Брюс Бизаро

Шли мы недолго. До припаркованной на стоянке госпиталя машины Брюса, видимо взятой им на прокат.

Четыре с половиной часа пути в полном молчании, и вот мы прибыли…куда-то.

Последний указатель на дороге, который я запомнил, был «Смоллвиль». Но сейчас мы были посреди какого-то поля.

Брюс вышел. Я вышел за ним размять ноги, пока он оправлялся у ближайших кустов.

Затем мы двинулись дальше, в одному ему ведомом направлении. Неожиданно за ближайшим холмом оказался вход в пещеру. Кто бы мог подумать — пещеры в полях Канзаса. Мистика. А значит будет интересно.

Уэйн достал фонарь и двинулся в темноту. Я за ним.

Петляли по этой пещерке долго. И пришли наконец к каким-то странным рисункам на стенах.

Брюс подошел к какому-то странному кругу с шестигранным пазом по центру.

— Это наследие родины Супермена, — сказал он и достал из кармана странный металлический шестигранник, совпадающий по форме с отверстием. — ОН сейчас не на Земле. Как минимум неделю Его не будет. Думаю, ты можешь попытаться принять это наследие. Как он мне рассказывал, тут заложено знание языка его родины и кое-какие знания. Вся основная информация хранится в Его Крепости Уединения. Туда у меня доступа нет, — он передал шестигранник мне.

Дополнительных объяснений не требовалось. Шестигранник в руке, шестигранная дырка в стене. С выводом справится и обезьяна.

Я вставил железку в дырку. Ударил белый луч в грудь, дальнейшее я помню плохо. Примерно полчаса объективного времени.

Потом луч погас. Шестигранник вернулся ко мне в руку.

— Ты в порядке?

— Относительно, — признался я. Он кивнул. Я вернул ему железку, и мы отправились в обратный путь.

В эту ночь я спал. Впервые в этой жизни мой мозг утомился настолько, что ему потребовался сон. Мне не снилось ничего. Просто глубокий спокойный сон.

На следующий день снова сложная операция, а после нее греться на солнце. Это была настоятельная потребность. Просто физическая ломка. Раньше такого не было. Как и сна.

Я запер дверь изнутри и распахнул окно. Скинул верхнюю одежду, оставив только больничные штаны, и отдался солнечным лучам.

В тот день провел еще одну операцию и взял отгул на следующие трое суток.

Все это время я пробегал вслед за солнцем. Как в тот раз, после библиотечного запоя прошлого года.

Только на четвертый день смог слегка успокоиться и вернуться к работе.

Еще через три дня в новостях снова отсветился Супермен.

А в моей операционной начали появляться стопроцентно не Земные технологии.

Брюс слегка преуменьшил, когда говорил, что в том рисунке находится язык Криптона. На самом деле там были все языки известные Криптону.

А он был цивилизацией вышедшей в дальний космос. И языков этих было очень много.

И спецификации к этой поступающей технике шли на языке цивилизаций ее создавших.

Также мне начали приходить посылки от «Уэйна Б.» в которых содержались информационные кристаллы. Также не Земные. Со знаниями по биологии и микробиологии.

Это было интересно. Посылки приходили по одной в три дня. И этих дней мне как раз хватало, чтобы освоить находящиеся там знания, не отрываясь от работы.

Чтобы разобраться во всем этом пришлось подтягивать свою грамотность в физике, химии и других смежных науках. Учеба продолжалась.

Новая техника сильно расширила мои возможности. Безнадежных случаев стало меньше. Это радовало.

Жизнь снова входила в колею.

Пока однажды не раздался звонок от находящейся в панике Ванессы. Джонни попал в аварию и находится в реанимации в тяжелом состоянии. Кому еще звонить она не знала. Они простые люди и ни денег, ни связей не имеют. Фактически этот звонок был жестом отчаяния.

Через минуту я уже был в Готэме и требовал от Ванессы сказать, в какую больницу его доставили.

Имя. Как выяснилось, что за этот год я сделал себе в определенных кругах имя.

В этой больнице кто такой Брюс Бизаро слышали. И стоило мне представиться, как все двери этого учреждения для меня мгновенно открылись. От меня попросили только одного: возможности у меня подучиться. Еще недавно я сам просился в ученики к любому, кто согласится меня учить. А сегодня просятся уже ко мне.

Джонни был плох. Тяжелая черепно-мозговая травма и множество переломов. В том числе поврежденная шея.

Транспортировке он не подлежал. Была опасность не довезти живым. Пришлось оперировать прямо там.

Оказывается я разбаловался и уже отвык от плохих условий работы. Оснащение моей операционной и этой отличались как истребитель и велосипед.

Это была тяжелейшая операция за прошедший год. Тяжелейшая потому, что приходилось заменять привычную уже аппаратуру собственными способностями и мастерством. Было очень трудно. Дважды у него останавливалось сердце и дважды я запускал его снова.

Я циник. Это профессиональная реакция врачей на огромную психологическую нагрузку, валящуюся на них каждый день. Но пустые глаза Ванессы были для меня невыносимы. И я продолжал биться со смертью, даже когда все остальные ассистирующие мне хирурги готовы были сдаться.

Победа осталась за мной в этот раз. Но я не обольщался. Не всегда упорство может одержать верх. Не каждого можно спасти.

Я приходил в эту клинику каждый день проверять состояние Джонни и корректировать лечение. Свою работу, впрочем не бросая.

Через неделю я настоял на перевозке его в Центральный Госпиталь Метрополиса. К себе в отделение.

А заодно группу Готэмских хирургов на месячные курсы повышения квалификации.

Перевозку и лечение, а это две повторных операции и уход плюс медикаменты, страховка Джонни не покрывала. Пришлось мне подсуетиться и провести его по статье экспериментального лечения, когда все расходы ложились на сам госпиталь.

Джонни шел на поправку и даже уже был в сознании. Ванесса приехать к нему не могла, но по телефону они созванивались каждый день.

Жизнь вернулась в свою колею.

Я сидел в своем кабинете на Уэйновском кресле и грелся на солнце. Тяжелая операция осталась позади. Три часа труда и напряжения.

Тут массивная фигура в красном плаще повисла перед моим окном и загородила солнце. Супермен собственной персоной. С окровавленной Лоис Лейн на руках.

Я вскочил с кресла и распахнул окно.

— За мной! — безапелляционно велел я ему и пошел быстрым шагом к операционной, созывая персонал.

Как только Супермен уложил тело девушки на стол, я вытолкал его взашей и даже, не удержавшись, отвесил ему хорошего пинка, от которого он упал на пол перед операционной. Если Лоис выживет, он не обидится. Если нет, то поводов намылить мне шею ему и так хватит.

С мисс Лейн все оказалось не так страшно, как казалось с первого взгляда. Много ушибов, перелом ребер, легкое сотрясение и рассеченная кожа на голове. Оттуда и столько крови.

Через час она уже пришла в себя и бодро хромала к Суперу, сверкая свежим гипсом и перебинтованной головой.

Я к нему тоже потопал.

— Мистер Супер! В следующий раз потрудитесь прибыть в приемный покой на первичную диагностику. Через мое окно, только если она при смерти будет. Ваше счастье, что я закончил сложнейшую трехчасовую операцию ровно за одиннадцать минут до вашего появления! То, что вы Супермен, не делает ее жизнь ценнее жизни других пациентов!

— Простите, доктор, — опустил взгляд красный от стыда герой. В этот момент щелкнул фотоаппарат Джимми Олсена…

«Гроза Супергероев» — гласил заголовок на передовице Дэйли Плэнет на следующий день. И на полстраницы красовалось фото, как я отвешиваю пендель красно-синему здоровяку. А на следующей тот же здоровяк красный и опустивший глазки, как нашкодивший ученик и я строго его отчитывающий.

Ну Джимми, ну сукин сын! Экий проныра.

На телефон пришла ммс-ка от контакта «Уэйн Б.». Фотография его сжатой в кулак руки с отогнутым вверх большим пальцем.

глава 5

Пинок пинком, фотка фоткой, а номер мобильного у меня Супермен взял. И даже свой оставил.

Теперь у меня два контакта в том самом мобильном.

Вообще-то у меня их два. Один рабочий, в нем давно перевалило за сотню с лишним. А второй, подаренный, или скорее выданный Уэйном. И в нем два контакта: «Уэйн Б.» и «Суп».

Как он записал меня, заметить я не успел. Слишком был занят, а он быстро погасил дисплей мобильника.

Жизнь снова пошла своим чередом. Если не считать увеличившихся поставок инопланетной техники. И поставленных на поток «курсов повышения квалификации» для хирургов из разных клиник страны и мира.

Я как-то вызвонил Брюса и убедил его начать поставки медицинской техники под эгидой Лиги Справедливости и в другие лечебные учреждения.

Спор наш выглядел наверное дико. Мы оба понимали, что инопланетная техника, ставшая доступной широкой общественности может принести больше вреда, чем пользы, но и ЦЕНУ мы оба знали.

Было это так.

— Брюс. Надо! Спасем тысячи!

— Убьем миллионы.

— А голова тебе на что? Ты ж гений!

— Я подумаю… — и короткие гудки. Кто бы послушал, сказал бы: «психи». Но что поделать? Если общаться по другому он не любит.

Ответом его стали пять наиболее полезных аппаратов, выполненных в герметично запаянном корпусе, при любом нарушении целостности которого, уничтожающих всю внутреннюю начинку.

Зная, какой он параноик, я за сохранение секретности технологий был спокоен. Что думал он, понятия не имею.

И теперь я учил специалистов работать с этой техникой. Хирургу все равно ведь какие там внутри процессы (себя я в расчет не беру, мне вообще все интересно), ему главное, что аппарат делает с телом пациента. И как.

Вот этому и учил.

Вдруг позвонил «Уэйн Б.». И спросил, свободна ли операционная.

Я ответил, что да. И стал свидетелем работы знаменитого телепорта Лиги Справедливости.

Появились Бэтс, Вандервумен и висящий на их плечах Марсианин. С пробитой брюшной полостью и ожогом на пол-лица.

Очередной раз помянул добрым словом паранойю Брюса, который успел-таки достать мне информацию по физиологии марсиан и в частности последнего их представителя. И информация была подробная и развернутая. А аппаратура, поставленная в мою операционную, могла с этой физиологией работать.

Вандервумен и Бэтс сгрузили Джона на операционный стол и удалились, не дожидаясь напутственных пенделей (Бэтс вообще выходил боком, аккуратно не подставляя свою пятую точку).

Но Бэтс не Супермен, и я попросил его мне ассистировать. Он кивнул в дверях. Быстро переоделся, вымылся, экипировался в больничную спецодежду для операционной и вернулся.

Диану мы попросили обеспечить нам приватность, то бишь никого не пускать.

Операция была трудной. Но не очень долгой. За полтора часа управились, благо травмы оказались не самыми сложными. Тяжелыми, смертельно опасными, но не сложными.

Брюс оказался хорошим ассистентом. Понятливым и молчаливым, крови и грязи не боящимся, с крепкими нервами. А большего от ассистента и не требуется.

Через пару часов после завершения операции, когда стало ясно, что жизнь Марсианина вне опасности, порталом его отправили на орбитальную станцию Лиги. Все же слишком много людей и не совсем людей точит зуб на членов Лиги. И слишком опасно для Госпиталя оставлять Марсианина здесь. Это все равно, что навесить мишень на здание.

Эти два часа мы втроем провели в моем кабинете.

— Диана, Брюс. Брюс, Диана, — кратко представил нас друг другу Бэтс, уже вновь облачившийся в свой костюм-доспех.

— Очень приятно познакомиться, мисс Диана.

— Просто, Диана, — устало поправила она меня. Я кивнул. — Вы с Бэтмэном давно знакомы?

— Можно считать, что всю мою жизнь, — улыбнулся я.

— Бэтс как всегда, никому ничего о вас не говорил, — вздохнула она.

— Он вообще говорит мало, — пожал плечами я. — Зато всегда по делу.

— Ты как, готов в дальнейшем принимать таких гостей? — спросил Бэтмен.

— Готов, — чуть подумав, ответил я. — Но пришли мне «спецификацию» на всех возможных гостей. И продумай охрану на случай необходимости стационарного их пребывания.

— А может тогда ты к нам? — задумалась Вандервумен. — На станции можно организовать такую же операционную. Возможно даже лучше.

— Это тоже возможно, — задумался Бэтс.

— Возможен и такой вариант, — согласился я.

— Но? — уловила недосказанность Диана.

— Как я уже говорил Супермену, ваши жизни не ценнее жизней других моих пациентов. А тут их явно больше.