я, прищурившись сильнее. На росстань опускался дремотный вечер.
- За лесом – болота! – радостно сообщили мне бесы. – Тут куда не пойдешь, кругом болота!
- Болота, значит, - поежилась я, вспоминая крыжовник чужих глаз.
Домишки окуривали пасмурное небо сизыми дымками. Пахло свинкой, коровой и чем-то прогорклым. Грязь под ногами напоминала болото. Я чавкала и скользила по ней, прикидывая, под каким деревцем похоронить шесть тысяч рублей.
Мы направлялись именно к этому, соблюдающему все правила пожарной безопасности, дому.
- А где у вас тут можно п-п-позвонить? – спросила я у бесов, идущих рядом. Если честно, я их слегка побаивалась.
- Позвонить? Вон колокольню видишь? Забираешься на нее и звонишь, хоть на все четыре стороны! Колокол дергаешь, и орешь громко, что тебе надо! – заявили бесы, показывая на старую, почерневшую колокольню на пригорке. – Но лично мы этот поступок не одобряем!
- Потому что вы черти? – спросила я, опасливо косясь на пушистых проводников. Они не казались жуткими и страшными. Но все равно было как-то неуютно.
- Нет, просто там доски старые! Рухнешь, ухнешь и все! – развели руками бесы.
На хилый плетеный из веток забор взгромоздился щипанный петух. Он осмотрел подозрительным глазом окрестности, прикидывая, какое время суток!
- Кукаре… - начал он хриплым голосом, пытаясь удержать равновесие и хлопая крыльями.
Завидев бесов, он осекся, моргнул и свалился обратно.
Вокруг дома толпилась куча народу. От мала до велика. Все галдели и что-то обсуждали, стоя на почтительном расстоянии.
- Ты-ды-ды-ды-тышь! – стучала я зубами, растирая руки.
- Посторонись! Потеснись! Че встали! – кричали бесы, но на них никто не обращал внимания. Зато все смотрели на меня. Мне вообще показалось, что бесов никто, кроме меня, не видит. На всякий случай я померяла себе рукой температуру.
- Новая ведьма… - шептались люди. Кутанные дети прятались за дородных матерей. Заросшие мужики хмурили кустистые брови. Даже собака Что-то Подозревака накинулась на меня с лаем.
- Старая ведьма помирает! – пронеслись крики. И все уставились на домик.
- Тоже мне, культурно массовое мероприятие! – насупились бесы.
- А у вас здесь их много? – спросила я, мечтая побыстрее попасть в дом и согреться.
- Много! Похороны! Свадьбы! Степан напьется и бегает с топором! Ведьма помирает! Пожалуй, вот и все! – загибали черные пальчики бесы. Вместо носа у них были смешные розовые пятачки, которые хотелось прижать пальцем и сделать: «Бдзеньк!».
Домик был убогим и покосившимся. Над дверью был прибит черепок с рогами. Соломенная крыша капала прямо за шиворот. Ровные углы? Нет, не слышали! Поэтому дом то сужался, то расширялся, как ему заблагорассудится!
Хилая дверь была не закрыта, намекая, что брать в доме нечего! Под жадные взгляды толпы бесы втащили меня в дом.
На печи под серенькими одеялами лежала стонущая древняя старуха. Любопытные с развитым инстинктом самосохранения прильнули к мутным окнам. Те, кому еще только предстояло развить этот волшебный инстинкт потянулись за мною в дом: «Ой, а че там?».
- Разгони их! – крикнули мне бесы.
- Пошли вон! – сипло прикрикнула я без особого энтузиазма, пригибаясь под низким потолком.
Бесы переглянулись и бросились к бабке.
- Бабушка! Миленькая! Не вздумай помирать! – вскочил на бабку один из бесов. – На кого ты нас покидаешь, родненькая!
И при этом зыркали на меня.
- Так! Надо спасать бабку! – заметил один из бесов, доставая тонометр. «Пышь, пышь, пышь!», - надувался рукав на дряхлой бабкиной руке.
- Аааааа!!!! Бесы мучают! Помереть спокойно не дают! Ааааа! – заорала бабка, а все любопытные брызнули вон из избы. Приплюснутых рож в окнах стало больше.
- Давят… Давят… Чуть не задавили бесы проклятые! – стонала бабка, пока второй бес достал огромный рецептурный справочник.
Приплюснутых лиц в окнах стало в два раза больше.
- Давление низкое! – встревоженно заметил первый, соскакивая с печи и доставая вполне современный термометр, пытаясь засунуть бабке подмышку.
- Ай! Холодно! – стонала бабка, отбиваясь слабой рукой от беса с градусником. – Пошли прочь, проклятое бисово отродье! Заморозят бабку! Ох!
- Температура тридцать шесть! - выдыхал бесенок, спрыгивая с печки.
- Гайморит? – вопрошал второй, который со справочником. Он сидел на лавке, листая толстенную книгу. – Ба, у тебя нос заложен? Нет! Гангрена? Давай ей антибиотик дадим! На всякий случай!
Второй бегал, как угорелый, звеня блистерами таблеток.
- Пей, бабушка! Пей! Это таблетка! – сидел на груди бабки второй, пытаясь затолкать таблетку и дать стакан воды.
- Кхе! Душат! Кхе! Проклятущие! – стонала бабка, отмахиваясь от таблетки и воды.
- Что там? Что там? – бегал кругами второй, заглядывая бесенку с книгой через плечо. В избе было неуютно. Пахло сыростью, травами и бабкой.
- Читаю про геморрой! – вздохнул бесенок, почесывая рожки.
- Может, грелку? Может грелку? – суетился второй, таща бабке резиновую грелку с горячей водой.
- Ааааа! Бесы меня варят!!! – взвизгнула бабка. Бесенок снова достал грелку и приложил к щеке: «Вроде ж не горячая!».
- Гонорея? – удивился и с подозрением посмотрел на бабку первый бесенок.
- Давай мы ее мазью натрем? – предложил первый. Он исчез, а потом появился с пакетом лекарств с надписью «Аптека – друг человека! А цены – враг зарплаты!». – Вот! Натираем!
- Ой! – шарахнулись все от окна, когда с бабки слетело одеяло.
- Держись, ба! Мы тебя спасем! – натирали ее мазью бесы. Бабке на вид было сто с хвостиком. Мне казалось, что она еще гладила мамонтов.
- Печет! Печет! – визжала она, когда ее растирали знакомой мазью. – Жарят меня бесы! Как на адовой сковороде!
- Не, ба, ты не того! Мы тебе помереть не дадим! – причитали бесята. Они показались мне такими милыми. Вот только бабка так не считала.
- Одеялами накрой ее! – ругались они, укутывая и бабку, и грелку.
- Во мучается! – послышался скрипучий голос за окном. – Ведьмы всегда тяжко помирают! Бесы их мучают! И эта все помереть не может! Надобно крышу снимать!
Ага, и мебель выносить!
На крыше послышались удары топоров. Они что? Действительно крышу разбирают?
И тут бабка посмотрела на меня. Она протянула дрожащую руку, словно хотела что-то сказать.
- Что такое? – спросила я, подойдя поближе. Бабка шевелила губами, но я не могла расслышать, что именно она говорит.
- Простите, но вы не подскажете, как я могу выбраться отсюда? Извините, что не вовремя, – робко спросила я. – Может, тут автобус какой ходит?
- Ходит! Пешком по болотам! Закатав колеса! – подвякнули бесята. Но бабка явно что-то пыталась мне сказать.
- А телефона у вас нет? – спросила я, осматривая избу. Пучки трав были, огромная черная книга с замком была, какие-то ступки-пестики были, веночки были, а телефона не было!
- Что такое? – прислушалась я, глядя на ее руку. Стоило мне подойти близко, как вдруг бабка схватила меня за кисть руки.
- Отдаю… - прошелестела она и… стала испаряться. Она рассыпалась пеплом, пока я в ужасе терла свою руку, делая неуверенный шаг назад. Что-то серое, похожее на сгусток тумана вылетело в крышу.
- Ба-а-абушка!!! – закричали бесы и зарыдали, ловя пепел в черные лапки. – Бабуська! Бабусечка…
- Эээх, - утер слезы один из бесят, уныло присаживаясь на лавку. Дверь не выдержала натиска соболезнующих.
- Новая ведьма! Старая ей силу передала! Гляди, какая молодая! – обсуждали меня так, словно меня не было.
- Красивая, - переглянулись мужики, пока я сидела на скамеечке, вжав голову в плечи.
- Сразу видно, простипома!!! – проскрипела какая-то скрюченная бабка. И сплюнула.
- Втыкуха! – послышались голоса. – Марамойка! Хипесница! Шкирла! Сиповка!
- Тре-е-епушка! – пискнул ребенок. И тут же спрятался за мать.
Глава вторая. Посвящаю тебя стать моей неприятностью
Глава вторая. Посвящаю тебя стать моей неприятностью
Я с удивлением смотрела на народ, который разглядывали меня, как диковинку. Тактичность? Нет, не слышали!
- Втыкуха, - покачала головой вредная скрюченная бабка в старом платке. – К тому же еще и нечистая! Тьфу! Сразу видно, что ведьма.
Один из бесов сделал непристойный жест.
- Держите меня, я ей втащу! – орал он, воинственно размахивая кулачками. Как только он понял, что его никто не держит, как тут же вручил хвост второму: «Ты крепче держи!».
- Ой, втащу!!! – разбушевался бесенок. Хвост выскользнул из рук, а он тут же опустил кулаки и снова вручил кончик хвоста другу.
- Как всыплю! Мало не покажется!!! А меньше у меня нет! – воинственно орал он. – Ты, главное хвост крепче держи!
Согласна, после болота меня можно отдавать маме на стирку! Всю, как в детстве. В ботинках хлюпала вода, пальто было мокрым и стало почему-то серым.
- Ай-я-яй! Как не стыдно! Ведьма! Тьфу! Никогда к ведьмам не ходила! – распиналась какая-то баба, таща за собой детей.
- А кто к ним ходит? Никто! – вторили ей голоса. – Ведьма! От них все беды! То урожая нет, то покойники с кладбища лезут! Тьфу!
У меня пока не появилось желание оживлять местное кладбище. Чтобы оживить суровый быт крестьян культурно –покойной программой. А что? Должно появиться?
- Да! Никакого проку! Вред один! Как сглазит, так все из рук падает! – кипятились жители, пока я даже не знала, что ответить.
Послышался галдеж, уверяющий, что хуже меня никого свете нет никого. Что я прямо сейчас побегу заломы делать! Если бы мне еще уточнили, что такое заломы, то я бы, наверное, подумала, делать их или нет.
Поделиться книгой: