Помоги проекту - поделись книгой:
Глава 4
Орландо вытер кинжалы об одежду шпиона, оглядел переулок. Спрятал оружие за пояс и пошёл к выходу, насвистывая под нос навязчивую мелодию. Купил с прилавка медовое пирожное с орехами, сел в тени акведука, наблюдая за бурлящим рынком. Поодаль на широком помосте продают рабов. Они стоят двумя шеренгами, а магометане торгуются, скорее наслаждаясь процессом, чем покупкой. Когда раба покупают, надсмотрщик отводи его в сторонку к дюжему мужику. Тот сбивает кандалы и надевает новый ошейник, на котором уже выбито имя владельца. Дальше раба приковывают к столбу в тени, где он дожидается нового господина.
Среди покупателей выделяется группа богато и ярко одетых бородачей в пышных тюрбанах. Они игнорируют красивых девушек, но с яростью торгуются за молодых парней и особенно мальчиков. Орландо озадаченно воззрился на двоих, почти вцепившихся друг другу в глотки за чёрного мальчонку лет семи.
Один раб привлёк внимание, молодой, не больше пятнадцати лет. Загорелый до черноты, но с белыми от солнца волосами и серыми глазами. Широкоплечий, с развитой мускулатурой. Стоит прямо, задрав подбородок. На плечах и спине свежие нарывы от ударов плети. Кандалы ещё и на ногах, а во рту кляп.
Стоит из последних сил, кожа лоснится от пота.
Орландо подошёл к толпе, разглядывая пленника, а перед внутренним взором встала Луиджина. Дождавшись, когда мальчика выведут вперёд, поднял руку. На удивление толстосумы проигнорировали ставку, показательно отвернувшись. Да и других желающих не нашлось. Орландо отсыпал работорговцу семь золотых монет и десять серебряных.
— Хорошая покупка, чужеземец, но тяжкая. — Сказал тот, пересчитывая деньги. — С этим рабом одни проблемы, дикий совсем.
— Откуда он? — Спросил Орландо, без особого интереса.
Работорговец пожал плечами, спрятал деньги в кованный сундучок.
— По виду слав, но ничего не говорит, только ругается. Язык бы вырвал, но товар портить нельзя. Если что, у меня есть знакомый умелец…
— Не надо. — Перебил Орландо. — Сними с него кандалы.
— Ошейник нельзя. — Уведомил работорговец. — Таковы правила, но его можно скрыть воротником.
— Так и сделай.
Парень смотрит на нового владельца исподлобья, играя желваками. Кляп достали, кандалы сбили, а ошейник скрывает высокий ворот. Орландо вручили документ о владении с печатью и подписью. Парень спрятал его в карман и махнул мальчишке.
— Иди за мной.
Раб нехотя подчинился, но взгляд стал острее, словно уже втыкает нож меж лопаток. Так и вышли за город, по дороге Орландо купил два рюкзака, припасы и спальники. Прошли до рощицы и расположились в тени деревьев, сухая земля прогревает через штаны, но Орландо не стал доставать прикупленный коврик. Достал еду и кивнул мальчику.
— Ешь, силы пригодятся.
В этот раз послушался куда охотнее. Ел быстро, как пёс, часто прикладываясь к бурдюку. Орландо наблюдает, подмечая отточенность и скупость движений.
— Как тебя зовут?
— Красияр. — Буркнул мальчик с набитым ртом. — Крас.
— Орландо, будем знакомы. — Мечник посмотрел на небо, на клонящиеся к закату солнце и добавил. — Переночуем здесь. На всякий случай, не пытайся зарезать меня во сне.
— Ладно, — сказал Крас, — зарежу утром.
— Вот и договорились. Утром дойдём до деревни, а там кузнец собьёт с тебя ошейник.
— А дальше что?
Орландо пожал плечами, взял в руки спальник, расстелил под кустом и лёг набок.
— Кто знает, пойдёшь куда хочешь. Меня это не сильно заботит. Ты, кстати, чьих будешь?
— Древлянин. А ты?
— А я так, бродяга без роду и племени.
— Плохо быть тобой. — Констатировал Крас, запихивая в рот горсть сушеных фиников.
— Да, никому не советую.
Вечер провели за вялой беседой, а с последними лучами солнца мальчик уснул, свернувшись калачиком. Орландо долго лежал, глядя на него и раздумывая: зачем выкупил его? Засыпая решил, что просто хотел сделать доброе дело. Пусть и не такого масштаба, как Луиджина, но лучше так, чем вообще никак. Придя к такому выводу накрылся тонким одеялом и закрыл глаза.
Проснулся на восходе от чувства опасности. Тайком приподнял веки. Крас стоит над ним, сжимая увесистый камень обеими руками. Пальцы побелели от напряжения, руки мелко трясутся, но взгляд задумчивый. Парень не боится убить, просто прикидывает возможности и последствия. Маленький, хищный зверёныш.
Вот и делай добрые дела, подумал Орландо, сдвигая руку к кинжалу, будто во сне.
Глава 5
Крас поднимает камень, не спуская взгляда с лица Орландо и не замечая руки, тянущейся к кинжалу. Один удар, и всё. Булыжник застыл над головой и медленно пошёл вниз. Мальчик прижал его к груди, отступил и осторожно положил у куста. Постояв немного, отошёл к спальнику, лёг и закутался в одеяло. Орландо выдохнул через нос, сделал вид, что ворочается во сне и всхрапнул для приличия. Перевернулся набок и провалился в сон.
В следующий раз очнулся, когда солнце выкарабкалось из-за горизонта и начало прогревать мир. Сел, потянулся и позёвывая отошёл за деревья. Закончив с рутинной взялся за шпагу и начал привычный ритуал. Клинок немного тяжелее скьявоны, у основания толщиной в палец, трёхгранный. На высоте ладони от эфеса начинается яркий красный сердечник, тянущийся до острия. В лучах утреннего солнца он кажется жидким и навевает дурные воспоминания.
Орландо отрабатывает выпады, движение ног и корпуса, оживляя в памяти образ Гаспара. Закусил губу и раз за разом пробивает воображаемого врага. Осознал, что за ним наблюдают, когда, завершив очередной финт, «отвёл клинок» и скользнув по нему, «рассёк горло».
Повернулся и увидел стоящего у дерева Краса. Мальчишка смотрит, глуповато приоткрыв рот, глаза блестят живым интересом.
— А т… вы умелы. — Сказал мальчик, едва не хлопая в ладоши. — Эвона как воздух шинковали!
— Я только учусь. — Сказал Орландо, спрятал шпагу в ножны и пошёл к лагерю.
— Разве? А мне показалось, что очень даже умеете!
— Вся жизнь — учение. Ешь и выходим, пора снимать с тебя эту штуку.
Кузнец, гладко выбритый мужчина с коричневой кожей, мало отличим от его дублёного фартука, наотрез отказался снимать рабский ошейник. Впрочем, два золотых кругляша и предъявленный документ переубедили. Крас с готовностью положил шею на наковальню и кузнец принялся выбивать заклёпки. С каждым ударом лицо мальчика бледнеет, а на лбу выступают крупные капли пота.
Орландо, устав наблюдать, отошёл к крупному дому из обветренной глины, с торчащими у крыши балками. Вежливо поздоровался со стариками сидящими за круглым столиком и распивающих кофе за степенной беседой. Старцы смерили взглядом странного франка, говорящего на ломаном местном. Самый древний, обладатель длинной тонкой бороды, указал на свободное место.
— Что ты ищешь в чужом краю, франк? — Спросил он, подвигая к Орландо чашку чёрного напитка.
— То, чего не должно быть под этим солнцем и луной.
— Вот как… не золото? Не славу или женщину? Этот край богат как жёлтым металлом, так и прекрасными женщинами. А султан любит нанимать чужеземцев, особенно тех, кто не говорит на нашем языке.
Орландо пригубил кофе, покатал по языку, прежде чем проглотить и покачал головой.
— Мне неинтересна слава, как и деньги, а женщины… — Парень запнулся, вспомнив Луиджину и безымянную ведьму, — скоротечны.
Старцы одобрительно закивали. Мимо катится телега запряжённая ишаком, животное шагает понурив голову и вяло обмахивается хвостом. Возница насвистывает под нос, глядя в голубое небо. Со стороны пустыни дует горячий ветер, за домами блеют козы и кричат бараны.
— Ты юн, но рассуждаешь как старец. — Сказал старший. — Это одновременно хорошо и ужасно.
— Почему?
— Старость мудра и осмотрительна, но мало делает. Молодость обязана гореть! Рваться к свершениям и перекраивать мир! А ты… ты считай мёртв, как мы.
— Что ж, — сказал Орландо, горько усмехаясь, — можно сказать, что я перегорел.
Со стороны кузни показался Крас. Идёт, потирая шею, а ошейник держит в опущенной руке. Увидев беседующего Орландо, сел в тени чахлого деревца и переключил внимание на девушек, идущих к колодцу. В глазах паренька вспыхнул огонёк, а губы разошлись в улыбке. Девушки засмеялись, а одна улыбнулась в ответ. Мальчик пригладил волосы и направился к ней.
— Так зачем ты ищешь «то чего не должно быть»?
— Чтобы уничтожить. — Сказал Орландо, и впервые в голосе проскользнуло нечто яростное. — Мир принадлежит людям и всё потустороннее только портит им жизнь.
Они беседовали долго. Старцы рассказывали о древних царства пожранных песками, странных оазисах, откуда не возвращаются, а песок усыпан костями, о песчаных демонах и шайтане, притворяющемся умирающим от жажды.
Рассказ прервал Крас, объявившийся в порванной рубахе и со сбитыми кулаками. Под глазом наливается синевой огромный синяк, а нижняя губа разбита. Орландо извинился перед стариками, с максимальной вежливостью попрощался и, взяв мальчишку за плечо, ушёл в сторону.
— Что случилось?
— Да так, у девки оказались очень неприятные братья.
— Крепко они тебя. — Пробормотал Орландо, шагая вдоль домов к выходу из деревни.
— Это ты их не видел! — Воскликнул Крас. — Я их уделал, как Перун черепаху!
— Угу, пошли умываться, да и сырое мясо приложить к глазу надо.
— Зачем?
— Синяк убрать.
— Пущай остаётся! Кровь смывать не буду, это след битвы! Да и я что, девка за лицом следить?!
Орландо тяжело вздохнул. Похоже, потраченное золото было выкинуто в колодец. С таким характером мальчонка долго не протянет.
Глава 6
Гвозденосец наполнил золотой кубок вином, подумал и отхлебнул из бутылки. Шумно выдохнул, утёр губы тыльной стороной ладони и рухнул в кресло. Закинул ноги на стол и потянулся за куском жареного мяса. Со стен на него угрюмо смотрят портреты лопающихся от собственной важности мужей. А с потолка сама дева Мария, шагающая по облакам в окружении ангелов. Огонёк масляного светильника дрожит на ветру и мечущиеся по стенам тени создают иллюзию оживших портретов.
На столе лежит, забрызганная вином и мясным соком книга. Терций за прошедшее время прибавил веса и пышет жизнью. За спиной на огромном ложе спят пять мокрых от пота девушек. Одна свернулась калачиком и всхлипывает через сон. Простыни смяты и пестрят красными пятнами.
Гвоздь в груди едва выделяется на фоне могучих и сухих мышц. Терций изредка проводит пальцем по шляпке и улыбается. Сталь проходит через сердце и вибрирует в такт ударам.
Дверь отворилась и в покои вошёл Папа Римский, одетый в белую сутану с накидкой на плечах. Брезгливо покосился на голых девушек, вздохнул и прошёл к столу.
— Давно не виделись ваше папство! — Прогудел гвозденосец, вскидывая бутылку навстречу. — Должен сказать, вино за последние столетия стало куда лучше. Даже не знаю, как я раньше пил ту бурду, вспомнить мерзко.
— Рад слышать, что тебе нравится. — Сухо ответил Урбан, небрежно бросил на стол перед Терцем скатанный холст. — Взгляни.
Гвозденосец с ленцой развернул, оглядел портрет: курчавые золотые волосы, ниспадающие на плечи, острые скулы, прямой греческий нос и пронзительно голубые глаза. Почесал подбородок мизинцем и взглянул поверх на Папу.
— Симпатичный, но не в моём вкусе. Чернявых люблю.
— Очень важная информация. — Вздохнул Урбан. — Взгляни ещё раз, никого не напоминает?
— Хм… вроде есть что-то, но не пойму. Кто это?
— Орландо Бич Божий. Потомок Алариха и Аттилы.
— Ха… ну подбородок точно от Аттилы, а за что такое громкое прозвище? Он вам под дверью нагадил?
— Почти. Он убил прошлого Папу и Возрождённого Кровью Бога лучшего мечника эпохи, вместе с первым клинком Ватикана, регулярно принимавшего Кровь.
Гвозденосец присвистнул, внимательней вгляделся в глаза портрета. Сказал задумчиво:
— Выходит, даже кровопийца может взбунтоваться? Что-то новенькое…
За спиной одна из девушек заворочалась, закинула ногу на соседку и зарылась лицом в подушку. Папа покачал головой, сказал, садясь напротив древнего чудовища:
— Нет. Он ничего не принимал. Просто зарубил их в открытом бою, одного за другим.
— Серьёзно?! — Воскликнул Терц вскакивая. Выронил холст, глаза полыхают лихорадочным огнём. — Обычный человек убил помазанных и выжил?
— Серьёзней некуда. — Ответил Урбан, глядя на гвозденосца из-под кустистых бровей. — Более того, мы нашли его в Святой Земле, и я считаю, он там не просто так прогуливается. Думаю тебе не стоит разъяснять?
— Даже уговаривать не надо. — Прорычал Терц.
Орландо поёжился и обернулся, но никого не увидел. Солнце перевалило зенит и старается стрельнуть в глаза. Сухой ветер обдувает лицо и старается приподнять края платка, закрывающие шею. Они идут по широкой караванной тропе вдоль иссыхающей реки, чьи берега заросли кустарником и чахлыми пальмами. В зарослях шебаршится мелкое зверьё, а над водой порхают мелкие птицы.
Крас постоянно поправляет платок, оттягивает одежду и озирается на верховых, проносящихся мимо. Лицо мальчонки распухло, а запёкшаяся кровь придаёт совсем уж жуткий вид. За пояс заткнул подаренный кинжал и теперь идёт выпятив грудь, да задрав подбородок. Если присмотреться, то на основании шеи видна белая полоса незагорелой кожи.
Поделиться книгой: