Голова Сталина

Елена Сус

Голова Сталина

21 июня 1941 года, 9 часов 59 минут по Московскому времени.

Тяжёлые бархатные портьеры глубокого зелёного цвета с широкой золотой бахромой по краям, подхваченные золотыми же увесистыми кутасами, мягкими дугами обрамляли широкое окно с двойной рамой. Тёплый утренний свет лился в помещение. В солнечных потоках кружились, медленно опадая на паркетный пол, редкие пылинки.

В кабинете было душно.

С еле слышными глухими щелчками мерно раскачивался маятник настенных швейцарских часов. Вот стрелка в часах сдвинулась на одно деление, с тихим жужжанием начала раскручиваться стальная пружина, и, наконец, молоточек ударил по медному колоколу. Бамм! Бамм! Бамм! Гулко зазвенел колокол, отмеряя ровно десять часов утра. Звон разнёсся по всему кабинету, отразился от высоких дубовых настенных панелей и поглотился бархатными портьерами, узкой красной ковровой дорожкой с зелёными полосами по краям и зелёным сукном резного дубового письменного стола.

С последним ударом часов в кабинете воцарилась тишина.

Бум!

Вдруг что-то сильно ударило по крышке стола.

Бум! Дзынь!

Со звонким треском раскололся стеклянный абажур настольной лампы, только что сброшенной на пол.

Бах! Шшух!

Со стола свалились папки с документами и с тяжёлым шлепком впечатались в пол. Бумажные листки разлетелись по всему кабинету, поднимая в воздух новые пылинки.

Раздался негромкий стук в дверь. Шорох в кабинете на мгновение затих, но тут же с противным скрипом по паркету медленно сдвинулся стул, и снова что-то тяжёлое глухо ударило по крышке стола.

Не дождавшись ответа, человек по ту сторону двери повернул ручку. На пороге кабинета появился Александр Николаевич Поскрёбышев – личный помощник Сталина.

– Доброе утро, товарищ Ста…лин! – привычно поприветствовал он Секретаря ЦК ВКП(б) и вдруг осёкся и взволнованно спросил: – Что с вами, товарищ Сталин?

Вождь мирового пролетариата сидел, уткнувшись лбом в зелёное сукно крышки письменного стола. Тяжёлый деревянный стул с квадратными кожаными вставками на сидении и спинке был отодвинут дальше, чем обычно, и теперь тело Иосифа Виссарионовича, растянутое между двумя точками опоры, словно мост, нависало над паркетом. Его левая рука безжизненно свисала над полом, а правая лежала на краю стола, остановившись там, видимо, сразу после того, как сбросила вниз папки с бумагами.

На звук голоса тело председателя Совнаркома дёрнулось, голова с усилием резко вывернулась вправо и уставилась на Поскрёбышева одним глазом. Зрачок второго глаза закатился под верхнее веко. Губы Сталина зашевелились. Рот беззвучно открылся, вывалив наружу язык.

– Ффо охей, – проговорил он, так и не найдя в себе силы спрятать язык.

– Вам плохо? – забеспокоился личный помощник.

Со звучным хлюпаньем язык Секретаря ЦК втянулся в рот, забирая с собой набежавшую слюну. Правая рука Сталина дёрнулась, задела телефон. На стол слетела трубка и заскользила по сукну, остановившись у лица Сталина. Зрачки Секретаря сошлись к носу и, наконец, сфокусировались на трубке.

– Нед. Я скасау, фсо хазашо, – невнятно пробормотал Сталин.

– У вас может быть кровоизлияние в мозг. Я позову врача, – не поверил Поскрёбышев.

Хлопнула дверь. Личный помощник Сталина стремглав выбежал из кабинета.

***

Голова Сталина.

Стенограмма беседы индивидуумов, попавших одновременно в голову Секретаря ЦК ВКП(б).

Присутствовали:

Чоткий – стереотипный читатель попаданческой литературы.

Денис Михалыч – правоверный коммунист.

Ланге Франц Альбертович – поклонник Виктора Суворова.

Джон – американский аспирант-историк, изучавший этот период.

ДЕНИС МИХАЛЫЧ (восхищённо). И всё же рай существует! Да простят меня коммунисты, но я и мечтать не мог о том, что после смерти окажусь в теле самого Иосифа Виссарионовича! (Он захлёбывается в восторге и начинает тихо всхлипывать от счастья, не в силах больше сказать ни слова.)

Несколько секунд стоит тишина, нарушаемая всхлипываниями Дениса Михалыча.

ЧОТКИЙ. Офигеть! Чо, правда? Я вселился в Сталина? Нет, чо, серьёзно?

ФРАНЦ АЛЬБЕРТОВИЧ (уныло). Чему вы радуетесь, юноша? Все мы здесь умерли, неужели это вас веселит?

ЧОТКИЙ. Вы не понимаете. Мы попали в Сталина! Это же круто! Мы могли попасть в кого угодно, но это же Сталин!

ФРАНЦ АЛЬБЕРТОВИЧ (ещё более уныло). Не вижу причин для радости. В этой стране даже умереть по-человечески не получается.

ЧОТКИЙ. Да вы чо? Разве вы не читали книг про попаданцев?

ФРАНЦ АЛЬБЕРТОВИЧ. Книг про кого?

ЧОТКИЙ. Ну про попаданцев же! Умираешь, перерождаешься в теле какого-нибудь крутого типа и завоёвываешь весь мир. Классика!

ДЕНИС МИХАЛЫЧ (перестав всхлипывать, брюзжит). Нда… Молодёжь. И это они классикой называют? То ли дело во времена моей молодости мы читали Толстого, Достоевского, Тютчева… Ленина.

ЧОТКИЙ (вспоминая). Тютчева, кажись, и я читал. Про зомби что-то писал, не? (Ждёт ответа, но все молчат.) Зомби же, вроде?.. Мужик там ещё сдох, его в колодец бросили, он там переродился… (Всё равно все молчат.) Да пофигу. У нас такой шанс сделать Россию великой! Короче. У меня предложение. Собираем всю советскую армию и идём мочить америкосов!

Джон презрительно фыркает.

ФРАНЦ АЛЬБЕРТОВИЧ. Кто это ещё?

Джон молчит.

ДЕНИС МИХАЛЫЧ. Четвёртый кто-то обозвался. (Выждав немного.) Показалось.

ФРАНЦ АЛЬБЕРТОВИЧ (поучительно). Меньше телевизор нужно было смотреть, молодой человек. Как вас зовут, кстати?

ЧОТКИЙ. Чоткий.

ФРАНЦ АЛЬБЕРТОВИЧ. Как? Чёткий? (Вздыхает.) Ох и имечко… Так вот, Чёткий. Вбили вам в голову чушь, а вы и верите. Чтобы вы знали, так, между прочим, это Сталин самолично войну развязал. Вот вы им тут восхищаетесь, а он ведь армию задолго до начала войны стал собирать. И все почему? Потому что Европу хотел завоевать.

ДЕНИС МИХАЛЫЧ (возмущённо). Чтоо?! Что вы такое говорите? Только не надо задуривать молодёжи голову своими бреднями. Как вы вообще смеете обвинять товарища Сталина в том, что это он развязал войну? Только благодаря светлым коммунистическим идеям мы смогли выиграть её. Если бы не Сталин, то и вас, возможно, не было бы на этом свете.

ФРАНЦ АЛЬБЕРТОВИЧ. Есть множество доказательств тому, что Гитлеру пришлось пойти на ответные меры, потому что в Европе знали о намерениях Сталина завоевать соседние страны…

ДЕНИС МИХАЛЫЧ (с раздражением). Доказательствами своими подотритесь в…

ЧОТКИЙ (перебивая перепалку). Эй, пока вы тут спорите, Сталин лежит на столе и пялится на телефонную трубку. Может, хоть сядет нормально пусть? А то сейчас тот лысый чувак врача приведёт, заберут нас с инсультом в дурку лежать, так и не повоюем.

ДЕНИС МИХАЛЫЧ (снова ворчит). Тот «лысый чувак» – серьёзный политический деятель и правая рука Сталина. Перед ним даже члены Политбюро от страха в штаны накладывали. (Насмешливо.) Повоюем!.. Вам лишь бы повоевать. А как его сдвинуть-то? (Пыхтит.) Не получается у меня. Ну-ка вы попробуйте.

ФРАНЦ АЛЬБЕРТОВИЧ (презрительно). Я вообще ни пальцем о палец не ударю. Пусть его увозят в психбольницу, в будущем нам ещё спасибо скажут.

ДЕНИС МИХАЛЫЧ. Вот и правильно. Сидите молча и не раздражайте своими бреднями нормальных людей. (Чоткому.) Ну, как у вас дела, молодой человек? Получается? Кажется, я его рукой могу управлять.

Со стола слетает телефон и с грохотом падает на пол.

ЧОТКИЙ. Вы поаккуратней, товарищ… Как вас там… Ща кипеша тут наделаем, весь Кремль сбежится. Попробуйте ещё раз рукой двинуть, но так, чтобы не свалить ничего.

ДЕНИС МИХАЛЫЧ. Михалычем можешь меня называть. А ну-ка, смотри. Получается теперь?

ЧОТКИЙ. Во, ништяк! Попробую его поднять, на стул усадить ровно. Помогайте, Михалыч. Рукой в стол упритесь. Хэ! (Надрывно кряхтит.)

ДЕНИС МИХАЛЫЧ (довольно). Получается! (Окидывает взглядом кабинет.) Ох ты ж! Это же Мао Цзе Дуна портрет на стене! И товарища Ленина! (Снова начинает всхлипывать.)

ЧОТКИЙ. Так, Михалыч, не раскисайте! Давайте теперь стул ближе к столу подвинем, а то у самой стены сидим.

ДЕНИС МИХАЛЫЧ (сквозь слёзы). Ты не понимаешь. Это же лучшее, что я мог получить после смерти.

ЧОТКИЙ. Я тоже! Ща мы его усадим и начнём страной руководить.

ФРАНЦ АЛЬБЕРТОВИЧ (тихо). Представляю себе.

Несколькими рывками пододвигают стул к столу. Ножки стула противно скрипят, скользя по полу. Открывается дверь, в кабинет входит с тревожным лицом Поскрёбышев, за ним входит врач в белом халате и с чемоданчиком в руках. Врач бросается осматривать Сталина, меряет его кровяное давление. Поскрёбышев ставит на стол сброшенный телефон, собирает с пола бумаги, поднимает расколотую лампу.

***

– Откройте окно, будьте добры, товарищ Поскрёбышев, – попросил врач. – Следите глазами за молоточком, товарищ Сталин. Так. Поднимите, пожалуйста, вверх руку. Теперь другую. Попробуйте улыбнуться. Ничего не понимаю. Как вы себя чувствуете, товарищ Сталин?

– Усо харашьо, комрад. Мнье ужье лутше.

Врач замерил пульс Сталина, поправил очки на носу.

– Есть лёгкое нарушение речи и некоторая медлительность в движениях. Возможно, это следствие теплового удара – в кабинете достаточно душно. Я пропишу вам тёплого чаю с добавлением настоя пустырника, товарищ Сталин, для восполнения количества жидкости в теле. И посидите хотя бы ещё немного, не вставайте. Подышите свежим воздухом, пока не почувствуете себя в достаточной степени окрепшим.

– Благодарью вас, – ответил Сталин и отвернулся к окну.

Врач принялся убирать инструменты в свой чемоданчик, одновременно обращаясь к Поскрёбышеву.

– Я сейчас принесу вам пузырёк с пустырником. Сделайте сладкого тёплого чаю. Десять капель настоя на стакан. И, по возможности, постарайтесь ближайший час не беспокоить товарища Сталина, ему требуется время восстановить самочувствие.

– Хорошо. Спасибо большое, доктор!

Поскрёбышев и врач скрылись за дверью. Но уже через минуту Александр Николаевич снова показался на пороге.

– Товарищ Сталин! Информация, не требующая отлагательств. Пришла препроводительная записка от Меркулова, – он положил бумагу на стол и отступил назад. – Нам отовсюду поступают данные, что Гитлер продолжает сосредоточивать свои войска у западной границы Советского Союза.

Сталин неуклюже кивнул.

– Я разберусь. Ви свободны, э-э… Александр Николаевич.

***

ЧОТКИЙ (ехидно). О! Америкос объявился! Молчал сидел тут, пока мы Сталина ворочали. Как так получается, что именно ты его ртом управляешь? Не, ну вы послушайте только! Сталин, говорящий с американским акцентом! Лол! (Смеётся.)

ДЖОН. А шьто мне, ждат, пока Сталина в клинику заберут? На нас с вами тьепер лежит серйозная миссия – мы должни остановит Гитлера.

ДЕНИС МИХАЛЫЧ (ворчливо). И здесь без них не обошлось. (Пытается управлять голосом Сталина). У меня, кажется, тоже получается.

ЧОТКИЙ (смеётся). Не, лажа, Михалыч. Пусть америкос лучше говорит. У него хоть акцент похож. (Насмешливо Джону.) Научись тока «р-р-р» выговар-р-ривать, ковбой!

ДЕНИС МИХАЛЫЧ. Протестую! Кто угодно из нас пусть говорит за товарища Сталина, только не американец. Я даже на этого еретика согласен.

ФРАНЦ АЛЬБЕРТОВИЧ. Но-но! Я попрошу без оскорблений!

ДЖОН (высокомерно). Меня Джон зовут. Я бакалавр исторических наук, между прочим.

ЧОТКИЙ (миролюбиво). Окей, Джон. Смирись, теперь ты будешь отхватывать за всех своих сородичей, лол! (Хохочет.) Слушайте, очень интересно, что там за записка на столе. Михалыч, ну-ка достаньте своей рукой, почитаем.

Подносят документ ближе к глазам.

ДЕНИС МИХАЛЫЧ (ошарашено читает дату на записке). Двадцать первое июня сорок первого года! Завтра начнётся война…

ЧОТКИЙ. Чо, серьёзно?! Так чего мы сидим? Кому там звонить, чтобы срочно все танки гнали на границу? Ударим по Гитлеру первыми! (Хочет перехватить контроль за руками Сталина и неуклюже тянется к телефону.)

ДЖОН. Да ви шьто? Так нельзья! Ви нарушите вес ход истории! (Пытается помешать Чоткому схватить трубку. Завязывается ментальная потасовка, которая снаружи выглядит так, будто Сталин дирижирует оркестром.)

ДЕНИС МИХАЛЫЧ (задумчиво). Между прочим, американец прав. Советская власть уже давно подозревала, что Гитлер собирается нарушить пакт Молотова-Риббентропа, и потихоньку сама стягивала войска к границе. Если Советский Союз сейчас атакует фашистов, мы первыми разорвём этот договор. Тем самым развяжем Гитлеру и его сообщникам руки.