Возвращение линсов

Конечно, Сгирель видел, как менялись отношения с любимой ведьмочкой, замечал уважение в её глазах, ревность к Ладе. Он помнил поцелуй во время налёта кегретов. А слова Лады окончательно подтвердили: Сгирель приятен Дейре, как мужчина женщине. Линс остался сидеть неподвижно, но, казалось, начал лучиться тихой радостью, и Ладе тоже передавалось настроение долгожданных перемен, предчувствие счастья. Прекрасно, когда побеждает любовь.

– Я не нарушила кодекс линсов, передавая информацию третьим лицам? – прервала молчание Лада.

Линс вынырнул из своих раздумий и улыбнулся.

– Нарушила. Но это очень хорошие вести и мы, твой народ в лице меня, великодушно тебя прощаем. И благодарим, – добавил серьезно.

Лада, тоже улыбнувшись, кивнула, поднялась: поняла, что ему надо побыть одному – не зря ведь говорят, что счастье любит тишину.

"Прям дежавю," – думала, застыв перед открытым шкафчиком в кухне. Там обнаружились только вермишель в пакете, соль и сахар. В хрустальнике, слава Богу, еще нашлись сыр, творог и сливочное масло. Хлеба не было.

Пришлось готовить из того, что было. Дейра пришла, когда Лада пыталась передвинуть стол поближе к окну: коричневые стены делали помещение мрачноватым, несмотря на почти белую мебель. Один пас ведьмочки – и стол сам поплыл куда надо. Тут же взметнулась в воздух скатерть, приборы: в дверях появился линс, решил поучаствовать.

С южной стороны перед Агатовой пещерой тоже располагалась небольшая, заросшая травой площадка в цветущих розах по бокам. Слева близко подходил лес, справа вилась тропинка, ведущая вниз, а впереди – высокий обрыв и Жемчужное. Лада любовалась широкой гладкой поверхностью уже спокойного, как зеркало, озера, Сгирель – Дейрой, а Дейра – узором на скатерти. Никто даже не задумался о том, что можно перенести еще что-нибудь из еды и, казалось, даже не замечал, что поглощает. А вермишель с творогом, сдобренная маслом и присыпанная расплавленным тертым сыром к крепкому черному чаю нормально так так шла. Не зря некоторые художники пишут в ограниченной палитре недурные картины, а композиторы умудряются создать хиты, играя на гитаре с порванной струной.

– Сгирель, можешь, пожалуйста, создать портал в Степное? – Лада первой нарушила молчание.

– Куда портал? – перестала смотреть в одну точку Дейра.

– В то село, где мы… ты сожгла тройку кегретов. Помнишь, Данз со спиной маялся? Я сварила ему зелье.

– Пока ты спала, я перенес сюда твою лабораторию, – пояснил линс.

– Так быстро? Ой как хорошо! – благодарно улыбнулась Дейра, но опомнилась и опять стала строгой: – От боли в спине в книге было несколько зелий. Какое ты выбрала?

– Самое простое: можжевельник, зверобой, красавка, лавровый лист.

– Хм. Видела этот сбор. Не понимаю, что в нём делает можжевельник.

У Сгиреля сверкнул видимц. Линс провёл над ним рукой. Послышалось, как Ларден просил разрешения посетить девушек.

– Не сегодня, – Сгирель до невежливости быстро прервал связь с королем Серона, невозмутимо посмотрел на Дейру. Она нервно дёрнулась, но сохранила гордое спокойствие.

Со стола убрали магией; тарелки, вилки, чашки, уже чистые, сами скользнули по местам.

– Дейра, ты с нами? – спросила Лада уже в лаборатории, куда забежала за зельем.

– Нет. Отправляйтесь без меня, – ведьма обдала ее гордым взглядом удлиненных, как у Жехарда, глаз и отвернулась к своему котелку.

Когда Линс сделал портал к донкам, кустарники вишен, кленов, слив и еще невесть чего отбрасывали у дороги довольно длинные тени. Пахло свежим хлебом, начинающими подгнивать грушами, коровами, с громкими выдохами пасущими придорожную траву, и молоком, уже капающим с вымени. Девчонка–пастушка беззаботно шепталась с подружкой, обговаривая свои девичьи тайны; даже портал заметили не сразу.

"Село – еще один параллельный мир," – подумала Лада, оглядываясь.

– Нам туда, – показал Сгирель на открытую и подпертую камнем калитку.

Со двора, как колокольчик, звенел детский смех, кряхтение и постанывание: староста лежал на траве возле добротного кирпичного дома, по спине босыми ногами топтался мальчик лет четырех-пяти, его за руку водила золотоволосая девочка-подросток. Малыш соскользал, смеялся, а Данз просил:

– Сильней, ну же ! Вот там. Вот-там-там!

– Ирушка, загони Звезду, не то по огороду пойдёт! – крикнула с порога женщина в платке, наверное, жена Данза, и застыла, вытирая руки о фартук. Мальчишка тоже замолчал.

– Славного дня, Ришана, – поздоровался Сгирель, шедший впереди.

– Славного, – настороженно ответила женщина. Данз приподнялся на локтях. Ирушка, сверкая пятками, помчала за коровой, мальчишка на Данзе качнулся, но Лада по-линсийски скользнула, успела схватить его и поставить на землю. Малыш, легкий, как перышко, испуганно взглянул чистыми янтарными глазами и убежал, а Лада… Лада представила его с каштановыми волосами, разрезом глаз, как у Жехарда, и сердце защемило от желания догнать, обнять, еще раз подержать на руках. Конечно же, не сделала этого, чтобы не испугать еще больше.

– Что-то случилось? – попытался подняться староста.

– Нет-нет, ничего, лежите, не вставайте.

Данз еще раз пошевелился, охнул и застыл.

Сгирель присел возле здоровяка, чтобы ему было удобней разговаривать, Лада тоже.

– Как вы? Кергеты не нападали? – спросил линс.

– Нет, Сияющий миловал. Мы все артефакты попрятали в зеркальные шкатулки. Сделали и кой-какие щиты, – Данз замолчал: Лада шуганула в сторону – мимо промчалась корова, подгоняемая быстроногой Ирушкой, затем послышался звук цепей.

– Урожай собираем потихоньку, только я вот со спиной маюсь, – отмер пораженный быстрым перемещением Лады Данз.

– Поэтому мы здесь. Я принесла средство от боли в спине, раз намажете, – сразу полегчает. Лада достала мазь, откупорила. – Согласны попробовать, Данз?

– Я так намучился с этой спиной, что уже на все согласен, – в доказательство Данз рухнул в траву щекой и расслабился.

Лада с энтузиазмом протянула руку к его рубахе и вдруг отметила зависшую тишину: Сгирель перестал дышать, Ирушка, уже возникшая рядом, тоже; даже подошедшая слишком близко любопытная курица затихла и заморгала удивлённо.

Данз блеснул лукавым глазом из-под упавшей на лицо светлой пряди.

"Ой!.. Чует мое сердце, одно прикосновение – еще и за Данза скажут замуж выходить. Мало ли какие обычаи у донков?"

– Кхм-кхм… Ирушка, иди сюда.

Девочка присела рядом. Лада окинула взглядом её грязноватые ладони:

– Давай ты помоешь руки и сама полечишь папу?

– Дедушку! – поправила девочка и убежала.

Лада посмотрела на Ришану, та, о чем-то вспомнив, умчалась в дом. Дочка, значит. А выглядит-то намного старше своего возраста.

Выбежала Ирушка, Лада протянула ей баночку с мазью, девочка зачерпнула, понюхала и принялась растирать дедушку.

Это был первый раз, когда Лада увидела плоды своих трудов на ком-то. И оно того стоило: Данз сначала несмело, потом уверенно поднялся на ноги. Лада ожидающе застыла. Он согнулся, разогнулся…

– Я здоров! – пробасил удивлённо-радостно.

Ирушка запрыгала:

– Помогло, помогло!

– Слава Сияющему, я могу приседать, наклоняться! – радовался староста.

"Ура! Получилось!" – возликовала Лада мысленно и наткнулась на изучающий взгляд незамеченной ранее старухи в темном цветастом платке. К ней тут же побежала Ирушка, вцепилась в руку:

– Прабабушка Дора, дедушка наконец-то вылечился!

Выглянула Ришана, хлопнула в ладоши:

– Поднялся! Ты посмотри!

В знак благодарности она пригласила гостей на ужин. Лада хотела было отказаться, но взглянула на Сгиреля и осталась. Скрипнула калитка – пришли два парня и три девушки, вероятно, с поля.

Стол накрыли на подворье под старой грушей; в больших мисках аппетитно пахла толчёная картошка, жаренная свинина, малосольные огурцы. За ужином Сгирель обсуждал с Данзом и парнями урожай, Лада отмечала у селян раскрепощенность, вполне грамотную речь, – и стало интересно, как и что преподают в школах; видела руки девушек и сделала в уме пометку принести им крем для рук с каплей зелья; смотрела на хмурое, преждевременно постаревшее лицо Ришаны с глубокой складкой между бровями, и размышляла, все ли травы есть для зелья красоты. Малыш перестал бояться, сам забрался Ладе на колени, раскрыл все свои детские тайны и даже показал содержимое карманов.

Когда Сгирель создавал портал назад, она уже знала, чем заняться по прибытию. Сгирель уносил с собой корзину со свежим хлебом, молоком, сыром и мясом, а Лада – совет прабабушки:

– Ты слишком молчаливая, девочка, – коснулась руки Лады прохладной сухой ладонью, заглянула в глаза: – и радость, и грусть, все в себе держишь. Это не всегда хорошо, особенно, когда внутри столько огня. Время от времени тебе стоит покричать. Хорошим таким криком… в безлюдном месте.

– Нету во мне огня, бабушка Дора, – осторожно возразила Лада.

″Не получаются у меня пульсары.″

– Е-эсть, – протянула старуха, а в подтверждение еще и медленно кивнула, непонятно улыбнувшись.

Наверное, бабушка Дора знала, о чем говорила.

Агатовая пещера встретила прохладой, полумраком и запахом цитрусовых. Точно другой мир.

– И когда я привыкну к таким внезапным перемещениям? – Лада огляделась вокруг себя: появились в гостиной с камином, уже в серых тонах, но от этого не менее элегантной. Здесь был немного другой запах: кожи, книг и чего-то неуловимого, но приятного.

– Когда научишься делать их сама? – Сгирель принялся зажигать пульсары под потолком.

– Это будет нескоро… Мне понравилось, как ты общался с селянами, – заметила Лада уважительно и заявила, подняв пальчик: – Истинно великие люди держатся просто!

– Не вижу в себе ничего великого, – ровно ответил Сгирель, взмахом руки зажег огонь в камине.

– А я вижу, – улыбнулась Лада, бросив ответ уже с порога: спешила к Дейре.

Она плакала опять. В комнате было почти темно. На столике остывал успокоительный настой, к которому ведьмочка даже не притронулась.

– Ну чего ты, Дейра?

Ведьма, стоявшая у окна, поняла, что ее слезы уже замечены, шмыгнула носом и призналась:

– Это я виновата в том, что Ларден чуть не погиб, пропустил ожег.

Лада подошла поближе.

– Не надумывай. Ты ни в чем не виновата, – приобняла её за плечи. Казалось, даже волосы Дейры пахли успокоительными травами, но она нервно дернулась. Пришлось отойти, присесть в кресло.

– Виновата. Нужно было отправить его назад! Как я могла забыть, что мы давно не были близки? Ларден скрывал ауру повязкой, но я должна была догадаться, что зеркальность уже начала исчезать! – Дейра отошла от окна, села на кровать, закрыв лицо ладонями. – Он все-таки пришёл меня защищать. А я! А я целовалась со Сгирелем… Зорана права, я неблагодарная дрянь, чуть не убила Лардена. И в смерти Керсана тоже я виновата.

– Бред. Зорана в корне неправа.

Лада вспомнила агрессивную блондинку, её выплескивающуюся злобу и беспомощное рыдание. Не королевское поведение, напортачили заклинатели, внедряя переселенке, как говорил Жехард, необходимые умения и навыки. Или же земной характер Зораны прорвался.

– Ты не знаешь всего, – Дейра высморкалась в появившийся с воздуха платок.

И начала рассказывать.

Слова лились из неё, как из переполненного сосуда, Дейра открывалась, освобождалась от заточенных в ней воспоминаний и переживаний:

– Я так радовалась, когда мне, как лучшей на боевом факультете, после окончания академии предложили должность придворного мага… Моя внешность под иллюзией была неприметной, но Зоране сразу чем-то не понравилась. Мне устроили испытания. Я тебе уже рассказывала о полосе препятствий, когда активировали антимагический артефакт. Тогда Керсан увидел мою настоящую внешность. Достаточно было одного взгляда, чтобы невольно вырвалась арджазийская магия. Зорана тогда не зря взбесилась – Керсан влюбился. Это все видели. Во дворце я избегала его, как могла. А он выдумал тот поход. Я должна была обеспечивать защиту в походе, создавать магический купол на ночных стоянках. С нами отправились самые верные его друзья. Самые сильные, самые лучшие воины… и все погибли. – Ведьмочка обхватила себя руками, на пару мгновений замолчала, затем продолжила:

– А начиналось все, как в сказке. Убегать от Керсана было некуда, мы много разговаривали… – Дейра улыбнулась сквозь слёзы. – Я пела для него на привалах. И была с ним…

Она засмотрелась в сторону, вспоминая только ей известные эпизоды. Лада не спрашивала, ждала, когда Дейра сама начнет говорить дальше.

– Сгиреля я испугалась, даже петь перестала, когда он появился из темноты леса. Был в своей чёрной рубашке, чудной, со странным взглядом. Я раньше только слышала о нём… Увидеть любовь в глазах того, кого называли сумасшедшим, было страшно, хоть я не слабый маг. А тут оказалась, что моя магия, мой купол для него ничто, для Буйного тоже: линс шёл за нами и все время сверх моей защиты создавал свою. Когда мы приблизились к Чёрным горам, он просил повернуть обратно, но Керсан не послушал. Сгирель пошёл с нами. Я его боялась, он словно чувствовал это, держался в стороне, не показывался на глаза, – голос Дейры стал глухим. – У Черных гор Сгирель предупредил, что его магия перестанет защищать отряд, но над ним лишь посмеялись – все считали его сумасшедшим. Кегреты напали ночью. Это было чудовищно. Они просто сжигали заживо, воины рассыпались углями. Против тварей ни магия, ни оружие не действовали, – только пульсары Сгиреля. А он защищал в основном меня. Я, когда поняла это, заслоняла собой короля. Керсану же это не нравилось, он сам старался прикрывать меня. И его зацепило…

В комнате окончательно стемнело.

– А с тобой Сгирель провёл брачный ритуал…

– Да. – Дейра взмахом руки зажгла свечи на столе и несколько пульсаров под потолком. – Это было тоже жутко: Сгирель полоснул себя, а потом меня по руке, соединил их и быстро заговорил на старолинсийском. Я так боялась! Вырваться не могла, убить его тоже. Он так силён! Пока сам не отпустил, я ничего не могла с ним сделать. Но ритуал примножил мои силы. Я смогла создать портал и доставить короля во дворец. Однако он не выжил. – Дейра опять заплакала, кусая губы. Лада молчала.

– А меня судили. Допрашивали магией так, что я три дня не приходила в себя. Королевские дознаватели используют браслеты с вкраплениями Черного хрусталя, которые блокируют магию. Я была совсем беззащитной. Зоране стало известно, что мы с Керсаном занимались любовью. В то время, когда я пребывала без сознания, по её приказу заклинатели лишили меня возможности иметь детей… – Дейра встряхнула волосами, убирая их с лица, закусила губы. Слёзы текли по ее щекам. – Меня, как уроженку Арджайзы, должны были выслать из Серона, но в последний момент заменили на ссылку в Буйный лес. Это предложение внес Жехард, присутствовавший на суде. Я его тогда возненавидела – не знала, что он спасал меня от преследования Иэрвилы. Там же впервые увидела Лардена, прибывшего с Динайи. Он очень похож на Керсана. Я даже бросилась к нему…

Дейра горько усмехнулась вытерла мокрые щеки.

– Ларден был против ссылки, Зорана – за, надеялась, что сдохну. Так я очутилась в Буйном, в старой хижине с протекающей крышей. Как вспомню… Я создала защитный купол, даже не зная, что у меня уже есть магия линсов. А потом появились Сгирель и Жехард. Слишком быстро появились. Я заподозрила их в сговоре. Линс помог обустроиться, доставил всё необходимое и исчез – я прогнала. Но появился Ларден. Первую ночь он просто просидел молча рядом. Сказал, что не согласен с решением суда, и в качестве протеста будет ночевать со мной, – Дейра вздохнула. – В Сероне король не имеет такой полноты власти, как в Арджайзе. Потом Сгирель построил мне дом, сделал ему хорошую защиту и насадил роз. Если он опасался моей арджазийской магии, то напрасно: я не применяла её ни по отношению к нему, ни к Лардену. Он приходил по собственному желанию. И я никого не зачаровывала! Только разве кто поверит?

– Я поверю, – Лада пересела к ней. – Продолжай.

Дейра задумчиво улыбнулась и продолжила:

– Я выжила. Благодаря Сгирелю попасть ко мне можно было только по приглашению, которое было лишь у Лардена и Жехарда, поэтому подослать ко мне убийц не получилось. Линс рассказал о последствиях ритуала, научил убивать кегретов, оборудовал лабораторию, принёс мне "Книгу Зелий" и "Травник". И подарил зелёные бриллианты. Сказал, что в этих кристаллах магия земли и плодородия, они вернут мне способность иметь детей. Я не смогла отказаться. Еще Сгирель показал мне источники… И много другого. Я сначала прогоняла его, не хотела видеть. Но линс точно сумасшедший!

Она улыбнулась сквозь слезы, покрасневшие глаза казались ещё ярче и зеленее, – куда там бриллиантам до их блеска.

– Когда вчера налетели кегреты в таком жутком количестве, я запаниковала. И стало жаль знаешь чего? Что погибну, так и не узнав тех чувств и ощущений из снов Сгиреля. А он понял и поцеловал меня.

"А Лардена это еще больше ослабило и он чуть не умер… Ох, Дейра…"

– Не вини себя. Это уже не важно, ведь король Серона здоров.

– Да, он здоров, спасибо тебе, – улыбнулась Дейра.– Он сам избегал меня в последнее время. Я – его, а он – меня…