Еще посмотрим, кто попал

Федор едва успевает меня обогнать и по-джентльменски открыть дверь. Милостиво кивнув, выхожу в коридор. О, мамочки! Да тут просто маниакальная тяга к гигантизму. Массивные двери, тяжеленные шторы, над головой висят многоярусные люстры. Музей, ёжкин кот. Полы натерты так, что в них можно любоваться, как в зеркало. Кстати, про зеркало.

— Фееедь, а у тебя, часом, расчески нет? А то я вся какая-то пожеванная.

Теперь кашляет блондинчик. Тоже подавился? Но когда я замахиваюсь постучать ему по спине, резво отпрыгивает от моей ладони, выставив вперед руку в протестующем жесте. А потом я отвлекаюсь на вид из окна. Блииин. На улице зеленая трава! Серо и промозгло, небо покрывают тучи, но из окна видно деревья и цветы! А сейчас вообще-то, зима! Канун Нового года! Куда меня вообще занесло?

— Сюда, пожалуйста, — отвлекает меня Федя, приоткрыв дверь.

Захожу. Похоже на приемную. За столом сидит холеная дама непонятного возраста. Красивое, но холодное лицо, темные волосы убраны в строгий пучок. Дорогой офисный костюм благородного цвета темной сливы сидит, как влитой, подчеркивая женский силуэт без намека на сексуальность.

Вытерла рот ладошкой, слюна вожделения закапала при виде подобного лоска. Мне такой костюм даже не снился. Тем более убого я выглядела сейчас, в своей несвежей блузке и грязных джинсах.

Блондинчик склонился к даме, что-то тихо говоря, а я, типа мне на все начхать, уселась в удобное кресло и стянула со стола журнальчик, машинально листая страницы.

— Нас сейчас позовут — говорит мне Федя, усевшись рядом, а секретарша направляется в кабинет.

Мы долго сидим в приемной. Я за это время перелистываю кучу журналов, не особо обращая внимание на их содержимое. Наконец, меня приглашают в святая святых — кабинет большого Босса.

Манерно цокая стальными каблуками, захожу в комнату. Теперь понятно, почему тут все такое огромное. Мужчина, который сейчас сидит за столом отличается внушительными габаритами. Судя по всему высокий, минимум два метра, офисный пиджак обтягивает внушительный торс и неприличные для большого начальника бицепсы. Длинные светлые волосы завязаны в хвост, но несколько прядей легко касаются лица.

Чудесный образчик мужской красоты и внушительной силы. Даже шрам, перечеркивающий бровь и спускающийся на висок, не портит его. Зато уж точно портит гримаса брезгливости, когда он поднимает голову и беззастенчиво осматривает всю мою фигуру. Начиная от офигенных туфлей и заканчивая куриным насестом вместо волос.

— Думаю, вы бы тоже выглядели не лучше, если бы вас возле мусорных бачков обглодал какой-то псих — сообщаю ему, скрестив руки на груди.

Из-за этого движения, пуговичка, которая и так держалась на одной нитке, обрывается, отстреливая Большому Боссу прямо в лицо, заодно открывая постороннему взгляду веселенькое кружево моего бюстгальтера.

Глава 4

К сожалению, пуговичке не удается достичь намеченной цели — широкая мужская ладонь сбивает ее в паре сантиметров от лица, вызвав у меня невольное восхищение сноровкой мужика и в то же время, досаду, что не попала ему в глаз.

— Полагаю, этот псих сломал бы об меня зубы — лениво отвечает Босс хрипловатым, низким голосом.

Конечно-конечно, я весь из себя такой альфа-самец.

— Естественно сломал бы. Даже я вижу, какой у вас старый и жесткий костяк. Только в бульон и годится — отвечаю мужику, понимаю, что это недальновидно — говорить гадости человеку, в доме которого находишься на птичьих правах, но реально, выбесил.

Вместо ожидаемой гневной тирады получаю удивленный взгляд. Типа, о, оно еще и разговаривать умеет?

Да, умею! И даже соображаю, что говорю… через раз.

— Присаживайтесь, у нас долгий разговор — предлагает, указывая мне на кресло напротив.

Умащиваюсь в огромном кресле и с интересом пялюсь на хозяина кабинета. Импозантный все-таки, мужик. Чисто внешне. Столько магнетизма, прямо волоски на руках встали дыбом, на ногах бы тоже встали, но эпиляция — наше все. Ощущение, что в кабинете повышенный электромагнитный фон. А когда мужик поднимает на меня взгляд, я просто замираю. Надо же. Чистые и светлые зеленые глаза. Совершенно не подходящие к его брутальной внешности.

— Вы не имеете право смотреть мне в глаза, — резко осаживает меня местный царек, — впредь, при разговоре, устремляйте взгляд вниз, как знак уважения к моему роду и должности.

— У меня на Родине, уважение заслужить надо. Оно просто так, не дается — опять вякаю я, когда можно и промолчать.

— Вы не у себя на Родине. Если не заметили, значит, глупее, чем я думал. Теперь вы в МОЕМ мире, а потому, ведите себя соответственно МОИМ правилам, иначе рискуете прискорбно быстро закончить свои дни. Хотя, если вы именно этого добиваетесь, то выбрали правильный способ.

Ууу, как отчитал. Прямо захотелось стать по стойке «Смирно» и отдать честь…девичью. Но не сегодня. Сегодня у меня противоречивое настроение, а потому я опять лезу со своим уставом в чужой монастырь:

— Если вы не заметили, то я у вас не по собственной воле, а в качестве, скажем так, приглашенной звезды. Поэтому было бы неплохо, если бы вы вспомнили законы гостеприимства и перестали мешать меня и мое чувство собственного достоинства с говном.

— Мне начхать на вас и ваше чувство достоинства. Вы здесь не гостья, не надо самообмана. Только благодаря тому, что вас пожалел один из моих лучших работников и принес сюда, вы живы. Вы обязаны ему и МНЕ жизнью! Можете идти, все остальное расскажет прикрепленный к вам помощник.

И закопался в бумагах. Роется, читает что-то, показывая, что я явно тут лишняя. Ладно. Встаю и бодрой походкой от бедра дефилирую на выход.

— И скажите, что я приказал найти вам новую одежду. Эта нестерпимо воняет!

Выхожу и со злостью хряпаю изо всех сил дверью. Даже стекла задрожали. Секретарша испуганно поднимает на меня взгляд, сразу же подскакивает и забегает в кабинет. Умасливать будет Большого Босса? Ну-ну.

Топаю каблучками на выход, блондинчик следует за мной.

— Слыш, Федя, а это ты теперь мой прикрепленный помощник?

— Да, я — отвечает спокойно.

— Это хорошо, ты, почему-то, вызываешь у меня меньше злости, чем все остальные. У меня к тебе куча вопросов. А мы можем выйти на улицу? Я задыхаюсь в этом мавзолее.

— Конечно, вам не запрещено гулять.

— Отлично, показывай направление.

— Вам парк или сад?

— Давай сначала сад.

Мы проходим с десяток шагов и выходим в дверь, потом поворот и снова выход. Когда Федя пропускает меня вперед, я уже понимаю, что мы пришли. Одуряющий запах сотен цветущих растений щедро разлит в воздухе.

Я замираю на выходе. Как же красиво. И вот да, именно в этот момент я понимаю, что больше не в своем мире. Потому что вокруг меня десятки великолепнейших растений, но ни одного хоть чуточку знакомого. Справа растет дерево с темно синими мелкими листочками, а под ним цветут крупными махровыми цветами неизвестные мне кусты. Слева — разбита клумба с множеством разнообразных цветов. С самого краю растут синие, в следующем ряду — темно голубые, дальше — голубые светлые, и в самом центре — белые с голубыми прожилками цветы.

— Давайте пройдем к лавочке — отвлекает меня Федор от созерцания всего вокруг.

— Показывай, куда идти — отвечаю, а сама не могу оторвать взгляда от огромного дерева с фиолетовыми листьями и красными, словно кровь, цветами.

Мы проходим немного и слева на аллейке, под абсолютно белым деревом, присаживаемся на красивую, деревянную скамью. Какое-то время сидим молча. Я — потому что не могу прийти в себя от увиденного, а Федя — потому что я сижу в осадке и молчу.

— Федь, это правда, другой мир? — не то, чтобы я еще сомневаюсь, просто хочется услышать подтверждение.

— Да. Эвелион.

— Расскажи немного об этом мире.

— У нас четыре континента, разделенные морями. На каждом из них живут разные расы. Есть континент вампиров, именно здесь вы сейчас находитесь, есть — оборотней, эльфов и, самый малочисленный, континент людей.

— О, так люди у вас тоже есть? — я уже обдумываю план, как сбежать от кровососов к своим сородичам, когда меня прерывает голос блондинчика.

— Есть, но вам не стоит с ними водить знакомство. Люди в этом мире скорее еда и рабочая сила, чем полноправные жители. Их беззастенчиво используют обитатели остальных трех континентов. Хотя, все же, быть человеком лучше, чем смеском.

Я слышу затаенную печаль в словах Феди, поэтому переспрашиваю:

— Смеском? Это кто?

— Это рожденные от родителей разных рас. Например, от вампира и эльфа, или оборотня и человека.

— Вампира и оборотня? — предлагаю свой вариант.

— Вот это уже вряд ли — усмехается блондинчик.

— Почему?

— Для вампиров оборотни имеют слишком сильный звериный запах, а для оборотней вампиры пахнут кровью, что пробуждает в них охотничий инстинкт, а тут уже не до спаривания.

— Ууу, как все сложно. А ты, Федя, кто по сущности?

— Теперь я — упырь. А раньше был смеском от связи эльфа и человечки.

— Ээээ, а упырь — это кто?

— Упыри — это что-то типа помощников, домашних животных, в общем, не очень высокая ступень на общественной лестнице, но лучше, чем никому не нужный отброс со смешанной кровью.

— А как ты стал таким? Если был рожден смеском?

— Хозяин нашел меня умирающим и поделился своей кровью.

— Так ты теперь вампир?

— Почему? — удивленно смотрит на меня Федя.

— Ну, в моем мире считается, если вампир с тобой поделился кровью, значит, ты тоже вампиром станешь.

— Увы, это не так. Хозяин не испил моей крови, он просто дал свою, излечив меня. Вампиры используют людей и других особей только в двух видах: либо как упырей, делясь своей кровью, либо как корм, испивая кровь у живых существ, но, ни в коем случае, ни до смерти, как было у вас.

— Я умерла? — спрашиваю испуганно.

— Если верить воинам, которые вас нашли, то да. Но потом, каким-то образом, ваше сердце забилось вновь. Вас принесли сюда. И когда стало понятно, что вы выживите, чтобы ускорить вашу регенерацию, хозяин поделился с вами своей кровью.

— Стоп! В смысле, теперь я вампир?

— Нет.

— Но почему? Один козлоногий, то есть вампир, выпил у меня кровушки, другой — поделился своей.

— Это так не работает. Чтобы вы стали вампиром ОДИН и ТОТ ЖЕ должен поделиться и испить драгоценную жидкость вашего тела.

— Фу, Федя, что за пошлости — подкалываю блондинчика. — Блииин. Так а что, получается, я теперь тоже упырь? Домашнее животное, да? — с печалью спрашиваю у Феди, а он грустно кивает головой. — И чем это для меня чревато?

— Хозяин может влиять на вас. На ваше настроение и желания. А еще вы теперь не можете противостоять его приказам.

— Ну, чудесно! — хочется оторвать ветку с дерева и пойти надеть на шампур парочку вампирских грудинок!

Ситуация прямо как в дурацком анекдоте.

Сидят упырь Федя и упырь Ира на лавочке. Вредная Ира говорит:

— А пошли, прогуляемся в город.

— А нам хозяин не велит — отвечает послушный упырь Федя.

Было бы смешно, если б не было так грустно.

— И, что, нет никакой возможности избавиться от этого влияния? — спрашиваю у блондинчика.

— Почему же, есть. Нужно, чтобы вас взял под опеку другой первородный вампир. Достаточно одного его укуса, во время которого он впустит в ваш организм особое вещество, и вы станете собственностью этого вампира.

— Ээээ, Феденька, ты не понял. Для меня нет разницы между домашней животинкой и кормушкой — оба варианта категорически неприемлемы.

— Ну…, еще вы можете сами стать вампиром. Но, поверьте, быть одним из обращенных — тоже не сахар — задумчиво сообщает блондин.

— О, а можно подробнее? — заинтересовано спрашиваю.

— На нашем континенте высокие должности занимают исключительно перворожденные, то есть те, кто был рожден от союза двух вампиров, естественным способом, так сказать. Но последнюю тысячу лет у них не рождаются дети, поговаривают, что это проклятье, которое наложила одна ведьма на предка нынешнего Князя и на всех истинных вампиров. Многие тогда пытались найти какой-то выход, учитывая, что популяция стала уменьшаться. Одним из вариантов было — создавать искусственно вампиров. Через укус и заражение. Это сработало, количество вампиров на континенте увеличилось. Но это были совсем другие сущности. Во-первых, вампира можно было сделать только из человека, во-вторых, от укусов подопытные умирали. На десять укушенных приходился один созданный вампир. Да и то, что получалось, часто было далеко от идеала. Созданные вампиры были мертвы, сердца их не бились, кровь не циркулировала, для продолжения рода они были бесполезны. Более того, часто новорожденные особи были агрессивны и, мягко говоря, тупы, действовали, полагаясь на инстинкты. Многих потом истребили, как бешенных собак. Сейчас у нас действует категорический запрет на создание вампира из человека, так что вряд ли кто в здравом уме, согласится помочь вам. Тем более, там всего десять процентов вероятности, что вы выживите.

— Вот знаешь, Федя, умеешь ты утешить — сообщаю блондину.

— Извините, но теперь я за вас отвечаю перед Хозяином. И мне бы не хотелось, чтобы вы своими необдуманными действиями навредили себе.

— Или тебе — добавляю.

— Или мне. Я дорожу той должностью, которую занимаю сейчас в этом доме. Это большой шаг для ребенка, выросшего на улице и евшего насекомых, чтобы не умереть от голода.

— Прости. Я погорячилась в своих высказываниях. Ты действительно не причем, это все мое дурацкое невезение.

— Вы остались живы после крайне изуверского нападения. Я бы не назвал это невезением.

— Ох, Федя. Ты непуганый оптимист, замечал за собой? — улыбаясь, треплю его за щечку, как розовенького грудничка.

Блондинчик заливается краской до самых ушей, вызвав у меня довольный смех.

— Кстати, а что там с тем огромным мужиком, который принес меня сюда? Можно с ним увидеться, поблагодарить? — спрашиваю, реально горя желанием сказать спасибо тому, кто не бросил меня возле мусорных баков, подарил возможность пусть и странно теперь, но все же, жить и дышать воздухом.

— Ээээ — замялся Федор.

О, чувствую подвох, а потому опять спрашиваю:

— Что ээээ? Что не так? Федя, я не отстану.

— Это я уже понял. Вы — крайне…