Огненный разум

– Вам хватало Вашего дохода на двоих?

– Я не настолько популярный ди-джей, нам давали деньги мои родители.

– Хорошо, я понял. И последний вопрос. Вы сказали, что раньше у Вас уже случались такие состояния. Когда это происходило? Можете описать их?

– Ну, такое ярко выраженное было лишь однажды. Это произошло месяц назад. Я вышел с работы, а пришел в себя на железнодорожной станции в другом городе. Представьте себе, я не помню, как доехал до вокзала и сел в поезд. Правда, дорога туда заняла всего полчаса. Это скоростной поезд. Но думаю, я немного напугал своих попутчиков. Вообразите, к Вам в купе подсаживается парень со стеклянными глазами и всю дорогу молча смотрит в одну точку, словно зомби. Я бы на их месте был в шоке.

– Вы после этого обращались к врачу?

– Конечно. Он мне и рассказал, что это эпилептический транс.

– Хорошо, спасибо, если у Вас нет ко мне вопросов, то я поеду и буду готовиться к заседанию. Оно назначено на пятницу. Времени не так много. Я должен выступить убедительно, чтобы суд принял нашу позицию о болезни.

– Удачи Вам. Уверен, Вы выступите классно. Мне не о чем волноваться, я сказал Вам правду. Я давно болен и наблюдаюсь у врача. Не представляю, к чему могут придраться в суде. Прокурору будет со мной непросто.

– Что ж, я тоже надеюсь на благоприятный исход.

Они даже не попрощались, а Роберт уже снова надел наушники, уткнувшись в ноутбук. Вместо него это сделала миссис Дэйнтс. У Джонатана возникло ощущение, что все это время она стояла под дверью и едва ли не подслушивала. По крайней мере, они чуть не столкнулись с ней в коридоре.

– Джонатан, дорогой, – быстро защебетала она. – Мы заплатим тебе дополнительно в случае успешного завершения процесса.

– Это совсем не требуется, сумма уже была оговорена, – отказался молодой человек. – Но Вы же понимаете, что Вашего сына не могут полностью оправдать в подобной ситуации. Я могу добиться лишь того, что суд признает его невозможность отдавать отчет в своих действиях на момент совершения преступления. И тогда приговором станет лечение в специальной клинике.

– О! Ну, это же намного лучше, чем отправляться в тюрьму на двадцать пять лет. Прокурор просит для него такой огромный срок, – женщина всплеснула руками. – А из больницы его могут отпустить, как только признают, что его состояние здоровье пришло в норму и он не представляет опасности ни для себя, ни для окружающих.

– Вы хорошо осведомлены в этом вопросе, – заметил Джонатан.

– Ну, конечно, я же мать! Судьба сына интересует меня в первую очередь.

Надевая ботинки, молодой человек машинально бросил взгляд на книжную полку, стоявшую в коридоре. Там помимо художественной литературы было несколько справочников и учебников по неврологии и психиатрии.

– Кто-то в Вашей семье врач? – поинтересовался адвокат.

– Нет, – улыбнулась миссис Дэйнтс. – Это все книги Роберта. Он прочитал уйму литературы по своей болезни. Стал скупать книжки еще когда был подростком и только заболел.

– Скажите, а приступы сильно портят жизнь мистеру Дэйнтсу? Как я понял, форма его заболевания достаточно тяжелая. Он падал в транспорте, на работе? Для убедительности нам было бы хорошо привести свидетелей, которые видели припадки и фугу или транс.

– Я видела, – заверила женщина. – Вы не представляете, как его трясло!

– А кто-то из посторонних? Ваши слова, конечно, убедительны, но Вы – мать. И как родственник являетесь заинтересованным лицом. Было бы хорошо, чтобы кто-то из коллег в суде сказал, что видел припадок. Или сохранился зафиксированный вызов скорой помощи, которая констатировала приступ.

– А разве записей из медицинской карты недостаточно?

– Надеюсь, что да, просто мне хотелось бы предоставить как можно больше доказательств, чтобы окончательно убедить суд.

– Вы – такой молодец! – миссис Дэйнтс похлопала молодого человека по плечу. – Так приятно, что Вы хотите помочь Роберту.

– Это моя работа. Я же адвокат.

Попрощавшись с матерью своего подзащитного, Джонатан вышел из подъезда и сел в свою машину. Он обдумывал состоявшийся разговор, пытаясь проанализировать, насколько полезна полученная информация. В этот момент ему позвонила его собственная мать, которой не терпелось узнать все подробности. Она уже написала несколько сообщений, но Джонатан, естественно, не мог ответить, беседуя с подзащитным.

– Ну, как он тебе? – сразу же спросила она.

– Как человек не очень. А в плане дела, кажется, оно не должно быть сложным.

– Сколько раз я тебе говорила, что клиенты – не твои друзья. Не стоит расценивать их с точки зрения человеческих качеств! – рассмеялись на другом конце провода.

– Но я же должен понимать, кого я защищаю, – возразил Джонатан.

Он выехал с парковки и направился в больницу, где сегодня утром Роберт Дэйнтс проходил обследования, чтобы забрать необходимые документы.

– Знаешь, что меня зацепило? – вспомнил молодой человек. – То, что он совсем не переживал из-за смерти своей жены. Он весь диалог вел абсолютно ровным тоном, словно рассказывал, как сходил в магазин за хлебом. А ведь по его вине погиб его близкий человек. Они прожили вместе достаточно долго. Я не раз видел людей, совершивших преступления в аффекте, и некоторые из них потом даже плачут, когда осознают, что наделали!

– Дорогой, я боюсь, что болезни нашего подзащитного не ограничиваются одной лишь эпилепсией, думаю, тут завязана психиатрия. Просто ему не хочется об этом говорить и делать акцент на этом. А для человека с больной психикой нет ничего странного в том, чтобы рассказывать такие вещи абсолютно будничным тоном. Почитай литературу на данную тему, – резонно заметила мать Джонатана. – Во – вторых, он, судя по всему, не испытывал к своей супруге каких-либо сильных чувств.

– Да, он сам признал, что они много ругались и он не раз хотел уйти, – согласился молодой человек.

– Лучше подумай о фактах, которые тебе нужно представить в суде.

– Я еще не успел изучить всю его медицинскую документацию, но придраться, как будто, не к чему, – задумчиво произнес Джонатан. – Заболел задолго до случившегося, десять лет назад, у врача наблюдался.

– Вот и прекрасно. Это главное. Он не обязан быть классным парнем, чтобы ты его защищал.

Молодой человек вздохнул, подумав о том, что вечером ему стоит сесть и полностью изучить медицинскую карту, предоставленную Дэйнтсом. За разговором время пролетело незаметно, и он довольно быстро доехал до нужной клиники. На входе охранник долго расспрашивал, кто он такой и по какому поводу сюда пришел. Все – таки это было непростое учреждение. Но проверив все документы, Джонатана беспрепятственно пустили и даже подробно объяснили на какой этаж подняться и к какому кабинету подойти. Постучав в нужную дверь, молодой человек встретился с врачом, который выглядел ненамного старше его. Он сидел за компьютером и заполнял какую-то медицинскую документацию.

– Можно? – спросил Джонатан.

– А! Вы адвокат Роберта Дэйнтса? – улыбнулся доктор. – Меня предупредили, что вы должны подойти. Я подготовил все документы. Вот здесь распечатанное заключение, а это диск, на котором можно посмотреть всю запись.

– Извините, если отвлекаю, но Вы не могли бы объяснить подробнее, что увидели во время исследования? Для меня это все – темный лес, если честно, – признался молодой человек.

– Что ж, пока нет пациентов, могу попробовать, – добродушно согласился врач. – Присаживайтесь, сейчас открою программу.

На экране появилась пленка, напоминающая ЭКГ. Какие-то волны на розовом фоне.

– Видите? – спросил доктор, указывая ручкой на монитор.

– Вижу какие-то каракули, – честно признался адвокат.

– Не волнуйтесь, поначалу я все это воспринимал точно также, – рассмеялся его собеседник. – Видите вот этот участок? Здесь появляются такие острые пики, и они присутствуют во всех отведениях. Это и есть та самая зона эпилептической активности. По ним мы можем подтвердить, что наш пациент страдает эпилепсией.

– Ага, кажется, понимаю, – кивнул Джонатан. – А у здорового человека мы можем увидеть такое?

– Сложный вопрос. И да, и нет.

– Я не понимаю.

– В норме такой активности, конечно, быть не может. Но есть один нюанс. Смотря что Вы подразумеваете, говоря «здоровый человек». Мы можем увидеть такую активность у человека, у которого никогда не было приступов, – пожал плечами доктор.

– Как это?

– Это значит, что он предрасположен к ним. То есть, его стоит наблюдать, дать рекомендации по коррекции образа жизни, чтобы случайно не спровоцировать приступ. Он в зоне риска. Но, если повезет, болезнь никогда не проявит себя клинически. Или возможен еще такой вариант, что приступы были, но прошли незамеченными для окружающих. Например, пациент где-то раз потерял сознание, и все приняли это за обычный обморок. А есть такая разновидность приступов, как абсансы, когда человек просто замирает на несколько секунд. Он сам этого не замечает и окружающие могут не обратить внимание.

– Как же с помощью такого метода можно выставлять точный диагноз? – удивился молодой человек.

– Ну, обычно врач не ставит диагноз, ориентируясь только на обследования. Это неправильно, – улыбнулся доктор. – Нам важна еще клиническая картина. Вот Ваш подзащитный жалуется на приступы с потерей сознания и судорогами. Значит, мы можем смело ставить ему диагноз эпилепсия. Доктор приступы зафиксировал, машина подтвердила паталогический очаг. Придраться не к чему.

– Да, это верно, мистер Дэйнтс долгое время наблюдается в клинике.

– Вот видите, тогда Вам не о чем беспокоиться. Смело можете использовать наше заключение в суде.

– А сумеречное помрачение сознания? Его может подтвердить этот аппарат?

– Боюсь, это уже не совсем моя компетенция. Я невролог и занимаюсь эпилепсией в чистом виде. Если у пациента возникают состояния помрачения сознания, то это уже работа психиатра. Сама по себе эпилепсия не является психическим расстройством и не может быть смягчающим обстоятельством. А вот все эти «сумерки», фуги, патологические опьянения – это уже не ко мне.

– Хорошо, спасибо за столь подробную консультацию, – поблагодарил Джонатан, поднимаясь со стула.

– Не за что, обращайтесь! Адвокат – это, наверное, такая интересная работа. Я Вам завидую.

– Ага. А я Вам, – хмыкнул молодой человек, выходя из кабинета.

Домой он ехал, также погрузившись в свои мысли, и едва не пропустил красный сигнал светофора. Джонатана беспокоило то, что он услышал от врача. Что, если прокурор, получив такую же консультацию, ухватится за эту деталь, напирая на то, что обследование не может дать точную гарантию болезни? Правда, вместе с заключением врачей это сделать будет трудновато. Но хорошо было бы найти побольше свидетелей приступов. А в идеале тех, кто видел ту самую первую фугу.

Дэйнтс сказал, что сел в поезд. Не может быть такого, чтобы никто из попутчиков не обратил внимание на странного пассажира. Если кто-то из них подтвердит его неадекватное поведение, это уже сильно сыграет на пользу дела. Раз были одни «сумерки», то могли произойти и вторые, которые, к сожалению, привели к трагедии.

Дома Джонатан решил изучить побольше информации, касающейся здоровья его подзащитного. Об этой болезни он знал совсем немного и боялся, что может упустить какой-то важный для суда момент. Поэтому после ужина он открыл ноутбук и стал просматривать различные медицинские и около медицинские сайты. Ему хотелось найти источник, где все объяснялось бы простыми словами.

– Так…симптомы. Судороги, потеря сознания, риск развития судорожного статуса, – вслух прочитал молодой человек.

Состояния, про которые говорил ему Роберт, действительно не относились непосредственно к эпилепсии, как к неврологическому диагнозу, и пребывали уже в ведении психиатрии. Это было своего рода осложнением, которое встречалось только у предрасположенных лиц и не относилось к основным симптомам болезни, как, например, галлюцинации при гриппе. Такое бывает, но далеко не у всех.

С проявлениями болезни все было относительно понятно. Но Джонатана также интересовало, что может спровоцировать приступы. За это можно было бы также уцепиться на суде, сказав, что накануне Роберт Дэйнтс как раз столкнулся с провоцирующими факторами.

– Людям, страдающим эпилепсией, следует избегать приема алкогольных напитков, резкой переакклиматизации, – машинально вслух зачитывал молодой человек. – Жаркая погода и пребывание в душном помещении могут спровоцировать припадок. Также рекомендуется строгое соблюдение режима дня. Депривация сна – ночное бодрствование – может послужить триггером. Мерцающий свет, быстро мелькающие кадры на экране телевизора или компьютера могут также стать причиной приступа.

Молодой человек вспомнил, как сам несколько раз видел предупреждающую надпись перед началом фильма или передачи о том, что мелькающие кадры могут вызвать ухудшение состояния у больных эпилепсией. Джонатан сделал несколько пометок в блокноте. Он по привычке любил записывать свои мысли и сведения о каких-то запланированных событиях на бумаге. И часто носил с собой блокнот. Хотя, в современном мире намного проще было делать себе «напоминалки» в смартфоне.

«Надо завтра позвонить его лечащему врачу и расспросить подробно о течении болезни. С чего вдруг начались все эти помрачения сознания», – решил молодой человек, сделав очередную пометку.

Он почувствовал себя усталым и принял решение отправиться спать. Заседание должно было состояться очень скоро, нужно было как следует подготовиться. Джонатана немало удивил тот факт, что его наняли буквально в последний момент. Его мать обмолвилась, что раньше у Дэйнтса был другой адвокат, но от его услуг отказались, посчитав, что сын хороших знакомых справится с этой задачей лучше и будет старательнее выполнять свои обязанности. Молодой человек же придерживался принципов, что «лошадей на переправе не меняют» и сменить адвоката буквально незадолго до заседания было не самой лучшей идеей. Он хотел расспросить о причинах такого поступка самого Дэйнтса, но его мать очень просила не поднимать эту тему и молодой человек уступил.

Устав за день, Джонатан быстро провалился в сон, но проснулся сам по себе посреди ночи, когда циферблат на телефоне показывал только четыре утра. Молодой человек имел привычку просыпаться рано утром, а потом снова засыпать через какое-то время, поэтому данное обстоятельство его несильно удивило. Он какое-то время поворочался в постели, но его не оставляло ощущение какого-то дискомфорта. Ему казалось, будто в комнате кто-то есть, хотя этого никак не могло быть. Но Джонатана упорно не покидало ощущение, что на него кто-то пристально смотрит.

Молодой человек сел на кровати и буквально оцепенел. Спросонья ему почудилось, будто в открытом дверном проеме он видит силуэт девушки в белом платье с длинными темными волосами. Именно тяжелый пристальный взгляд этой неизвестной он и почувствовал на себе, проснувшись. Превозмогая страх и желание закричать, молодой человек нашарил на тумбочке очки и включил ночную лампу. Джонатан был близорук и плохо видел без контактных линз или очков, особенно в полумраке.

Едва только зажегся свет, как видение тут же пропало. Молодой человек принялся успокаивать себя, убеждая, что это все было лишь игрой света и тени. Двери в его квартире, как и вся мебель, были выполнены из светлого дерева. Поэтому, возможно, из-за своей близорукости он принял распахнутую дверь за белый силуэт. Но забыть ощущение чужого взгляда и присутствия так просто не получалось.

Джонатан, разумеется, не стал в срочном порядке звонить кому-то и рассказывать о случившемся или убегать из дома. В конце концов, он был взрослым человеком и ему не хотелось быть осмеянным. Поэтому остаток ночи он просто провел с включенной ночной лампой, а злополучную дверь плотно закрыл, чтобы не было соблазна смотреть в дверной проем, ожидая увидеть там нечто странное.

Из-за этого ночного инцидента молодой человек плохо выспался. Тем не менее, он не собирался отступать от намеченного графика и встал строго по будильнику. Умывшись и приведя себя в порядок, он набрал номер доктора Рива Эндерсона, который был лечащим врачом его подзащитного. Номер был написан прямо на медицинской карте. Доктор любезно позволил своему пациенту звонить в случае любого ухудшения состояния. Впрочем, это было неудивительно, ведь Дэйнтс наблюдался в дорогой частной клинике.

– Мистер Эндерсон? Это Джонатан Горт – адвокат Вашего пациента Роберта Дэйнтса, – представился молодой человек, когда на другом конце провода сняли трубку. – Я могу задать Вам пару вопросов о состоянии здоровья своего подзащитного? Наверное, его мать или он сам должны были предупредить Вас, что я буду звонить. Эта информация необходима мне для работы в суде.

– А! Да, да, конечно, – поспешно откликнулся доктор. – Я постараюсь ответить на все вопросы. Но мы не могли бы попробовать уложиться в десять – пятнадцать минут? Затем меня будет ждать пациент, а я не хотел бы опаздывать. В случае необходимости, Вы можете перезвонить мне в другое время…

– Я постараюсь Вас не задерживать, – пообещал Джонатан. – Скажите, как давно Вы наблюдаете мистера Дэйнтса?

– Так…если мне не изменяет моя память, то уже десять лет. Мистер Роберт обратился ко мне, когда ему было семнадцать и он был еще фактически подростком, а сейчас ему почти двадцать восемь. Тогда я даже писал в его карте «юношеская эпилепсия», были надежды, что он ее перерастет, но увы…

– Вы видели приступы мистера Дэйнтса? Могли бы их описать?

– Должен сказать, что я – врач, ведущий амбулаторный прием. Мистер Роберт приходил ко мне с жалобами на припадки, мы сделали ему электроэнцефалограмму и поставили соответствующий диагноз. Непосредственно приступы, как я полагаю, фиксировала скорая помощь и видели окружающие люди.

– Хорошо, – кивнул молодой человек. – А Вы в курсе того состояния, которое возникло у мистера Дэйнтса, когда он сам, того не ведая, сел в поезд и уехал в другой город?

– Эпилептический транс? Да, – подтвердил доктор. – Я делал пометки об этом в его карте. Но сам я, разумеется, не находился в том поезде и не был непосредственным свидетелем событий. Хорошо, если бы у Вас была возможность поговорить с пассажирами – очевидцами.

– Я постараюсь так и сделать, – согласился адвокат.

– Простите, мне уже нужно скоро идти…

– Да, конечно. У меня еще один вопрос, точнее, даже несколько вопросов. Вы назначали мистеру Дэйнтсу необходимые препараты? Он их принимал? Почему лечение не давало эффекта? Как я понял, приступы продолжались, а помимо них появились вдруг еще и эти сумеречные состояния сознания.

– Видите ли, подобрать правильную терапию – это целое искусство, – осторожно начал Эндерсон. – Иногда на это уходят годы…

– Значит, Вы так и не смогли добиться нужного эффекта? – настойчиво переспросил Джонатан.

Он любил конкретику.

– Я назначал мистеру Роберту поочередно несколько разных препаратов из различных групп, но они не подходили из-за жалоб на побочные эффекты. Мистер Дэйнтс не мог их принимать из-за сонливости, заторможенности, тошноты. Наконец, мы остановились на препаратах вальпроевой кислоты. После их приема побочных действий не отмечалось, но и пока нужный эффект достигнут также не был…

– А Вы обсуждали с мистером Дэйнтсом возможность хирургического лечения?

– Нет, что Вы…Думаю, Роберт никогда бы не согласился на подобное. Он крайне негативно реагировал на то, что кто-то станет копаться у него в голове…Простите, но мне действительно необходимо идти.

– Да, извините, что отнял Ваше время.

– Ничего страшного. Я понимаю, что это необходимо. Если у Вас появятся какие-то вопросы, я постараюсь ответить на них в свое свободное время, – пообещал доктор.

– Благодарю.

Джонатан откинулся на спинку стула, обдумывая состоявшийся разговор. Пока все, вроде бы, шло неплохо, но молодому человеку хотелось заручиться какими-то просто железобетонными доказательствами, которые не сможет отвергнуть ни один прокурор. Электроэнцефалограмма с подтверждением очага и записи врача – это, конечно, очень хорошо. Оспорить такие факты невозможно. Но умудрённый опытом прокурор может напирать на то, что данное обследование и наблюдение у врача никак не подтверждают того, что в день убийства у мистера Дэйнтса было именно сумеречное помрачение сознания. Может быть, он просто болеет с приступами, которые не мешают ему жить и работать. А эпилепсия сама по себе оправдательным фактом не выступает.

Поэтому Джонатану было просто необходимо найти свидетелей, которые видели бы как его подзащитному становилось плохо, а самое важное, как он пребывал в состоянии помрачённого сознания и не мог контролировать свои действия. Лечащий врач это подтвердить не смог. Он осматривал Дэйнтса на амбулаторном приеме, куда тот приходил уже после приступов. Значит, нужно найти записи докторов скорой помощи, которые приезжали на вызов. Но самое главное, опросить тех самых пассажиров поезда. Вот только где их найти? Что это, вообще, был за поезд? Большой вагон с сидячими местами, где было много людей, возможно, запомнивших что-то необычное в поведении соседа? Или маленькое купе, где мог быть всего один попутчик, который, например, спал?

Пожалуй, большую наблюдательность могли проявить даже не пассажиры, а проводники. Они непосредственно заинтересованы в том, чтобы примечать пьяных или неадекватных пассажиров, которые могут устроить драку или какой-то другой беспорядок. Молодой человек решил, что в первую очередь эти вопросы стоит попробовать задать самому подзащитному, которому разрешалось отвечать на телефонные звонки адвоката и общаться с ним. Джонатан набрал нужный номер, но трубку долго не брали. Наконец ему ответил сонный мистер Дэйнтс. Судя по всему, он только что проснулся.

– Мистер Роберт, извините, если разбудил, я хотел задать Вам пару вопросов. Мне нужно получить больше информации для подготовки к заседанию, – объяснил адвокат.