Господин горных дорог

***

Пустота, заставленная мебелью с резными спинками и ручками, приняла Лиссу в свои объятья. Привычно потрескивали скованные морозом стёкла, звенела устоявшаяся, уплотнившаяся за несколько лет тишина. Единственным громким звуком был скрип несмазанных дверных петель. Но и он очень быстро затих.

Лисса сняла верхнюю одежду. Прошла на кухню неслышно, будто вовсе не касалась ступнями холодного деревянного пола. Она застала едва поблёскивающую в лунном свете пыль. Зажгла свечу. Пыль вспыхнула крошечными золотыми точками. Отблески пламени отражались в стекле небольшого фонаря, в котором всё ещё оставался почти целый фитилёк. Ему тоже хотелось почувствовать давно забытые тёплые прикосновения огня, но он знал, что хозяйка о нём и не вспоминала. Он продолжал стоять навеки потухшим великаном среди банок с солью, сахаром и чаем, к которым тоже не притрагивались уже очень давно.

Лисса оставила свечу на столе. Пламя завораживало. Оно казалось единственной живой душой здесь, в пустом холодном доме. В доме, куда Лиссе не хотелось возвращаться.

Свеча горела ровным оранжевым пламенем. Лисса присела на стул, положила руки на стол и уронила на них голову. Она слишком устала. Ноги гудели, в голове оставался неприятный шум, какой бывает, когда из многолюдной комнаты попадаешь в абсолютную тишину. Бегать между столиками было весело, но тяжело. Особенно под конец вечера, после целого дня суеты и каких-то не очень важных дел. Но Лисса никогда не уходила с работы раньше времени. Не уходила, потому что иначе приятную усталость, сказки для детей и споры с Джимом заменила бы холодная тишина уже не родного дома.

Лисса слишком устала. Ей становилось всё сложнее скрывать боль за звуком собственного голоса.

***

Голоса детей были слышны ещё до того как показались очертания площади. Судя по всему, компания мальчишек дразнила кого-то одного. После очередной издёвки они заливались громким смехом. Когда Лисса выбежала на площадь, то сразу увидела Дерека. Он бегал между другими мальчиками лохматый, раскрасневшийся и злой.

– Ну-ну, ещё поплачь!

– Иди пожалуйся мамочке!

Дерек где-то потерял шапку. Зелёная с белыми узорами, она всегда выделялась на фоне снега и напоминала о тепле. Мальчик никогда не расставался с ней.

– Ути-пути, наш малыш. Как тебе не стыдно ходить без шапки?

Мальчишки довольно загоготали. Один из них смеялся, держась за живот. Смеялся долго и оглушающе визгливо, пока о его лицо не разбился снежок. Мальчик замолк. Медленно выпрямился.

– Ты сейчас получишь!

Дерек отважно шмыгнул носом. Большие глаза влажно заблестели. Он смотрел на обидчиков с отчаянной решимостью, а потом дёрнулся, зачерпнул очередную кучу снега, быстро слепил шар и бросил. Промах.

Мальчик, который называл Дерека малышом, – он был, видимо, главарём – рванулся к нему.

– А ну стойте!

Спотыкаясь, Лисса бежала к детям. Она встала между Дереком и его обидчиком до того как последний успел нанести удар.

– Что здесь происходит? – Лисса строго осмотрела всю компанию. Мальчики с суровым видом подбрасывали в руках крепкие снежки. – Это ещё что такое? Что вы не поделили?

– Ничего, – буркнул Дерек.

– Из-за «ничего» бои не на жизнь, а на смерть не устраивают.

– Ничего, – повторил Дерек, выбрался из-за спины Лиссы и зашагал к ближайшему сугробу.

Один из мальчиков не удержался и бросил в его спину снежок. Секундная тишина. И в Дерека один за другим полетели жёсткие снежные снаряды. Он не успевал укрываться, уворачиваться от них. Только беспомощно махал руками и закрывал лицо.

– Прекратите! Вы что делаете?

Лисса бегала между детьми, не понимая, как остановить их. Она пыталась успокоить каждого по отдельности, трясла за плечи, била по рукам, заставляя ронять снежки. Но дети уже с криком понеслись на Дерека.

– В сугроб его! – скомандовал главный мальчишка.

– А ну перестаньте!

Лисса пыталась преградить детям дорогу, ловила их за полы шуб и отталкивала назад, но остановить детское войско не могла.

– Перестаньте! – раздался голос Дерека уже с земли.

– А ну хватит! – крикнула Лисса что было силы.

Мальчики застыли. И не успели опомниться, как подскочили два молодых охотника. Одного из них, Джонатана, Лисса хорошо знала: он дружил с Джимом. Когда они появились, стало ясно, что битва окончена. Охотники быстро и немногословно объяснили мальчишкам, что нельзя нападать на одного вдесятером.

– Почаще бегай к своей Лиссе, – буркнул главарь Дереку, когда компания задир поспешно уходила с площади. – Пусть она тебе ещё сказочку расскажет.

– Какой раз за неделю их разнимаем, – проворчал Джонатан, пока второй охотник помогал Дереку выбраться из сугроба. – Всё из-за мальчишки в красных варежках, сынка Теннота, он у них заводила. Ремня б ему… Ладно, зови, если что.

Лисса благодарно кивнула обоим, присела на корточки рядом с Дереком и принялась оттряхивать его от снега. Мальчик отшатнулся от её рук.

– Не надо, спасибо, – пробурчал он.

– Мне несложно, – сказала Лисса, но больше его не трогала. Неподалёку увидела зелёную шапку, подняла, протянула хозяину. – Вы же не из-за неё?

Мальчик не ответил. Отвернулся, нахлобучил мокрую насквозь шапку на покрытые снегом волосы и зашагал прочь. Он шёл размашистым шагом, пародируя походку кого-то из старших – не то Зверя, не то Джима – и изредка всхлипывал.

– Что произошло? Может, я могу помочь? Расскажи, вместе что-нибудь придумаем.

– Ты уже помогла мне, спасибо. Если бы ты не подняла шум, они бы меня закопали.

Лисса поёжилась. Такая помощь казалась бесполезной и даже жалкой. Но в голосе Дерека она не услышала ни нотки иронии. Он был очень серьёзен. Лицо оставалось суровым.

– Куда ты идёшь?

– К Джиму. Он обещал показать, как делать стрелы.

– Тогда пошли к Джиму вместе, – Лисса сказала это преувеличенно весело.

По заснеженным улочкам, иногда здороваясь со знакомыми, они дошли до большого дома. Он выглядел таким крепким, будто его только построили. По бокам от двери вились угловатые узоры, вырезанные ножом. Отец Джима был искусным мастером. В его руках лезвие превращалось в перо, из под-которого выходили самые тонкие линии и самые маленькие рисунки.

Сам Джим мог вытерпеть настолько кропотливую работу, только если она касалась охоты. Он любил прикреплять наконечники стрел, вязать верёвки или ловушки для птиц. Поэтому, став полноправным хозяином, он лишь развесил над дверью гирлянды из обломков охотничьих стрел, сложенных маленькими крестиками. Он никогда не бросал стрелы в лесу.

Дерек поднялся на крыльцо, постучал. Лисса заметила, как тоску в его глазах заменило радостное предвкушение. Джим распахнул дверь почти сразу, выпуская на улицу тёплый воздух. Он широко улыбнулся Дереку и удивлённо выгнул брови, когда заметил Лиссу.

– Проходите, – пригласил он и обратился к мальчику, – Я уже заждался тебя. А ты почему такой мокрый?

– Да так…

– Пошли. Дам тебе что-нибудь сухое. Лисс, мы недолго, – Джим, несмотря на несмелые возражения Дерека, скрылся с ним за дверью своей комнаты.

Лисса сняла верхнюю одежду, не глядя повесила на крючок у входа и прошла в кухню. Там пахло прогретым деревом, солнцем и мясом. В окна заглядывало холодное зимнее солнце. Этих слабых лучей хватало, чтобы подсвечивать светло-золотистое дерево. Казалось, что по его жилкам течёт мёд.

Просторная светлая комната могла вместить две семьи, и другим гостям место тоже нашлось бы. И стол здесь поставили большой, с толстой столешницей. Он терпел и тарелки с тяжелыми зажаренными тушами, и озорных детей, и кулаки мужчин, в жаре спора доказывающих свою правоту грубой силой.

Когда Джим остался один, то придвинул стол вплотную к стене. Гостей он больше не звал. Первый месяц после смерти родителей он мог долго ходить по кухне, прикасаясь ладонями к деревянным поверхностям. Он верил: они хранили тепло мамы и папы. Наступала ночь. Джим ложился на пол и засыпал.

Когда Лисса едва не споткнулась о спящего Джима, он пообещал и себе, и ей, что больше такого не повторится. Он выкарабкается. Он сможет встать на ноги.

Лиссе нравился дом Джима. В нём всегда было светло, тепло и спокойно. Она чувствовала себя здесь свободной и счастливой. Уже после смерти их родителей она часто сюда приходила. Варила или пекла что-то в золотисто-медовой кухне, пока Джим чистил снег или разбирался с добычей после охоты, а потом они засиживались допоздна у камина в гостиной, долго разговаривали или молчали. С Джимом было хорошо.

Но Джим же всё портил.

Портил своей искренностью и честностью. Внимательными взглядами. Редкими, короткими, но щемяще приятными напоминаниями: «Я по-прежнему люблю тебя».

Тогда Лисса вспоминала, что она здесь не хозяйка. Вспоминала, что от возможности быть ею отказалась сама. В такие моменты хотелось поскорее уйти.

Джим неожиданно появился в кухне. Лисса пыталась положить на верхнюю толку посуду, но не могла достать. Он молча обхватил её талию, приподнял, а когда поставил на место, улыбнулся как ни в чём не бывало и заметил:

– Последнее время я не убирал их на место. Подумал, что можно и в нижние ящики запихнуть.

– Прости.

– Ничего.

Джим отреагировал очень спокойно, сел за стол, на котором были сложены по кучкам наконечники и тонкие древки, и откинулся на спинку стула. Лиссе на пару мгновений стало не по себе, но тут закипела вода, и она принялась разливать кипяток по чашкам и снова почувствовала себя в своей тарелке.

– Что там случилось на площади? Дерек молчит.

Лисса кратко пересказала ему то, что видела сама. Джим задумчиво смотрел то на неё, то на отливающие чистым металлом наконечники. Всё больше хмурился, в какой-то момент подпёр кулаком подбородок и замер.

– Я не понимаю, почему они так на него набросились, – призналась Лисса.

– Я узнаю. Поговорю с Джонатаном. Разберёмся, обещаю.

– Спасибо.

Джим скользнул по Лиссе взглядом, задержался на губах, потом на глазах.

– Ты не собиралась приходить. А я веди обрадовался, когда открыл дверь. Думал…

Джим не договорил, вздохнул и поднялся на ноги. Подошёл к шкафу, принялся что-то искать. Нашёл банку, открыл – комната наполнилась сладким запахом мёда.

– Прости меня за ту шутку в таверне, – сказал он и поднял взгляд на Лиссу. – Я правда перегнул палку. Слова про глупцов… Я так не думаю.

В кухню вошёл Дерек. Старые вещи юного Джима были ему великоваты и висели мешком. Он завернул рукава рубашки выше локтей и всё равно они то и дело спадали к запястьям. Мокрые тёмно-каштановые волосы липли ко лбу, но Дерек делал вид, что это ему нисколько не мешает. Лисса не смогла сдержать улыбки и отвернулась.

– Я готов! – провозгласил Дерек, усевшись на стул.

– Ты идёшь на охоту? – поинтересовалась Лисса как можно более серьёзно.

– Конечно! Что за глупые вопросы?

Джим и Лисса переглянулись. Оба едва сдерживали смех. Лиссе Дерек казался до забавного милым и наивным. Джим, чтобы отвлечься, принялся раскладывать прутья, древки, нитки и наконечники.

– Ну смотри. Сначала нужно подготовить древко: срезать все сучки…

Джим начал объяснять охотничьи премудрости, а Дерек слушал внимательно и, приоткрыв рот, смотрел на «учителя». Мальчик не скрывал своего восхищения.

– Привязывать нужно крепко, чтобы наконечник не отлетел и не погнулся.

Лисса слушала их вполуха – готовила жаркое. Нашла в мешках в углу крошечные, сморщенные клубни картофеля. Чистить их было сложно. Когда она отложила в сторону нож, Джим и Дерек успели скрутить несколько стрел. Лисса сходила в кладовую, где Джим хранил мясо. Она уже вдыхала запах жаркого, уже представляла, как они будут ужинать втроём, и от этих мыслей ей становилось теплее.

Когда Лисса поставила жаркое в печь, Дерек возликовал и потряс над головой самодельной стрелой.

– Да, отлично, – похвалил Джим. Карие глаза смеялись. – Ты быстро учишься.

Лисса смотрела на него не мигая. Джим в очередной раз отбросил назад отросшие русые волосы. Лисса вспомнила, что когда-то он носил хвост.

– Когда будешь отпускать тетиву, следи, чтобы не дрожали пальцы.

На руках Джима были шрамы-ниточки и длинная, давно затянувшаяся рана. Лисса ухаживала за ним в ту особенно суровую зиму, когда зверь распорол руку от локтя до запястья. Из её памяти никогда не исчезнут те бессонные ночи. Джим стонал во сне, корчился от боли, а она пыталась перевязать рану, пока он спал. Ей едва исполнилось шестнадцать лет, и страх потерять близкого человека был всё ещё очень силён.

– Когда станет теплее, я возьму тебя в лес, – пообещал Джим, но заметив, как встрепенулась Лисса, добавил, – в предлесье.

– Но так долго ждать! – возмутился Дерек. – До нашей весны ещё два месяца. Может быть, в эту охоту? Ну пожалуйста, Джим! Я оденусь тепло!

– Когда перестанешь терять шапку, – назидательно проговорила Лисса. – Если хочешь, мы погуляем в предлесье вместе хоть завтра.

– Но я не хочу предлесье, – Дерек поднял на неё большие глаза, наивные и искренние. – Мне нужно в лес.

– Ну, друг мой, в лес тебе рановато, – с некоторым снисхождением Джим потрепал мальчика по волосам, но тот отпрянул, хмурясь.

– Мне нужно. Очень сильно.

– Зачем?

– Я хочу найти маму в Волшебной стране. А, может быть, даже папу…

Лицо Джима мгновенно изменилось. Черты заострились, карие глаза наполнились колкой темнотой. Брови дрогнули. Он поморщился, точно от боли. Рука со шрамом соскользнула вниз, под столешницу. Он сжал кулак так сильно, что побелели костяшки и розовые шрамы проступили отчетливее. Джим искоса посмотрел на Лиссу.

– Дерек, принеси из кладовой синюю ткань. Там большой кусок, не промахнёшься.

Мальчик быстро исчез из кухни. Лисса поёжилась, понимая, что её ждёт непростой разговор.

– Я прошу тебя, – мягко начал Джим, поднявшись и сделав пару шагов к ней. – Пожалуйста, Лисса, перестань морочить ему голову. Эти сказки… они не доведут до добра.

– Послушай, мы ведь не знаем, вдруг страна действительно существует. И потом, что было бы с Дереком, не дай я ему надежду после того, как это… случилось с его мамой…

– Какую надежду, Лисса? – Джим не злился и не кричал, а скорее молил о чём-то. – О духи леса, он же бредит этой страной! Он верит в неё настолько, что готов идти туда через чащу, через снега. Лисса, он ребёнок. Это опасно.

– По-твоему, было бы лучше, если бы он пытался расстаться с жизнью на охоте, как ты?