Тот самый сантехник 2

— Дед! — воскликнул бизнесмен, не слушая вторую часть информации, но всё ещё радуясь. — Я тебе лекарства от деменции выбью!

— Не надо меня бить! — испугался дед.

— Да я же в хорошем смысле, — заверил Пахом. — Подлечу.

— По-хорошему мне бы самогона хряпнуть. Вот это — лечение, — тут же согласился бывалый моряк, а то и дальнобойщик. — Кости ломает что-то. Снег скоро повалит, помяните моё слово.

Бизнесмен показал большой палец.

— Замётано!

— Мужики, ну я пошёл, — добавил Борис, положив выписку поверх пакета. — Я ж контейнер со склада забрать должен. На участок загоню. А там и забор поставлю.

— В рост? — спросил Стас.

— Да не. Земля уже коловая, черновой, — отмахнулся Глобальный, пока Пахом рядом приплясывал от нетерпения влезть в разговор.

— Так себе защита, конечно, — заметил крановщик. — Но если ржавый, то не должны покуситься.

— Так, а на сколько у тебя паллет контейнер? — не выдержал Пахом долгого разговора.

Бизнес не терпит ожиданий.

— Поеду, посмотрю вот… померяю, — заверил Боря, не зная в сущности ни о габаритах, ни цвете, ни степени ржавости.

Признаться, он пока не понимал даже на чём и как будет его транспортировать. На территорию бы пустили. А там посмотреть для начала, и решить по ходу действия. Но Пахом, выдохнув со свистом, подошёл вдруг и обнял крепко-крепко. Затряс за плечи, радуясь, как ребёнок:

— Боря! Ты не понимаешь, что ли? Ты — спаситель мой!

Глобальный бы поспорил, но только вяло отмахнулся:

— Чего это? Я просто раковину в палате почистил.

— Да к чёрту раковину! — горел энтузиазмом Пахом как бумажка на костре. — Я у тебя этот контейнер арендую!

Тут Боря вспомнил о досках, цементе и кирпичах, что должны появиться на строительном участке. Лишь тогда он и станет — «строительным». А пока лишь бывший огород, ковылём заросший. Земля потенциальная, но бесполезная. Хоть уже и переделанная из категории «под сельское хозяйство» в «под земли для поселения». Иначе — ИЖС, что в народе расшифровывается как индивидуальное жилищное строительство. Всего то и стоило, что архитектору связи подтянуть в мэрии, да план строительства дома и разметку стройки на территории приложить.

— Мне там строительные материалы весной хранить вообще-то, — прикинул Боря с сомнением. Уж очень суетная авантюра.

— Так это по весне! Давай на квартал арендую, а там посмотрим. Суть да дело, суй смело! — уверил бизнесмен. — Боря, даже не думай. Адрес говори, куда коробки подвести! Как сфотаешь груз на месте, так я тебе за тот квартал сразу «котлету» и отгружу.

Глобальный немного смутился. Но котлеты он любил. И ничего против них не имел. Деньги сами в руки лезут. Зачем отказывать? Хранение есть не просит. Это тебе не трубы варить.

— А они не пропадут?

— Кто?

— Ну, члены… — протянул Боря, переживая за латексные изделия заранее. — Зима же грядёт. Замёрзнет всё. А то и уменьшится.

— Хуи, Боренька, есть не просят, — заметил Пахом, и набирая номер на телефоне, тут же добавил. Что им будет? Заплесневеют? — А если какие пёзды в упаковке и помёрзнут, то Шац всё равно без страховки товар не отгружает. А на страховку ещё перестраховка бывает. Спишут на неликвид в крайнем случае. Так что двадцать четыре или тридцать паллет, мне самому до лампочки. Мне бы в целом с грузом разобраться. Двери куда-то надо перевезти. Время нынче ненадёжное, а в любое ненадёжное время люди всегда двери помассивнее ставят. Для надёжности. Это проще, чем огнестрел заводить. Так что… Жмём руки?

— Добро, — ответил Боря и попробовал крепкое рукопожатие. Бизнесменовское. Особое. С похлопыванием по плечу после.

Вот он — самый старинный договор. Даже плеваться не надо и кровью расписываться. «Слово мужика» называется. Определение ныне подзабытое и юридическими процедурами вытесненное, но в народе не изживаемое.

Глава 2 — Не грузи меня

Но одно дело — договориться за результат и совсем другое — пораскинуть мозгами над деталями.

Задумавшись, Боря поскрёб щетину и заявил:

— Так, ну шкуру неубитого медведя мы уже поделили, а чем контейнер перевезти на участок?

— Погоди… решу, — заявил Пахом, поставил звонок на удержание и снова повернулся к Глобальному. — В смысле грузовик нужен? Не вопрос. Шац свою фуру без тента подгонит. Двенадцать на два с половиной метров влезут на подложку как нефиг делать. Ленточками красными там обвесьте по краям или вроде того. Ты только адрес скажи. Это я беру на себя.

— Грузовик как бы есть, это одно, — прикинул Борис. — Но крана как бы нет, это другое.

— Ой, да там на складе разберётесь. Что в порту крановщика что ли нет? Вон Стасяна возьми на худой конец, — заявил Пахом, скинул номер Шаца в мессенджер и отмахнулся, как от дела свершённого.

Только напомнил:

— Позвони мне как всё закончится. Денежку тебе на карту закину.

Боря кивнул, посмотрел на Стаса. Тощее лицо крановщика и при свете дня было грозное, словно короедом изнутри подточенное, а когда в воздухе прозвучали теги «кран», «фура», «искать», он гордо выпятил хилую грудь. И как избранный персонаж, ожидая триумфа, приготовился.

Но подтвердить свою кандидатуру не дали. Стаса позвала медсестра на выписку.

— Боря, погоди меня, вместе поедем, — лишь добавил он и поспешил по коридору к ординаторской.

Глобальный кивнул и на этот раз. Завибрировало в руке, отвлекло от мыслей о грузоперевозках. Посмотрел на дисплей — «Коба».

— День добрый, Моисей Лазаревич, — поднял трубку Глобальный.

— Боря? — динамик словно удивился. — Мама дорогая! Ты очнулся. Рад слышать.

— Взаимно, — ответил пациент, вспоминая детали договора. — На ближайших выходных займусь вашим вопросом.

— Шоб да, так нет, Борис, — тут же осёк клиент. — Смею заметить, гемморой на мою голову случился заметно раньше. Тянуть до выходных резона нет. Давайте поторопимся от сего момента. Дабы не растягивать его в бесконечность. Оно нам надо?

Напор был весомым. Крыть нечем.

— Что случилось? — только и спросил сантехник.

— Как шо? Как шо, Борис? — протараторил Коба и ответил, трагично повздыхав. — Слушайте сюда, и я отвечу. Трубу-таки прорвало. Хорошего только то, что я к вам прислушался и Сара всё застраховала заранее. Когда случился казус, сосед снизу не с факелом к двери пришёл, а с ведром поднялся. Одно радует — полы он всё-таки помыл. Затем мы вместе повздыхали над ипотеками, посочувствовали потеплению и гуманитарной проблеме полярных медведей. И на том разошлись.

— Так разве это плохо?

— Мне или медведям, Борис? — удивился Моисей Лазаревич. — Вы не уводите разговор в сторону от сих до тех. Плохого тоже не мало. У нас больше нет горячей воды во всём подъезде. Пришёл чистый поц в пиджаке, чтоб я так жил. Развёл какие-то мансы, и отключил всё по контуру, как вы и говорили. А сам говорит, что в отпуске. И из запоя выходить дольше пятнадцати минут не намерен.

— Так это самое…

— Таки дослушайте, Борис! — держал быка за рога Коба и явно не собирался отпускать. — Я в ЖЭУ позвонил в соседний район, а они говорят — других нет. А ваше ЖЭУ в ауте, Борис. Которое и наше тоже, но попозже. Вся надежда на вас. Таки сделайте уже что-нибудь с этим.

— Так а я ж…

— Не поймите меня неправильно, но мы все любим мыться. К тому же у нас был разговор за это дело, и я устал смотреть на коробку с видеокартой. Если она вам нужна, давайте торопится вместе.

— Но я в больнице… — вставил в поток не до конца понятной, но забавной речи Глобальный.

— Дышите носом, Борис. Я ещё не договорил. Есть один момэнт. Дабы подсластить вам пилюлю, соседи снизу тоже решил обновить трубы. А затем мы прошлись до первого этажа и собрали вам ещё два заказа. Один пока сомневается, но будьте уверены, прислушается к мнению большинства. В противном случае мы все разделившись по чётным и нечетным дням месяца будем гадить ему на коврик, пока не одумается. В некоторых изрядно накопилось, я бы сказал.

— Да не надо никому гадить.

— Вот именно, Борис. Не надо, — тут же поддержал Коба. — Так что если вы хорошо хотите, то вам сюда. Работы сразу на пять квартир. Рассчитываю на прогрессирующую скидку. А я ведь только начал. Хотите, я договорюсь за весь дом? Или вы ещё восстанавливаетесь? Поймите меня правильно, Борис. Снова загонять вас в кому я не собираюсь, но и бойлер брать не желаю. Вы видели какие на них цены? А золота я там не видел.

— Моисей Лазаревич, я примчусь к вам, как только так сразу, — уверил Боря и вдруг понял, что говорит манерой клиента.

— Тю, Борис. Вы же разумный человек, — тут же заметил эту особенность собеседник. — Будь у меня дочка, я бы отдал её за вас без раздумий. А вы посылаете меня так бестактно на фоне нашего почти бизнеса? Вы в своём уме?

Боря выдохнул и поправился:

— Я к тому, что через пару-тройку часов выпишусь и сразу к вам.

За пару часов разобраться с транспортировкой груза можно. Что там за дела-то? Приехать в порт и забрать контейнер, вывести за город. Тут каждый с техникой справится.

— Апчём рэчь, Борис? — тут же обрадовался Коба. — Уверяю вас, что до вечера без горячей воды мы с Сарой таки обождём. Будьте тогда здоровы! За чистоту ваших ковриков я спокоен.

Телефон отключился.

За время разговора Боря переобулся из пакета, спустился до гардероба, взял куртку и вышел на улицу. Холодный дождь и пронизывающий ветер тут же подсказали, что гулять по району в трениках, кроссовках и лёгкой ветровке без зонтика — занятие на любителя.

И тут Боря вспомнил, что микроавтобус по-прежнему у Дарьи возле спортивного зала. А сама она на работе и вряд ли за ним приедет, даже если попросить. Одна на работе, без подмены.

Подумав дальше, Боря прикинул, что в зале уже должна начинаться холодрыга. Старые трубы спилены, новые проложены лишь на половину. Красивые, конечно, но пока не запустить. Работы тьма и без Кобы. Но спортзал хотя бы не заливает. Можно и завтра заняться. А потом всю неделю убить на ремонт в остальном подъезде… иначе соседи коврик уберут.

Прикидывая как Моисей Лазаревич со всей ответственностью тужится у двери соседа, почитывая газетку и здороваясь с прохожими на лестнице, Боря уже приготовился вызывать такси, но тут из больницы вышел Стас.

Крановщик был в майке, мастерке, сланцах и шортах. Одет явно не по погоде. Человек больше месяца в отделении без посещений. Застиран до дыр. Бледный и не в восторге от самообеспечения. Его лицо при виде холодного дождя автоматически превратилось в остро-недовольное. Учитывая, что и в бодром расположении духа Стас был не красавец, теперь к нему не рискнул бы подойти на предмет закурить ни один человек на районе даже в пьяном виде.

Только Боря, который провёл с ним в одной палате пару дней знал, что Стасян человек в душе добрый… Просто с ебалом не повезло.

— Ты всё? — поёжился Глобальный. — Давай на двоих такси закажу.

— Да какое такси? — отмахнулся Стас. — У меня тут колымага под боком. Но акума уже села по любому. Нужно прикурить.

Удивил. Сам, выходит, приехал.

— Ты что её на общей парковке с лета оставил? — всё же поинтересовался Борис.

— Знаешь что, Боря… — Стас прикурил прямо на крыльце и продолжил. — … медицина непредсказуема. Я ноготь заехал вросший вырезать на полчасика. Кто ж знал, что аппендицит прицепом вскроют? А пока анализы сдавал, камни в почках нашли. Ну и давай ультразвуком долбить, пока не сбежал. У нас в деревне о диспансеризации слышат только перед выборами.

Он выпустил колечко дыма и добавил:

— Да я уже и забыл, что человек должен мочиться больше трёх раз в сутки. Пока сидишь в этой кабинке на высоте, хоть памперсы покупай. Не моё это — ссать на всех с высоты. Я ж не либерал какой-то.

— Это да, — почти посочувствовал Боря, так как сам долгое время жил не в лучших условиях.

Оба, прижимая плечи к шее, как будто это поможет от дождя, перебежкой поспешили к стоянке. Там Стаса под деревом действительно ожидала грязная, облюбованная птицами машина японской национальности.

Удивления Бориса стало больше. Бело-серый слой пыли и «подарков птиц» плотно покрыл капот и крышу. Помёт почти в палец толщиной. Сразу и не разобрать, голуби одни постарались или воробьи расстреливали.

— Хуясе в цвет покрасили! — воскликнул Стас, и тут же закурил вторую, чтобы нервы унять и принять действительность.

Боря присмотрелся к ржавым аркам. Под битой бочиной было как минимум три слоя краски, два из которых как раз и были серым и белым. Но изначально автопром задумал седан голубым. Да кто его слушать будет? Голубой — не пацанский цвет.

Владелец заброшенного чуда на колёсах открыл капот и завозился с клеммами на аккумуляторе. Боре оставалось лишь взять тряпку и попытаться оттереть боковые зеркала. Привести в порядок то, что месяц назад походило на обзорные стёкла. Сейчас это была грязь в листьях. С другой стороны — отличный камуфляж.

Воды долго искать не пришлось. Небесный сантехник добавил напора и холодный дождь перестал накрапывать, а просто ливанул как из ведра, сорвав вентиль.

Размазывая грязь по стеклу, Боря с сочувствием смотрел на Стаса. Повторяя как мантру «данунахуй-данунахуй-данунахуй», тот ускорил все подготовительные работы к реанимации автомобиля. И теперь делал попытку уговорить скучающего водителя скорой прикурить.

— Помочь? Да я тебе колёса сейчас проколю! — заявил водитель того, что было принято называть «каретой скорой помощи» вместо, собственно, автомобиля. — Нам машины некуда ставить, а ты тут на месяц обосновался со своей развлюхой! Ты инвалид что ли? Если ещё нет, давай исправлю.

— Да я на пять минут заскочил, — ответил Стас и тут же добавил разумную мысль. — Смысл меня ломать? Как я тогда уеду?

— Самый умный что ли? Поразвелось дебилов, плюнуть не в кого!

— Я не блогер, я — крановщик! Я нужен Родине.

— Сколько же раз ты со своего крана падал? — буркнул водитель, но уже без прежней ярости в голосе.

Стас даже улыбнулся примирительно. Но в свете молнии образ небесной вспышки автоматически прировнял его к виду чудища Франкенштейна. Даже голубей, спрятавшихся на ветках от дождя, пробрало как по команде. А водитель за сердце схватился.

— Хоспади-и-и! — пролепетал он и без дальнейших споров подогнал карету скорой помощи поближе. Человеку явно плохо. Только с рождения.

Стас уже не и не расслышал, как тот добавил в полголоса:

— Чёрт с тобой, живи. Страшнее ебала всё равно не будет, сколько не разукрашивай.

Прикурив аккумулятор, старая японка закряхтела, кашлянула, взревела и завелась. Свист от ремня под капотом пошёл такой, что Боря не слышал грома.

Тайком перекрестившись, Глобальный сел на пассажирское сиденье в прокуренном, прожжённом окурками салоне. Бесила шерсть на сиденье, словно водитель пса катал или выделил место для всей семьи собачьей.

Глобальный пристегнулся сразу. Колёса лысые. Проектор почти под ноль. Разве что фломастером новый не нарисовали. Пришлось сесть спереди из уважения к водителю, иначе занял бы место позади него. Безопаснее, да. Только чище едва ли — позади как овец возили. И там же стригли.

— Ты что делаешь? — тут же спросил Стас, глядя на ремень на пассажире как на гремучую змею, которая вот-вот на него прыгнет.

Шерсть на сиденьях его не смущала. А на колёса он не смотрел. Работает двигатель — ехать можно.