Меняя матрицу – 1

В райцентр поехали на дом отдыховском Пазике, ходивший три раза в день в Каркар. Ну как и в моей памяти, Каркаралинск были небольшим, пыльным, заваленным коровьими лепешками, поселком. Жители исключительно местные. Ленивые от природы, сглаживало только то, что они были, в основном добродушными, и неплохо относились к инородцам. Позволяя последним работать на многочисленных предприятиях большой республики. Я, за всю свою жизнь, встречал буквально считанные единицы казахов, работающих на шахтах, заводах и любых других промпредприятиях. Зато милиция с прокуратурой, органы власти и предприятия торговли процентов на семьдесят состояли из местных. Положа руку на сердце, знакомая ситуация, не так ли, мои бывшие сограждане.

Ну, бог с ними. Зато, после развала Союза, бывшие рабы разлетелись. Первые ломанулись из Казахстана греки. Затем немцы с евреями. Когда появился национализм среди казахов, повалили все, кто куда мог. Я, например, в Россию. Кто- то на Украину и Белоруссию. Ну, а кому некуда и не на что, те остались. Но участь их не завидна.

Ну, а пока ещё советская власть. Неторопливый ритм жизни казахской глубинки. Небольшой продуктовый магазин был закрыт. Хотя обеденное время уже закончилось. Прохожие сказали, что ждать бесполезно, продавец с утра была на базе, а после обеда отдыхает. Пришлось переть через весь город в другой магазин. Закупились всяким, к чаю потребным. Посетили местный универмаг и хозяйственный магазин. Мама всегда брала с собой деньги на этот случай. Дело в том, что советский Госплан так планировал, что именно в такие вот райцентры завозили товары, которые местные не покупали. Ну, зачем, скажите, местной мадам, туфельки на каблуке. Ей бы резиновые сапоги. Или болоньевые костюмы, или титановые лыжные палки. Поэтому мы всегда внимательно осматривали полупустые полки. Ну, на сей раз, ничего. На автобус успели. Фух. Хватит этой экзотики.

Так наш отдых покатил по накатанной на все 24 дня. Сбор даров леса через день, ну да, кроме грибов ещё шиповник и земляника. А какое душистое варенье мама делала из лесной земляники. Только собирать её замучаешься. А ещё лесные травы надо просушить. Но на отдых оставалось полно времени. Купание на озере, катание на лодке и прогулки по лесу. С Пашей мы дважды встретились на поляне за жилым корпусом. Показал ему немного порядок тренировки. Силы в нем немерено, но весь деревянный какой-то, зажатый.

На озере купались каждый день. Инга поначалу плавала с кругом, затем без, пыталась даже меня догнать – по собачьи. Каким-то вечером, Марина с мамой не захотели прогуляться вечером, и я уговорил Ингу. Мне не трудно было завладеть ее вниманием. Ей очень нравились рассказы про историю России и Европы. Сложно было только фильтровать информацию. Не заметили, как дошли до пионерского лагеря и обратно. На следующий вечер она сама́ предложила погулять, мы сделали круг вокруг озера. Я заливал что-то про нашу директрису. Девочка заливисто смеялась и неожиданно взяла меня под руку. Так мы по-взрослому и прогуливались. Я даже немного влюбился в Ингу, ну насколько это возможно в нашем возрасте. Скажем так, мы подружились. Мне в ней нравилась какая-то загадка, скрывался порой что-то в ее глазах. Иногда я просил ее рассказать про личную жизнь. Инга сразу замыкалась, жили они с мамой вдвоём. У отца другая семья и всё такое.

К концу отдыха мы загорали как аборигены, пять вёдер с груздями и два мешка с сухими грибами приятно грели душу. Домой мы приехали уже в темноте. Взяли такси, потому что вещей было море. Сначала завезли Ингу, телефонами с ней обменялись ещё в автобусе, и домой. Долго отмякал в ванной и думал о ближайших планах.

Олег Владимирович был недоволен моим месячным отсутствием, но ничего не сказал. Тренировались легко после активного отдыха. После тренировки, сказал, что мне надо тренировать удар, он у меня как кисель. Ещё показал упражнение дома для улучшения координации. Балансируя стоя на одной ноге, надо кидать мячик в стену и ловить его. Сначала упражнение не показалось трудным, но через несколько минут, нога устала и ловить мяч стало труднее. Ещё показал упражнения, которые мне необходимо делать дома самостоятельно. В основном на пресс, в выходные надо перед зеркалом замедленно отрабатывать левый прямой джеб и правый прямой кросс.

Татьяна Ивановна, как всегда, издевалась надо мной. После мычания и шипения мы учились стоя правильно дышать, в движении мне надо было читать стихи и при этом свободно дышать. В конце занятия я читал длинный текст. Первые строчки надо стараться произносить максимально низким тембром, а последние максимально высоким. Ну я же не в оперу готовлюсь.

Когда я уже попрощался, педагог придержала меня за руку.

– Чем это ты мою дочь очаровал, молодой человек. Только о тебе и слышу второй день.

–Так это, Татьяна Ивановна, просто подружились мы как-то. Нормальная девчонка, вон даже плавать научилась.

–Да, ладно. У нее же водобоязнь.

–Ну да, боязнь, каждый день по часу в воде плавала.

–Ну давай иди, а то уже поздно.

Первое сентября прошло обыденно. Сдвоенный классный час, переписали расписание. Особых изменений нет. Добавили пение и музыку. Вместо рисования – изобразительное искусство. Погнали всех по очереди в библиотеку, получать учебники. Народ оживлённо общался на предмет проведенных каникул. Кто, где отдыхал. Первое место заняла Ритка Кораблева. Она с родителями было в Болгарии. Ейный папка работал руководителем какого крупного автохозяйства. Ну и подсуетился. Девчонки завидовали импортным туфелькам, жвачке, огромному набору фломастеров и какому навороченному плащу.

Парни были попроще. Кто- то был два сезона в пионерлагере. Кого покруче, родители свозили на море. Вадик Лисов хвастал шоколадным черноморским загаром. Но, основная масса просидела дома. Максимум помогая родителям на даче.

Неделю я спланировал так, что у меня были заняты все шесть дней, кроме воскресенья. Четырехразовые тренировки, два раза встречался Татьяной Ивановной и два раза я начал ходит к репетитору на английский. Пока было никак, проходили правила образования времен и все такое. Но я только несколько раз сходил к той английской паре, куда Маринка ходила.

В принципе, время днём оставалось на посидеть, помедитировать. Больше уплотнять день я не хотел. Организм молодой, неокрепший, можно сказать.

Подымала меня Кока в шесть пятнадцать. Ополоснув физию, брёл в зал. Там уже было проветрено и тихо. Начинал с дыхательной зарядки. Через пару минут впадал в какой-то транс, было слышно только, как на улице дворник шоркал метлой асфальт. Ну и мой мощный выдох носом, конечно. Потом ложился на коврик и начинал медленно крутить шеей и другими частями тела, по-научному – это поза змеи из йоговским зарядок. Затем Кока меня выгоняла из зала, чтобы собой позаниматься. Я же шёл к турнику. Пару подходов, затем покачать пресс, гантельку потягать. На всё про всё час. Быстрое ополаскивании по пояс, завтрак на ходу и бегом, бегом. Опаздывать не люблю. После школы меня кормила Кока дома обедом. Обязательно жидкое и чай с выпечкой. Бабушка всегда пекла различные ватрушки, рогалики, плетённые булочки и прочее. Я считал это само собой разумеющимся. Оказалось нет.

В классе у нас была такая традиция, у кого день рождения, приносил мешочек с вкусностями. И на уроке, классная вытягивала именинника к доске и говорила, – Сегодня у Вовочки день рождения, давайте поздравим его. Классно дружно что-то мычал, ну типа быстрее давай. Затем именинник вместе с учителем разносил угощение. Ну, обычно, были шоколадные конфеты. Так, я принес, в тот раз каждому по ‘мишке на севере’ (объедение), по яблоку (здоровенные венгерские яблоки, зимой – это круто) и по плетёной булочке с яблочной начинки (я их каждое утро уминал с пяток под стакан кефира). Ну, бабушка дала мне чуть с запасом, на всякий случай. И случай таки случился. Одноклассники стали подходить и просили обменять конфету или яблоко на булку. На простую булку – МИШКУ, больные какие- то. Значительно позже, когда бабушка умерла, я понял, что в подавляющем большинстве этим ребятам негде было попробовать такую вкуснятину. Зачастую, ломоть белого хлеба, посыпанный сахаром, шел за лучшее пироженное. Поэтому в нашем доме всегда на праздники было много гостей. Таких пирогов с рыбой или мясом, разнообразие мясных блюд узбекской, корейской и китайской кухни. Про сладкое я просто молчу, величественные торты, сладкие пироги с ягодой и разнообразная выпечка. Я ещё не говорю, что тот- же соленный сопливый груздочек погонять вилкой по тарелке, кроме нашего дома было негде.

Перед тренировкой я немножко расслаблялся, ну там час, полтора. Вечером быстро просматривал уроки, около часа у меня уходило на задания Татьяны Ивановны. Ну и немного посидеть с семьёй перед телевизором. Всё, в начале приходилось себя заставлять. Сейчас понимаю, что небольшой резерв по времени есть. Но пока так.

После ноябрьских праздников, на очередном занятии в театре, Татьяна Ивановна вдруг включила мне запись с кассетного магнитофона Весна. И прокрутили мне пятиминутную запись, как я в движении декламировал длинное четверостишье. Я был поражён, это нет голос, к которому я привык. Четкая артикуляция, немного понизился тембр голоса и самое главное, мне не было неприятно слушать себя.

– Ну, Вовчик, я считаю, что мы добились, чего хотели. В дальнейших занятиях не вижу смысла. Ты же не певцом или актером хочешь стать. Единственно что бы я посоветовала тебе – это петь.

– Татьяна Ивановна, да я не умею петь, ни слуха, ни голоса.

– А ты не для этого пой, для себя. Тебе надо просто развивать свой голос. Ну как мышцы ты качаешь. Пой дома, когда никто не слышит. Сначала под пластинку или запись, подпевай вместе с исполнителем. Потом просто пой без музыки, что помнишь.

Я был, честно говоря, огорошен. Привык к занятиям, да и интересно было.

– Всё, Вов, беги. Мне ещё за Ингой надо сегодня зайти. Она поздно заканчивает в художественной школе и ее встречаю. Кстати, позвони нам как- ни будь. Мне кажется, что Инге будет приятно.

Не знаю зачем, но я вместо прощания, поцеловал педагогу руку. Что интересно, Татьяна Ивановна восприняла это нормально. Ну, наверное, ей подростки каждый день руки целуют.

Вот дамы дают, Инга оказывается, кроме фоно, ещё рисованием занимается. Не удивлюсь, если ещё балетом или народными танцами занимается.

Кстати, а это тема. Если у меня освободятся два вечера, почему бы не позаниматься танцами.

В той жизни, в школе, я неумел танцевать. Нет, не танго. Просто подрыгаться под музыку у меня не получалось. Даже на выпускном вечере я танцевал только медляки, а быстрые игнорировал, ну типа не моя музыка. И только на третьем курсе института, когда закончил заниматься лёгкой атлетикой, я записался в кружок бальных танцев. Кроме стандарты и латины, нас учили также современны танцам и немного хореографии. Я занимался три года до окончания института и мне очень нравилось танцевать.

Вообще по жизни я завидовал людям, кто мог красиво петь и кого природа одарила голосом. Но мне это не светит. И ещё завидовал кто был одарён двигательно. А вот здесь можно поработать. Я точно не деревянный, но нужно много заниматься.

Вечером, я рассказал маме, что занятия с Татьяной Ивановной закончены и выпросил большую коробку шоколадного ассорти для вручения последней.

В школе, на перемене, я отозвал в сторонку Анохину.

– Свет, тут такое дело. Помнишь ты хотела ходить на бальные танцы во Дворец Пионеров. У тебя не было партнёра, и твоя мама предлагала моей маме уговорить меня.

– Ну, Серёгин, когда это было. Группу набирали в сентябре, сейчас ноябрь.

–Так ты ходишь на бальные?

–С кем? Там девчонок в два раза больше, чем парней.

–Со мной, я договорюсь, что бы нас взяли.

–Не, не, у тебя семь пятниц на неделе. Сегодня хочу, завтра передумал.

–Свет, я обещаю этот год сто процентов будем заниматься. А там посмотрим.

–Ладно, там занятия по вторникам и пятницам. Идём завтра вместе, без пятнадцати два у входа и без опозданий.

Завтра, я был во Дворце Пионеров в начале второго. Без проблем отыскал тренера по бальным танцам. Занятия вели пара бальников, я попал на женщину. Выслушав меня, она сказал, что эта группа занимается уже три месяца и нам лучше прийти на следующий год. Затем внимательно осмотрела меня.

– Хотя, парней у нас не хватает. Только ты высокий, надо подобрать свободную девочку.

– Пожалуйста, плис, у меня есть партнёрша, мы в том году уже занимались во Дворце Горняков. Мы быстро нагоним, многое помним, пожалуйста. Ну, я бабушке обещал.

– Ну если только бабушке пообещал.

Женщина с улыбкой спросила.

– А партнёрша твоя где?

– Она на улице ждёт.

– Обувь для танцев и сменка есть?

– Есть, пока простые туфли, а потом бабушка купит с кожаной подошвой.

– Хорошо, через пятнадцать минут в зале на втором этаже.

Я довольный сбежал вниз, Светка уже стояла на улице с пакетиком и сердито пинала кучу листьев.

– Светик, цигель, цигель. Через пятнадцать минут в зале. Нас взяли, беги переодеваться.

Девочка подозрительно посмотрела на меня, затем сорвалась бегом в раздевалку.

Группа была немаленькая. Пар двадцать. Несколько пар были чисто девчачьи. Вышла пара тренеров. Тренера звали Валерием Николаевич, партнёрше Анной Михайловной.

– Так, новенькие, становитесь с краю, слева. Ребята, сначала повторим шаги медленного вальса и попробуем покружиться в линию.

Ёлки, мелкотня. Это не интересно. Самые азы. Коробочка вальса. Раз два три, раз два три. Сначала индивидуально, потом напротив партнёрши. Парни шагают вперёд, девочки назад соответственно. И так полчаса. Только потом встали в пару и попробовали вытянуть коробочку в линию. Получалось не у всех. У нас, естественно, получилось. Хотя у Светы явно мало было опыта, в бальных танцах все решает партнёр. Я в прошлой жизни, когда занимался бальными среди взрослых не раз видел, как партнёрша уходила из опытной пары зондер класса. И партнёр подбирал девушку из нашей группы, подходившей ему и через два, максимум три месяца пара практически восстанавливалась. Ведь во время танца все конечно смотрят на женщину, но она только тряпочка, болтающаяся вокруг шеста. Ведёт партнёр. Женщине надо чутко улавливать его посылы.

Бедная Светка. Разница в росте у нас на голову (в идеале партнёрша на сантиметр только ниже) и девочка предусмотрительно одела туфли с высоченным каблуком. И ей нелегко было. Ничего, я ей помогу. У нас практически сразу получилось развернуться в линию, и мы начали получать удовольствие. Сначала, я попытался по привычке стать в пару по-взрослому. Это когда нога партнёра между ног партнёрши. Внутренние поверхности бедер постоянно прижаты к партнеру. Мне сразу показали, что я неправ. А как? Посмотрев на остальных ребят, подметил, что они танцуют на расстоянии от партнерш. Ну, что за детство. Занятия продолжались час сорок. Мы ещё учили шаги в чаче. Светлана раскраснелась, ладошки вспотели, явно нравится. Переодевшись, на улице дождался партнёршу.

– Попробуй только в пятницу не прийти.

Я предложил проводить, получил ожидаемый отказ и пошел домой.

Я так долго не протяну. Это через чур низкий уровень. Ладно, обещал этот год ходить.

На частных уроках английского я инициативы не проявлял. Словарный запас у меня побогаче моих соучеников. Мне важно было поднять разговорный. Сразу, когда открывалась дверь, сэр Джон приветствовал и просил пройти в комнату. Весь урок, старались говорить только по-английски.

Когда выпал первый снег, причем валил несколько дней, мы с мамой пошли в подвал за лыжами. Там же мы их смолили паяльной лампой, взятой у соседа, и заносили в дом. У меня были лыжи Мукачево, обычные палки. Моей гордостью были чешские лыжные ботинки. Лыжи хранились в собранном виде, по краям защепы, а в центре – в распорку ставилась пробковая пластина для растирания лыжной смазки. Лыжи, как и плавание, в моей семье любили. Смазать лыжи правильно надо уметь. Перед выходом на улицу смотрели на градусник. На концы лыж наносили более холодную смазку для скольжения, а середку мазали более теплой, чтобы лыжи не проскальзывали при обслуживании.

Мама сказала, что в парке уже накатали лыжню самые нетерпеливые и в воскресенье можно покататься.

–Сына, а почему тебе не пригласить Ингу покататься?

– Ма, так у нее лыж, наверное, своих нет. А в прокате одни дрова.

– Так пусть Маринины возьмёт. Размер ноги у них одинаков.

–Ну, сегодня позвоню.

Телефон я естественно потерял, но мама молча набрала по памяти. Ну да, они же каждый день перезваниваются.

Трубку взяла Инга, на моё бодрое привет, помолчала для приличия пару секунда и ответила веселым “привет”.

–Инга, я хочу пригласить тебя побегать на лыжах в воскресенье в парк.

– У меня нет лыж, и я не умею.

Да, что- то энтузиазма нет. Или обиженна на меня за что- то.

– Инга, это не сложнее, чем учится плавать. Давай, давно не виделись.

– А когда?

– В 10 утра подходи к нам. Оттуда парк через дорогу, а лыжи для тебя есть.

Ровно в 10.00 нас посетило их величество Инга. Блин, ну кто так одевается на лыжах. Теплая, тяжёлая шубка и толстенные варежки.

На лыжи одеваются как суворовский солдат. Ноги в тепле, желательно гетры. А выше пояса, максимум лёгкая куртка. Я допустим одевал на мастерку болоньевую непродаваемую куртку. В таком виде стоять, конечно, замёрзнешь, а бегать, самое то.

Кока затащила Ингу позавтракать. Отказаться от чашки душистого чая и свежей выпечки девочка не смогла. Сначала, конечно, включила свою стеснительность. Ну а я включил обаяшку, рассказал несколько древних анекдотов, типа:

Испуганный волк влетает в кусты и сталкивается там с чудовищем

– Ты кто?

– Я Ё-е-е-жик.

– А чо глаза такие большие?

– А я ка-а-каю.

Кока фыркнула, но улыбнулась. Зато Инга хохотала, чуть чаем не подавилась. Наш клиент.

Экипировали мы девочку как положено. Вместе шубки Маринина куртка и ботинки. Оставили только смешную шапочку с помпончиком.

Кататься Инга точно не умела. Извозилась в снегу, вместо бега было неторопливое пришлепывание лыжами. Ну бегать сегодня не судьба, посвящу день подружке. Мы неторопливо катились по искрящему снегу, часто останавливались, я что рассказывал, девочка смеялась и мне было хорошо. Нет, я наслаждался этим днём и общением с Ингой. Видя, что она начала замерзать, я скомандовал возвращение.

Дома быстро разделся, Инга сразу засобиралась домой, но Кока заставила раздеться, согреться и пообедать с нами. На обед были племени с бульоном.

Инга, конечно, стала отказываться, но видимо я набрал авторитет в ее глазах. Показал Коке рукой наливать. Умяла, аж за ушами трещало.

Потом пошел провожать. Жила Инга с мамой недалеко от театра, минут двадцать от нас. Я повел девочку через сквер, что удлиняло дорогу. Инга только улыбнулась, подхватила меня под руку и начала трещать про свою учебу, про жизнь короче. Я слушал ее в пол-уха, задавал наводящие вопросы и с удовольствием повернувшись, смотрел на ее лицо. Какая она красивая, вот такая. Азартно что- то рассказывает, периодически дёргая мою руку, это если ей казалось, что я недостаточно внимательно слушаю. Как специально, пошёл густой снег. Прилично потеплело, звуки доносились как сквозь вату. Ощущение сказки и волшебства, а также, конечно, идущая рядом симпатичная подружка, заставляло меня водить кругами по дорожкам сквера. Никак не мог придумать, что сделать, чтобы задержать девочку. Прощаясь перед ее подъездом, не удержался и клюнул ее в щёчку. Не дослушав, какой я дурак, развернулся и неторопливо пошел домой.

Эх, как жить хорошо. Молодое тело, органы чувств острее, чем в возрасте. Еда вкуснее, девчонки привлекательнее. Первый месяц моего пребывания здесь, казалось, что меня, с мозгами пожилого человека заточили в чужое, детское тело. И я боялся конфликта интересов. Сейчас могу сказать, что знания и опыт остались со мной. А эмоционально я ощущал себя молодым человеком, лет двадцати. Видимо ещё не разбуженные гормоны в купе со взрослой матрицей поведения дали такой усреднённый результат. Иногда, в школе, я замечал в себе желание покрасоваться перед девчонками. Потереться среди парней, чтобы подняться наверх в классной иерархии. Потом, конечно, одергивал себя. Даже девчонки интересовали. Эти соплюхи, с только намечающиеся бугорками груди, своими ещё детскими эмоциями притягивали мои взгляды, как и положено в моем возрасте. Но я не чувствовал себя педофилом, общаясь с ними. В основном я чётко контролировал свои эмоции, но иногда молодость брала свое и я увлекался чем ни будь, и потом мог жалеть об этом. Но бороться с этим я не хотел, не хотел опять стать старичком в молодом теле.

На очередной тренировке тренер сообщил группе, что в конце января будет первенство по боксу среди СДЮШ и СДЮШОР области и он намерен выставить нас в своих весовых категориях. Я попадал в группу 13–14 лет и вес 46–48 кг. Ребят в этой категории было не мало, только с нашей группы трое, включая Лешку, который перешёл со мной в эту группу. Вообще с ним мы подружились, он тоже любил лыжи, и мы обычно вдвоем бегали по парку. А ещё мы оба любили современную зарубежную эстраду и переписывали друг у друга новинки. Приобрести заветную катушку пятисотку со свемовской пленкой последнего концерта АББА, например, стоило у фирмачей червонец. Тренировки увеличились по времени, стало больше спаррингов. На соревнованиях предстояло боксировать три раунда по минуте. Поставленный мне стиль боксирования назывался аутфайтер. Круть, т. е. работа в основном на дальней дистанции, быстрое и лёгкое передвижение по рингу. Противоположный стиль боксирования назывался свормер. Главная задача – обстрел с дистанции и быстрый вход от ближнего боя. Мы с тренером отрабатывали в основном левый джеб в голову. Он лучше всего удерживал соперника на расстоянии. Правда, победа нокаутом при этом была маловероятна. Только по очкам.

С большим трудом мне удалось уговорить тренера, отпустить меня на 12 дней в конце декабря. Я клятвенно обещал бегать и тренироваться самому.

Зачем 12 дней? А наш любимый Каркар. Мама сказала, что ей обещали четыре путевки, подношения в валюте уже были вручены.

– Мам, а давай возьмём Ингу, ты же все равно кого- то возьмёшь из учеников.

Мама растерянно посмотрела на меня.

– Так я обещала Ларису свозить.