Пианист без пальцев

Я подошел к входной двери. Как и окна, она была забита неокрашенной фанерой. На уровне глаз краской из баллончика нанесли предупреждение «Не входить».

— Март? — позвал я ее.

Никакого ответа.

Я оторвал фанеру и пинком распахнул дверь.

Внутренние стены дома были снесены. Внутри дом представлял из себя одну огромную просторную комнату.

Покрытую кровавыми символами.

Я стоял в дверях и смотрел. Цифры и пиктографические символы были нарисованы кровью по всему потолку и четырем стенам из гипсокартона. Нечестивые и непристойные изображения, лишь частично освещенные рассеянным светом, просачивающимся снаружи мимо меня, были по-настоящему пугающими и вызывали инстинктивное желание развернуться и убежать. Но я шагнул внутрь, немного сместившись вправо, пытаясь впустить больше света из дверного проема. В центре комнаты, на возвышении из земли, я увидел тело Фредерикса, лежащее в странной позе, отдаленно напоминающей ритуальную. Он был обнажен. Отверстие от выстрела дробовика в его груди было чистым и бескровным. Там, где должны были быть его глаза, виднелись два пятна тени.

У его ног скорчилась Март.

У меня перехватило дыхание.

Март.

Это действительно была покойная жена Эда, но я с трудом узнал ее. Она была чертовски красивой женщиной, высокой, худощавой, с великолепным лицом, фигурой, будто с обложки Плейбоя. Но теперь, казалось, она уменьшилась примерно на три фута, стала приземистой, похожей на жабу и совершенно отталкивающей. Общая структура лица осталась прежней — достаточно, чтобы распознать, кто это, — но мелкие детали были ужасно искажены. Она выглядела как помесь женщины, рептилии и бабуина — нечто смутно напоминающее человека.

Рядом на земле лежала куча сброшенной ею белой кожи.

Я старался сохранять спокойствие, хотя как раз то спокойствия у меня и близко не было.

— Март, — сказал я.

Она хихикнула.

— Не ожидала тебя здесь увидеть, — это был не голос, а пронзительный визг.

— Что происходит?

— Я собираюсь съесть его душу.

— Ты его убила?

Она лукаво посмотрела на меня.

— И кто хочет это знать?

Я встретился с ней взглядом.

— Эд.

Она мгновенно изменилась. Ее улыбка исчезла, выражение лица сменилось чем-то похожим на печаль, голос, все еще грубый, немного утратил свою визгливость.

— Эд? — сказала она.

Я не ответил. Внутри дома пахло не только гнилью, разложением и миазмами смерти от тела Фредерикса, но и чем-то гораздо худшим. Я посмотрел на Март.

— Ты мертва, так ведь?

Она кивнула.

— Почему ты покончила с собой?

— Он трахался с этой шлюхой.

— Шери?

— Даже не произноси ее имени! — визг вернулся.

— Да плевал он на нее.

— Я застукала их!

— Он любил тебя. И все еще любит.

— Вранье!

— Тогда почему он не отрезал тебе голову и не выполнил все положенные ритуалы, чтобы уже на сто процентов быть уверенным, что ты не вернешься?

— Глупость.

— Любовь, — я посмотрел на нее. — Эта сука была на один раз. Она вешалась на него, а он был слаб и сдался. Но больше он ее никогда не видел. Ты была его истинной любовью, его настоящей любовью.

— И теперь посмотри, что со мной стало.

Мой взгляд переместился с ее безобразной рожи на покрытые слизью удлиненные пальцы.

— Поэтому ты его наказала?

— Наказала его? — она встала во весь рост. — Я присматривала за ним. Помогала ему. Как, по-твоему, он вообще заключил эту сделку? — она пнула труп Фредерикса. — И когда наш приятель продал его, как ты думаешь, кто позаботился о том, чтобы он получил то, что ему причиталось?

Мой страх исчез. Я прошел вперед, в центр дома. Все это казалось таким… мелочным. У демонов должны быть космические цели, непостижимые замыслы, недоступные пониманию простых смертных. Но она сделала все это, потому что Фредерикс сорвал бизнес-планы ее бывшего мужа.

Она действительно любила его, возможно, любила до сих пор. Я попытался аппелировать к ее чувствам.

— Ты ему ничем не помогла. Он взял вину на себя.

Ее эмоции снова поутихли.

— Я не знала, что это будет он. Заклинания не настолько специфичны. Они сосредоточены на цели, а не на средствах. Орудие остается на усмотрение посредника.

— Кто был посредником?

— Я не знаю.

— Разве нет способа выяснить это?

Она покачала головой.

— Эд в тюрьме, — тихо сказал я, — и ему, скорее всего, грозит смертная казнь.

— Я убью их всех! Я разнесу им головы! Я…

Я вздохнул.

— Просто вытащи его из этой передряги.

— Я не могу.

— Почему нет?

— Это так не работает.

— Не работает что?

— Магия.

Я заткнулся, четко понимая — решение этой проблемы за рамками моих возможностей. Я внимательно следил за ее лицом, пока она все обдумывала. Я рассказал ей о сложившейся ситуации. Теперь она знала, что происходит, а также можно с этим что-либо сделать или нельзя. Если кто-то и способен был вытащить Эда из этой катавасии, то только она.

Черная слеза скатилась по ее пожелтевшей щеке. В гневе, она пнула тело Фредерикса.

— Это ты во всем виноват! — закричала она. — Я съем твою душу и отправлю ее в ад!

Я посмотрел на труп. На груди Фредерикса была вырезана молния в круге.

Тот же символ, который я видел в чулане Саттона.

— Может, это Саттон? — спросил я.

Она резко подняла голову, прищурив глаза.

— Что?

— Гил Саттон. Может он быть посредником?

Она покачала головой.

Я указал на символ.

— Я видел такой же в его чулане, на стене. Он там прятался и молился, напуганный до смерти. Девушка сказала, что он сидит там с понедельника, дня стрельбы.

— Ах ты сукин сын, — Март внезапно стала деловой. Она указала на открытую дверь. — Прикрой эту штуку. Мне нужна темнота.

— Для чего?

— Для того, что я собираюсь сделать.

— А что ты собираешься сделать?

Она посмотрела на меня, и в этих глазах-бусинках я увидел следы прежней Март, человеческой Март, но ее голос, когда она заговорила, был ровным и холодным, и еще более чудовищным, чем раньше. Холодок пробежал по моему позвоночнику.

— Лучше тебе этого не знать.

Она была права. Лучше мне этого не знать.

Но я должен был во всем разобраться.

— Так что? — сказал я.

— Он сделал это специально, — пробормотала Март, разговаривая больше сама с собой, чем со мной. — Он специально отправил меня в Эда. Я знала, что он баловался этим, но не думала, что он может быть посредником…

Она замолчала.

— Расскажи мне, что случилось.

— Я встречалась с Гилом. Много лет назад. Еще в Тусоне. Он даже предложил мне выйти за него замуж. Это было задолго до того, как я встретила Эда. Я никогда не говорила Гилу, кто я такая, но он все равно каким-то образом узнал об этом. Я думаю, именно поэтому он хотел меня, — она вздохнула с грубым нечеловеческим звуком. — Я так думаю. А может и нет. Кто знает? Он говорил, что любит меня. Возможно, так оно и было. Гил последовал за мной в Финикс. Поддерживал связь. Мне кажется, это он мог стоять за непристойными телефонными звонками, которые я получала раньше.

— Эд знал?

Март покачала своей кошмарной головой.

— Я не хотела причинять ему боль. Решила, пусть он лучше думает, что они с Гилом встретились случайно. Я никогда не показывала даже виду, что знала Гила раньше.

— Саттон познакомил Эда с Шери, — тихо сказал я.

Глаза Март расширились.

Я кивнул.

— Теперь я понимаю.

В ее голосе звучала ярость. Она стала собирать горстями землю с пола и засыпать ее в дыры на месте глаз Фредерикса. Паралельно она что-то бормотала, но я не мог разобрать слов.

— Почему Саттон прячется в том чулане? Почему он так… напуган? Потому что в курсе, что ты сделаешь с ним, если все узнаешь?

— Потому что он любитель, — презрительно сказала Март. — Будучи посредником, он не смог справиться с тем, что пришлось ему испытать.

— Так что ты собираешься сделать?

Она рассекла свою деформированную грудь длинным ногтем, а затем обмакнула его в кровь.

— Я собираюсь все исправить.

И ногтем нанесла рисунок на ноге Фредерикса.