Пианист без пальцев

Бентли Литтл

Прогулка в одиночестве

Пианист без пальцев

Все началось с обмана.

Обычно так все и начинается в Аризоне.

Эд Эрнандес заплатил все положенные по закону сборы и не положенные взятки, и Джим Фредерикс, комиссар по планированию в одном из наших новых пригородов, пообещал ему, что проекту быть и Эд тот, кто займется его реализацией. Но затем Санворкс Корпорейшн, конгломерат, ответственный за большинство похожих друг на друга персиковых и розовых кондоминиумов, разбросанных по пустыне к западу от Финикса, подал свою заявку, и стопроцентная сделка Эда канула в лету. Сборы были возвращены, взятки нет, ну а этим бизнесом занялись Фредерикс и Санворкс.

В итоге, Эд вошел в мэрию с дробовиком двенадцатого калибра и разнес Фредерикса на куски.

Обычно так все и заканчивается в Аризоне.

Только Эд — мой приятель, и я на это не совсем купился. У Эда был дробовик, да, но он не из тех, кто воспользуется оружием против кого бы то ни было, как бы сильно он человека ненавидел. Уж точно бюрократический обман не повод для смертной казни. Проколотые шины, возможно; трахнутая жена, может быть — мелкий вандализм и подлая месть.

Но не убийство.

К сожалению, это была рейтинговая неделя, а местным новостным программам нужны хорошие рейтинги, поэтому они выставили старого Эда сумасшедшим и опасным убийцей, бомбой замедленного действия, которая только и ждала, чтобы взорваться.

Я не мог не думать о том, как знатно средства массовой информации могут испортить мой образ, если я когда-нибудь куда-нибудь вляпаюсь.

Итак, я отправился в окружную тюрьму с визитом. Эд мне не звонил, возможно, даже не вспоминал обо мне с тех пор, как его арестовали, но я знал, что могу быть ему полезен. Я попросил об услуге одного из помощников окружного прокурора — за ним числился должок, — и добился аудиенции.

Мы встретились в комнате для допросов: я, Эд и его адвокат.

Эд выглядел плохо. Он явно не спал и, похоже, похудел, а ведь прошло всего несколько дней. Под глазами мешки, губы того же бледного цвета, что и кожа. Эд вошел походкой «побежденного», а когда он и его адвокат сели за стол напротив меня, избегал встречаться со мной взглядом.

— Они тебя избивают? — спросил я.

Он молча кивнул.

— Заключенные?

Покачивание головой.

— Мусора?

Кивок.

— Почему вы мне об этом не сказали? — требовательно спросил адвокат. — Я могу…

— Да ладно — сказал я ему. — Вы ни хрена не можете сделать. Эд — сумасшедший убийца, и к тому же мексиканец. Вы думаете, кто-нибудь в системе пожалеет его?

— Мы можем подать в суд на окружную тюрьму, — сказал адвокат.

Я посмотрел на него с восхищением.

— Впечатляет.

Эд впервые встретился со мной взглядом. На его лице и руках не было следов побоев. Я знал, что они специально оставляли синяки только в тех местах, которые не могли видеть камеры телевизионных новостей.

Фредерикс имел друзей со связями.

— Ты это сделал? — спросил я.

— Не отвечайте, — приказал адвокат. Он посмотрел на меня через стол. — Я не знаю, кем вы себя возомнили, но если вы ожидаете, что мой клиент…

— Я это сделал, и не я это сделал, — сказал Эд.

— Я же вам сказал! — закричал адвокат.

Мы оба проигнорировали его.

— Что случилось? — подтолкнул его я.

Лицо адвоката покраснело.

— Если вы…

— Заткнись! — закричал на него Эд.

Адвокат погрузился в молчание.

— У нас с Фредериксом была сделка на застройку свободных участков земли в пригороде. Он обманул меня. Я был взбешен, поэтому пошел и напился, пытаясь придумать какой-нибудь способ сорвать проект и, возможно, вернуть его себе. Следующее, что я помню, иду домой, достаю свой дробовик, заряжаю его и еду в мэрию. Я понимал, что делаю. Я много об этом думал, но… это был не я. Что-то заставляло меня делать все это, и… — он покачал головой. — Ты все равно не поверишь.

— А ты попробуй.

— Мне показалось, что это… Март. Некоторые слова, которые я говорил себе, то, как я думал, было похоже на Март.

— Думаешь, это была она?

— Я думаю, она заставила меня это сделать.

— Я ничего не понимаю, — сказал адвокат. — Можете объяснить мне, что все это значит.

Эд посмотрел на меня, раздраженный непониманием адвоката.

— Он думает, что это сделала его бывшая жена, — сказал я.

— Разве она не умерла?

— Так и есть, — ответил я.

Адвокат сразу же встрепенулся.

— Заявление о невменяемости?

— Я не думаю, что он сумасшедший.

Последовал долгий раздраженный выдох.

— Вы оба сумасшедшие.

— Что, если я смогу это доказать? — спросил я его.

— Это не чертово «Чудо на 34-й улице»[1]. Вам не удастся убедить суд, что в него вселился призрак и заставил кого-то убить.

— Не призрак, — сказал Эд. — Демон.

Даже я оживился, услышав это.

— Март — демон, — сказал он мне. — И я не уверен, что она мертва.

— Постой-ка, — сказал я. — Я был на ее похоронах, помнишь? Она была в открытом гробу. Мертвая. А потом ее закопали.

— Но она могла выбраться. Я никогда никому не говорил, что она демон. Не хотел, чтобы кто-нибудь об этом знал. И когда она умерла, я так расстроился из-за этого, что не… — он глубоко вздохнул. — Она сказала мне, что делать, если она умрет. Слова, которые я должен был сказать, вещи, которые я должен был сделать с ее головой. Я ничего не сделал из этого.

— Но как она могла овладеть тобой? И зачем ей это делать?

Он печально покачал головой.

— Я не знаю.

— Я выясню, что к чему, — сказал я, вставая.

Адвокат презрительно фыркнул.

— Пианист без пальцев.

— Чего?

— Эта собака не будет охотиться.[2]

— Что?

— Это значит тупик. Ни хрена у вас не получится.

Я посмотрел на Эда.

— Скажи этому придурку, чтобы заткнулся, — сказал я.

Он повернулся к своему адвокату.

— Заткнись, придурок.

— Я все выясню, — пообещал я.

— Сходи к Саттону, — предложил Эд.

— Зачем? Думаешь, он что-то знает?

— Может да, а может и нет. Но он намекал мне на Март, когда я видел его в последний раз. Я проигнорировал его, не хотел говорить об этом.

— С этого можно начать, — сказал я.

— Удачи.

* * * *

Гил Саттон работал на Ван Бюрен, управлял одним из так называемых отелей для проституток. И наверняка занимался не только этим. Когда я впервые его встретил, он был законопослушным гражданином, работая продавцом в Чекер Авто, но даже тогда он был на грани, всегда в поисках какой-нибудь аферы. Его уволили с этой работы за подделку счетов-фактур и подмену настоящих деталей дешевыми подделками. В последний раз, когда я с ним общался, где-то около года назад, он подрабатывал якобы тренером на собачьих бегах, а на самом деле по ночам принимал ставки.

Я поехал на восток, медленно двигаясь в плотном потоке транспорта. На дальнем конце Долины впервые на этой неделе были видны Суперстишенс — зубчатая голубоватая масса, частично смазанная и скрытая смогом. Было время, когда горы можно было хорошо разглядеть в любой день года из любой точки Финикса. Но это было до появления людей и предприятий-загрязнителей, до того, как широкие массы населения обманули и заставили поверить, что цена личной свободы — разрешение энергетическим компаниям закачивать токсичное дерьмо в наш воздух. Теперь это дело чести. Это запад, и мы жители Запада. Ни один бюрократ в Вашингтоне не собирался регулировать деятельность наших компаний в нашем штате. В итоге мы глотаем горячий смог и притворяемся, будто нам это нравится, потому что мы чертовски глупы, чтобы заботиться о своих собственных интересах.

Я доехал до перекрестка, притормозив на светофоре. Когда-то на юго-западном углу стоял круглосуточный магазин, но его снесли, готовясь к приходу нового заведения, которое так и не появилось, и пустыня обратно отвоевала себе землю. Я воспользовался открытым пространством и посмотрел через пустой участок на тянущийся вниз по улице ряд конкурирующих вывесок, пока не увидел то, что искал: мотель «Тенистая пальма».

Светофор переключился на зеленый. Я перестроился в правую полосу и остановился перед мотелем, припарковавшись на улице рядом с красным бордюром. Помятый зеленый «Торино» с серыми пятнами грунтовки на боку перегородил подъезд к мотелю. Перед офисом на высохшем маленьком квадратном газоне сидел пьяный кусок белой швали, передавая бутылку в коричневом пакете мексиканцу без рубашки. Полная чернокожая женщина в шокирующих розовых шортиках и усыпанном блестками коротком топе ходила взад и вперед по тротуару, улыбаясь уличному движению.

Выглядело очень похоже на заведение Саттона.

Не обращая внимания на насмешки пьяниц и подколки шлюхи, я обошел «Торино» и вошел в офис. Шторы были опущены, вентилятор включен. Однако солнце все еще светило в окна офиса и честно говоря, в такой день, как сегодня, ничто не способно было справиться с жарой, кроме хорошего кондиционера.

Худенькая девочка-подросток со слишком белой кожей и лицом Сквики Фромм[3] воинственно уставилась на меня из-за потертого прилавка. В маленькой темной комнате позади нее черно-белый телевизор показывал какую-то мыльную оперу.

— Че надо? — спросила она.

— Я ищу Саттона, — сказал я ей.

— Его здесь нет.

— Можешь сказать, где он?

— Его здесь нет, — повторила она.

— Где он?

— Тебе нужна комната или нет?

Я обошел стойку и просунул голову в темное пространство позади нее.

— Эй! — воскликнула она.

Я увидел телевизор, ящик со льдом, продавленный диван, кучу грязного белья и пустой пакет из-под картофельных чипсов на полу.

— Я звоню в полицию! — сказала она.

— Валяй. Спроси лейтенанта Армстронга. Он мой хороший друг.

Она уже сняла телефонную трубку и делала вид, что набирает номер. Немного подумав, положила ее обратно на базу.