Темной-темной ночью…

В распоряжении Смуглова имелись отпечатки пальцев с бокалов из квартиры покойной, окурок со следами губной помады, а также два пустых пузырька из-под корвалола, обнаруженные в мусорном ведре.

Эти вещдоки позволяли устроить для подозреваемых незамысловатую, но эффективную ловушку.

Но ловушка не понадобилась. Поняв, что разоблачены, они сами признались во всем.

Два года назад они убили Зенцова. Тот стал помехой для их ярко вспыхнувшего чувства.

Николай предложил ей избавиться от мужа, а заодно прибрать к рукам его бизнес. Всё можно сделать так тонко, что комар носу не подточит. Именно комар. Лимеров показал ей газетную вырезку про комариные повадки, где, в частности, описывались случаи, когда насекомые выпивали из человека всю кровь.

Они продумали каждую мелочь. Даже учли привычку Зенцова запивать водку холодным зеленым чаем. Вот и отлично! Ярко выраженная терпкость напитка скроет привкус снотворного.

В ту памятную ночь они приехали в поселок после полуночи и через заднюю калитку тайно проникли в дом. Зенцов уже вырубился. Оставалось раздеть его, уложить на кровати в «пьяной» позе, распахнуть окна и разлить для приманки комариных туч приготовленное заранее прокисшее пиво.

План удался блестяще. Ни у кого не возникло и тени подозрения. Людмила даже позволила себе некоторый демарш.

Но вот, когда всё, вроде бы, было позади, пришла кухарка, эта туповатая с виду тетка, которую они и в расчет-то не принимали, и попросила денег. Мол, у нее есть запись разговоров, которые парочка вела, хлопоча над еще живым Зенцовым.

Оказалось, эта невзрачная карга давно приметила, что любовники что-то замышляют, подслушивала и подглядывала, а в ночь убийства спряталась в доме, включив хозяйский диктофон.

Пришлось откупаться.

Но ровно через год бывшая кухарка потребовала еще. Они снова заплатили.

Нынешним летом она позвонила заранее и назначила день, когда они должны внести очередную плату. Принести ей на дом. О-о, у этой кухарки оказалась мертвая хватка!

Вот тогда-то они и решили, что должны от нее избавиться. Как избавились в свое время от Зенцова!

Людмила изложила план. Они принесут этой стерве дань, после чего смиренно предложат распить бутылочку сухого вина, при этом незаметно подсыпят ей в бокал что-нибудь типа клофелинчика. Это вырубит вымогательницу как минимум на полчаса. А затем укол, и старой ведьме конец! Полная свобода!

Но алиби не помешает. Это совсем просто. Они уедут из города. Куда-нибудь в Подмосковье. По путевке. А в день Икс приедут на пару часиков и всё устроят. Под защитой такого алиби можно вообще ни о чем не беспокоиться.

– Мы были уверены, что и на этот раз обойдется, что никто не станет проверять, – заключила Зенцова.

Не обошлось. Проверили.

ОХОТА НА ГРИБНИКА

С некоторых пор у нас пытаются по примеру Америки наладить программу защиты важных свидетелей. Однако, не такое это простое дело…

Двор был как двор: деревянная дача с верандой, пара сараев, банька, летняя кухня, грядки, небольшой садик… Таких дворов в поселке – каждый второй. Но именно за этим двором вот уже который день скрытно наблюдал Константин С. по прозвищу Костя-Арбалет – киллер экстра-класса.

Заказ был серьезный. Никаких выстрелов, взрывов, кинжалов, переломанных позвонков… Даже автомобильная авария не годилась. Человека требовалось устранить под видом бытового несчастного случая, от которого, как известно, не застрахован даже папа римский.

Заказчик не говорил лишнего, а Константин не задавал лишних вопросов, но лично для него подоплека этого дела была ясна.

С некоторых пор у нас пытаются по примеру Америки наладить программу защиты важных свидетелей. Чтобы те, болезные, благополучно дожили до суда и не отказались бы на процессе от своих показаний.

В скромном двухэтажном домике на околице пригородного поселка как раз и прятали важного свидетеля. Рядом с ним постоянно находились двое-трое агентов. Имелась и обслуга – экономка и садовник, надо полагать, тоже из ментовки. Плюс свирепый пес-волкодав величиной с теленка. Иногда приезжали из прокуратуры. Вообще, люди, спрятавшие здесь свидетеля, были, кажется, вполне уверены, что перехитрили всемогущую мафию. При таком апломбе мочкануть свидетеля было что два пальца обслюнявить. Если бы не жесткое условие: кирдык только от бытовухи! Зато сроку дали аж до осени, когда, собственно, должен был начаться процесс.

После двух недель визуального наблюдения посредством мощной оптики Костя-Арбалет, что называется, въехал в ситуацию. Похоже, судебного процесса опасался кто-то из прокурорских шишек. Кто-то из тех, кто знал об этой тихой обители. Он-то и организовал заказ, поставив непременным условием несчастный случай, чтобы по возможности отвести от себя подозрение в сливе информации. Ладно, заказчик – барин…

Прежде всего он постарался полнее изучить ОБЪЕКТ. Внешностью тот напоминал колобок – низенький, кругленький, румяный… Этакий живчик с отменным аппетитом. Вел он себя весьма самоуверенно, не чуял, дурачина, что смерть стоит уже у порога и смотрит на него ледяными глазами.

Свидетелю не возбранялись прогулки по окрестностям. Правда, в сопровождении вооруженного агента с волкодавом. Если позволяла погода, колобок шумно плескался в озере, расположенном в полукилометре от поселка.

Костя уже всерьез обдумывал нюансы несчастного случая на воде, но тут начался грибной сезон, и верное решение пришло само собой.

Поселок оказался грибным. После ночного дождя подберезовики и моховики нахально вылезали из-под земли в каждом дворе, на лужайках и тропинках, у ворот и по обочинам дорог. В лесу же их было – хоть косой коси! Так вот: объект проявился фанатом «тихой» охоты! Костя даже дал ему для ясности рабочее прозвище – Грибник.

Тот с азартом собирал свежие грибы во дворе и за воротами и вдобавок каждый день приносил полное лукошко из леса (разумеется, сопровождаемый агентом и псиной). Затем начиналась большая чистка. Самые отборные экземпляры Грибник резал на пластинки и кружочки, нанизывая те на нитки, которые развешивал под навесом сушиться (видать, и вправду собирался дожить до зимы). Прочий сбор колобок делил надвое. Одна часть тут же шла на сковородку, вторая – в холодильник, установленный на летней кухне. Когда жаркое поспевало, Грибник принимался энергично зазывать к столу свое окружение. Но вот какая штука: ни агенты, ни экономка ни разу не составили ему компанию. То ли не любили грибов, то ли у них была такая инструкция. Один лишь садовник нередко присаживался рядом, и они, беседуя о самых банальных вещах, уминали вдвоем всю сковородку. Утром, едва умывшись, Грибник снова мчался на летнюю кухню, доставал из холодильника подготовленные вчера еще грибы и принимался за стряпню. Может, он и вправду обожал грибы до безумия. А может, это был такой способ снять стресс.

Между тем, по ящику каждый вечер пугали грибными отравлениями. Дескать, там-то отравилась одинокая бабушка, там – целая семья, а там – бригада приезжих строителей… Предупреждали, что даже хорошие грибы могут аккумулировать из почвы токсичные вещества, мутировать, перерождаться и прочее.

Ну, а коли так, то не будет ничего удивительного в том, если однажды после завтрака Грибник почувствует недомогание, а затем уже в больнице скончается в жестоких мучениях. Ведь современная медицина по-прежнему не знает противоядия от ударной дозы фаллоидина – яда бледной поганки. Грибник непременно окочурится, а вину возложат на охрану! Почему не углядели, почему позволили собирать грибы вдоль дороги?!

А всего-то и делов: проскользнуть ночью к холодильнику на летней кухне и добавить к заготовке парочку порезанных подберезовиков, щедро обработанных фаллоидином.

Задачка не выглядела сложной.

Летняя кухня находилась в глубине двора, в ряду других хозпостроек, что тянулись вдоль забора, отделяющего участок от выступа соснового леса. Это была времянка из трубчатого каркаса, обшитого гофрированным пластиком. Кроме плиты и холодильника, здесь размещались полки с кастрюлями и старая кухонная мебель. Расстояние от забора до кухни можно было преодолеть в два прыжка.

Если бы не досадные мелочи. Во-первых, передняя стенка кухни была обшита панелями лишь наполовину, так что холодильник, над которым вдобавок всю ночь горела стоваттная лампочка, свободно просматривался из окна дома. Агенты, разумеется, не пялились на этот чертов холодильник от заката до рассвета, однако же рисковать даже в малом Арбалет не собирался. Еще глупее было обесточивать лампочку – уж это точно насторожило бы охрану. Во-вторых, во дворе всю ночь бодрствовал волкодав – пес чуткий и безжалостный. Наконец, в кухне могла быть установлена хитрая сигнализация.

Но существовал способ красиво обойти все эти рифы: стоило лишь заиметь в доме своего человечка.

Собственно, выбор у Арбалета был небогатый. Экономка или садовник. Несколько дней он наблюдал за дамочкой, сделав вывод, что это сущая ведьма! С такой жди беды!

А вот садовник выглядел перспективным для психологической обработки. Наблюдая из своего укрытия через мощную оптику за этим типом с его потухшими глазами и неопрятной щетиной на впалых щеках, Арбалет сделал приятное открытие: да ведь тот ворует! По мелочам, по зернышку, но ворует! Продукты, посуду, салфетки, а главным образом – выпивку! В заднем кармане брюк Садовник (теперь это стало его кликухой) носил плоскую фляжку, куда тайком отливал водку из открытых бутылок, стоявших в кухонном буфете. Вот так-так! Да это же тихий алкаш! Кажется, и свои не больно жаловали его. Разговаривали насмешливо, одергивали, делали замечания, называли на «ты», хотя тот был старше других. Над ним подшучивали, а он извинялся, балбес!

Костя приметил, что Садовник старается пореже бывать в доме. Он даже ночевал отдельно – в мастерской, примыкавшей к сараям. Видать, свои совсем уж достали его шуточками-прибауточками. Недаром же он тянулся к Грибнику.

Такого откровенного неудачника, опутанного паутиной комплексов, взять на понт – проще простого! Надо лишь грамотно обставить первый удар по его психике.

У Садовника было свое хобби – рыбалка. Каждый день – чаще вечером, иногда утром – он ходил с удочкой на то самое лесное озеро, дальний берег которого изобиловал маленькими заливчиками, поросшими камышом. Здесь, затаившись ото всех, он просиживал по два-три часа, наблюдая за поплавками и неспешно потягивая украденный алкоголь. Улов, составлявший три-четыре рыбки длиной с палец, он обычно отдавал по дороге бездомным котам.

Здесь, у заливчика, Арбалет и взял лоха в оборот. Вынырнул из кустов, сам одетый как рыбак, попросил зажигалку, пошутил насчет капризного рыбацкого счастья, а затем без всякого перехода протянул тому пачку цветных фотографий. На каждой был запечатлен он, Садовник, в момент умыкания общественных припасов.

От ужаса бедняга едва не свалился в обморок.

– Спокойно, дед! – придержал его за локоть киллер. – Я – капитан Елизаров из отдела внутренних расследований. Газеты читаешь? За новостями следишь? Осознаешь, что все мы должны очищать наши ряды от оборотней в погонах, от любителей запускать мохнатую лапу в народный карман?! – он щелкнул ногтем по верхнему снимку: – За такие вот фокусы, между прочим, можно запросто попасть на зону, к братве! Надо бы, конечно, тебя наказать, за то, что воруешь у своих… – Арбалет выдержал эффектную паузу и добавил: – Ладно, дед, считай, что тебе повезло. Есть дичь покрупнее… – он разорвал фотографии пополам и сунул их тому в руки. – Но придется искупить свою вину!

Тот раболепно закивал:

– Да-да, конечно! Я понимаю… Сделаю всё, что прикажете…

– Вот и отлично! Слушай, что от тебя потребуется…

Акцию Константин наметил на три ночи, но в укрытие залег еще до полуночи. За участком наблюдал пристальней обычного. Но всё было как всегда. Агенты находились внутри дома. Примерно раз в час по одному выходили во двор и осматривали темные углы, не проявляя, впрочем, особого рвения и, видимо, целиком полагаясь на волкодава, который нес службу куда как ответственнее. Никаких странностей. Ничто не выбивалось из привычной колеи.

А между тем, во дворе УЖЕ кое-что изменилось. Дело в том, что еще вечером Садовник по указке Арбалета сдвинул холодильник на метр влево. Всего лишь на метр, но теперь агрегат не был виден из окон дома. Теперь и горевшая ночью кухонная лампочка не мешала вылазке. Кроме того, Садовник, стремясь отличиться, экспромтом подарил киллеру неплохую идею. Оказывается, панели обшивки держались на шурупах. Одну из них – с задней стены кухни – он брался снять, что делало проникновение внутрь детской прогулкой. Оставалась только собака. Но с этим зверем у Садовника было полное взаимопонимание.

Вообще, этот чудак поверил на все сто, что исполняет свой гражданский долг. Жить ему оставалось столько же, что и Грибнику. Они ведь вместе угощались за завтраком грибочками. А зачем лишние свидетели?

Без пяти три Садовник вышел в туалет, повозился там, а на обратном пути подозвал собаку и закрыл ее в своей мастерской, соблазнив какой-то косточкой.

Настала пора действовать! Бесшумной тенью Арбалет метнулся к задней стене и ужом проскользнул в квадратик темного отверстия. Садовник предупреждал, что сначала «товарищ капитан» попадет в темный чулан с банками-склянками, а уж оттуда на кухню, дверь в которую будет слегка приоткрыта, а светящаяся щель укажет верное направление.

Всё так и было: чулан и светящаяся щель

Еще с минуту Арбалет стоял прислушиваясь. Ни единого подозрительного звука! За стеной глухо рычал запертый пес, возможно, почуявший чужака, но в доме этого рыка слышать не могли. Путь был свободен. Ну, пора!

Арбалет нащупал в кармане маленькую капсулу с грибным ядом и сделал шаг вперед. Земля вдруг мгновенно ушла из-под ног, он провалился в какую-то ямищу, ударившись обо что-то сырое и мягкое.

Следом послышались громкие голоса и собачий – уже отчетливый – лай. Вспыхнул яркий свет.

Киллер увидел, что лежит на дне какой-то колбообразной ямы, сужающейся кверху.

А там, у края отверстия, на корточках сидел Садовник, и глаза у него были молодые и веселые.

– Это называется новгородский погреб, – сказал он. – Очень удобная штука для хранения картошки. Впрочем, годится и в качестве ловушки. Без лестницы самому оттуда не выбраться. Ты как там, не очень ушибся?

– Пош-шел ты… – прошипел Арбалет, мучительно соображая, куда же ему девать капсулу, не самому же глотать!

– Не там ты взялся искать оборотней в погонах, парень! – рассмеялся «Садовник». – Тут всего лишь опера. Правда, из особого подразделения. Смекнув, что нашего свидетеля постараются убрать тихо, мы загодя задумали спектакль под названием «Свой человек в доме». – Он достал из заднего кармана фляжку. – Здесь самая обычная вода. Похоже, бог и меня не обидел актерскими способностями, а? Ладно, хватит лирики! Несите лестницу! Будем разбираться, зачем этому шустряку понадобился наш холодильник. И какой оборотень вручил ему аванс…

ЧЁРНЫЙ КОМ

– Ком! Вы понимаете, огромный, трепещущий, словно живой черный ком! Он вырвался с жутким ревом прямо из-под арки! Как привидение в фильме ужасов! И врезался в мусорный контейнер! А затем неизвестно откуда появился этот человек, тоже весь в черном! Он выхватил нож и принялся кромсать ком на куски! Просто рвал его и разбрасывал по сторонам! Мне стало дурно… А когда я снова открыла глаза, то кома уже не было. У контейнера лежал перевернутый мотоцикл, а под ним – человек в луже крови… Но – другой! Не тот, который рвал ком, вы понимаете?! Приезжайте быстрее, не то я сойду с ума от страха!

Опытная телефонистка, дежурившая на пульте службы спасения, успокоила позвонившую женщину, тактично выяснила ее фамилию и адрес, где, судя по всему, произошло загадочное преступление.

Оперативно-розыскная группа прибыла на место в 03.17 утра.

В глухом углу большого проходного двора лежал на боку искореженный мощный мотоцикл, придавивший своего седока-рокера. В кармане кожаной куртки (заклепки, цепочки, бахрома) сыщики нашли водительское удостоверение на имя Бориса Извозова, 24-х лет.

Если бы не показания свидетельницы, пенсионерки Анны Сергеевны Вязанкиной, 73-х лет, то происшествие могло бы быть отнесено к дорожной аварии со смертельным исходом. Рокер, вылетев из-под арки на полной скорости, не вписался в поворот и врезался в угол огромного металлического контейнера, переполненного строительным мусором. От сильного удара сместились шейные позвонки. Смерть наступила мгновенно.

Но теперь вырисовывалась совершенно другая картина. Чтобы восстановить ее детали, сыщикам пришлось едва ли не полностью перебрать содержимое контейнера. Но улов стоил того: несколько свинчивающихся алюминиевых трубок, куски черного полиэтилена со светлыми линиями, клубок тонкой стальной проволоки, свинцовые грузики…

Это не был несчастный случай. Произошло убийство: дерзкое, хладнокровное, тщательно спланированное и подготовленное. Тот, кто совершил его, отлично знал как привычки рокера, так и обстановку во дворе.

По словам Вязанкиной, около месяца назад рокер облюбовал этот проходной двор для своих ночных гонок.

Во дворе стояли елочкой четыре здания, в каждом из которых была сквозная арка. Еще три арки имелись в большом П-образном доме, отделяющем двор от улицы. Эти арки, расположенные в шахматном порядке, и привлекли, надо полагать, внимание рокера. Он всегда появлялся между двумя и тремя часами ночи. По особому маршруту пролетал все семь арок, после чего делал еще два полных круга, а затем исчезал до следующей ночи.

Вязанкина жила в крайнем внутреннем доме, прямо над аркой. Завывания мощного мотоцикла без глушителя будили ее каждую ночь. Дикие звуки пугали ее еще и потому, что дом с недавних пор был расселен для ремонта. Вязанкина осталась его единственной обитательницей, отказавшись переезжать с насиженного места. Днем в доме стоял стук и грохот – строители обдирали стены, вынося мусор в контейнер, который поставили прямо напротив арки. Пенсионерка надеялась, что этот контейнер заставит ночного мотоциклиста изменить свой маршрут. Но ничуть не бывало. Он по-прежнему пролетал под аркой на бешеной скорости, проносясь затем в каком-нибудь вершке от массивного контейнера. Она предчувствовала, что добром это не кончится. Но разве можно было предположить, что ночного гонщика в его последнюю минуту окутает этот страшный черный ком, который, похоже, отныне будет еще долго являться ей в снах… Но еще страшнее тот черный человек, что рвал ком на части. Его лицо оставалось в тени. Но пенсионерка приметила, что при ходьбе злодей заметно припадал на левую ногу, двигаясь при этом совершенно бесшумно и быстро. По походке она сразу бы его узнала. А пока может утверждать лишь одно: никогда прежде этот человек у них во дворе не появлялся.

Изучив все свои находки из контейнера, затем разложив куски полиэтилена в определенном порядке на земле и скрупулёзно осмотрев саму арку, сыщики смогли сделать предварительные выводы.

Итак, картина вырисовывалась следующая.

Таинственный «чёрный человек» загодя приготовил из свинчивающихся алюминиевых трубок и полос чёрного полиэтилена «сборный» экран, подвесив его в виде свёрнутого рулона над выходным проёмом арки на ржавом штыре от старого фонаря. С помощью свинцовых грузиков и лески с петлёй экран разворачивался во всю свою ширь в считанные секунды, полностью закрывая арочный проезд.

Убийца в точности знал маршрут своей жертвы и, надо полагать, заранее просчитал все его этапы по секундомеру.

Едва рокер влетел во внутреннюю арку дальнего дома, как перед ним вдруг образовалась непроницаемая чёрная стена, на которой фосфорической краской был изображен улыбающийся череп и надпись: «Твоя смерть!» Ни о каком экстренном торможении уже не могло быть и речи. Полиэтилен облепил его чёрным комом. Через миг несчастный седок врезался в контейнер…

Убийца подбежал к «кому» и располосовал его ножом (именно в этот момент Вязанкиной стало дурно). Убедившись, что с жертвой покончено, покушавшийся разрезал полиэтилен на куски и рассовал их, как и прочие улики, по разным углам контейнера в совершенной уверенности, что никто не будет их там искать. Так и случилось бы, если бы не бдительная бабуля (несомненно, киллер не догадывался, что в расселенном доме обитает единственная жиличка, причем, именно в комнате над аркой).

Итак, картина изощренного преступления была восстановлена. Оставалось установить мотивы покушения и найти убийцу.

Уже под утро к месту происшествия подъехала иномарка. Из нее вышел моложавый, хорошо одетый мужчина внушительной комплекции. Приблизившись к натянутой ленте, он громко спросил: «Кто здесь старший?!» Затем скороговоркой объяснил, что его зовут Вадим Извозов, что он руководит отделом в солидном учреждении, что примерно час назад ему позвонила подруга его младшего брата, сообщив, что тот не вернулся с ночной прогулки. Он, Вадим Извозов, не на шутку встревожился и тут же перезвонил своему хорошему знакомому, ответственному сотруднику полицейского управления. Тот навел справки и выяснил, что одна из дежурных групп еще ночью выехала к месту подозрительной аварии, в которой погиб молодой мотоциклист. Адрес тот самый, где обычно гонял Борис. Терзаемый недобрыми предчувствиями, старший брат тут же собрался в дорогу. И вот он здесь, готовый помочь…

Извозова спросили, не угрожал ли кто его младшему брату?

С тяжким вздохом тот ответил, что не удивился бы этому. Вообще-то они с Борисом, добавил он, сводные братья. Их характеры отличались, как лёд и пламень. Взбалмошный Борис мог вспыхнуть из-за пустяка, затеять скандал на ровном месте. Он перессорился со многими своими друзьями. Однажды, хлебнув лишнего, привязался на улице к целой компании. Завязалась драка, и он ещё дёшево отделался. Кроме того, у него была скверная привычка обхаживать девушек, пришедшим в кафе со своим кавалером. Вдобавок, он не отдавал долги. Э-э, да что там!

Вадим Извозов мотнул головой и, словно опомнившись, вскричал:

– И всё же это мой брат. Родная кровь. Найдите убийцу! Объявите от моего имени премию за его поимку! Я смогу, я… – он закрыл лицо ладонями.

Сыщики сочувственно смотрели, как плачет этот большой, сильный человек.

Следователь Соболь, который вёл дело о гибели рокера, не мог избавиться от ощущения, что блуждает по лабиринту. А ведь была проделана огромная работа, собраны многочисленные сведения о личности погибшего и круге его общения. То, о чем сообщил старший брат рокера, подтвердилось полностью. Выяснились и другие факты, о которых Извозов-старший либо не знал, либо предпочёл умолчать.

Оказалось, например, что Борис распространял дурь в ночных клубах.

Соболь выяснил также, что старший брат действительно опекал младшего, выручал его деньгами, улаживал затеянные им конфликты. Тот же, принимая это как должное, платил брату чёрной неблагодарностью, вышучивая в кругу приятелей его трудолюбие и размеренный образ жизни.

Сейчас Вадим Извозов буквально лез из кожи вон, стремясь хоть в чем-то помочь следствию, которое пока буксовало. Он часто звонил, приводя дополнительные факты из жизни погибшего. Но этот калейдоскоп отшумевших событий тоже мало что прояснял.

В большей степени Соболь рассчитывал на свидетельство Эдуарда Ивановича Масина – одинокого пенсионера из крайнего подъезда большого углового здания.

Вообще-то, во всех домах этого обширного проходного двора насчитывалось более трёхсот квартир. Вместе с тем, замкнутая площадка, на которой разыгралась в ту ночь загадочная трагедия, проглядывалась только из окон квартир того подъезда, где жил Масин, да и то лишь с верхних этажей. (Расселённое строение не в счёт.)

Но почему же на особой заметке оказался именно он, Масин?

Дело в том, что некоторые жильцы, такие же пенсионеры, собиравшиеся во дворе посудачить о жизни, показали, что после смерти жены Эдуард Иванович начал чудить. Спал днём, а ночью стоял за шторой у тёмного окна и наблюдал через бинокль за двором. Рокера он видел каждую ночь и даже разглядел, что седло его мотоцикла покрыто козьей шкурой. О ночном мотоциклисте он сам то и дело заговаривал во дворе, когда выходил на прогулку или в магзин, и даже предлагал написать коллективное заявление в полицию с требованием наказать нарушителя закона о тишине.

Но когда Соболь подступил к Масину с расспросами, тот нежданно занял глухую оборону. Дескать, знать ничего не знаю и не ведаю! Мол, именно в ту злосчастную ночь он, Эдуард Иванович, почувствовал себя плохо ввиду магнитных бурь на Солнце, и потому лежал в постели, не поднимаясь, до самого утра.

Интуиция подсказывала Соболю, что пенсионер, мягко говоря, лукавит.