Зачем нужны умные люди? Антропология счастья в эпоху перемен

В соответствии с выявлением личностных возможностей человека и выстраивается картина мира. Скажи мне, насколько человек разумен (то есть в какой степени он является личностью) – и я скажу, зачем ему необходимы люди вообще и умные люди в частности.

Этот момент – момент истины – принципиально важен. При всем том, что индивид и личность как стороны информационной структуры человека разграничить сложно, системы ценностей (то есть тот самый сухой остаток), на которые ориентируются индивид и личность, различить достаточно легко.

Индивид ориентируется на качество (свойство) минус Big Data. Видит ногу-столб, а не слона.

Личность ориентируется на качество (свойство) плюс Big Data. Видит и ногу, похожую на столб, и слона в целом.

В результате формируются противоположные информационные миры (Матрицы, если хотите), полярность которых реальна, но не фатальна: эти миры принципиально совместимы, если за дело генерального управления информацией берется разум.

А если за дело управления информацией берется интеллект, то он все иные представления о мире будет стричь под свою гребенку. Забудьте про 3,4,5 win. Только 2 win. Чего интеллект не видит, то для него не существует.

Что для личности свобода – для индивида воля. (Свобода не отменяет воли, а воля отменяет свободу.)

Что для личности счастье – для индивида удовольствие. (Счастье включает в себя удовольствия, а удовольствие исключает счастье.)

Что для личности истина – для индивида правда. (Истина включает в себя любую правду, а правда исключает понятие истина.)

Что для личности разум – для индивида интеллект. (Разум включает в себя интеллект, а интеллект исключает существование разума.)

Что для личности добро – для индивида благие намерения. (Добро приветствует благие намерения, но сами по себе благие намерения могут привести и в обитель зла.)

Что для личности зло – для индивида «хотел как лучше» (то есть все те же благие намерения).

Любовь, творчество, семья и т. д. – можно перечислить все, что важно для человека в жизни. Индивид и личность всегда выберут разное. 2 win и 4 win. Полярно противоположное. Никогда не ошибутся.

При этом личность видит человека как целое (4,5,6… win), а индивид – как выхваченный из контекста целого фрагмент (качество), 2 win.

Самое ответственное решение, которое человек принимает в своей жизни, – это решение о том, на какую систему ценностей он будет ориентироваться в качестве приоритетной: на противоречивое целое (2 < x win) или какой-то аспект целого (2 win).

Это решение будет определять все его последующие решения и поступки.

Все.

Ибо: индивид опирается на интеллект, личность – на разум.

Интеллект и разум представляют собой универсальные информационные точки антропологической сборки.

Что бы мы ни говорили о человеке, мы, если не понимаем, то прекрасно чувствуем, ощущаем, что человек – существо целостное. Целостность человека обеспечивается единством рационального и иррационального в нем, единством психики и сознания.

Как проявляется это единство? Как это все «работает»?

Притчу про слепых и слона, где слепые воспринимают часть целого (притчу про системные отношения, где часть и состоящее из частей целое = система), мы уже разбирали. Сейчас мы покажем, как соотносятся целое и момент целого (где целое = целостность, смысловые точки которой связаны со всеми иными точками; целостность – это НЕ система, вот что главное).

Возьмем образец целостности и единства и проанализируем его.

Хороший пример – стихотворение А. С. Пушкина.

Я Вас любил: любовь еще, быть может, В душе моей угасла не совсем; Но пусть она вас больше не тревожит; Я не хочу печалить вас ничем. Я вас любил безмолвно, безнадежно, То робостью, то ревностью томим; Я вас любил так искренно, так нежно, Как дай вам Бог любимой быть другим.

Представим себе ситуацию: молодой человек приходит к своей любимой девушке и произносит пушкинский стихотворный монолог, слово в слово. Дальше происходит следующее.

Девушка насторожилась.

– Погоди, погоди… Что ты сейчас сказал: «Я Вас любил»? Я не ослышалась? То есть ты пришел сказать мне, что ты меня больше НЕ любишь? Я правильно поняла?

– Нет-нет, что ты… Я же сказал: «Любовь в душе моей угасла не совсем».

– Значит, ты пришел сказать мне, что по-прежнему меня любишь, верно?

– Видишь ли, все не так просто. Я хотел также сказать, что пусть моя любовь вас больше не тревожит…

– Продолжай, продолжай…

– Я не хочу печалить вас ничем…

– Дальше.

– Я вас любил безмолвно, безнадежно, то робостью, то ревностью томим; я вас любил так искренно, так нежно, как дай вам Бог любимой быть другим. Вот.

– Все?

– Все.

– Погоди. Я что-то запуталась. Так ты меня любишь или нет? Да или нет?

– Видишь ли… Все не так просто. Я пришел сказать, что чувство мое – сложное, многомерное, глубокое, противоречивое…

– Оставь, пожалуйста, глубину и сложность. Это все отговорки. Скажи прямо: любишь или нет?

– Я и сам запутался…

Пусть молодые люди продолжают выяснять отношения и дальше, это по-своему увлекательно и интересно, конечно; мы же отстраненно спросим себя: за счет чего чувство становится глубоким, противоречивым, сложным, неоднозначным?

Из-за любви к вам, которая угасла не совсем, я не хочу печалить вас тем, что любовь, когда-то искренняя и нежная, все же угасает…

За счет чего чувство становится многомерным, ускользающим от одномерного определения?

Ответ прост: за счет привнесения в стихию чувств начала рационального, чужеродного эмоциональной сфере. Чувство становится умным чувством – следовательно, глубоким, противоречивым, сложным, неоднозначным. Оно приобретает различные измерения: 3 win, 4 win, 5 win…

Иного пути сделать чувства тонкими или глубокими – не существует.

Девушка требовала ответа в формате 2 win («Так ты меня любишь или нет? Да или нет?»); молодой человек предлагал ответ в формате 4 win, 5 win…

Конфликт был запрограммирован.

Культуры без ума – не существует. (Пока мы не касаемся различий ума (разума) и интеллекта в информационном плане; об этом в следующей главе.)

Любовь – это умное чувство; литература, показывающая нам фазы развития умного чувства, – это умная литература. Великая литература – это умная литература.

Поскольку любовь – чувство сложное, существуют разные жанры выяснения любовных отношений: в любви можно признаваться, а можно объясняться. В чем разница?

В том, что признание – всего лишь констатация того факта, что у кого-то по отношению к кому присутствуют чувства. Ничего личного: 2 win, win-win.

Признаваться – обозначать наличие чувств к избраннице (избраннику). При этом никаких обязательств, никакой ответственности – вообще минимум мировоззренческого контекста. Это триумф эгоизма. Взаимовыгодное партнерство.

Объясняться – значит осмыслять ценность чувства любви как мировоззренческой категории, значит выстраивать «дорожную карту» к счастью, приглашать свою избранницу совместно выстраивать разноплановые стратегии самоутверждения (самореализации). Объясняться – значит вписывать избранницу в систему своих ценностей: 2 < x win. Это триумф разумного эгоизма: каждый становится для другого условием счастья. Это глубоко личное.

Ум и чувства разделить невозможно: таков наш посыл. В совокупности они составляют не систему, а целостность (противоречивое единство).

Разум анализирует «сложное» чувство, раскладывая его на составляющие; в результате такой работы разум крепнет, совершенствуется, что позволяет чувствам реагировать на самое главное – помогает чувствам становиться умнее. Умные («сложные») чувства требуют еще более совершенного ума и т. д.

Чем совершеннее разум – тем сложнее (умнее) чувства.

Личность и индивид нуждаются друг в друге, хотя кажется, что они непримиримые враги.

Я предлагаю своим московским студентам следующее упражнение на развитие интеллектуальных способностей.

– Давайте представим себе, что собралась хорошая студенческая компания. А что такое хорошая, привлекательная компания? Это компания, где соблюден гендерный баланс, – где пропорционально представлены юноши и девушки. Поскольку человечество размножается половым путем, интерес к противоположному полу – это важный стимул, серьезный притягательный мотив для молодежной компании.

Итак, собралась хорошая компания. Скажите, пожалуйста, что начинают делать юноши в такой компании? Все как один. Словно они из одного инкубатора.

– Они начинают привлекать к себе внимание девушек!

– Правильно. А каким именно способом?

Способы называются разные. Рано или поздно мы находим устраивающий нас ответ: парни начинают шутить. Острить, юморить. Они отчаянно шутят, наперебой, оригинально и изобретательно.

– Хорошо, – говорю я. – Какие качества демонстрируют молодые люди, когда они демонстрируют чувство юмора?

Следуют разные ответы: они хотят выделиться, хотят, чтобы их заметили, хотят повеселиться, просто «прикалываются». Рано или поздно мы приходим к такому ответу: они демонстрируют интеллект. Почему?

Потому что природа юмора – парадокс, сочетание несочетаемого; стихия юмора – уловить и столкнуть противоположности. В результате возникает озарение – высекаются искры смеха. Искрометный юмор – вот что творят молодые люди. С помощью интеллекта.

– А как реагируют девушки на шутки парней? – спрашиваю я.

– Они громко смеются!

– Конечно, кто бы сомневался. А почему они смеются? В чем смысл их реакции?

– Девушки поощряют молодых людей шутить еще более смешно!

– А зачем? С какой целью?

– Да ни с какой, просто весело проводят время. Прикольно же.

Я пытаюсь зайти с другой стороны:

– А почему демонстрация интеллекта – это лучший способ понравиться девушкам? Почему смех – кратчайший путь к сердцу девушек? Почему девушки так ценят юмор? – спрашиваю я. – Почему они ценят чувство юмора даже больше, чем внешность?

Мнений звучит много, наперебой и, конечно, с большим чувством юмора.

– Позвольте мне предложить свою версию, – говорю я. – Во-первых, когда девушка смеется умной шутке, она также демонстрирует свой интеллект. Во-вторых, как воспринимает девушка демонстрацию мужского интеллекта? Как проявление перспектив, как заявку на успех в жизни, вот как. Интеллектуально развитый молодой человек – это потенциально перспективная карьера, хорошая карьера – это достаток, а достаток – это уже не смешно, это то, что необходимо для семьи. Юмор и семья, оказывается, связаны между собой незримыми нитями, и эти нити называются мотивы нашего поведения, завязанные на демонстрацию нашего скрытого потенциала. Мотивы серьезные, но они скрыты за завесой искрометного юмора. Кажется, что просто весело, а на самом деле все серьезно. Кажется, что речь идет о чувствах, а на самом деле – об интеллекте. Обратим внимание: качество шуток определяет ум. Остроумие может выступать лишь формой глупости, девушки это тонко чувствуют, их не проведешь. А вот чувство юмора – едва ли не самая серьезная характеристика молодого человека.

В чем был смысл упражнения?

Показать, что, с одной стороны, ум связан с чувствами, а с другой – с интеллектом. Все это и называется «целостность человека».

Это и просто, и одновременно очень сложно. Скрытую зависимость чувств от мысли (интеллекта, разума) принято называть сферой бессознательного, то есть скрытого от сознания ментального акта, где сознание тем не менее всегда оказывается главным действующим лицом.

На этом законе основаны все психологические манипуляции – психологический принцип всех «цветных революций», например. Человеку кажется, что им движет чувство справедливости (для этого надо как можно сильнее задеть это чувство – лучше всего, конечно, организовать «случайную» сакральную жертву «режима»); но при более пристальном рассмотрении оказывается, что главный мотив поведения глубоко обиженного человека – деньги. Обиженный человек хочет денег и считает, что революция должна преподнести ему их на блюдечке с голубой каемочкой. Окна Овертона, кстати, – это именно тот инструмент, который помогает с помощью чувств вуалировать истинные мотивы. С помощью этих «окон», то есть информационных технологий, действия людей направляются в нужную сторону.

Человеком управлять легко; гораздо сложнее управлять самим собой – своей волей, умом и чувствами. Именно поэтому наша цивилизация избрала принцип управления человеком, что подразумевает блокировку его внутренних ресурсов. Мы, коллективный социум, управляем тобой, снимая с тебя бремя и ответственность управления собой. Ты делегируешь нам управление своими ресурсами. Это похоже на то, как вы несете свои сбережения в банк, который начинает управлять вашими активами. Деньги в целости и сохранности, при этом сам клиент банка избавлен от хлопот.

Конечно, ты можешь сам управлять своими деньгами, постигая науку инвестиций. Ты можешь разбогатеть. Но это очень хлопотно, это кусок работы, это риски, наконец. Гораздо проще доверить свои деньги банку: да, денег будет меньше, но и забот меньше.

Цивилизация навязывает контроль и ограничения нашему потенциалу, не давая энергии идеалов стать движущей силой истории.

Все, что сейчас сказано, настолько важно, что мы позволим себе небольшой культурологический комментарий, который касается, конечно, целостности человека.

Вернемся к стихотворению Пушкина. Что в нем поражает?

То, что еще вчера казалось естественным и нисколько не поражало: во первых, перед нами яркие, здоровые чувства, присущие масштабной личности, которые, во вторых, представлены, если так можно выразиться, в аналитическом ключе.

«Быть может», «не совсем» – это оттенки, градации, которые улавливаются фибрами разума. Разум вовсе не слон неуклюжий: он бережно вторгается на территорию души не для того, чтобы там «навести порядок», но чтобы «прояснить ситуацию», помочь разобраться с собой. И далее («Дай вам Бог…») – декларируется приоритет интересов другого (известный человечеству как золотой императив нравственности), взращенный, опять же, разумом: поступай с другим (-ой) так же, как ты хотел бы, чтобы поступили с тобой.

Это не принцип чувств, а именно принцип разума.

Предметом анализа становятся не чувства вообще и не какие-нибудь «мелкие чувства», а чувства особого рода: умные, отчасти порожденные деятельностью ума, которые невозможно представить в отрыве от «разумного взгляда на вещи», – и потому приобретающие культурный статус «высоких». Ум делает чувства высокими (высшими!), достойными, благородными, просветленными – по отношению к какой-то неявно выраженной, однако же реально присутствующей шкале.

Все это – симптом особого отношения к миру и человеку, точнее, к типу освоения действительности, который (тип) всегда осуществляется с ценностно определенных позиций. Обратим внимание: поэзия возникает там, где скрещиваются противоположные инстанции: ум и сердце, которые, как известно, «не в ладу» (так уж у людей повелось). Именно это делает стихотворение совершенным, и ничто иное. Иного, собственно, в нем и нет. Совершенство плана эстетического возникает благодаря изумительному чувству меры: в нем нет ничего лишнего. Сложное умонастроение развернуто в продуманной, выверенной и словно бы импровизационной форме. И мастерство, и вдохновенье. Шедевр.

Сегодня, пройдя школу воспитания чувств, предложенную презирающим просвещение «серебряным веком» и далее, освоив «темные» университеты постмодерна, пройдя школу чувств либерализма, мы отдаем себе отчет, что естественность такого рода – достаточно рискованна, чтобы не сказать сомнительна (читай – наивна или старомодна: на выбор). Сегодня источник поэзии – глупая и затемненная душа, которая выражается невнятно и по определению презирает «высокое». Культ потемок души – это культ страха. Он хорошо выражен картиной Э. Мунка «Крик».

Вот почему Пушкин, да и вся поэзия «века золотого», в сегодняшней культурной ситуации полемичны, – одновременно архаичны и актуальны, ибо они, вольно или невольно, отрицают то, что есть. Тем самым, разумеется, провоцируя к себе скептическое отношение. Умная поэзия – это по сегодняшним меркам детство человечества; сегодня мы поумнели настолько, что ум для нас не проблема, поскольку не может быть проблемой то, чего нет, что перестало быть ценностью.