Оплаченный диагноз

– А точнее? – спросила я, решив, что сейчас не время дискутировать об уместности ненормативной лексики.

– Точнее – в госпитале! Лена, в ковидном!

– У тебя ковид?! – Я схватилась за сердце.

– У меня положительный ПЦР, но это еще ничего не значит. Полно таких случаев, когда анализ ошибается, я точно знаю, что здорова! – заголосила Натка.

– Постой, если ты здорова, почему тебя «Скорая» увезла?

– А, ты уже знаешь? – Сестрица сбавила тон. – Да потому, что я дура! Сожрала ночью несвежие суши с пирожным и еще йогуртом все запила, вот меня и скрутило в дульку. Траванулась я, Лена! А студенточки на «Скорой» меня в больницу к хирургу повезли, а там тест сделали. А он оказался положительным, и меня – опаньки! С сиреной в ковидный госпиталь.

Я молча подняла брови, переваривая эту историю. Натка в образовавшуюся паузу шумно подышала и сменила тон на слезный:

– Лена, вытащи меня отсюда! Сейчас у меня нет никакого ковида, но если я задержусь тут, точно будет!

– А как ты себя чувствуешь?

– Как ни странно – нормально, живот уже не болит, и диарея почти прошла. Я поспала – и проснулась как новенькая, смогла даже выпросить у соседки ее мобильный, чтобы тебе позвонить, мой разрядился насмерть…

– Вот почему ни я, ни Костя не могли тебе дозвониться!

– Ты что, уже втянула Таганцева? – Сестрица рассердилась: – Ну, Лена, чем ты думаешь! Он же сорвется из своей заволжской глуши, не оправдает надежды начальства, не получит майора и испортит себе карьеру! А я твердо намерена в будущем стать генеральшей, не ломай мне эту перспективу, не будоражь Таганцева!

– Да, вижу, ты действительно неплохо себя чувствуешь. – Мне и самой после этой пламенной речи сестрицы стало легче.

Обычно Натка, стоит только ей захворать, звонит мне, чтобы в очередной раз взять с меня страшную клятву: если она умрет, я усыновлю Арсения. По логике, попав в ковидный госпиталь, сестрица должна уже диктовать мне завещание, а она вовсе не собирается на тот свет – все еще метит в генеральши. Значит, и вправду чувствует себя нормально.

– Сенька, кстати, у нас тут, Сашка забрала его из школы, – сообщила я будущей генеральше.

– Не сомневалась в вас, – голос у Натки был командный, как у маршала, не меньше. – Теперь так: приказываю вытащить меня отсюда как можно скорее. – И, снова сбившись на плаксивый тон, она зачастила: – Тут сущий ад! Не госпиталь, а лагерь строгого режима, и мы не пациенты, а заключенные, только не в одиночных камерах, а по двое в боксах. Перегородки тонюсенькие, со всех сторон хрипы-стоны, свет горит днем и ночью, и медики только что в луноходах не ездят, а так – бахилы, перчатки, скафандры, шлемы – всё при них. Вообще непонятно, кто внутри – мужик, баба, инопланетный Чужой! И разговаривать не хотят, даже не слушают, как будто я пустое место! И розеток тут нет, чтобы смартфон зарядить, у Розы тоже вот-вот аккумулятор сядет, что мы тогда будем…

– Делать, – машинально договорила я за сестрицу, голос которой из трубки пропал, как обрезанный.

Очевидно, мобильник Розы тоже приказал долго жить.

– Ну, что? Что? – увидев, что я закончила разговор, загомонили и запрыгали дети.

– Тихо! – Я подняла руку. – Спокойно. Натка попала в ковидный госпиталь. Есть надежда, что по ошибке, – чувствует она себя хорошо.

– Так надо забрать ее оттуда поскорее! – воскликнул Сенька.

– Устами младенца, – пробормотала Сашка. – Мам, а где находится этот госпиталь?

– Не знаю, Натка не сказала. – Я расстроилась, что не выяснила у сестры ее точное местоположение. Впрочем, скорее всего, она и сама не знает. – Будем искать! Идите пить чай, не мешайте мне!

Я взмахом руки отогнала детей подальше и позвонила Машке, чтобы поделиться с ней новостями и спросить совета, как действовать дальше.

– Меняем тактику, – выслушав меня, сказала подруга. – Звоним не в больницы, а в инфоцентры по ковиду, спрашиваем, где у нас такие госпитали.

– А инфоцентры…

– На сайте мэрии есть телефоны, действуем по прежней схеме: ты начинаешь с первого в списке, я – с последнего. Приступаем! – И Машка отключилась.

Я зашла на сайт столичной мэрии, нашла телефоны информационных центров, куда можно звонить по всем вопросам, связанным с вирусом, набрала первый в списке номер и, повинуясь инструкции робота «если вас интересует то-то, нажмите цифру такую-то», битых пять минут слушала записанные речи о том, как важно сделать прививку, а также правильно мыть руки и соблюдать гигиену. Человеческим духом в телефонном инфоцентре и не пахло, живого голоса я ни на одной из добавочных кнопок не услышала.

Набрать второй номер, указанный в списке, мне помешал звонок Таганцева.

– Лена, я дернул знакомых парней, они проверили: Наталья звонила тебе из Москвы, все девять вызовов – из разных мест, но точки на одной линии, похоже, это она в дороге была. Не понимаю, куда и зачем ее вдруг понесло…

– У этих твоих парней рабочий день до восемнадцати часов? – догадалась я.

– Ну, да. А что?

– А то, что где-то в половине седьмого вечера я все-таки дозвонилась, но говорила не с Наткой, а с Розой, впрочем, это неважно. Опуская подробности, история у нас такая: Натку по ошибке увезли в ковидный госпиталь. Она в порядке, я говорила с ней пять минут назад. – Памятуя о желании Натки стать генеральшей, я выдала капитану Таганцеву урезанную и отредактированную версию происходящего. – Проблема в том, что я не знаю, где этот госпиталь. Твои коллеги могут это выяснить? Правда, запеленговать мобильники, или как это у вас называется, не получится, потому что они совсем разрядились, но может…

– Не вникай в технологии, давай номера телефонов. Ты сказала «мобильники», значит, там не только Наткин?

– Ага, есть еще номер ее соседки по госпитальному боксу, сейчас пришлю его тебе. – Я обрадовалась, что Таганцев не сказал, мол, это невозможно, наши спецы не сумеют узнать, где находятся владельцы мобильных, если их телефоны выключены. Видимо, все-таки могут! – В ватсап кидаю, лови! И жду адрес госпиталя.

Обещанный адрес я вскоре получила, но что с ним делать дальше, не знала. Не мчать же в ночь на конях, как Красные Мстители Дьяволята из старого кинофильма, чтобы отбить нашу Натку у захвативших ее врагов?

Во-первых, медики в ковидном госпитале – не враги, а герои, в этом нет никаких сомнений. Во-вторых, пациентку с положительным тестом на коронавирус никто из госпиталя не выпустит, это тоже очевидно и не обсуждается.

Но что, если у Натки действительно нет пресловутой «короны» – ведь столько случаев, когда тесты ошибаются, не зря ведь у всех на слуху словечко «ложноположительный»? А в госпитале, бок о бок с заболевшими людьми, бедняжка Натка точно подхватит модную заразу. Значит, надо вытащить ее оттуда как можно скорее!

Мысли мои теми самыми конями поскакали дальше и кавалерийским налетом с ходу захватили стратегическую высоту, ранее казавшуюся мне неприступной. Я обрела понимание: если другого выхода нет, придется нарушить закон!

Тут же я устыдилась и стала себя корить.

Елена Сергеевна Кузнецова, вы у нас кто вообще: атаман банды махновцев или слуга закона Российской Федерации? Что это за мысли такие – нарушить и преступить?

Вы же, между прочим, только в прошлом месяце осудили бабулю, которая сбежала из больнички с подтвержденным ковидом! Руководствуясь статьей КоАП «Несоблюдение обязательного режима изоляции с момента заболевания новой коронавирусной инфекцией, представляющее опасность для окружающих», влупили беглой пациентке административный штраф в размере 20 000 рублей и до сих пор были искренне убеждены, что бабуля еще легко отделалась. Если бы дело против нее возбудили по части 1 статьи 236 УК РФ (нарушение санитарно-эпидемиологических правил, создавшее угрозу массового заболевания людей), бабушка, попадись она менее гуманному судье, могла бы лишиться свободы на срок до двух лет.

Вот в Новочеркасске недавно вынесли приговор сбежавшему из ковидного госпиталя жителю города – приговорили-таки к ограничению свободы! Мужчина обвинялся по статье «Нарушение санитарно-эпидемиологических правил». Будучи больным коронавирусом, он покинул медучреждение и отправился на автобусе в Новочеркасск. За совершенное преступление его приговорили к трем месяцам ограничения свободы.

А жительницу Перми, сбежавшую из красной зоны ковидного отделения, за нарушение законодательства суд оштрафовал на 15 000 рублей…

«Но погодите, эти люди действительно были больны и в самом деле распространяли опасную заразу! А наша Натка – совсем другое дело!» – возразила я себе и снова пристыженно сникла.

Как, оказывается, меняется точка зрения, когда смотришь не беспристрастно, как это положено судье! Чуть дело коснулось близкого мне человека – и я уже готова руководствоваться не духом и буквой закона, а собственными мыслями и чувствами. Эх! Не зря великий шутник и затейник Бомарше говорил: «Заставьте судью рассматривать собственное дело, и вы увидите, как он начнет трактовать закон!» Вот и я, выходит, не лучше.

Но не оставлять же, в самом деле, пока еще здорового человека в рассаднике заразы!

– Наверняка на этот случай у медиков есть какие-то протоколы, – попыталась успокоить меня Машка, которой я позвонила с последними новостями, а заодно с собственными тревогами и сомнениями, но голос ее звучал не слишком уверенно. – Сделают Натке второй тест, убедятся, что она здорова, – и отпустят домой.

– А если не сделают? Сначала активно лечить начнут – здоровую-то!

– Значит, надо, чтобы сделали!

– Ага. – Я немного подумала. – Тогда, получается, моя задача не в том, чтобы немедленно выкрасть сестру из госпиталя, – тут Машка в трубке поперхнулась, видимо, не ожидала от меня такого, – а в том, чтобы как можно скорее добиться повторного теста, который покажет, что Натка не заражена, да?

– Ну, это звучит вполне здраво.

– Значит, все равно надо ехать туда, чтобы достучаться до тамошних медиков.

– Или искать какие-то выходы на них со стороны и сверху, – с нажимом сказала Машка. – Кто этим самым госпиталем руководит, знаешь?

– Главврач Сергей Сергеевич Коляда, – это я уже успела посмотреть в Интернете. – Видный ученый, академик, которого поставили руководить клиникой-госпиталем на полторы тысячи мест в ближнем Подмосковье…

– Аж полторы тыщи ковидных коек? Ого! Это же как полком в войну командовать, – уважительно присвистнула Машка. – Но академик – это хорошо, персона заметная, многим известная. Сейчас буду обзванивать наших, может, кто-то с ним пересекался. Не дрейфь, Елена, прорвемся!

Боевая подруга отключилась. Я положила мобильник, вытерла о коленки вспотевшие ладони и прислушалась к голосам детей в соседней комнате.

Сашка из диванных подушек и одеял сооружала на полу спальное место для Сеньки. Он поминутно пробовал полуфабрикатное ложе на мягкость, разваливая всю конструкцию, отчего процесс проходил шумно и весело. Между делом наш постоялец планировал грядущий день:

– А что у нас будет на завтрак? Я люблю блинчики с медом, у вас есть? Если меда нет, можно с вареньем или со сгущенкой. А зубы мне утром чистить или так сойдет? У меня щетки нет с собой. А в чем я завтра пойду, ведь мои рубашки дома, и учебники тоже? О, я придумал, как решить все проблемы! Просто пропущу завтра школу!

– Я тебе пропущу! – повысила голос я. – Пойдешь на уроки как миленький! Утром сама отвезу тебя, а перед этим заедем к вам домой, чтобы переодеться и собрать портфель!

– Тетя Лена, ты что? Мне так совесть не позволяет! – Сенька сунулся ко мне в комнату: глаза честные-пречестные, мордочка печально вытянута. – Я не могу допустить, чтобы моя любимая тетя не выспалась, встала на два часа раньше, ехала на другой конец города – и все это только ради того, чтобы я сходил на какие-то уроки! Да гори она огнем, эта школа!

– Хороший мальчик, – Сашка подавилась смехом, – добрый! Жалеет любимую тетю!

– И дорогую сестричку тоже! – Хитрый поросенок обернулся к ней: – Ведь если я пойду в школу, кому-то придется забрать меня завтра в два часа, у нас в пятницу короткий день, и этим кем-то станешь ты, моя милая Сашенька!

– Вообще-то в два часа я не смогу. – Дочь перестала улыбаться. – Мам?

– У меня работа, – машинально отозвалась я.

– Что ж, ничего страшного. – Сенька издал протяжный печальный вздох. – Побуду опять до самой ночи с охранником, посижу на продавленном диванчике, попью жидкий чай с засохшим печеньем, все ж лучше, чем в темноте на морозе в пустом школьном дворе дожидаться…

– Вот паршивец, – пробормотала Сашка. – Я сейчас расплачусь.

– Нет, нет, не жалейте меня! – отмахнулся от непрошеного сочувствия мужественный мальчик. – Я это переживу, я справлюсь. Лишь бы только охранник дежурил хороший, не злой, а то есть у нас один – рычит, как тигр лютый. А добрый дядя Федя поутру вахту сдаст и поедет устраиваться на работу в ковидный госпиталь, там платят больше, чем в школе…

– Что ты сказал? – Я подпрыгнула на месте. Вскочив, я подбежала к Сеньке и присела перед ним на корточки. – Повтори!

– Повторяю: не беспокойтесь обо мне, я как-нибудь…

– Да не это! Что ты про госпиталь говорил? – перебила Сашка.

– А что про госпиталь? – Юный артист заговорил нормальным голосом. – Про него не я говорил, а дядя Федя. У него там друг в охране. Зовет дядю Федю к себе, говорит – работы полно, платят хорошо. А что?

Мы с Сашкой переглянулись поверх вихрастой головы Сеньки. Дочь расплылась в торжествующей улыбке:

– Вот знала я, что телефончик этого дяди мне пригодится!

– Что? Ты взяла номер у какого-то дяди? Девушка никогда не должна первой… – вдруг активировались бабушкины наставления, вбитые в меня еще в юности.

– Не смеши меня, мама. – Сашка не стала слушать вековую мудрость. – Я спросила номер, чтобы денег мужику перевести, он все-таки целый вечер беби-ситтером работал… Кто звонить будет – я или ты? – Она вытащила из кармана пижамы смартфон.

Надо же, не расстается с этим аппаратом, даже спит с ним, что за беда!

Я приготовилась выдать еще одно мудрое наставление, но отвлеклась на Сеньку, который ловко выхватил у сестрички смартфон и заявил:

– Дяде Феде буду звонить я!

Натка никак не могла определить, который час, и почему-то это ее ужасно раздражало и злило бесило. Было ощущение, будто она на неопределенный срок застряла в неопознаваемом месте.

На нормальную больницу этот госпиталь походил мало – во всяком случае, с Наткиной точки зрения. Чем-то он ей напоминал аэропорт – регулярно подъезжающие «Скорые» шумели потише, чем самолеты, но прибывали так же часто. Еще больше огромное пространство, разделенное на бесчисленные отсеки пластиковыми стенками, походило на помещение для проведения деловых выставок – с рядами стендов, оборудованных в одинаковых закутках. Ну, и с поездом какое-то сходство имелось: тесный бокс на две койки здорово смахивал на купе.

Вот не надо было ей мечтать о безмятежном сне и уютной болтовне с незнакомыми попутчиками в вагоне! Истину глаголет китайская народная мудрость: «Бойтесь ваших желаний, ибо они могут сбыться». Жаль, что она недоговаривает честно и прямо: «причем совсем не так, как вам того хотелось!»

Натка снова машинально посмотрела на мертвое черное стекло разрядившегося смартфона и тихо выругалась. Ни позвонить, ни время узнать, ни выплеснуть в соцсеть накопившиеся эмоции, ни просто отвлечься какой-нибудь нехитрой игрой! Задремать не получалось – выспалась за день, притом мешали нервирующие звуки и свет, хоть и приглушенный на ночь, но полностью не выключенный.

Роза, соседка по боксу – женщина средних лет и незапоминающейся внешности, – спала, отвернувшись к стене. Дыхание ее было тихим, но вроде бы ровным: Натка прислушивалась, боясь уловить пугающие хрипы, которые означали бы, что у соседки все-таки ковид, а не грипп, как считает она сама. Натка очень боялась заразиться.

Днем, пока она спала, ей привиделся сон: будто с потолка прямо в их пластиковую коробочку спустился крюк на тросе, подцепил Натку сзади за воротник и потащил вверх, сквозь растаявший потолок, в снеговые облака и еще выше, в ослепительный белый свет.

Теперь она думала, как трактовать сон. Это обещание скорого спасения – ее непременно вытащат из ковидного госпиталя, как угодно, да хоть подъемным краном! Или последнее предупреждение – готовься, мол, раба божия Наталья к вознесению, твой жизненный путь завершается!

Во втором варианте утешало только направление исхода с грешной земли – на небеса, а не в преисподнюю. А ведь мог присниться не пролом в потолке, а провал в полу, тогда было бы еще тревожнее…

Размышляя о проломах, провалах и прочих выходах, Натка посматривала на дверь. Собственно говоря, она отсутствовала, имелся только сквозной проем. Из-за этого звуки ночной жизни госпиталя были слышны гораздо лучше.

Выходить за условный порог не хотелось. Их с Розой тихий уголок, может, и не был еще наполнен зловредными вирусами, а госпиталь в целом наверняка ими просто кишел.

Натке представлялось, что злобные маленькие ковидики так и накинутся на нее, если она покинет условно безопасную территорию! Не зря же персонал ходит в защитных костюмах и очках, из-за которых все медики выглядят одинаково – своего доктора можно узнать только по голосу и бейджику.

Натка запомнила, что ее лечащего врача зовут Иван Сергеевич – как Тургенева. Но толком пообщаться с тезкой классика русской литературы – то есть объяснить ему, что она практически здорова, и добиться немедленной выписки – у нее пока не получилось. Врачи в переполненном госпитале были на разрыв, внимания Ивана Сергеевича требовали реально больные люди.

Впрочем, на пренебрежение к себе Натка пожаловаться не могла. Приняли ее без всяких возражений (хотя лучше бы прогнали взашей), прямо из «Скорой» провели в приемное отделение. Там деловито завели электронную историю болезни – цифровизация в госпитале оказалась на завидном уровне, – сделали компьютерную томографию и ЭКГ, взяли анализ крови. А потом препроводили в бокс и как будто забыли о ее существовании!

Тут Натка усилием воли остановила нарастающий поток раздражения, сама не понимая, чего ей больше хочется: чтобы ее усердно лечили или чтобы вовсе не трогали. А великая китайская мудрость, уже усвоенная вместе с секретной поправкой-недомолвкой, велела сначала как следует определиться с желанием, а уже потом посылать сигналы в космос.

Кстати говоря, иных возможностей сигнализировать у Натки и не имелось. Ее смартфон разрядился, мобильный соседки тоже, а ни зарядного устройства, ни розетки у них не было.

Оснастили, называется, госпиталь по первому слову техники! Кислород к каждой койке подвели, а про розетки забыли! Или их специально не сделали? Электричество-то тут есть, медицинская техника где-то запитана, шнуры убегают в стены…

Возникшую было мысль проследить, куда тянется провод питания, и пройти по нему, как Персей по путеводной нити Ариадны, к источнику электричества Натка после недолгого раздумья забраковала: и не хотелось разгуливать по зараженной территории, и было понятно, что свободно блуждать по этому лабиринту ей не позволят. Она же в казенной пижаме, сразу видно – пациент, а не сотрудник! Вот если бы разжиться скафандром…

Воображение мигом набросало сценарий годного голливудского фильма. В нем Натка коварно заманивала в свой бокс представителя медперсонала и ловко лишала его воли и способности к сопротивлению, чтобы завладеть униформой.

Заманить кого-нибудь Натка могла – у каждой кровати имелась кнопка вызова медперсонала, – но ее представления о дальнейших действиях были напрочь лишены конкретики. Не бить же доброго человека по голове? Немыслимо это – поднять руку на представителя самой гуманной профессии, да и чем его бить, если рука все-таки поднимется? Не смартфоном же!

А дальше что? Предположим, выйдет она из своего бокса, облаченная в спецодежду и очки, совершенно неузнаваемая. Пройдет через госпиталь, более или менее защищенная от вируса. Но как далеко? Уж точно не до самого выхода на волю. Где-то будет буферная зона, в которой придется снять скафандр, принять душ – Натка видела по телевизору, как организована работа медиков и волонтеров в таких заведениях. Там-то ее и возьмут, голенькой…