Сенеш Хана

Дневник (Ее жизнь, миссия и героическая смерть)

ХАНА СЕНЕШ

ЕЕ ЖИЗНЬ, МИССИЯ И ГЕРОИЧЕСКАЯ СМЕРТЬ

Перевели с иврита А. Белов, И. Лапидот

ОГЛАВЛЕНИЕ

Предисловие 5

М. Бреславский - наша Хана Сенеш 7

Дневник 11

Письма 225

Стихи 275

Р. Дафни - Миссия, к последней черте 283

Катерина Сенеш - Моя дочь Анико 302

Часть шестая

"...Единственным реальным результатом было содействие в организации десанта парашютистов. В конце 1943 г. и 1944 г. 32 еврейских парашютиста из Палестины приземлились в семи захваченных нацистами странах. Некоторым из них не удалось достигнуть своей цели, но остальные сумели успешно выполнить важные задания в области военной разведки и оказали моральную поддержку уцелевшим евреям.

12 из них попали в плен, семеро, были {728} казнены нацистскими палачами. Они стали символом беззаветного героизма и самоотверженности. Имена Энцо Серени, Ханы Сенеш, Хавивы Рейк и их сподвижников ознаменовали собой неразрывную связь между ишувом и обреченным на гибель европейским еврейством.

Летом 1944г. британскому правительству было предложено организовать авиадесант в сто парашютистов, который действовал бы во всех балканских странах, имея свою главную базу на территории, освобожденной партизанами Тито; однако англичане не допустили осуществления этого плана.

Контакт с европейскими евреями был впервые налажен Еврейской бригадой. Бойцы бригады организовали общественную жизнь евреев Северной Италии, скрывавшихся в горах и в монастырях, а потом бригада стала центром, к которому обращались представители уцелевших евреев со всех концов Европы. Бригада оказывала им насущную помощь, заботилась о больных и о воспитании детей и всемерно способствовала иммиграции - легальной и нелегальной - в Палестину. Эта обширная, многогранная деятельность бригады была одной из причин ее роспуска английскими военными властями..." см. на нашей стр. ldn-knigi)

{5}

ПРЕДИСЛОВИЕ

Предлагаемая читателю книга, включающая литературное наследие Ханы Сенеш - одной из самых замечательных героинь современной истории еврейского народа - и свидетельства ее современников, была, в основном, составлена покойным Моше Бреславским вскоре после ее трагической гибели. Первое издание сборника "Хана Сенеш" появилось в свет еще в 1946 году, и оно включало в себя ее дневник, письма, стихи и пьесу "Скрипка" (о жизни кибуца), воспоминания ее друзей и боевых соратников и обобщающую статью составителя сборника.

Подобранный материал развертывает перед нами широкую панораму ее жизни с раннего отрочества, когда Хане было всего 13 лет и до того дня, когда она отправилась в тыл врага выполнять боевое задание. В своем дневнике, в стихах и письмах, Хана Сенеш, как бы сама рассказывает о себе, раскрывает перед нами свой внутренний мир, повествует о тех жизненных путях, которые привели молоденькую еврейскую девушку из обеспеченной интеллигентной семьи в Эрец-Исраэль, сначала - на учебную сельскохозяйственную ферму, а затем в кибуц. Эти материалы позволяют также бросить беглый взгляд на период подготовки и выполнения боевого задания. Раздел "Миссия", включающий описание ее ареста и казни, завершал рассказ о последнем этапе ее так рано оборвавшейся жизни и повествовал о том, о чем она сама не успела рассказать.

Шестое издание книги, вышедшее в свет в 1955 году в расширенном объеме, обогатилось свидетельскими показаниями матери Ханы Сенеш, в которых говорится о детстве, отрочестве и юности ее дочери, а также о ее пребывании в тюрьме и мученической смерти.

{6} В десятом издании, появившемся в 1967 году, после смерти составителя сборника, Моше Бреславского, сделаны некоторые коррективы, продиктованные временем.

При активном содействии матери заново просмотрено все литературное наследие Ханы Сенеш на иврите и венгерском, исправлены обнаруженные неточности в датах, в изложении хода событий и искажения в переводе; раскрыты подлинные имена людей, так как нет более необходимости скрывать их; восстановлены купюры, сделанные в свое время по разным соображениям; значительно расширен раздел литературного наследия. Все письма Ханы Сенеш к матери, к брату и ДРУГИМ - даны в одном разделе и в хронологическом порядке. Таким образом, десятое издание книги можно рассматривать как исправленное, расширенное и, по-видимому, как окончательный и исчерпывающий вариант в той части, которая относится к литературному наследию Ханы Сенеш. Его подготовил к печати Шломо Эвен-Шошан.

Светлый образ Ханы Сенеш, члена кибуца Седот-Ям (Кесария), навеки запечатлен в памяти всех сынов и дочерей Израиля. Он хранится в тайниках наших сердец и с трепетной любовью воспроизведен в легендах, стихах, рассказах и пьесах израильских писателей, стал знаменем и символом для целого поколения. Ее собственные стихи, отрывки из писем и дневников звучат на литературных вечерах и во время дружеских встреч молодежи, в школах и кибуцах, в клубах и воинских частях.

Некоторые из ее стихов, положенные на музыку, стали подлинно народными песнями. Имя Ханы Сенеш носит кибуц на границе с Самарией. До образования государства, ее имя было присвоено судну, доставлявшему нелегально в страну, тайком от англичан, новых олим из Европы.

Книга "Хана Сенеш" - достояние всего {7} нашего народа. Она переведена на несколько языков и нашла благодарных читателей не только среди евреев диаспоры, но и завоевала сердца людей других национальностей. Выдержав десять изданий на иврите, книга вышла также на венгерском (1954), испанском (1966) и английском (Лондон, 1971, Нью-Йорк, 1972).

В предлагаемом читателю русском издании дневник, письма и воспоминания матери публикуются с сокращениями. Из литературного наследия Ханы Сенеш печатается лишь несколько стихотворений. Сокращен также раздел "Миссия" из него дана лишь статья Р. Дафни. Издательство надеется, что после первого знакомства с героической жизнью Ханы Сенеш, у многих читателей этой книги появится желание узнать о ней как можно больше. И тогда они обратятся к ивритскому изданию этой книги.

Два стихотворения Ханы Сенеш - "Ты не стонешь..." и "Среди моря огня..." публикуются в переводе Рахили Баумволь, остальные стихи - в переводе Веры Горт.

Воспоминания Катерины Сенеш "Моя дочь Анико" и, дневник Ханы Сенеш с 7 сентября 1934 г. по 25 июня 1938 г. даны в переводе

И. Лапидота, а с 28 июня 1938 года и до конца - в переводе А. Белова (Элинсона). Ему же принадлежат переводы писем Ханы Сенеш, статей М. Бреславского, Р. Дафни и предисловия.

{8}

НАША ХАНА СЕНЕШ

Хана Сенеш - член кибуца Седот-Ям (Кесария), вошла в группу парашютистов, которая была сформирована в разгар Второй мировой войны и отправлена с дерзкой миссией в тыл врага, в страны, где хозяйничали нацисты. Среди наших товарищей, которые были схвачены, погибли или исчезли, не оставив следов, Хана Сенеш - единственная, о судьбе и последних днях жизни которой, вплоть до ее казни, дошли к нам ясные, вполне достоверные и точные сведения и показания очевидцев. Все известные нам подробности ее жизни и гибели рисуют в совокупности образ человека исключительного и неповторимого, подлинной героини, осененной ореолом беспримерного мужества.

Хана прибыла в страну в самом начале Второй мировой воины. Большая внутренняя душевная буря привела ее в Палестину из среды отчужденного и ассимилированного еврейства. На фоне все растущих разрушений, усиливающейся блокады Эрец-Исраэль и ощущения неотвратимо надвигающегося на еврейский народ катастрофы, росло и зрело в ней сионистское самосознание, чувство халуцианского авангардизма и приверженности к новым формам жизни, символом которых стал кибуц.

На этой почве вcпыхнуто и разгорелось душевное пламя, побудившее ее мобилизоваться и взять на себя выполнение героической миссии. Сионизм, страна Израиля, работа на ферме, иврит, кибуц, боевое задание - каждая первая встреча с этими понятиями была для нее своего рода откровением. Свою короткую жизнь она прожила целеустремленно и с поразительной активностью. Ее сердце билось в такт эпохе, дыхание было горячим, глаза жадно всматривались вдаль, руки были протянуты навстречу грядущему. Всегда и везде - была ли она одна или с друзьями, {9} среди партизан, в нацистской тюрьме или перед лицом палачей - она дышала горным воздухом вершин. Она всегда задумывалась над тайнами мироздания, загадочными страницами истории своего народа и таинствами собственной жизни. Первозданной силой, истоки которой скрыты от нас, и поразительной внутренней сосредоточенностью, она проложила себе путь за считанные годы самостоятельной жизни, сначала к трудовой деятельности и в кибуц, а затем "к братьям на чужбине" (она должна была участвовать в действиях по спасению обреченного на гибель венгерского еврейства), пока не сгорела в пламени своей святой миссии.

Хана Сенеш родилась 17 июля 1921 года в Будапеште. Ее отец, Бела Сенеш, - одаренный еврейско-венгерский писатель, умер молодым, когда она была еще ребенком. Между осиротевшей девочкой и ее матерью, Катериной Сенеш (урожденной Зальцбергер) установились необычайно трогательные, тесные и сердечные отношения, какие редко бывают между детьми и родителями. Мать много сил отдавала ее воспитанию и оказала на нее огромное влияние. С детства проявилась незаурядная одаренность Ханы, и она была первой ученицей в школе. Девочка воспитывалась в зажиточном еврейско-венгерском доме, очень далеком от национальных традиций, и посещала венгерскую школу. Атмосфера все усиливавшегося антисемитизма, отголоски народных страданий, сигналы бедствия, доходившие из Палестины - все это раздувало в ее душе уголек национального самосознания, приобщило ее к благородным идеям сионизма.

И Ханой овладела одна страстная мечта - Эрец-Исраэль. 19 сентября 1939 года, когда Вторая мировая война лишь начиналась, и никто не был в состоянии предсказать размеры и масштабы грядущей катастрофы, Хана репатриировалась в Палестину и поступила в сельскохозяйственную школу в Нахалале, где пробыла два года. Закончив учебу, она решила, после короткого периода колебания и поисков, {10} присоединиться к "Объединенному кибуцу" ("Гакибуц Гамеухад"), к одной из групп рабочей молодежи. 22 декабря 1941 года она вступила в коллектив кибуца "Седот-Ям - Кесария". Более двух лет Хана проработала в нем, и тут в ее сознании вспыхнула мысль о священной миссии по спасению от смерти запертых в гетто и лагерях евреев диаспоры. Эта мысль зрела в ней в течение ряда лет.

В тот день, когда она прощалась со страной, ей довелось встретиться с единственным братом, горячо любимым Гиорой, прибывшим в Палестину из Франции. Назавтра она была уже по пути в Каир. 11 марта 1944 года она улетела в Италию, а 13-го приземлилась с парашютом в Югославии, среди партизан, боровшихся с нацистами. Около трех месяцев скиталась она по партизанскому краю, стремясь пересечь границу, не давая покоя ни себе, ни товарищам.

9 июня ей, в конце концов, удалось пробраться через границу в Венгрию, но назавтра же она попала в руки нацистов, став жертвой предательства. Пять последних месяцев своей жизни она провела в фашистском застенке, а 7 ноября 1944 года (21 хешвана 5705 года) была казнена. Тюрьма и пытки не сломили ее духа, никакими страданиями не удалось заставить ее покориться, выдать секреты своей миссии. Неизвестные похоронили ее на "Площадке мучеников" в Будапеште. В 1950 году ее останки были доставлены в Израиль, и на горе Герцля в Иерусалиме она нашла свой последний покой.

М. Бреславский

{13}

ДНЕВНИК

ДЕТСТВО В ДИАСПОРЕ

(Дневник она начала вести в возрасте 13 лет. До 18.6.1939 записи сделаны на венгерском языке, затем короткое время вперемежку - на иврите и венгерском, а в последующие годы - исключительно на иврите. Дневник публикуется В сокращенном виде.)

Будапешт

7.9.1934

Утром мы посетили могилу отца. Как печально, что в столь раннем возрасте нам пришлось узнать кладбище. Но я чувствую, что и с той стороны могильного камня отец помогает нам, пусть одним лишь своим именем. Я думаю, что это самое ценное наследство, которое он мог оставить нам.

12.9.1934

Сегодня первый день школьных занятий. Снова прошел год. Все кажется теперь таким странным: новые учителя, а главное - новый классный руководитель. Тети (В Венгрии дети называют учителей и учительниц дядями и тетями.) Илоны мне очень не хватает, хотя и тетя Воришка кажется милой. Но не следует торопиться с выводами в первые дни. Наш новый учитель венгерской литературы тоже замечательный. Его зовут Лайош Иекели, {14} он известные поэт. Одно удовольствие присутствовать на его уроках.

7.10.1934

Вчера и сегодня, в воскресенье, мы свободны от занятий. До обеда был довольно удачный домашний праздник, а после обеда мы пошли в синагогу. Какие странные эти субботние богослужения в синагоге: все занимаются чем угодно, только не молитвой. Девушки разговаривают и поглядывают вниз, на мальчиков. Мальчики тоже разговаривают и смотрят вверх, на девушек. Вот и все.

Я рада, что подросла за последнее время. Мой рост теперь 1,55м, а вес 45 кг. По моему мнению и по мнению других я не красивая, но я надеюсь, что со временем стану лучше.

14.10.1934

Сегодня мы окончательно договорились с матерью Магды, что я буду учить Магду. За в часов в неделю мне будут платить 15 пенге. Довольно приличная сумма. Я полагаю, что больше меня никто в классе не зарабатывает. Теперь я смогу на собственные деньги брать уроки танцев и ходить на каток.

20.10.1934

Далмади, у которой несколько дней тому назад умер отец, вчера снова вернулась в школу. Несчастная! Как она печальна! Но она по крайней мере имела отца в течение тринадцати лет.

На уроке физики мы были свидетелями очень {15} трогательной сцены.

Разумеется, Далмади не приготовила урока и хотела сказать об этом учителю. Но у нас полагается обращаться к учителю с места, оставаясь за своей партой. Бедняжка Далмади встала - и расплакалась. Некоторое время она стояла в растерянности, потом, вдруг решившись, подошла к учителю и шепотом рассказала ему о смерти отца. Все мы были чрезвычайно растроганы при виде того, как старенький учитель пожимал руку маленькой девочке. В моем описании это не производит впечатления, но тогда весь класс плакал.

Давно ничего не записывала в дневник: у меня уйма всяких дел. Джори (Гиора - брат Ханны.) недавно нашел мой дневник: и прочитал его целиком; я была ужасно сердита, так как, после этого он все время дразнил меня. Но вчера вечером он торжественно поклялся, что никогда больше не будет упоминать о дневнике.

В пятницу было 15-летие прихода к власти Хорти, и мы пошли смотреть парад. Я глядела на солдат и думала: все это красиво, но что будет, если вспыхнет война? Мама говорит, что теперь "военное настроение". Как хорошо, что брат еще маленький. Упаси нас Бог от войны - ведь будет разрушен весь мир.

А пока у меня есть более срочное дело: приближается учительское собрание. Не исключено, что я получу плохую оценку за "чистоту и порядок". Но будем надеяться на лучшее. Кроме {16} того, по остальным предметам у меня все хорошо.

27.11.1934

Все оценки хорошие, в том числе и по "чистоте и порядку". Мне нужно только подтянуться по французскому языку.

Приятно думать, что менее чем через месяц начнутся рождественские каникулы.

25.12.1934

В воскресенье мы пошли в оперу. Ставили "Севильского цирюльника". Исполнение было замечательное. Как великолепны эти каникулы: от 22 декабря до 7 января. Мы получили также много подарков: от мамы билеты в оперу, от бабушки Фини две пары чулок, от другой бабушки красивую брошь, от тети Илуш материал на летнее платье, от тети Ирмы - рукавицы и носки для лыж.

Кроме всего этого - три красивые книги. Я вышила для мамы закладку для книг, бабушке Фини преподнесла набор для писем, а Джори - копилку.

1.1.1935

Вот и опять Новый год. Как быстро летит время. В канун Нового года меня охватило какое-то странное чувство. Что ожидает нас в наступающем году - радость или печаль? Не было бы только хуже, чем в прошлом году. Вчера вечером я снова была в опере. Шла "Летучая мышь"; было очень хорошо. Скоро кончаются каникулы.

{17}

13.1.1935

Сегодня - воскресенье, я свободна и могу писать. На каток я не могу идти так как простужена. Я очень люблю кататься на коньках и даже состою в Клубе конькобежцев.

26 января состоится вечер танцевального кружка в связи с окончанием курса. Я сильно волнуюсь: пройдет ли все удачно?

Для этого вечера у меня имеется красивое розовое платье.

7.4.1935

В полдень приедет Эвика (Двоюродная сестра Ханы, погибшая в Освенциме.) и останется несколько дней. Я жду ее с нетерпением. Возможно, что она перейдет учиться в мою школу, которая по своему уровню выше провинциальной школы в Домбоваре. Я всеми силами борюсь за это хотя понимаю, что беру на себя большую ответственность. Я надеюсь, что мы не будем ссориться, но этот вопрос все же немного беспокоит меня. Кроме того, нам нужно будет очень остерегаться, чтобы не стать соперницами: это может нарушить мир.

31.5.1935

В школе устраивают праздник и будет ставиться пьеса Мадача "Человеческая трагедия". Я буду исполнять в ней роль ангела Михаила. Сначала распространился слух, что будут приглашены также мальчики и что после спектакля будут танцы. Потом оказалось, что это ложный слух. Очень жаль, я так люблю танцевать.

Мои занятия в школе идут неплохо, за {18} исключением французского языка. Мне стыдно перед самой собой, что я не в состоянии исправиться по единственному предмету, с которым у меня трудности. Дело тут, собственно, не в оценке - у меня по французскому языку "отлично", - а в отсутствии уверенности в себе. Я утешаю себя тем, что все девочки имеют репетиторов и у них поэтому большое преимущество.

Юци пригласила меня провести летние каникулы у озера Балатон. Я, наверно, поеду сразу после экзаменов.

29.8.1935

На лето я не взяла с собой дневника, так как полагала, что у меня не будет свободного времени, чтобы вести его. Я опасалась также, что кто-нибудь обнаружит его и прочтет. Секретов в нем, правда, нет, но все же не хочется, чтобы это случилось.

Поэтому пишу теперь по памяти. Занятия в школе закончились 15 июня. Как я и ожидала, по всем предметам, кроме французского, у меня было "отлично". В два часа я уже была в поезде. Юци с семьей мы встретили на вокзале и там же я попрощалась с мамой.

У озера Балатон я провела 17 дней. Подводя итоги, могу сказать что провела время хорошо, хотя, конечно, не так, как в Домбоваре, где я чувствовала себя, как дома.

С Юци у меня тоже не установилось близких и сердечных отношений. По-видимому, больше всех привязалась ко мне ее маленькая сестренка.

{19} Тетя Элла и дядя Эгон были очень милы, а эти две недели были для меня интересны и содержательными, так как я услышала много нового от дяди Этана. Он открыл мне новый мир. Есть вещи, в существование которых я не верю, - например, нимфы и тому подобное. Но что касается астрологии, спиритизма и телепатии, то в них имеется немало такого, что я готова принять.

Летом я прочитала "Синюю птицу" Метерлинка. Ни одна книга не дала мне так много ценного, как эта. В ней утверждается, например, что смерти не существует, так как мертвых можно оживить, вспоминая о них. Я почувствовала большую правду, которая содержится в этой мысли. В самом деле, вспоминая папу, я как бы возвращаю то время, когда он был жив.

Я не могу в точности описать то, что я чувствую; несомненно одно: нужно тщательно взвесить, с кем можно о таких вещах говорить, так как большинство людей способно высмеять и тебя, и твои слова.

С Балатона в Домбовар я поехала 3 июля. Первые дни мне немного не хватало озера - оно было чудесно. Но в Домбоваре я нашла так много приятных и интересных занятий, что они с избытком возместили мне отсутствие Балатона. С Эвикой мы поладили хорошо; больше того, мы стали очень близкими подругами. Поэтому я сильно огорчалась, что ее не приняли в нашу школу. Известие об этом дошло до меня еще во время моего пребывания у Балатона. Меня это {20} так опечалило, что я ушла к себе в комнату и плакала.

А теперь я хочу ответить самой себе на вопрос, который мне не раз задавал Джори: интересуют ли меня мальчики? Да, они интересуют меня больше прежнего, но лишь в общем, так как за все лето я не встретила ни одного парня, который понравился бы мне по-настоящему. Правда, с ребятами мне вообще мало приходилось встречаться. Вот как я представляю себе идеального парня: приятной наружности, хорошо одет, но не щеголь; спортсмен, но с разносторонними интересами; интеллигентный и умный, но веселый; не дерзкий и не ловелас. Но такого я до сих пор не встречала.

За все лето я написала только два стихотворения. Одно - ко дню рождения мамы, второе- я стеснялась его показывать - снова о жизни. Вот это стихотворение:

Жизнь - лишь день мимолетный,

недолгий,

Страница труда и страданий.

Лишь оглядеться нам время дано.

Красок и образов вихрь промелькнет

И вот уже жизнь позади.

6.9.1935

Утром мы ходили на кладбище. По-моему, бессмысленно отправляться в такой дальний путь только для того, чтобы постоять несколько {21} минут у папиной могилы. Мысленно я ведь всегда с ним и постоянно спрашиваю себя: доволен ли он мною, поступаю ли я так, как он бы этого хотел. Его лицо помню смутно, но очень люблю папу и всегда чувствую его рядом с собой. Мне очень хочется быть достойной его в писательском труде, но сомневаюсь одарена ли я достаточными способностями. Хотя меня не покидает настойчивое желание писать, я не уверена, что быть писательницей - мое призвание. Цель моей жизни, пожалуй, - добиться счастья для себя и окружающих Я всей душой желаю своей жизнью хотя бы на один небольшой шаг приблизить человечество к счастью. Но это очень большая и честолюбивая задача, и я еще не знаю пока, что я могу для этого сделать. Иногда я думаю стать учительницей. Но это очень трудно.