Художница своей судьбы

Аналог моих любимых масляных красок я заказала у мастера, который создавал краски для тканей. Помню, как долго объясняла пожилому магу, что мне нужно и для чего, но результат его работы превзошел ожидания: яркие насыщенные цвета радовали глаз, а знакомая консистенция позволяла работать в привычном стиле. Единственным минусом было то, что краски ничем не пахли, так же как и масло, которое к ним прилагалось. Мне не хватало знакомого масляного запаха, с которым ассоциировались хорошие и дорогие сердцу воспоминания о семье и счастливой студенческой жизни. Грустно вздохнув, я решила добавить красок в свой пейзаж и, смело набрав на кисть тёмносиний цвет, сделала первый взмах кистью, придавая серому небу синие оттенки то ли надвигающейся, то ли ушедшей грозы.

Меланхолично водя кистью по холсту, я снова задумалась о своём настоящем и будущем.

Мужчины, расположившись на полу в спальне и гостиной, крепко спали, никто не сбежал после первой брачной ночи. Это радовало и злило одновременно. С одной стороны, хорошо, что меня не оставили одну, завершив привязку, а с другой мне было стыдно, и вообще, я не представляла, как после всего этого себя вести.

Как завершилась история с принятием тьмы демона, я не знала, вернее — не помнила, память как назло выдавала только пикантные подробности, упуская самое важное. Видимо, я всё же приняла её в надежде избавиться от богини, или же богиня что-то сделала, чтобы наша связь с демоном стала завершённой.

Я невольно вспомнила нашего соседа дядю Лёшу. Он был сварщиком и хорошо зарабатывал. С женой жил душа в душу, а детей Мишку и Машку обожал и баловал. Но когда его «завербовали» сектанты, как рассказывала моя бабушка, он совсем изменился. Этот мужчина поверил, что вскоре наступит конец света, продал всё своё имущество и заперся в квартире, перестав общаться с близкими. Тётя Ира (его жена) забрала детей и ушла, так как жизнь с обезумевшим мужем казалась ей невыносимой. Дядя Леша был обсуждаемым и осуждаемым всеми жителями нашего дома. Из перспективного и сильного мужчины он превратился в безумного старика, ожидающего, когда огромный астероид или ещё что-то уничтожит мир в котором он живет. Теперь я понимаю причины перемен. Он ощущал бессилие перед высшими силами. Мужчина не видел смысла жить дальше, так как был уверен, что от него ничего не зависит, и что бы он ни делал — бесполезно.

Я чувствовала себя сейчас примерно так же: управляемой куклой, лишённой выбора. Зачем жить, влюбляться и планировать будущее, если вся моя судьба предопределена, а когда не следую «утверждённому плану», то в любой момент в меня может вселиться могущественное нечто и делать всё, что вздумается. Апатия и чувство полной бесполезности полностью лишали моральных сил.

Разозлившись, я плеснула чёрную краску в центр холста и испортила свой спокойный и грустный пейзаж. Горькие слёзы потекли по щекам.

— Она не может вселяться в тебя в любой момент, на это нужна уйма сил, даже у богов сила не безгранична. Вряд ли Судьба решится это повторить, а картина была красивой, зря ты её испортила, — услышала я мягкий женский голос и обернулась, но никого не увидела.

— Уала?.. — предположила я, глядя на восходящее светило.

— Да, дитя, это я. Благодаря твоей магии мы можем общаться, это самое безобидное вмешательство с моей стороны, — ответила богиня света. Я не ощущала непреодолимой тяги к ней и просто слушала.

— А почему тогда в прошлый раз вы со мной так не общались? — мне совершенно не нравилось, что мной играют как бездушной вещью, но я ничего не могла поделать.

— Так было нужно, — видимо, более развернутых объяснений мне слышать не положено. — И ты не права, Лина, — продолжила Уала, — не всё подвластно богам, ты вовсе не бессильна, твоя судьба по-прежнему в твоих руках.

Я лишь невесело ухмыльнулась на это заявление и покачала головой. После всего пережитого уже не чувствовала себя хозяйкой своей жизни. Вся моя уверенность куда-то пропала, уступая место всепоглощающему отчаянию и ввергая меня в новую депрессию.

— Скажи мне, дитя, кто создатель этой картины? — луч света упал на мой испорченный шедевр.

— Эм… Ну, я, — озадаченно пробормотала.

— А краски? Ты создаешь их сама? — последовал новый вопрос.

— Нет, заказываю у мастера Хирона, — ответила, недоумевая, к чему ведёт небожительница.

— Тогда тебе стоило сказать, что мастер Хирон — создатель картины, а не ты. Разве нет? — выдала Уала.

— Нет, я ведь сама написала пейзаж, я — художник, следовательно, — создатель, — сказала и задумалась. Неужели богиня таким образом пытается мне сказать, что Судьба вовсе не диктует, как мне жить, что я по-прежнему — хозяйка своей жизни, а боги лишь предоставляют мне так называемые краски. Так себе объяснение. Я в это не верю, не после того, что случилось.

— Именно это я и имела ввиду. Жаль, что ты утратила веру в себя. Судьба больше не станет вмешиваться. Её задача — лишь слегка направлять и переплетать твою нить с нитями предназначенных тебе. Кстати, знаешь, почему на Кратаране так редко рождаются девочки? — спросила Уала.

— Из-за проклятия? — неуверенно предположила я.

— Та легенда о проклятии — полный бред. Никого я не проклинала. Просто чтобы родилась душа, способная дарить жизнь — то есть, девочка, — нужно благословение богов. Но, когда ко мне проходили брачующиеся за благословением, знаешь, что я видела? — снова задала вопрос богиня. Я покачала головой. — Алчность, похоть, презрение, иногда даже ненависть, но не любовь! Кратаранки приводили к алтарю мужчин, которые могут возвысить их в обществе, удовлетворить их плотские желания или просто служить им, как рабы. Мужчины тоже не отличались от своих избранниц. Они просили дочерей ради того, чтобы повысить свой статус или утереть нос враждующему клану. Но никто из них не был готов стать родителем рождающей жизнь, — грустно поведала она.

— Так вы просто перестали дарить парам благословение? Из-за этого девочек так мало? — решила уточнить.

— О нет, дитя, не перестала. Вспомни, я ведь и тебя благословила.

— Вы благословили меня и моих любимых. То есть, если я полюблю, то смогу родить девочку? — спросила и насторожилась. «Только не говорите, что мне предстоит выполнить миссию по спасению мира или ещё что-то в этом роде!» — подумала я, но молча стала ждать ответа.

— Да, Лина, сможешь, и не только. Ты и твои дети — надежда Кратарана. Не падай духом и просто живи. Тебе не нужно делать ничего сверхестественного, — сказала Уала, и я почувствовала, что осталась одна. Богиня ушла. А мне предстоит самостоятельно выяснить, свободна ли я от оков Судьбы или нет…

Глава 19. Раб Тьмы

— Уалочка, братик, вы что здесь делаете? — спросила Судьба, проснувшись от шума разговора.

Чувствовала себя небожительница прескверно: всё тело болело, резерв божественных сил был почти пуст, а голова гудела. Богиня не помнила, когда последний раз ей было так плохо, на ум никак не приходила причина этого неоднозначного состояния.

— Твоё тёмное альтер-эго проснулось, сестричка. А разруливать последствия пришлось нам с Уалой, можешь не благодарить, — спокойно ответил Смерть и помог сестре принять сидячее положение.

— Что? Как?! Почему я ничего не помню? — испуганно затараторила Судьба.

— Тише-тише… Армагеддон пока не случился, можешь выдохнуть. И твоя избранная пока жива, — успокоила Уала. Но златовласая богиня, переполошившись не на шутку, схватила бога смерти за руку и потребовала ответов.

— Ни на минуту нельзя тебя оставить, — проворчал он и поделился своими воспоминаниями последних событий.

— Ой, что же я наделала?! — простонала Судьба, схватившись за голову.

Её совсем не успокоило заявление, что брат на пару с Уалой «разруливали» последствия. Во-первых, потому что кое о чём ни Смерть ни Уала не догадывались. Судьба отдала частичку своей Тьмы Лине. Если бы богиня просто ушла (после того, как, хоть и на время, но всё же поработила душу избранной) Лина бы попросту сошла с ума. До того, как Изначальный наказал златовласую богиню, она была тёмной. Но, учитывая, что та, кто плетёт нити судеб, должна поддерживать равновесие, Изначальный добавил свой свет к силам Судьбы и запечатал её воспоминания. Одно не учёл Демиург — Тьма вездесуща и непокорна. Он не знал, что иногда Судьба теряет контроль над своими силами, и та, которую Создатель запечатал навечно, всё же покидает место своего заточения и смотрит на мир. И ждёт возможности, когда сможет полностью освободиться и отомстить.

Судьба осознала, что, наделив избранную своей Тьмой, создала непобедимое существо, которое способно при желании уничтожить весь мир. Но богиня видела чистую душу Лины и надеялась, что та не станет использовать новые силы во вред.

Во-вторых, богиня не хотела, чтобы Уала вмешивалась в её дела больше, чем следует. Она ревновала своего брата к светлой богине, хоть и не хотела себе в этом признаваться.

Когда боги ушли, и Судьба наконец осталась одна в своей обители, она снова подошла к Зеркалу Бытия и стала наблюдать за своей подопечной и её мужьями.

Первое, что она увидела, заставило её громко выругаться. На шее тёмного демона красовалась рабская татуировка. Избранная не приняла его, как мужа, и Тьма, которую Лина получила от богини, поработила Тьму демона, как и его самого.

«Это просто кошмар! Нужно что-то делать!» — подумала небожительница, но, наученная недавним опытом, зареклась напрямую вмешиваться в судьбу Лины.

Лина же выводила на холсте чёрные крылья и женскую фигуру той, что вмешалась в её жизнь и перевернула всё с ног на голову. Огромная чёрная клякса на картине постепенно превращалась в образ забытой богини: чёрные, как смоль, волосы, огромные крылья с острыми, как сталь, перьями, в глазах — тьма, кожа смуглая, клыки и когти выглядят как смертельное оружие. Лина старательно выводила тонкой кистью каждую деталь кошмара и постепенно успокаивалась. Как истинный художник, она выпала из реальности и полностью погрузилась в процесс.

Мужчины всё ещё крепко спали после бурной ночи. И только демон бодрствовал всё это время.

Киран уже сто раз пожалел о том, что использовал любовную магию. Что ему мешало подождать, пока Лина успокоится, и позже добиться её расположения?! Он корил себя за несдержанность и осознавал, что ничем не лучше вампира, который тоже решил закрепить связь, не дожидаясь согласия девушки.

Рабская привязка — наказание Кирана. Он не знал, как такое возможно, ведь Лина — светлая, а тёмного может поработить лишь более сильный тёмный. Всю свою жизнь Киран привык держать всё под своим контролем. И теперь он осознавал, что стал бесправным рабом чужой Тьмы. Даже то, что его хозяйка — Лина, не утешало демона. Он злился, а ещё больше на то, что он понятия не имел, как теперь подступиться к девушке и завоевать её сердце.

Демон молча стоял за спиной новоиспеченной хозяйки и наблюдал, как она кропотливо наносит краски на холст. Мужчина терпеливо ждал, когда девушка обернётся и заметит его. Но, погружённая в работу, Лина не обращала внимания на присутствие Кирана.

Последний штрих, и нарисованная богиня выглядит совсем как живая. Эта работа будто вытянула все силы художницы. Лина устало вздыхает и прикрывает глаза. Она ещё не знает, какой подарок ей оставила богиня, и какие испытания её ждут. Но, встретившись со своим страхом (пускай всего лишь нарисованным) лицом к лицу, девушка поняла, что рано сдаваться. Она ещё повоюет за право самостоятельно писать свою судьбу.

Глава 20. Вот вам и помидорки!

Лина Иванова

Я редко писала портреты, потому что не умела правильно передавать характер человека на картине. Мой учитель вечно ворчал, что написанные мною лица выглядят скучно и бездушно: «Это хуже, чем паспортные фотографии!» — было его излюбленной фразой. Поэтому я в какой-то момент перестала даже пытаться.

Но сейчас рассматривать свою почти законченную работу мне было не по себе. Было ощущение, что девушка-богиня будто живая и смотрит прямо мне в глаза, изучая мою душу своим цепким взглядом, наполненным тьмой. Кажется, стоит мне отвернуться, как она схватит и утащит меня в свой тёмный мир.

Я все еще помнила ощущение, когда потеряла контроль над своим телом, а вместо меня моими действиями управляла богиня. А ещё было чувство, будто из памяти стёрты какие-то важные фрагменты. Мысли об этом заставляли зябко ёжиться и отводить взгляд от картины.

Погружённая в себя, я совсем не заметила Кирана, который тихо стоял за моей спиной.

— Доброе утро, — ляпнула я первое, что пришло в голову, и покраснела, вспомнив события прошлой ночи. Я совершенно не знала как вести себя с этим мужчиной, и просто пялилась на него как баран на новые ворота.

— Доброе утро, — повторил он и улыбнулся, заметно расслабившись после моих слов.

«Неужели ему тоже неловко?» — подумала было, но решила не спрашивать и не поднимать эту тему. Между нами повисла тишина. Я не знала, что говорить. Киран, видимо, тоже. Поэтому я молча развернулась и пошла на кухню за своим любимым кофе. К счастью, этот напиток существовал и в этом мире.

Моя небольшая уютная кухонька была оснащена схожими с Земной техникой бытовыми артефактами, которые были сделаны специально по моим эскизам и описаниям. Стоили они недёшево, но я не пожалела денег в надежде хотя бы таким вот способом вернуть привычную нормальную жизнь.

Пришлось потратить не мало времени в магонете, чтобы найти привычные для себя вещи. Так я обзавелась индукционной плитой, «электрическим» чайником, посудомоечной машинкой и даже холодильником. Ну, и конечно же, кофеваркой.

Маг артефактор, который создавал те самые артефакты, едва ли не крутил у виска, когда я объясняла ему, что это и зачем, но, к счастью, лишних вопросов не задавал и сделал все как надо. Много магии на работу этих артефактов не уходило и имеющейся в этом доме было вполне достаточно.

Дома для обычных людей оснащались магией. Маги каким-то образом «заряжали» дома за деньги. Куда именно они свою магию втискивали и как это всё работает, я не знала, да и не вникала, если честно, но исправно платила по десять кратаров в месяц за такую вот услугу. Прямо как на Земле за электричество.

«Зарядив» кофеварку, решила приготовить всем на завтрак яичницу и салат. Продукты питания тоже стали проблемой в этом мире. Привычная пища кратаранцев не усваивалась в моем организме, меня рвало каждый раз, когда я пробовала новые продукты. Постепенно под наблюдением лекарей мне подобрали рацион, который включал в себя те продукты, которые были по моему мнению схожи с Земными. Возможно, это был всего лишь психологический фактор, но только когда я получила привычную еду, меня перестало выворачивать после каждого приема пищи.

Помидоры, болгарский перец, огурцы, салат, картофель и стручковая фасоль, к моей большой радости, росли и здесь, хоть и назывались по другому. Но все эти овощи были очень редкими и стоили дорого. Но и здесь я нашла выход, взяв пример со своей бабушки, которая выращивала свои любимые овощи прямо в квартире на подоконнике.

Родители еле уговорили бабушку переехать из деревни в город, поближе к нам. По состоянию здоровья она больше не могла жить в частном доме одна, а мои мама и папа работали в городе и не могли переехать в деревню. Поэтому, после долгих уговоров, бабушка всё-таки согласилась жить с нами. И почти сразу завела свой огород на подоконниках нашей квартиры. Она говорила, что не может есть покупные продукты и постоянно повторяла, что всё должно быть своё, свежее. Разумеется, прямо всё-всё в квартирном огороде разводить не получалось, но салат, помидоры черри и большой куст чили были бабушкиной гордостью.

Я тогда её не понимала и иногда посмеивалась из-за её причуд. Только попав в другой мир, осознала, как она себя чувствовала. Ведь для деревенского человека, привыкшего всю жизнь самостоятельно выращивать свой хлеб, городская жизнь, лишённая всего этого — всё равно, что другой мир. Я, также, как и моя бабушка в своё время, пыталась сохранить хоть что-то из своей прошлой жизни.

Погрузившись в свои воспоминания, я стала срывать маленькие красные помидорки (у меня на подоконнике прижились только они) в чашку. Решив не жадничать и сделать завтрак на всех, скрепя сердце, обобрала весь куст, оставив лишь листья.

— Зачем тебе столько лиарса? — внезапно спросил Киран, выдергивая меня из размышлений. Я подняла взгляд на мужчину и растерянно захлопала ресницами.

— Эм… Хочу приготовить завтрак, — ответила, вспомнив, что лиарс — это и есть мои помидорки.

— Ты ешь их на завтрак?! — его густые брови взлетели вверх. Я нахмурилась, чего это он так удивляется… Подумаешь, лиарс, что в нём особенного, кроме запредельной цены?

— Ну, да-а… А что? — буркнула, поставив чашку с лиарсом на стол, и достала из холодильника яйца мирсы (аналог курицы) и масло.

— Ничего, просто обычно лиарс едят женщины, которые хотят забеременеть, — выдал он, а я от этой новости чуть сковородку не уронила. Я, конечно, не против детей, но не сейчас же! А сказать Кирану о том, что я не знала об этом маленьком факте о помидорах, — всё равно, что признаться, что я из другого мира, а делать этого абсолютно не хотелось.

Я опустила взгляд на свой живот, а потом снова посмотрела на мужчину, который нечитаемым взглядом наблюдал за мной.

— Пока я не чувствую в тебе новую жизнь, но всё возможно, — как-то совсем не весело пробормотал Киран.

«Вот вам и помидорки!» — пришло в голову мне, и вдруг я выдала совсем не то, о чём думала:

— А ты разве не хочешь детей, Киран?

Глава 21. Хозяйка демона

Киран не мог поверить, что Лина не знала о власти, которую над ним имеет. Но такая мысль всё же возникала, особенно когда девушка пожелала ему доброго дня и мило покраснела, видимо, вспоминая прошлую ночь.

Лина ему безумно нравилась, она была нежной и хрупкой. В ту ночь, когда девушка резко стала вести себя как властная и требовательная госпожа, он почувствовал, что что-то не так, но его накрыло волной любовной магии, как и остальных мужчин, которые впоследствии полностью поддались страсти. Здравый рассудок Кирана тоже на время отключился, уступая место первобытным инстинктам.

Теперь же, когда его мозги были на месте, а на шее красовалась рабская татуировка, Киран решил выяснить, что к чему. Насколько он знал, демониц не существует, демоном может быть только мужчина. Но та магия и та Тьма, которую он почувствовал в Лине, были очень похожи на те, которыми владеют демоны, и это приводило Кирана в замешательство. Но спросить обо всём в лоб он не решался и молча смотрел на свою новоиспечённую хозяйку.

Мужчина задумчиво наблюдал как его истинная наливает в странный артефакт воду, а в другую ёмкость засыпает перемолотые зёрна хросс и активирует артефакт. Затем девушка взяла чашку и пошла к подоконнику, на котором стоял куст лиарса. Лиарс — самая дорогая ягода на Кратаране и ценится тем, что помогает женщинам быстрее забеременеть и выносить здорового ребенка.

А когда Лина спросила о том, хочет ли Киран детей, он оцепенел. Неужели она так изощренно решила над ним поиздеваться? Нет ни одного разумного на Кратаране, который не знает о том, что демон может зачать ребёнка только со своей истинной, признавшей его и принявшей его Тьму. Конечно же, Киран хотел детей, так же сильно, как и хотел быть мужем своей истинной. Мужем, а не рабом. Он сжал кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони, и собрался что-то ответить, но дверь в кухню резко отворилась, и на пороге показался один из мужей Лины — Сион.

— Светлого дня под лучами Уалы, жена моя! — произнёс огненный маг и, подойдя к ней вплотную, поцеловал в лоб, а переведя взгляд на демона, поднял бровь и насмешливо ухмыльнулся. — Занимательная татуировка, разве среди тёмных еще не отменили рабство? Кто твой хозяин, демон? — глумливо спросил он, окончательно выводя демона из себя. Тьма Кирана зашевелилась, вырываясь наружу, и он обратился в свою боевую ипостась, грозно рыча и готовясь разорвать противника.

— Ах, ты… — прорычал Киран и занес руку с острыми когтями для удара.

— Остановись немедленно! — закричала Лина, и Киран застыл, подчинённый магией.

Глава 22. Раб или муж?

Лина Иванова

Я не знала, что именно сподвигло меня встать на пути у самого настоящего демона, сошедшего из жутких мифов о рае и аде. То ли я испугалась, что он навредит Сиону, то ли мне не хотелось, чтобы в драке они разгромили мою любимую кухню, но, когда после моего воинственного возгласа демон послушно остановился и застыл, как каменное изваяние, я опешила.

Киран в своей демонической форме выглядел воистину устрашающе. Если бы я не знала, что он — представитель разумной расы, то решила бы, что за мной пришли прямиком из Ада. О демонах этого мира я почти ничего не знала, но читала на просторах магического интернета (за который тоже, кстати, приходилось платить), о том, что такая раса на Кратаране существует, хоть и является очень малочисленной.

Кожа Кирана-демона была покрыта чёрной чешуей, острые когти напоминали лезвия кинжалов, а наполненные жуткой тьмой глаза выглядели пугающе, совсем как глаза богини, которой я была одержима совсем недавно.

С большим трудом подавив леденящий страх, подошла поближе к демону и провела рукой перед его глазами. Никакой реакции.

— Он, что, сломался? — тихо спросила я, не обращаясь ни к кому конкретно, но Сион услышал меня и хмыкнул.

— Это вряд ли. Попробуй приказать ему. Скажи, что он снова может двигаться, — выдал он, приводя меня своим заявлением в ещё большее замешательство.

— Эм… Киран, отомри! — робко сказала, я, но демон по прежнему оставался в том же положении. Я растерянно посмотрела Сиону в глаза, ища поддержки и помощи.

— Попробуй ещё раз и сформулируй приказ чётче, — лениво ответил огненный.

— Киран, ты можешь опустить руку и снова двигаться, только не дерись с Сионом! — твёрдо сказала я и заглянула в глаза демона. После моих слов Киран опустил занесённую для удара руку, а затем сам упал на колени, склонил голову и, вмиг вернувшись в свою человеческую форму, хрипло ответил:

— Слушаюсь, моя госпожа! — при этом, когда он снова посмотрел на меня, его взгляд стал каким-то пустым и отрешённым, как у куклы.

— Киран, что с тобой? — тихо спросила я, но ответа не последовало, а Сион, стоявший всё это время рядом, вдруг громко расхохотался.

— Поздравляю, жена моя, не знаю как, но теперь этот демон — твой раб! — наконец отсмеявшись, выдал он, а я совсем растерялась.

— Как раб? Не муж?.. — спросила я, переводя взгляд то на Кирана, то на Сиона.

— А ты бы хотела, чтобы я был твоим мужем, моя госпожа? — внезапно заговорил Киран, и в его взгляде промелькнула надежда.

— Я не знаю, Киран… — ответила я и, осознав, что до сих пор держу сковородку в руках, подошла к плите и стала меланхолично делать то, что с самого начала задумала — готовить яичницу. Масло, яйца мирсы, специи, соль, помидорки, то есть лиарс (ну и что, что для беременности, зато вкусно)…

Бывают у меня такие вот «приступы»: когда мозг слишком перегружен, я ухожу в себя и начинаю выполнять какие-то простые действия, например, готовку, уборку или даже мытье посуды (вручную). Это помогает упорядочить бардак в голове или просто отвлечься. Поэтому, не обращая внимания на мужчин, я помешивала лопаткой яичницу и напевала какой-то нелепый мотивчик.