Яш Бхатия

– Киран?

– Да. Лучший среди лучших. Правая рука Дьяуса. Безжалостный наемный убийца и смертельно опасный противник.

Яш заметил, как в глазах кимпуруши вспыхнул яростный огонь.

– Может, нам отложить задуманное?

– Нет. – Чандра посмотрела на город, затем перевела взгляд на сикха и мягко улыбнулась. – Пойдем.

Покинув сигнальную башню, они отправились по заросшей, едва различимой среди кустарников и высокой травы тропинке в сторону города. Сикх шел молча, понурив голову. Мыслями он снова был в родной деревне, крепко обнимал жену, сестру и двух своих детей. Он вряд ли когда-нибудь их увидит. Его появление в деревне навлечет на них страшную беду.

– Не думай о семье, – сказала Чандра, посмотрев на Яша через плечо, – с ними все хорошо. И без тебя у них есть надежда на будущее. Есть надежда прожить жизнь, неомраченную вечными скитаниями и гонениями. Они будут жить, не зная постоянных унижений со стороны тех, кто их окружает.

Слова кимпуруши не утешили сикха, не сняли с сердца и души ту невыразимую боль, которую он сейчас чувствовал.

– Откуда тебе знать? – спросил он чуть слышно.

– Я была в деревне и видела их… старый Джагджит заботится о них и не дает в обиду, как и обещал тебе, – сказала Чандра погодя. – И если ты думаешь что мне незнакомо чувство потери, то ты глубоко заблуждаешься. Я знаю, как это больно – потерять близких тебе людей. Но, в отличие от тебя, мой милый Яш, мне уже никак не помочь, мне не воскресить моих близких, не вернуть их к жизни, не увидеть улыбки на их светлых лицах. Никому в целом мире, кроме меня, неведома та боль, которая терзает твою душу, ведь я с ней живу уже очень-очень долго. Я прекрасно понимаю, какие это приносит страдания, понимаю, как это бесконечно больно! Но ты, Яш, будешь жить с осознанием того, что они живы и радуются жизни! Да, тебе придется выбросить воспоминания о них, если ты хочешь, чтобы у них и дальше все было хорошо, или, по крайней мере, не хуже, чем сейчас. Но ты будешь знать, что они дышат, чувствуют, живут…

Яш ничего не ответил. После слов кимпуруши он действительно отчистил разум от разрывавших душу мыслей. В конце концов, если бы не вмешательство Чандры, он уже был бы мертв. И хотя жизнь без семьи не радовала его, он утешал себя надеждой, что втайне сможет смотреть, как растут и радуются жизни его дети.

К границам города они вышли, когда на небе уже вспыхнули звезды. По узким обезлюдевшим улочкам они добрались до святилища Авалокитешвара. Оно оказалось небольшим и не так богато украшенным, как святилища Дьяуса, глубоко почитаемого в Бринхаме, да и во всей провинции Дъяшер.

Мозаики и фрески на стенах говорили о великих свершениях и великой милости бога, его бесценные дары человечеству и заботе о них. Но вспоминая залы забытого храма, Яш возрождал в памяти и истории, которые рассказывала ему кимпуруша.

Прежде чем проявить сострадание к людям, Авалокитешвара, как и другие боги, терзал человечество и выпивал его жизненные силы. И только когда он увидел дела рук своих, он пришел к состраданию и постарался усмирить своих братьев и младших богов.

– Что ты здесь делаешь? – шипящий голос донесся справа от сикха, тут же схватившегося за рукоять кинжала, спрятанного под мешковатой рубахой.

– И я рада тебя видеть, Викрам. – Чандра улыбнулась старому жрецу, сгорбившемуся под тяжестью прожитых лет.

– Нет. Жизнь тебя ничему не учит. Ты пришла в логово тигра. И еще притащила проклятого вместе с собой.

Яш отшагнул назад, но сразу был пойман за руку кимпурушей.

– Давай поговорим не здесь, Викрам, – сказала Чандра.

– Конечно, конечно. Скорее проходите, – старый жрец откинул ковер, скрывавший узкий проход, ведущий в подвальную часть святилища. Послушник прикрыл за ними дверь и занялся протиранием пола влажной тряпицей.

– Твою покойную мать прокляли, и ты знаешь, сколько усилий я приложил, чтобы она, попав к Яме, не мучилась вечными страданиями, разве этого мало? – причитал жрец, спускаясь по лестнице. – Так нет, ты привела с собой еще один экземпляр с клеймом проклятия на челе. И я хочу спросить: ты хочешь меня совсем доконать?

– Нет. Как ты мог подумать?

– А мне кажется, что да. Ты точно хочешь моей смерти! – Жрец толкнул дверь, и они вошли в небольшую комнату. В ее центре стоял столик на коротеньких ножках не больше ладони, а вдоль стен располагались шкафы, забитые древними свитками и фолиантами. На полках не было пустого места, все занимали пергаменты с рукописями.

– Садитесь. Я сейчас вернусь.

– Кто этот безумный старик? – спросил Яш, когда жрец скрылся за тайной дверцей скрытой за одним из шкафов.

– Этот безумец спас душу моей матери, – сказала Чандра. – Ее прокляли, когда она уже носила меня под сердцем, и я родилась той, кем сейчас являюсь – навеки проклятой кимпурушей, не знающей сочувствия и жалости ни к чему живому. С меня нельзя снять проклятие, ты ведь это хотел спросить? Я обречена на вечные муки и голод, который может заглушить лишь живая кровь, которая пульсирует в венах. И да, я до сих пор жива лишь потому, что Викрам спас меня.

– О каком проклятии он говорил?

– Пока не знаю. На твоем лбу действительно есть клеймо проклятия, и его могут увидеть такие же проклятые люди или жрецы. Некоторые герои, такие как Кумакун, не только видели их, но чувствовали. Потому он так быстро нашел тебя, и именно поэтому мы пришли сюда. Викрам владеет тайными знаниями, которые доступны далеко не всем жрецам. Он поможет стереть клеймо проклятия, но не думай, что оно исчезнет навсегда.

– Я готов!

Чандра, улыбнувшись, кивнула сикху.

Жрец вернулся не скоро. Но когда он снова появился в комнате, в его раках была своеобразная корзина со свитками и склянками. Он закрыл за собой дверь и, грузно ступая, приблизился к столику, за которым сидели его нежданные гости.

– Снимай с себя все, но прикрой свои чресла. – Викрам расставил на полу посуду, живо развел в ней некие искрящиеся растворы разных цветов. – У вас не будет много времени, но фору это вам даст.

Яш Бхатия не пререкался, выполнял все, что ему было сказано, в то время как Чандра рассматривала иллюстрации в старом фолианте. На лоб, плечи и грудь сикха под гортанное пение были нанесены красные и зеленые мазки непонятной жидкости, ноги и бедра исполосовали синие и коричневые линии. Жрец трудился около часа, и когда закончил, почти валился от усталости.

– Все?

– Да. Его никто не увидит, он словно тень, но у вас не так много времени.

– Спасибо, Викрам, я этого не забуду.

– Ах, лучше бы забыла, и о том, что я еще пока жив, тоже.

Чандра улыбнулась, затем бросила одежду сикху.

– Одевайся, нечего рассиживаться!

***

Город не спал, на протяжении недели на каждой улице и в каждом доме обсуждали трагическую гибель доблестного героя Кумакуна и возвращение великого Кирана, поклявшегося на алтаре Дьяуса отомстить за смерть брата. Но сегодняшней ночью улицы и дома были пусты. Все горожане, способные ходить, собрались у храмового комплекса, посвященного богу дневного неба, чтобы узреть чудо возрождения защитника веры!

В отличие от Чандры, проходя от квартала к кварталу, Яш постоянно оборачивался по сторонам, каждый раз ожидая увидеть в тесном проулке или на улице храмовников, вооруженных ритуальными бхуджами11, стражей или героев, которые так жаждали мести.

– Не беспокойся так, Яш, сейчас Абхею и его храмовникам не до нас, – сказала кимпуруша, взглянув на сикха через плечо. На ее лице запечатлелась улыбка, но отнюдь не та, которую он привык видеть. – Сейчас у них куда как более важные дела, чем рыскать по городу в поисках неведомых убийц.

– Сегодня день воскрешения, ведь так, ты знала об этом?

– Да, знала. Но если ты думаешь, что у жрецов Дьяуса что-то получится, то ты не умнее их самих. Отравленная кровь, которая застыла в жилах Кумакуна, не позволит ему воскреснуть. И когда Абхей поймет это, это станет его первой здравой мыслью. А после, когда чуда не произойдет, он падет со своего высокого трона, на который взбирался по трупам невинных все свою сознательную жизнь.

Яш не узнавал Чандру в ту минуту. Этот звериный оскал, этот немигающий взгляд, полный жгучей ненависти… Взглянув на нее, сикх вдруг задался вопросом: сколько нужно вынести горя, чтобы вот так, как она, ненавидеть.

Пройдя насквозь очередной квартал, они затаились среди густых зарослей папоротника. Улица была пуста, но предосторожностью не пренебрегать не стоило. В конце концов, они планировали не прогулку по парку, а проникновение на территорию городского гарнизона.

– Ты знаешь, куда нам нужно?

– Да. Для начала перебраться через эту стену.

– Отличный план! – сарказма в короткой фразе сикха было меньше, чем в похлебке крестьянина мяса. Яш снял со спины мешок, достал зачехленный короткий лук стрелы и бечевку с крюком на одном конце. – Ты видишь кого-нибудь?

– Да, на крыше, стражник. Вон там.

Яш кивнул, а затем выпустил стрелу в указанном направлении.

Чандра видела, как стражник, схватившись за горло, упал сначала на колени, а потом повалился на бок.

– Прекрасный выстрел, – похвалила кимпуруша.

Яш пожал плечами. Такая похвала ему не льстила.

– А что ты думаешь делать вон с теми двумя стражниками? – спросила Чандра, указывая на запад.

Ответ сикха был прост. Яш вскинул композитный лук, выстрелил. Но прежде чем он наложил на тетиву новую стрелу, Чандра успела сделать несколько огромных прыжков и взмыла в воздух. Когда стрела сикха сразила первого из стражников, кимпуруша обрушилась на второго, вонзив ему в грудь руку по самое запястье. Ни доспех, ни защитные молитвы, наложенные жрецами на его вороненую броню, не спасли стражника от смертельного удара.

– Ты могла убить их всех и без моей помощи, – вобравшись на стену, сказал Яш.

– Да.

– Но ты хотела узнать, насколько я готов?

– Нет. Я знала, что ты готов.

Они сидели на крыше казармы, а перед ними открывался весь двор. Яш никогда до этого не убивал людей, и боги вряд ли простят ему его грех смертоубийства. Однако теперь он понимал, что был проклят уже тогда, когда его стрела оборвала жизнь лани, освещенной на долголетие, и Чандра тут совершенно ни при чем. Она просто воспользовалась моментом, как опытный охотник, который привык подолгу выжидать свою добычу. Его прокляли, не дав ни малейшего шанса покаяться, вот она – истинная милость богов!

– Все ради твоих детей, твоей семьи, – проговорила Чандра, словно зная, о чем думал сейчас Яш.

– Да, – кивнул сикх и быстро спустился по лестнице на узкую террасу. Кимпуруши последовала за ним. Они проскользнули вдоль стены, подобно теням, и, снова воспользовавшись лестницей, спустились на твердую землю. Перед ними находилось здание с узкими окнами и воротами, открытыми настежь.

– Это похоже на ловушку, – прошептал сикх слишком тихо, чтобы его мог услышать хоть кто-то, но Чандра уловила его слова.

– Нет. Я никого не чувствую, – ответила она.

– Ты уверена?

– Да. Несколько часов назад здесь действительно кто-то был и, полагаю, этим кем-то был Киран. Он ушел вместе с храмовниками и, думаю, не скоро вернется. Таинство воскрешения требует много времени, и все верующие должны присутствовать при этом. А герои – они сами есть вера! Они есть ядро, очаг, а простые люди – лишь поленья, объятые жаром.

Яш снова кивнул. Он первым проскользнул к распахнутым настежь воротам, держа наготове лук. Чандра проследовала за ним совершенно неслышно; только серебристый свет месяца на одно мгновение отразился от бронзовой кожи ее плеча.

Ступая аккуратно, почти так же бесшумно, как кимпуруша, сикх проник внутрь помещения. Справа он увидел нагромождение каких-то ящиков, слева – стойки с освещенными жрецами храма Дьяуса копьями, пиками и бхуджами. По центру располагалось еще несколько длинных стоек с легкими круглыми и ростовыми щитами. Еще левее, у самой стены, парила в воздухе огненная колесница, некогда принадлежавшая доблестному Кумакуну. Сикх навсегда запечатлел в своей памяти, как она промчалась над ним, как запомнил и голос защитника веры.

– Скажи мне, кто проклял твою мать? – замерев в непроглядной тьме, шепотом спросил Яш. Место для подобных вопросов было не больно подходящее, но этот вопрос занозой застрял в его мозгу, и он не мог больше терпеть.

– Их было несколько, и они прокляли не только ее, но и весь ее род на многие поколения вперед, – спокойно проговорила Чандра, однако сикх даже не мог себе представить, чего стоило ей это кажущееся спокойствие. – То, что Викраму удалось снять проклятие с моей матери – настоящее чудо! Совсем не то, что сейчас творится в храме Дьяуса!

Яш кивнул. Он проскользнул вдоль стены, а оказавшись около висевшей в воздухе огненной колесницы, ловко взобрался по лестнице. Отсюда он вполне мог допрыгнуть до летательного аппарата, но что-то останавливало его. Он замер, как истукан, и незнамо сколько простоял бы так, пока не услышал в своей голове некий рык, который встряхнул его сознание.

Раз, два, три – прыжок. Яш считался лучшим охотником не потому, что лучше всех стрелял из лука и мог различать следы животных даже в кромешной тьме. Он просто знал, что его ждут дома с добычей, и что от него зависит, будет на столе сытный ужин или нет. Сикх пролетел добрую дюжину метров, ухватился за поручни и едва не сорвался вниз, но удержался. Собрав все силы, он подтянулся, забрался внутрь огненной колесницы и несколько опешил. Перед ним были какие-то рычаги, педали, десятки кнопок и тумблеров и сотни разноцветных лампочек, разбросанных по широкой панели. Осмотревшись, он увидел то, зачем пришел: две обоймы агниров, которые были пристегнуты ремнями к стенке колесницы, а рядом – заряженный огнестрел. Кумакун, преследуя его у излучины реки, мог убить Яша на расстоянии, однако не сделал этого. Он хотел насладиться моментом смертоубийства или хотел донести до него волю богов?.. А может, все гораздо банальнее: защитник веры, доблестный Кумакун, просто хотел увидеть в его, Яша, глазах, в его смертной душе, страх и раболепие?

– Я их нашел.

– Тогда убираемся отсюда и поскорее, – прошептала Чандра. Но как только она это произнесла, снаружи раздались голоса. Кимпуруша одним прыжком преодолела расстояние до колесницы, оказалась рядом с сикхом.

– Похоже, мы попались, – сказала она.

– Ты зря тешишь себя надеждой, проклятая! – Голос Кирана звучал грозно, словно раскаты грома во время буйства стихии. – Тебе не уйти от правосудия! Не уйти от меня и моего гнева! Ты падешь, и черви, которые вьют саван самого Черного Ветра, будут терзать твою гнилую душу до скончания времен!

Чандра отстранилась чуть в сторону, правее Яша, в ее тонкой руке возник жезл, который некогда принадлежал Кумакуну.

– Мы еще посмотрим, кому придется принять смерть! – воскликнула она с вызовом и уже приготовилась к прыжку, чтобы нанести смертельный удар, но тут колесница взвилась вверх и закружилась. Яш схватил одной рукой Чандру, едва не соскользнувшую вниз, а второй ухватился за рычаг, и в тот же миг колесница сорвалась с места, точно обезумевший мустанг, будто зверь, вырвавшийся из клетки, словно комета, бороздившая просторы космоса. Храмовники, которые сопровождали героя, бросились в стороны, спасая свои жизни, а сам всемогущий Киран, доблестный воин света и защитник обреченных, высоко подпрыгнув, смог ухватиться за край летательного аппарата.

– Вам не уйти! – успел прокричать герой, прежде чем Чандра рукой, обратившейся в тигриную лапу, полоснула его по лицу.

***

На него начнется охота. Яш прекрасно это понимал, лежа на голых камнях с прикладом огнестрела у щеки. Прошла еще неделя с того момента, когда ему с Чандрой удалось вырваться из западни, устроенной подлым Кираном. Абхей воззвал к Авалокитешвара, чтобы тот смилостивился над доблестным Кумакуном, и бог милосердия отозвался на его мольбы и всех тех, кто собрался у храма Дьяуса. А потом началась настоящая охота!

Наблюдая за древесными сороками, которые взмывали над изумрудными кронами деревьев, Яш, тем не менее, осенил себя знаками Брахмы и Ханумана: он еще верил в богов и в их милосердие, хотя и знал, насколько они бывают жестоки.

От слов произносимых молитв потерявшее прежнюю жизнерадостность лицо Яша разглаживалось. Он уже не походил на того человека, который, отпуская стрелу за стрелой, забирал жизни стражников, но и не был тем, кто, страшась взглянуть смерти в глаза, трясся от ужаса на излучине реки, когда Кумакун, спрыгнув со своей огненной колесницы, обнажил смертоносный клинок. Он был уже совсем другим.

С последним произнесенным словом молитвы сикх достал из кожаного, испещренного древними письменами футляра радхуш, вгляделся вдаль. Там, за кронами вековых деревьев, лежал город Бринхам. Несколько сотен крестьянских домов и хижин смыкались вокруг богатых кварталов и великолепного храмового комплекса, посвященного Дьяусу, богу дневного неба. Каждое утро с вершины этого храма, расправив золотые крылья, взлетал в небесную высь Джатаю в образе ястреба. А следом за ним появлялся знаменитый герой Киран на своей огненной колеснице. Яш видел его через прицел огнестрела, видел, как он парил на своей огненной колеснице, взрезая небесную высь.

Прикрыв глаза, он вспомнил о своей семье, о жене и детях, о сестре, которую больше никогда не увидит и не пожелает ей доброго утра, и о Чандре, которая была проклята так же, как и он сам, по милости великодушных богов.

Выстрел!