Всё бы дурам мудрецов рожать

Потому я тронула девушку за рукав и попросила проверить своё заклинание, прежде, чем его озвучивать. Говорила я тихо, но всё равно, и сама преподавательница, и, конечно же, Корвин, что очень внимательно следил за моими ответами, обратили внимание на моё замечание. Конечно оба заглянули в её подготовительный лист и тут же увидели ошибку. Но девушка, хоть и была с соседнего потока нашего курса, не слишком хорошо меня знала. Мы не старались выпячивать свои способности. Хотя на нашем потоке их, конечно, хорошо знали. И некоторых они раздражали. Но в данном случае, нервы и, видимо, не слишком благодушный нрав, заставили девицу вспылить. Она тут же зашипела любимую фразочку всех самодовольных личностей — "Что, самая умная?"

Я пожала плечами. Главное ошибку увидела Никай и вот она-то глянула на меня благодарно. Такая модель заклинания, не подлежала отмене, пока не рассеется вложенная в неё магическая энергия. В бытовой магии такие заклинания использовали для смены цвета в одежде, для временного окрашивания тех вещей в гардеробе, которые хотели использовать с большим разнообразием. Девчонка не перенесла вектор с живого объекта на не живой. Больше ничего, кроме этого инцидента, на этом экзамене не случилось. Я получила свою высшую оценку и направилась к подругам, которые дожидались меня, что бы отправиться в сад. Погода в эти дни стояла шикарная.

Им и хотелось, и не хотелось, что бы их жизнь в Академии закончилась. Замок на столько лет стал их домом, в котором они пережили и горе, и радость. И стали другими. Овладевая всеми сторонами своей магии, человек меняется. В нём просыпается осознание себя, как части энергии мира. И чем сильнее магия, тем это чувство острее и полноценнее. Экзамены, это то, что связывало их с прежним миром, а они уже жаждали расширить свои горизонты.

Яна сдавала сессию вместе с ними, но она уже осознавала, что её путь иной. Магия девочки всё больше удалялась от чистых стихий. Вся её сила уходила в музыку. Те, кто слышали её скрипку, признавали, что она лечит болезни и заряжает энергией. А потому король без разговоров составил специальный договор, по которому она получала право на концерты в королевском театре. Пока она должна была выйти в каждом вечернем представлении хотя бы с одной мелодией. За время учёбы она овладела своим даром настолько, что бы остановиться в нужное время и не истощить себя, вкладывая в своё выступление ровно столько энергии, сколько необходимо присутствующим зрителям. Ведь всякий раз это был разный состав, с разными проблемами. Она должна была уехать, не дожидаясь получения официальных документов. День первого выступления уже был назначен. Ни мы, ни Корвин не могли пропустить её первый концерт. Малышка этого не заслуживала. А на следующее утро после него, мы отправлялись в Проклятую степь.

Экипировкой и покупкой лошадей занимался Сай. Оборотням, включая Уйку, кони были не нужны. Им гораздо легче было путешествовать в обороте. Но мы решили купить лошадей для всех. Распределив на них поклажу. Конечно личные вещи упаковали в седельные сумки, но имея возможность прихватить лишний груз, обеспечивали себе более комфортное путешествие. Сай прекрасно чувствовал запах здоровых животных. Ни одного оборотня не обмануть мошенникам, поднаторевшим в изменении вида лошадей, для более выгодной продажи. Оборотня не могли обмануть ни хитрости обычных торговцев, ни магические ухищрения. Всё, что касалось одежды, оружия, хозяйственных принадлежностей и прочего нужного в походной жизни, тоже не было для него чем-то новым. Он и отслужил на границе полный срок, и поездил в разведывательных походах вместе с Корвином. Его опыт помощника и ординарца был неоценим.

Конечно он не собирался покупать золотых королевских лошадей. Для таких путешествий лучше всего подходила армейская порода. Эти кони были неприхотливы и выносливы. Они не были нервными, как золотые красавчики и не боялись громких и неожиданных звуков и запаха хищников. В армии служило много оборотней и боевые кони не должны были пугаться их запаха. Этих лошадей называли фризами, за их замороженный темперамент. Эти кони были невозмутимы во время самых опасных ситуаций. И очень верны хозяевам, если тем удавалось с ними подружиться. Они, в большинстве своём были чёрной масти и прекрасно видели в темноте, а потому прекрасно справлялись в ночных вылазках. Были очень мощными, и могли нести большой вес, не страдая потерей скорости.

Конечно, на концерте Яны должен был присутствовать король. Не могу сказать, что бы кому-то из нас сильно хотелось с ним встречаться. Нельзя сказать, что бы он был плохим человеком. Глупым или высокомерным его тоже нельзя было назвать. Конечно по масштабам личности он не был сравним с первым правителем династии Ниверлингов. К уму и магическим талантам отца Фольгера приближался разве что король Танияр, руками которого и была создана наша Академия. Теренс скорее походил на Фольгера, хотя принц-призрак страшно разобиделся бы такому сравнению. Единственное, что несколько отличало его от Хранителя, более сложное отношение к женщинам. Хотя он тоже был влюбчив и азартен. Полагаю, если бы он мог сделать меня своей фавориткой, как многих магичек служивших при дворце, его интерес не держался бы так долго.

Но я собиралась встретится с ним после концерта. Мы собирались занять места в первом ряду, а король не мог покидать охраняемую ложу, на которой стояла защитная магия. Ведь королю не обязательно быть тираном или обладать другими недостойными качествами. Всегда находились те, кого манила власть. Не понимая, что для процветания государства важнее всего стабильность. Почему для меня было важно время встречи? Да всё крайне просто. Музыка Яны пробуждала в людях самые лучшие качества. И, пусть это был побочный кратковременный эффект, нам этого времени хватит для того, что бы Теренс не успел придумать какую-нибудь докуку на наши головы. С поиском приключений на свои головы мы справимся сами. Наши спутники из северных земель уже прибыли два дня назад. Только Марсен пришёл сегодня. Заканчивал очередной армейский заказ. Да и его запасы артефактов для нашего похода, делали нас и наших лошадей похожими на майские деревья, выставленные на площадях в предверии праздника, обвешанные артефактами, которые каждый прохожий старался пристроить на любую свободную веточку, прося удачу в новом году.

Концерт ожидаемо привёл в полный восторг. Помещение театра обладало особенными возможностями акустики. Постройка помещений, в которых главным требованием — есть подавление внешних шумов и усиление звуковых волн, задача магов архитекторов. Для этого используется форма зала и материал из которого строятся стены. Ну, а артефакты усиливающие звук и очищающие его от посторонних вибраций, это отдельная область изучения. Магия звука — редко встречающееся умение. Артисты же, которые внутренне настолько чисты, что их музыка обладает лечебным эффектом, ещё большая редкость. К сожалению, жизнь редко сохраняет в нас эту чистоту и даже люди, изначально обладавшие такими способностями, с возрастом их утрачивают. Наша любовь к малышке пока ей эту возможность давала. Но как с ней в дальнейшем поступит жизнь, не знаю. Тот самый побочный эффект воздействия на зрителей, надеюсь не даст присутствующим на концерте людям совершить по отношению к нашей девочке любого зла. Главное вовремя разорвать контакт с желающими общения.

Такие вещи мы оговаривали в договоре. Тем более, что руководство театра само было заинтересованно в подобном сохранении дара. Кроме того, номером Яны выступление решено было начинать. Это создавало отличный настрой зрителей и актёров, участвующих в последующих номерах. И создавало предпосылку для успеха всего концерта. Ну, и конечно, давало возможность Яне покинуть место проведения мероприятия, пока зрители заняты остальными номерами. Академия давала возможность оградить девочку от журналистов и поклонников. Она уже давала несколько ознакомительных концертов, ещё во время учёбы. Но Яна выросла, и Академию закончила. И нет смысла консервировать её, отделяя от реальной жизни. Цель музыки отражать реальные переживания. Иначе она не затронет сердец. И для добавления магического эффекта к существующим композициям, нужно было Янино отношение к исполняемой музыке. Её добавочная импровизация.

Концерты станут Яниной практикой. Они покажут действенность её магии и её собственную стрессоустойчивость. Пока ей нужен обратный контакт с залом, что заряжает её энергетикой. И композиция заклинаний, которую мы изучали в Академии, вполне соответствовала композиции музыкальной. Яна уже имела несколько собственных сочинений, которые она пока не показывала на публике. Девочка была очень строга к себе и ещё не была готова поделиться своим внутренним миром с окружающими. Она считала это настолько же интимным, как отношения между мужчиной и женщиной. И, честно говоря, мы были в ужасе от её возможных первых разочарований именно в этом аспекте человеческого взаимодействия. Но, оградить её от мира мы не считали правильным. Если жизнь поступит с ней так, что из её музыки исчезнет лечебный эффект, то момент повышенного сопереживания её и её публики никуда не денется.

У Теренса хватило понимания, вполне возможно с дополнением Яниного спецвоздействия, сделать этот вечер праздником Яны, а не ареной очередных подковёрных интриг со мной и Корвином. Он даже преподнёс младшей родственнице горшок совершенно особенных орхидей из своих теплиц, над которыми магически поработали королевские маги. Магички в принципе срезанные растения воспринимают только в качестве ингридиентов зелий. А цветы как выражение чувств должны обладать живой аурой, что бы они эти чувства оценили. Это общеизвестная практика. А потому мы, заранее обсуждая эту тему, артистической карьеры, хохотали, что Яне придётся содержать ботанический сад, имени себя, в который она будет жертвовать плоды признательности зрителей, что бы не тратить жизнь на уход за собственным. А что бы были средства на его содержание, устраивать платные экспозиции. Смех смехом, а после первого же концерта, набрался добрый десяток растений, требующих последующего внимания. Пока решено было отправить их в дом Зивы, где Яна будет жить на время нашего отъезда. А после этот вопрос вполне возможно придётся решать именно таким образом. Или придумывать другой способ выражения чувств к музыкантше. Яна намекала на благотворительность. Рассказы Эш о приютах для девочек и Гизем, о сиротах в орочьем приграничье, настраивали на мысль создания фонда, который могут поддерживать её благодарные зрители.

Король предлагал нам остаться несколько дней во дворце, но мы отговорились срочностью, которой требует ситуация в Проклятых степях. Результаты разведки Корвина требовали срочного и углублённого обследования территорий Проклятых степей и, происходящего в них, движения. Если они перестали быть безлюдной местностью, то надо узнать какие соседи поселились по соседству с нашей границей. И выяснить их дальнейшие планы. Да и разобраться с таинственным легендарным каменным кругом стоило. Как-то его выбросили из круга интересов. Может быть потому, что не было зафиксировано никакой, хоть как-то отмеченной активности в этой зоне, кроме самой древней легенды, свидетели событий которой давным-давно похоронены в орочьих степях. И, при всей своей любвеобильности, Теренс умел вычленять главное, что делает короля королём, важность целей для пользы государства.

Потому мы вернулись в номера, пригородной гостиницы, где останавливались путешественники с животными. Кроме того, положение этой гостиницы было удобным тем, что возле неё был расположен самый большой столичный стационарный портал, через который мы отправимся на юг, в самую крайнюю точку, которая связывала цепь существующих на данный момент портальных сетей различных рас, работающей в связке с человеческой. Собственно именно расе людей принадлежало наибольшее количество действующих стационарных порталов. Я не просто так подчеркнула определение "действующих". Поскольку были стационарные порталы повреждённые сейсмической активностью. Такие явления очень неоднозначно действовали на магию порталов. Даже, если они не подвергались разрушениям, то районы, где порталы очутились в зоне землетрясений, повреждались энергетическими потоками и не поддавались восстановлению. Их предпочитали вообще оставлять без попыток ремонта. Потому что были прецеденты, когда ремонтные бригады перемещались просто в никуда. По крайней мере их следов не находили в цепи известных портальных сетей. Да и вовсе они не проявлялись в каких-либо поселениях, даже в беспамятном состоянии. Потому такие порталы так и оставались памятниками самим себе. Более того вокруг них создавались зоны отчуждения с предупредительными знаками. Держать вокруг них щиты признали нерентабельным. Слишком много на это требовалось энергии. Власти предпочитали полагаться на здравомыслие граждан.

Правда находились и любители экстремальных исследований, которые на свой страх и риск нарушали предписания власти не приближаться к подобным объектам, и желающие показательно самоубиться. Кто-то выбирает для этой цели городские мосты, а кто-то изменённые порталы. Служители закона, как правило, не утруждают себя вылавливанием подобных деятелей. Они считают, что человек вправе сам решать свою собственную судьбу, а у них достаточно профессиональных обязанностей, что бы помогать выжить тем, кто прилагает усилия, что бы эту жизнь сохранить.

С самого утра мы отправились в конюшни. Десяток вороных смотрелись солидно и надёжно. Под верховых мы собирались выбрать семь из них. Три оставшихся понесут вьюки. А, в случае необходимости, переменить обязанности тоже проблемой не будет. Уйка, Ульв и Сай лишний раз принюхались к лошадкам. Те, что понесут груз, в случае чего должны будут принять на себя оборотней в человеческой ипостаси, а значит должны быть самыми психически устойчивыми. Ильхан зверя имел энергетического, а в остальном от людей ничем не отличался. Хотя кони почему-то к нему относились ещё насторожённее, чем к обычным оборотням. Но он выбрал единственного жеребца, среди всего десятка. Это был спокойный и уверенный в себе зверь. С такой харизмой, что было понятно, почему он один. Все кобылы были его, и соперника рядом он бы не потерпел. Я не просто так назвала его Зверем. Это было его имя. Правда на древнемагическом, это имя звучало как Тьер. Почему-то имена боевых коней брали именно из него. Сай купил весь табун у одного хозяина. Мужик был суров и имел отличную репутацию заводчика. Только вот с именами для кобыл не заморачивался. Жеребцу имя дал. Тоже без особых изысков, а кобыл и вовсе назвал по счёту. Эстена, Сина, Сала, Эрбе, Хамми, Сиссу, Себе, Шане, Тише.

Сина, Сала и Себе были самыми взрослыми и спокойными. С широкими спинами и шерстистыми бабками. Их мы и определили вьючными. Остальные были суше, выше и стройнее. Все лошади были в отличном состоянии и хорошо приучены к седлу. Я сразу присмотрела себе кобылку по имени Хамми. У неё были самые длинные хвост и грива. И, что бы не морочиться с вычёсыванием, я её сразу заплела. Эш выбрала себе Эстену. Её гриву коротким хохолком остриг хозяин. Оказывается он сам предпочитал её другим и она была вышколена лучше других. Эш ездила верхом хуже всех из нас. Все, кроме меня, учились верховой езде в Академии. Только я овладела этим навыком дома. Эш обожала животных и прекрасно с ними ладила, но вот держалась в седле неуверенно. Диля ездила на верблюдах, а их аллюр гораздо неудобнее, чем езда на лошади. Гизем — танцовщица и прекрасно держит равновесие и владеет телом. Они соответственно взяли себе самую высокую — Эрбе, и стройную, легконогую Тише. Шане досталась Корвину, Сиссу — Марсену.

Боевым лошадям редко перепадали лакомства и мы шли знакомиться с ними с сухариками и морковкой. Моя лошадка оказалась самой большой обжоркой, но зато и ласковее других. Мы с Корвином менталлисты и выбор для нас был очевиден. Марсен взял лошадку, которая осталась последней. Он до конца пристраивал свои железяки. Теперь уже на выбранных животных. Диля привыкла к тому, что верблюды выше. Наши оборотни до телепорта добирались тоже верхом. Оборачиваться в городе считалось дурным тоном. А потому и путь до портала, и сам переход, и дорогу до выезда из последнего приморского городка, где находился стационарный портал, проделали людьми. Сначала я хотела заехать к родителям и познакомить наконец семью с моими друзьями, но Корвин меня отговорил. Наша поездка должна была оставаться секретом, а наша экипировка и то, что мы оказались на юге, могло натолкнуть родителей на мысли о направлении нашего путешествия. И мы решили отложить знакомство на возвращение.

Городок, в который мы переправились порталом, конечно не пропустил бы вниманием такую пёструю компанию. И нам пришлось пользоваться отводом глаз, пока мы не выбрались довольно далеко за город. Пришлось потерпеть, потому, что за городом до сих пор действовали глиняные карьеры. Белую глину, совершенно уникальную по составу, добывали для своего фарфора ещё кентавры. Секреты их изделий были утеряны, но белая глина или каолин применялась не только в производстве посуды, но и в целительстве, и в косметологии. А потому добыча её не прекращалась и являлась одним из главных компонентов производств, существующих в этом местечке. Ко второй половине дня, мы жутко устали. К долгим переходам тоже нужно привыкнуть. А мы и вправду, хоть и были в хорошей физической форме, всё же никогда таких поездок не совершали. Особенно вымоталась Эш. Она прилагала больше всех усилий, что бы держаться на коне. А потому мы выбрали место привала и остановились сразу после того, как последние признаки присутствия людей исчезли. Если бы не секретность мы могли бы денёк потратить на осмотр городка и привыкать к нагрузке постепенно.

Невысокие холмы тянутся до самой степи и нам до неё добираться ещё минимум два дня. Мужчины сами, конечно, добрались бы быстрее, но пока нас не гнала необходимость и нас решили поберечь и не загонять сразу нагрузками. Там, где закончились карьеры и холмы стояли нетронутыми во всей первозданной природной красоте, находиться было в удовольствие. Климат здесь чудесный. Особенно в эти дни поздней весны, когда ещё нет удушающей летней жары. Вечером, у весело горящего костерка, мы вообще почувствовали себя совершенно счастливыми. Не хотелось думать ни о тайнах Проклятой степи, ни о возможных противостояниях с их возможными обитателями. Здесь и сейчас, каждая из нас находилась рядом с тем, о ком долгое время думала, как о паре, с которой проведёт оставшуюся жизнь. И мы пытались почувствовать насколько комфортно нам находиться рядом.

Мы не собирались пока даже выставлять посты. Возможно в степи это делать придётся. Но сейчас достаточно было Дилиного пса и механика. Спали все в человеческой форме. Сон животного чуток и не глубок. А у нас пока была возможность отдыхать полноценно. В холмах не было крупных хищников. Только шакалы и дикие коты с рыжеватой пятнистой шкурой. Самые крупные из них не более шести килограммов. Вот в степи нас встретят гораздо более опасные противники. Волки, степные львы и барсы. Правда, обычно они держатся подальше от людей, но что придёт им в голову в пустынных местностях, где предполагается отсутствие жителей. А ещё имеется такая замануха, как лошади. Правда боевой конь приучен за себя постоять. Да и мы не собираемся давать их в обиду.

Утро пришло такое светлое и чистое. Со щебетом птиц и тёплым солнышком, как будто оставляющем прикосновения на коже. Лошади, напасшиеся за ночь и отлично отдохнувшие, перефыркивались и давали себя оглаживать и пристраивать сёдла, без всякого недовольства и капризов. Позавтракали мы, не разводя костра. Воду в котелке нагрели магией. Бросили в неё травы, которые не составило труда найти прямо под ногами. Донник, зверобой, ромашка и чабрец прекрасный сбор для утреннего напитка. Сухарики с кусочками буйволиного сыра. Не только орки разводили буйволов. В приграничьи тоже имели небольшие стада. Степь она не разом кончалась на границе. Выпас был и на нашей стороне. А сыр из молока буйволиц очень любили в приграничьи и не только. Эш умудрялась его подплавить, прямо на сухариках и мужчины посмеивались такому точечному, прикладному владению стихией. Я со своим небольшим огнём, больше могла устраивать придумки убойным заклинаниям для наших военных. Корвин поражался этому неожиданному для женского ума боевому коварству. У меня было одно из левитантных заклинаний, где над врагами я могла задать капсулу из воздуха, а после своим слабеньким огнём спровоцировать возгорание. Кислород сам по себе не горит, но активно поддерживает горение. И в закрытой капсуле его концентрация быстро падает.

Но в такое утро совсем не хотелось думать над созданием убойных заклинаний. Если честно, я бы с большим удовольствием поспособствовала мирному договору с любой расой. Конечно, между людьми и орками такое количество жертв, за которых ещё долго будет кому мстить… Но мирная жизнь куда как лучше вечного напряжения и ожидания нападения. Я уже думала о том, как бы найти в традициях орков что-то такое, что заставит их прекратить эту войну, как из-за их нарушения она и началась. Силовые методы на орков не действовали. Им было важно знать, что они на правильной стороне. А для них правильная сторона та, где поддерживаются заветы богов. Может я и цинична, но всё думаю, как бы найти для них новые заветы, что помогут остановить эту многолетнюю резню. Может мы и отыщем что-то такое в Проклятой степи, раз уж она сумела их так напугать.

Мы ехали уже около трёх часов, когда вдали увидели ещё одну группу всадников. Даже издали была хорошо видна военная форма наших войск. И Корвин предположил, что к разъезду, патрулирующему границу двигается смена. В таких местах, удалённых от остальной армии, от поставок продовольствия и прочего нужного для существования людей, служба идёт вахтами. Иначе концентрация у людей понижается и качество исполнения служебного долга падает. Людям нужно время отдохнуть в нормальных условиях, расслабиться. На южной границе вахта два месяца. И видимо как раз сейчас смены должны будут поменяться. Они тоже заметили нас и приостановились, дожидаясь, пока наши отряды сойдутся. Парни с завистью поглядывали на наших лошадей. У них тоже была боевая порода, только попроще. Это были полукровки обычных деревенских пород, по договору скрещенных с фризами. Иногда деревенские, вместо ежегодного налога брались вырастить жеребят для армии. Чистокровных фризских кобыл, которых умудрялся подмять под свою власть один жеребец, больше под других не подставишь. Они не покорятся. А, поскольку например у нашего Тьера кобыл было девять, то при приблизительно равном количестве жеребят мужского и женского пола, жеребцов оставшихся без табуна, надо было либо холостить, либо сдавать на мясо. Характер у них жутко портился.

Король придумал возможность улучшать породу. Он дарил таких жеребцов в деревню, которая соглашалась отдавать жеребят от фризов-производителей и деревенских кобыл вместо налога, подращивая их до возраста, когда можно было начать выучку. Почему-то среди них было много чубарых и пятнистых. И конечно они уступали нашим статью. Таких называли Пинто. За непредсказуемый окрас. Эти же вояки ещё больше куксились, увидев девиц магичек восседающих на чистокровных красавцах. Они могли только это. Строить гримасы. От большего их предостерегало порыкивание пары оборотней волков и тигр Сая. Даже Рр'ав, выросший на домашних хлебах гораздо крупнее, чем обычные пустынные палевые, вёл себя необыкновенно высокомерно со встреченными вояками. Видимо хорошо ощущал их отношение. У него не было ментальной связи с другими, но зато её давала привязка с Дилей. А Диля умела считывать отношения мужчин к себе с детства. Там, где она росла, любое недовольство женщиной выражалось в побоях. А значит девочки с малых лет умели определить признаки мужской агрессии и вовремя исчезнуть с глаз. Шесть лет жизни в Академии сделали Дилю совсем другой, но навыки вбитые с детства остаются на подкорке и никогда не исчезают. Наша "синенькая" первая обратила внимание на взгляды некоторых солдат и офицеров. И пёс зарычал. Я же их просто проигнорировала.

Корвин представился старшему. Группы военных не находились постоянно на южной границе. Тут было намного спокойнее, чем на линии где наши войска постоянно сталкивались с орками. А потому сюда посылали сильно потрёпанные в боях подразделения, пополненные новым составом. Зачастую ещё не опытным. На спокойном патрулировании границы южной степи отряд находил новые связи. Офицеры и старички обучали новобранцев и походной жизни, и военной науке. Теория и практика имеют большие различия. И, прежде чем бросать людей в противостояние с орками, им стоило дать шанс воспринять опыт тех, кто через это горнило уже прошёл. Но эти, видимо были ещё совсем молодые. Старичков среди них было видно и по отношению к нам в том числе. На границе женская магия не была в таком загоне, как в остальном королевстве. И своих девчонок учили в семьях повсеместно. Это был дополнительный резерв при осаде поместий степняками. Да и за годы постоянных столкновений природа реагировала повышением резерва у детей. Независимо, девочки рождались с даром или мальчики. Корвин, постоянно совершающий инспекционные и разведывательные поездки в область боевых действий, давно это заметил. Он говорил нам, что мы в Академии смотримся сильнейшими в основной массе, а на границе подрастает поколение, которое вполне равно нам по силам. Только вот своих девочек они в Академию не отпускают.

Наш ректор жутко злился от этой косности понятий. Они на практике дошли до того, что признали женскую магию равной мужской. А значит с предубеждением относились к самой Академии, а значит и к его способностям руководителя. По прежнему, даже там, на границе, нахождение женщин вне дома считалось уроном их репутации. Именно поэтому взгляды в нашу сторону отпускались совершенно определённые. Уж не стала я разбираться в мешанине их заблуждений и желаний. Мне достало эмпатического посыла. И я направила такую неприкрытую волну ментального давления, что даже у их коней задние ноги просели. Я даже скрытничать не стала. А нагло посмотрела в глаза самого агрессивно настроенного. У мужчин агрессию и сексуальное возбуждение питает один источник, а значит стоит заставить понизить градус одного, что бы стало поменьше и другое. К счастью их командир был мужик опытный. Да ещё и Корвина знал лично. Встречались на границе. Он, конечно тоже почувствовал мою волну, но мгновенно поднял щиты. Магия орков, в том числе и ментальная, хоть и требует более долгого приготовления, но до момента активации, совершенно неощутима, а потому требует хорошей защитной реакции. Остальные, кто не успел, кто не справился, сумев прикрыться только частично, а значит правильно оценил мои способности. Кое-кто из ветеранов даже уважительно присвистнул.

Глава 4

В разговор между Корвином и офицером Тоддом мы не вмешивались. Скорее всего он ознакомил их с версией, по которой мы должны проходить стандартную практику, не заходя далеко в степь. По взгляду этого бывалого вояки, который, видимо, что-то знал об обычных рейдах Корвина, он эту версию принял исключительно потому, что решил не делиться своими выводами с остальными. Остальные ветераны просто привыкли не лезть не в своё дело. Каким бы не было задание нашей группы, им просто хотелось в полной мере вкусить спокойных деньков на южном "курорте", раз уж удача позволила им выжить и получить эту передышку. У них хватило ума понять, что мы не балласт. Зато молодняк, в глаза не видевший боя, строил из себя, кто бравых защитников, кто снисходительную охрану, в общем выделывались соответственно собственным придурям.

Я даже расстроилась. Охрана их нам была нужна как оборотням в звериной личине бальные платья. Тут ещё вопрос кто кого защищал бы, возникни действительно опасная ситуация. Каждая из нас смогла развить свои основные таланты на высшую отметку уровня. Дополнительные мы продолжали раскачивать ежедневно. Плюс привыкли работать в связке. Мы знали друг дружку досконально и могли предположить кто как поступит в схватке, соответственно собственным талантам. Имелись и стандартные наработки. А уж в плане артефактной поддержки, мы были оснащены получше королевских гвардейцев. А вот присутствие этих горе охранников лишит нас таких вечеров, какой был вчера. В своём тесном кругу мы чувствовали себя умиротворённо. Такая близость, когда молчать вместе, даже приятнее, чем говорить, уникальна для большой группы людей.

Мы, естественно, не знали маршрутов, по которым должны были следовать охранные отряды, но надеялись, что наши пути разойдутся как можно быстрее. Нам с девчонками совершенно не хотелось что-то доказывать о своих возможностях и правах. Ещё меньше нравилось видеть раздражение во взглядах наших мужчин. Далеко не у всех в пограничном отряде хватало ума правильно оценить диспозицию. Кое-кто воспринимал наши отношения так, как подсказывало собственное воспитание, вкупе с гуляющими в организме биологическими секретами. А кто-то, по глупости, кажется считал, что у него больше шансов. А ещё все они ожидали от нас, что мы станем отрабатывать защиту нас, ни к чему не приспособленных, приготовлением обеда на всю честную компанию.

Нам, конечно, стоило сохранить стереотипы, раз уж мы представились обычными практикантами. Но уж очень подбешивало отношение незнакомых мужчин, которые даже не пытаются включить мозги и увидеть в нас способности, которые, у большинства из них, не то что не дотягивали до наших — под ногами не стояли. Мы, тем не менее, стали во главе строя. Впереди бежал механик. За ним, на расстоянии нескольких шагов, Рр'ав. Механик, естественно, не уставал и ощущал любую ловушку. Пусть мы и не ожидали встретить здесь что-то подобное, но мы решили при любых условиях следовать разработанной стратегии. Пёс был более легконогим, чем все наши оборотни. Те были тяжелее, особенно Сай. Да и волки больше приспособлены к долгому бегу. Конечно, мы никуда не торопились. Отряд рысил ровно и неспешно. Но оборотни не собирались делить со всем отрядом продукты, которые имеют большой срок сохранности. Неизвестно, как пойдёт наша миссия. Поэтому они пытались унюхать дичь, которую можно приспособить на добавившуюся прорву едоков.

Въехав в каньон между холмами, волки и пёс отделились и пошли в сторону, закладывая большую петлю. Тигр рванул по низине дальше, а Корвин начал высматривать место, где удобно поставить лагерь. Офицер понятливо вскинул руку и подал сигнал своему отряду начать обустройство привала. Корвин переговорил с ним о чём-то и тот согласно кивнул. Он позвал двух молоденьких солдатиков и показал им туда же, куда до этого указывал мой жених. В той стороне было гораздо больше зелени. Кусты и небольшие деревья росли вдоль подножья соседнего холма. Я поняла, что там скорее всего протекает речушка или ручей. И солдатиков посылали за водой. Они сняли с лошадей бурдюки и собрались было топать туда, куда им указали.

— Эй, крикнула я им, — возьмите с собой бурдюков побольше и лошадей не отпускайте. Нагрузите воду на них, чего самим тащить? И привезти сможете побольше, чем на своих двоих. И лошадь раньше вас почует, если какая опасность.

Парни насупились. Конечно обидно, если какая-то девчонка им указывает на их недомыслие. Только мне лениво было бежать их спасать, если с этими умниками что случится. Я слышала предупреждения Уйки, что она видела следы пумы. Так что мы зря решили, что в здешних холмах только мелкие хищники. Вообще-то я знала, что на юге водится пума-конкоролла. Она среднего размера и редко вырастает больше, чем килограмм до семидесяти. Однако человеку этого вполне хватит. В холмах у нет таких конкурентов, как в степи. Но здесь меньше и крупной дичи. Зато сейчас самое время нереста. А эти кошки прекрасно ловят рыбу в неглубоких ручьях. И обожают подзаправиться жирной икрой и тешей, рыбьими животиками. Я сама их обожала. Мама покупала их на рынке и варила из них уху. Вкуснее ничего не ела. И пристрастия пум разделяла. Судя по местности, эти придурки выйдут прямо на излучину, где ручей огибает холм. Там должно быть удобное место для рыбалки кошки. И, если она там и их почует, однако не захочет освободить место, парни могут нарваться на неприятности.

Не желая вызывать ещё большее недовольство у парней, которые слишком молодые, что бы быть меньшими придурками, чем их старшие товарищи, я передала свои мысли Корвину. Он вздохнул и догнал телков, заявив, что хочет ополоснуться. Телками мама обычно называла глупых и любопытных мальчишек, которые по жизни не умеют сидеть на попе ровно и вечно влипают в неприятности. Это прозвище прилипло после того, как она читала нам о новорожденных антилопах гну, которые, только встав на ножки, лезут знакомиться со всеми, кто находится рядом. И иногда их убивают даже не хищники, а агрессивные жеребцы зебр. Хоть они и антилопы, но автор ласково называл их телками гну. Вот мама и подхватила.

Пума, если и была у реки, знакомиться с ректором не пожелала. Тем более, что он пустил волну страха. Слабенькую. Его спутники не почувствовали. Но животные намного чувствительнее. Однако, следы её присутствия на берегу были. Несколько рыбин, с вырванными животами, валялись на каменистом бережке. Это всё же была речка. Небольшая, перекатистая. И рыба стояла против течения. Солдаты хотели подобрать брошенную кошкой добычу, но Корвин запретил. Пока они набирали в бурдюки воду, он воспользовался заклинанием. Импровизируя, видоизменил защитную магию в призрачную сеть и несколько раз протащил её по плёсу. поднимаясь по течению вдоль реки. Вытащенную рыбу погружал в стазис. Когда посчитал, что наловил достаточно для хорошего котла ухи, взял несколько длинных и гибких ивовых прутов, соорудив из них куканы для улова. Продевая тушки сквозь жаберную щель и рот, нанизал несколько связок, согнул их наподобие подковы и прихватил за оба конца. Получилось четыре больших кукана и один поменьше.

Корвин не знал эту некрупную рыбку. Но я сразу узнала шемайку. За отменный вкус её называют царской рыбой. Речушка эта, точно доходит до моря, раз в ней нерестится шемайка. Только у нас её во время нереста старались не ловить. Но здесь, в местах дальних от поселений, от одного лова популяция сильно не пострадает. Да и была она здесь непривычно большая. Обычно больше сорока сантиметров она не вырастает. Среди здешней попадались экземпляры до полуметра. То ли что-то было в этой воде, то ли когда-то с рыбой поработали маги кентавров. Не представляю на что была способна их магия. Знаю только, что они были стихийниками. А именно этот дар позволял видоизменять живые существа. Может и у них с орками конфликт начался на этой почве. Если так, то мы и в степи можем увидеть следы их вмешательства в фауну. А может и во флору. Никто толком изучением видов в Проклятых степях не занимался. Кентавры были настолько закрытым видом, что о них и их магической деятельности очень мало сведений.

Из вредности, раз уж нам придётся готовить на всех, усадила чистить рыбу тех же солдатиков. Наладила икорку складывать отдельно, пообещала жениху местный деликатес — южную царскую уху. Заправка для супов, которую мы с кухаркой самолично заготовили для похода, в уху годилась как нельзя лучше. Овощи в неё пошли обожжённые на сухой сковороде для более яркого вкуса и высушенные. Свежей взяли только картошку. У нас её было не много. А солдаты прихватили несколько мешков. Пока Гизем чистила картошку, а она обожала очищать овощи, так, что бы кожура вилась тонкой непрерывной ленточкой, Дилю я послала на склон набрать молодого прироста дикого розмарина. Он к земле не требовательный растёт и на каменистой почве. Не любит сырости, а вот солнышко наоборот любит. Без розмарина южная уха нужного вкуса не даст. И икорку надо отдельно обжарить. Этим я заняла Эш. Она не даст огню баловать. Он у неё гореть станет так, как она прикажет. Ничего у неё не сгорит и не убежит. Сначала я поставила сварить все головы, потом уж, в чистый бульон, добавила картошку и приправу из кореньев. Там и лук, и морковь, и сельдерей, и петрушка, и острый перец, и чеснок. А вот специи смешивать заранее я не любила. Под каждое блюдо свой набор. А вот ухе и вообще, кроме чёрного да толики душистого перца, ничего и не надобно. В южную вот даже и лавровый лист не добавляют. Вместо, как раз розмарин, для хвойного запаха. Куски рыбы класть надо, уже при готовой картохе. И не разваривать в вату, а уж прижаренную икорку в самом конце.

Офицер Тодд, поглядывая, как я колдую над котлом, покопался в своих запасах и порадовал меня свежим саламуром. Сказал, что прикупил на рынке, когда покупали запасы. Знаю я таких любителей местного остренького. Настоящий южный саламур, из первых помидоров и острого перца, без всяких там вычищаний семян, горел во рту и требовал привычки. Чеснок непременно молодой, душистый, растёртый в ступке с солью и чёрным перцем, а уж потом и яркими красными стручками. Местные тётки помидоры в соус брали мясистые, тёрли их на тёрке, не заморачиваясь ошпариванием и освобождением от кожицы. Просто дотирали мякоть до самой шкурки и шлёпали её в дуршлаг. Их проваривали в ухе, опуская прямо так, не вынимая из дырявой посудины. Не знаю, сможет ли кто из отряда есть уху, как у нас привыкли, макая куски рыбы и лепёшки в саламур… А вот ложечку соуса в котёл я добавлю. Вырви глаз не будет, но хоть чуток южного солнца во вкус добавит.

К готовой ухе пожаловали и охотники. Уйка с Ульвом и псом, притворились стаей и выгнали прямо на затаившегося тигра молодого муфлона. Баранина пойдёт на жарку. Кто-то из ветеранов уже целился ободрать да разделать добычу. Волки услышали про пуму и решили сбегать к реке понюхать, а заодно и пыль смыть. Прибежали похохатывая, что спугнули рыбачку, которая видать, следила за нами из кустов и вернулась сразу, как мы ушли. А вот волков не учуяла. Когда Ульв рявкнул ей в спину, подпрыгнула, плюхнулась в воду и унеслась, похоже уже с концами. А то станет ночью вокруг лагеря бродить.

— Вы ей требуху за реку вынесите, — посоветовал Тодд, — нажрётся и не станет подходить близко. А то кошки мстительные, ещё испортит чего.

Оборотни только захмыкали. Она их шуганулась, а уж тигра почует, и близко не сунется. Ну поспят они сегодня зверями. Так одна ночь погоды не сделает.

Уха понравилась. Оборотни на саламур зафыркали, а я и Корвин, ели с удовольствием. Составили Тодду компанию. Эш попробовала и тоже оценила. Огневичка. Оказалось, любит она острые приправы. Просто в Академии не было шанса попробовать. Там пищу готовили такую, что бы подходила всем. Без экстремальных крайностей. А я только плечами пожала, южане считают жгучий перец профилактикой от кишечных инфекций. Не знаю так ли, но в жарком климате пищу часто готовят острой. А вот мама говорила, что после неё наутро чувствуешь себя бодрым и отдохнувшим.

К вечеру мы с девчонками засиживаться у костра не стали. Парни будут чувствовать себя свободнее. Выпивку в походы не берут. Строго запрещено. Только молодое девичье тело ещё похлеще провоцирует. Мы на палатку защиту поставили. А сигналку я навешивать не стала. С этой дурной молодёжи станется попробовать её на прочность. Только поднимут среди ночи. А так, я среди них ни одного не видела, что бы защиту любой из нас нарушить смог. Ещё и полог тишины Корвин навесил. Видимо там снаружи пошли уж совсем вольные разговоры. Он сам, да и Марсен только посмеются, если им какой придурок глупые вопросы задавать станет. Ульв оборачиваться не стал, а Уйку Ильхан всё же к нам отправил. Приставать к волчице идиотов, конечно не найдётся, только не хотел волк, что бы ей своими понятиями по ушам ездили. Если девушка не услышит дурных разговоров, достаточно одной затрещины, чтоб дурака вежеству научить. А вот, если при женихе невесту обидят, то серьёзной драки не избежать.

Ильхан тоже был на ты с огнём. Барашка распотрошили, обрезали мослы, соорудив аккуратную тушку и нанизали на вертел, который вместе с котлом и кухонными причиндалами везли отдельным вьюком. Угли Одинокий волк привёл в состояние, когда они держали постоянный жар, мерцая рыжими сполохами. Дежурные солдатики, сменяя друг дружку, крутили ручку вертела. Такую мирную картинку мы оставили, отправляясь спать. Утром готовое мясо есть не станут. Слишком тяжёлая еда для завтрака, но погрузив его в стазис, мы избавимся от проблем с приготовлением завтрашнего обеда. Ну разве что каши какой-то по быстрому упарим. С мясом сытно будет. Веточки тимьяна и розмарина, и крепкий дух маринада, которым натёрли тушку барана изнутри, чтоб не подгорал, несли такой дух по горам, что он сам по себе мог служить приправой к тем обрезкам, что вынесли для зверья за реку.

Какое-то время мы с девочками переговаривались, придумывая приключения, которыми нас может встретить степь, но как-то вместе провалились в дрёму. Провидиц среди нас не было, а потому сны снились обычные, девчачьи. Мне по крайней мере точно. И жениху в них там было больше места, чем таким, вроде бы, желанным приключениям. Проснулась я с рассветом, подняла девчонок. Ложились мы спать в гимнастической форме. Мы решили, что в походе она будет прекрасной ночной одеждой. В ней и выйти, если ночью приспичит можно. И утром мы не собирались отказываться ни от разминки, ни от медитации. Тодд тоже оказался строгим офицером. Солдатикам расслабляться не давал. И тоже проводил между ними учебные спаринги. Мы устроили пробежку и провели комплекс привычных упражнений подальше от бивака. Будь мы там, парни пялились бы на нас, вместо того, что бы делом заниматься.

Мандолину я с собой, конечно не брала, а вот свирель всегда висела у меня на поясе, рядом с ножом. И то, и другое в замшевых чехлах. Она для меня была оружием, ничуть не менее эффективным, чем кинжал. Чужие об этом не знали. И пояснять я не собиралась. А вот добавить музыки в медитацию полезно. Нам это всегда помогало развивать возможности. Здесь, в холмах, музыку понесло эхо. И она напомнила пастушью мелодию, которая была здесь так уместна, что пробуждала сам дух холмов. Чем дольше звучала мелодия, тем глубже становилась медитация девчонок. Я почему-то чувствовала, что прерывать игру нельзя. Но и взгляд со стороны я тоже ощущала. Не злобный, иначе рыкнул бы механик или завыл пёс. Их с нами послали парни. Сами они остались потренироваться с солдатиками. Тодд попросил показать приёмы для спаринга с оборотнями и кое-какие простенькие магические заклинания для новичков.

Наконец мелодия получила своё логичное завершение и я опустила флейту и открыла глаза. Девочки всё ещё находились в состоянии полного погружения. Я, с удивлением, уставилась на призрачную фигурку сильфы.

— Спасибо, родная кровь, — склонила головку в приветствии беловолосая красотка, — твоя музыка — чистая магия, она поможет мне воплотиться. Ненадолго, всего на часок. Помоги мне, воздушная. Приведи мне мужчину на этот час. Если получится зачать ребёнка, я получу тело. Я так давно здесь одна. Кажется я заснула, когда кентавры упокоили моих подруг. Эти животные считают нас демонами. А мы элементали. Но твоя музыка разбудила меня. Надеюсь, здесь нет кентавров?

— Не знаю порадует ли это тебя, но их давно считают вымершими. Мы идём в Проклятую степь, что бы это проверить.

— Не в поселение? — обрадовалась маленькая сильфа, — тогда может быть я смогла бы незаметно следовать за вами. А мужчина, который согласится сделать мне дитя, сможет переспать со мной столько раз, пока я не почувствую в себе жизнь. Только тебе придётся играть для меня. Сама я могу обращаться только раз в году. Но ты сильная магичка, да ещё и воздушница. А твоя музыка имеет силу, которая позволяет мне воплощаться. Передаёт мне энергию. Я точно чувствую, у тебя были сильфы в роду. Помоги… пожалуйста…

Я подумала, что такую просьбу адекватно сможет воспринять, пожалуй, только Тодд. И сильфу он не обидит. Видна в нём такая настоящая мужская обстоятельность. Каким-то образом сильфочка передала мне, что я никому, кроме самого любовника, ничего говорить не должна. Потому я пообещала малышке попробовать. Но, если никого не смогу уговорить, пусть она не обижается. А пока приказала ей спрятаться и вывела из медитации девчонок. Видимо сильфа чем-то их приложила. Далось мне это нелегко. Но мои подруги после медитации чувствовали себя прекрасно и я не стала обижаться на одинокую элементаль.

Когда мы прибежали в лагерь. я навесила рассеивание внимания и отвела в сторонку Тодда. Коротко пояснила ему просьбу сильфиды. Тодд почесал затылок и я поняла, что он колеблется.

— Не бойся её. Сильфы хорошо награждают тех, кто помогает им получить тело. Ты солдат. Тебе лишняя магия может жизнь спасти. Так что бери магией, не драгоценностями. Советую от души. Я о сильфах много читала. И главное, никому не рассказывай о чём вы там договоритесь. Даже мне.

Сообщать офицеру, что искала подтверждение своей принадлежности к этому роду, не стала. Но уже и сомнения пропали, раз вторая сильфа называет меня родственницей. Тодд, как я и подозревала, манерничать не стал. Обернулся на своих, попросил присмотреть, и пошёл в холмы. Мы пока занялись завтраком и отсутствие мужчины как-то никто не заметил. Вернулся он минут через сорок. Встрёпанный, как посметюшка. И какой-то размякший. Присел к накрытому завтраку и молча ел, с каким-то отрешённым выражением лица.

Ехали мы дольше, чем вчера. Обедать тоже остановились позже. И кашу всё же забросили в котёл. Перловка оказалась отменной. Упарившись в котле, с тем же сушёным сбором овощей, что мы использовали для суповой заправки, поскольку коренья давали прекрасный вкус и отдушку каше, я просто любовалась разваристыми зёрнами. Не даром у нас на юге называли эту кашу жемчужной. В конце я добавила чабера. Он рос целыми подушками на холме, где мы стали лагерем. Уйка побегавшая вокруг волчицей, обнаружила целую полянку земляничной травы. Обернулась и набрала целый букет её симпатичных веточек с жёлтыми шариками цветоносов. Она притащила её на чай и всю дорогу нюхала, как одержимая. Ещё бы, волчица. Она знала толк в запахах. Цефалофору, где называют земляничной, где ананасной травой. Люди немного по разному воспринимают запахи, так же, как каждый по своему видит оттенки цветов. Это растение для меня лично имело аромат ближе к ананасному, но с примесью земляники и даже карамели.

Я попросила Эш высушить её. Она прекрасно даёт отдушку чаю. Но много её класть нельзя, хоть и хочется, а то напиток станет горчить. Сегодня наш невозмутимый командир Тодд выглядел рассеянным. Он всё время поглядывал по сторонам. Корвин даже забеспокоился. Он привык доверять чутью ветеранов. А парень стал не похож сам на себя. Я убедила его не беспокоиться. Сильфа скрыла мои мысли от жениха, но он чувствовал, что эмоционально я спокойна. Для того, что бы помочь элементали проявить физическое тело, мне не нужно было уходить в горы. После чая, пока новые дежурные мыли посуду у заводи, я расчехлила свирель и заиграла. Широко, с переливами. Тодд, чуть ускоренным шагом, двинулся за завесу кустов. Наверное, правду я вычитала, что сильфы нежные любовницы. Интересно, это у них в натуре? Ведь учиться им плотской любви негде. Духи не занимаются любовью. Но зато воздух, стихия, которая позволяет ощущать малейшие нюансы запахов. А чувства, говорят тоже пахнут. Наверное, мне как воздушнице, да ещё и имеющей сильфскую кровь, нужно прислушаться к своим ощущениям. И я тоже научусь этому. Хотя пока я за собой такого не замечала. Может крови маловато.

Я видела, что Тодд очарован. Но я не боялась, что парень не сможет забыть нежную беловолосую красавицу. Если она не захочет с ним остаться, то заберёт у него из памяти эти дни. А, если она захочет быть с ним рядом, то не станет обрывать привязки, которую я хорошо видела между ними, как воздушную нить, чуть более плотную, чем воздух вокруг. Мужчина шёл по ней, как будто сматывал моток с путеводной нитью. Вот шевельнулись ветки кустов и даже я на время как будто забыла о нём. Сегодня он задержался чуть дольше. Видно связь между ними окрепла и он сумел продержать её физическое тело дольше. Так скоро и мой зов не понадобится. Я чувствовала, что выбрала для элементали правильного партнёра. Когда он уходил, я не могла не думать о том, что будет происходить между этими двумя и краснела от жарких мыслей возникавших в голове. Мы с Корвином довольно близко подходили к откровенным ласкам. Самого тесного общения он себе не позволял, говорил, что вряд ли сможет остановиться. Но даже его прикосновения через одежду вызывали бурю ощущений. И моё тело реагировало на мысли соответственно. Мелодия становилась более чувственной и Корвин подошёл ко мне, присел, прислонившись плечом и предложил прогуляться вокруг лагеря.

Скромнее всего вели себя Диля с Марсеном. Хотя артефактор поедал нашу скромницу глазами, но я никогда не видела, что бы он позволял себе прикосновения. Впрочем осталось только пройти практику и мы поженимся. Как давно решили, все вместе. Устроим одну большую общую свадьбу. И никакой король нам не помешает. Мы решили сделать это у нас, в доме моих родителей. У нас на юге в Храме только помолвки оглашают. А церемонию заключения брака чаще всего заканчивают на морском берегу. Алтарь в Храме только свидетельствует невинность невесты, а у моря, под алтарным покровом, который над женихом и невестой поднимают свидетели, храмовый служитель заканчивает таинство, опуская кропило прямо в морскую воду. Все знают, что семена жизни боги посеяли в море. А что проросло из них и как изменилось, это уже не в компетенции богов. Жизнь сама нашла пути. Но магическая стихия воды была первой. Она осталась в живых кровью. Не даром кровь солона.

Уйка после обеда больше не оборачивалась. Они с Ильханом тоже ушли в холмы и некоторые солдаты с завистью смотрели им вслед. Мне не очень хотелось чувствовать такие же липкие взгляды в спину и я задействовала отвод глаз. О нас тут же забыли. Корвин улыбнулся. Ещё бы, он чувствовал не только мои эмоции, иногда даже мысли. Только для этого я сама должна была направить их на него. Лезть в голову без разрешения считалось не только неприличным, но и противозаконным. Мне было жалко, что я не могла поделиться произошедшим с сильфой ни с кем. Но малышка была вправе осторожничать. Применить своё очарование на одном, было в силах маленькой элементали. Я полагаю большему количеству людей она бы просто не показалась. Думаю, мы с девочками сами невольно помогли ей. Она просто чуть углубила медитацию моих подруг. А меня выбрала из-за музыки и родственной крови. Сильфы плохо проявляют эмоции в образе духа. Я её и не почувствовала, пока она сама не захотела. Что её винить. Кентавры, убивая её родню, заставили духов воздуха быть осторожными.

Эш, единственная из нас, что дополняла свой наряд широкополой шляпой. Мы так старательно выводили её веснушки, что позволять солнцу вновь раскрасить её кожу она не желала. Они ушли в тень под кусты и моя рыжая подружка дремала на пушистом тигрином боку. Ульв тоже не оборачивался. Зверю было легче держать под контролем самца, когда он и его истинная пара были разными видами. Он даже мог смотреть как она для него танцует. Вместо музыки он ей пел. Не всем нравилось слышать вой волка, потому он делал вид, что именно за этим уходит от привала подальше. Но он хотел, что бы Гизем танцевала только для него. Волков в холмах не было. Стаи делили на участки степь. А шакалы, слыша вой огромного белого самца, удирали подальше.

Степь открылась перед нами на исходе следующего дня. Оставив за собой последний холм, мы выезжали к целому зелёному морю разнотравья. Ветер пробегал волнами по верхушкам ковылей. Среди трав скромно выглядывали голубые незабудки, жёлтые крестовник и зверобой, белые брызги ромашки. Тут мы собирались стать лагерем, а Тодд уже тоскливо глядел в холмы. Я впервые засомневалась, что не нанесла вреда воину, привязав его к сильфиде. Ему и так досталось. Вся жизнь на границе. Ни семьи, ни детей. Хорошо если элементаль сможет утихомирить проснувшуюся страсть мужчины. Ведь всё, что я знала о сильфах из книг. Наша библиотекарь не спешила посвящать меня в их традиции, хоть и благоволила мне и признавала родственную кровь. Но она всегда говорила, что, чем меньше она расскажет о их расе, тем лучше и для меня, и для неё. Мир духов может найти своих детей даже в человеческих телах и позвать их обратно. Когда-то я спросила нашу сильфу, почему она одна. Ведь у неё есть ребёнок, а значит был и мужчина. Сильфы ведь очень красивы, неужели их партнёры не пытались с ними остаться.

Она смеялась долго. А потом ответила, что духи, даже обретшие тело, всё равно духи. Они не могут пройти брачную церемонию. Кроме того, что бы это тело получить, они сначала должны родить ребёнка. То есть потерять девственность. А мужчина, даже связанный узами брака, редко остаётся моногамным. Сильфы же, которым изменил избранник, могут снова потерять физическое тело, и предпочитают не рисковать. Как только сильфида получает от мужчины требуемое, связь начинает истончаться и партнёр очень быстро забывает происшедшее. Конечно, пару дней он ещё потоскует, но после произошедшее останется в его ощущениях, как светлый сон. Кроме того, любой, к кому этот народец испытывает признательность, не остаётся в накладе. Сильфа обязательно отдарится. Магией, редким артефактом, богатым кладом. Поскольку ни я, ни Тодд, ещё не получили даров, значит элементаль ещё не понесла от офицера пограничников.

Я знала, что здесь они останутся ждать отряд, которому пришли на смену. Сильфы не уходят в степь. Они живут внутри холмов. В них есть магические пространства, где обитают эти существа. Пока Тодд находится под привязкой, он от холмов не уйдёт. Но, пока духу нужна моя музыка, меня она тоже попытается задержать. Если же я попробую возражать, они могут стать очень агрессивны. Иметь среди духов воздуха врага, тем более, зная что моя основная стихия воздух, это очень плохо. Мне придётся лавировать так, что бы не открыть общения с сильфидой и дождаться, либо окончания их связи, либо момента, когда элементаль сможет обратиться сама. Хорошо хоть Корвин имел представление о том, как магия может потребовать сохранения тайны. Он чувствовал, что я недоговариваю ему что-то. И, без сомнения, заметил перемены в Тодде. Но он не задавал вопросов. И думаю, даже, что откажись я завтра продолжить путешествие, не говоря о причинах, он не станет ни возражать, ни задавать вопросов.

Несмотря на то, что Тодд, явно, был не в своей тарелке, он заставил себя организовать отряд на рутинную работу. Палатки ставили сами. По поводу совместного проживания, парни уже давно самоорганизовались. Но нужно было назначить дежурных, выставить часовых, набрать дров. В степи тоже были отдельные деревья, но возле холмов леса было больше. В Проклятой степи росли вязы, акации, липы, тутовник, а ещё довольно много разного кустарника. Степная вишня и смородина, тёрн и ирга. Вдоль реки обычная ива, на склонах миндаль и каперсы. Именно в такую рощицу миндаля и направлялся Тодд, отказавшись от ужина. Судя по тому, что он меня не звал, его воздушная феечка, в состоянии обрести облик девушки самостоятельно.

Вернулся он когда стемнело. Глаза больные, губы сжаты. А за спиной колчан. Лука у Тодда не было. Наши солдаты вообще ими редко пользовались. Больше арбалетами. Но в обозе лежало несколько приличных тисовых луков. И пару десятков связок стрел. В связках обычно их было две дюжины. В этот колчан связка ложилась прекрасно. Сам он был из толстой буйволиной кожи. Похожие шили орки, но эти сильно отличались. На них была бахрома и украшения из керамических шариков и синего стекла. Я не решилась даже спросить. Совершенно ясно, что сильфа отдарилась. Значит скоро наш бравый вояка станет отцом. Но я не сунулась с ним говорить на эту тему. Разве что по отъезде. Пусть хоть ночь с этой тоской переночует. Я попыталась уйти, но он схватил меня за локоть и протянул мне кольцо из белого золота с сапфиром. Я не успела поблагодарить, он рванул в свою палатку, скрипнув зубами так, как будто хотел у этого кольца перекусить дужку.

— Всё до завтра, — подумала я, — всё таки я чувствовала за собой вину, хотя честно рассказала всё, что знала о сильфах, когда предлагала мужчине эту связь. Наверное, у него давно не было женщины. Да и любопытно было. О сильфах знали в основном то, что они красивые, хрупкие и страстные. Какой мужчина откажется попробовать такую женщину. А ещё то, что я сказала ему о магии. Все, кто служит на границе, стремятся к любой возможности уберечь себя. За артефакты дуэлей больше, чем из-за женщин. Серьёзный артефакт может уберечь жизнь. Иногда не только тебе, но и подчинённым. Меня тоже подзуживало любопытство. Но любые вопросы могут подождать до завтра…

Утро началось как обычно. И на медитации снова сильфа явилась ко мне. И опять девочки впали в транс. Девушка уже свободно обретала физическое тело, хотя основное время, видимо, проводила элементалью. Она увидела кольцо на моём пальце и удовлетворённо кивнула.

— Носи его всё время, — учила она, — тебе оно даст помощь в любом из заклинаний воздуха. Тебе почти не нужно будет энергии, что бы активировать самое сложное из них, а в себе оно будет содержать не магически переработанный резерв, а живую силу ветра. А ещё у тебя появится возможность практически бесконечного расстояния перемещения. Я подсадила на это кольцо заклинание забвения для Тодда. Пока он держал его в руках оно уже воздействовало на него. Сегодня ему уже будет легче. Вчера я отправила его практически сразу после того, как мы завершили соитие. Он хороший мужчина. Я провела всю ночь у алтаря нашего Оракула, что бы узнать его судьбу. Провидец сказал, что этот год будет у него не лёгким. Но он выживет. Это он сказал мне отдать Тодду зачарованный колчан. Стрелы в нём магические. Они сами находят цель и убивают того, от кого чувствуют опасность и агрессию. А потом они возвращаются в колчан. Их нельзя сломать или потерять. Тому, кто захочет их украсть, не поздоровится. На остриях их наконечников яд. Вор непременно оцарапается и погибнет. Самому же хозяину это не грозит. Более того он получит защиту от всех ядов. И регенерацию, как у оборотней. Но в конце года ему нужно подать в отставку. Он должен будет вернуться сюда, в южные земли. За свои заслуги в течение этого года Тодд получит несколько наград и денежных премий. Он сможет построить себе дом и найдётся женщина, которая станет ему женой.

— А почему ты не сказала ему этого сама?

— Ему нельзя было оставаться возле меня. Каждая минута, проведённая со мной рядом, отлилась бы ему часом боли и тоски. Тяга сильфид очень сильна в первые моменты, когда нужно расстаться. Он возражал бы, уговаривал и только продлевал свои мучения. Для тебя этой привязки нет. Более того, я попробую через Оракула пробудить твою родовую память. Возможно, ты будешь видеть сны в ближайшие пару дней. О прошлом. Но для этого тебе нужно будет побыть ещё пару дней рядом с холмами. Ты сможешь рассказать о своих снах жениху, но о нашей встрече не говори. Про кольцо молчи. С тех пор, как ты его надела, видеть его не сможет никто. В самом крайнем случае, если тебе будет грозить плен или бесчестье, призови защитников. Придут воины, сильфы, только знай, что они смертны. Они будут защищать тебя, но гибнуть будут по настоящему. С Тоддом больше не говори обо мне. Ему уже покажется утром, что он видел сон.

— А как же колчан? Он же его увидит.

— Не страшно, он будет считать, что нашёл его в пещере, случайно. В этой пещере кентавры убивали моих сестёр. Это колчан их вождя. Он получил его у Зверя, в проклятой степи. Но Зверь проклял их, за то, что они стали слишком жестоки. Они убивали нас, орков, людей. В конце концов напали и на самого Зверя тоже. Говорят они наткнулись в Дальних горах, за Проклятой степью на алтарь тёмного бога. Он упал с неба когда-то давно и уничтожил множество родичей Зверя. Степь вокруг места падения на многие мили была выжжена. Животные и растения погибли и продолжали гибнуть. Звери вырастили в глубине степи каменный круг. Они использовали его как портал. Не знаю, действует ли он до сих пор. Но через него можно было попасть в другой мир.

— Ты всё время говоришь Зверь. А что это за Зверь, как он выглядит, ты знаешь?

— Он похож на большую ящерицу, только с крыльями. У него очень сильная магия огня. Они называли себя Дррагганами. Кентавры и орки Дrаконами. С грассированием. Их произношение не даёт им произносить звук "р". Ты же знаешь, что орки картавы. Кентавры тоже произносили этот звук мягко. Рокочуще. Оrки и кентавrы.

— Ты действительно говоришь о Драконах? Ты сама их видела? И говоришь, что они ушли порталом в другой мир?

— Они ушли сразу, как вырастили портал. А кентавры сместились к морю. Тогда Проклятая степь действительно была Проклятой. Только её ещё так не называли. Тодд говорил мне о том, что они идут с патрулём туда. Спрашивал, смогу ли я пойти с ним в степь и будем ли мы видеться. Я знала, что он меня забудет, но не говорила ему об этом. То, что вы стережёте границу, это даже хорошо. Но вглубь лучше не ходить. Драконы очень мирный народ. Хоть и выглядят страшными Зверями. Они сильны магически и предупреждали кентавров, что камень тёмных богов плохо влияет на живых. Они чувствуют его злобу. Поэтому хотят уйти. И кентаврам сказали покинуть степь. Те ушли к морю. Но мужчины у них очень поддаются внушению. Камень звал их воинов и будил в них злобу. Драконы увели их женщин и детей с собой, в другой мир. Один Дракон взял это на себя. На них, к сожалению, тоже действовала сила тёмных богов.

— Среди орков ходит легенда, что из каменного круга вырвался зверь и уничтожил всех кто сражался в степи. И орков, и кентавров. Потому некому было рассказать, что стало с ним самим. Может быть это и был тот Дракон, что подвергся более длительному влиянию камня? Тогда, боюсь, Драконам самим пришлось убить или пленить собрата. Может быть со временем действие алтаря уменьшается? Если держаться от него подальше…

— Не знаю, — пожала плечиками сильфа, — я не слышала этой истории. К тому времени кентавры уже искали врагов везде. Они сражались и с нашими воинами. Я выжила среди здешних одна. Я не могла перенести одиночества. И заснула зачарованным сном. Надеялась кто-то из нашего народа вернётся сюда.

— Сильфов осталось очень мало. Есть несколько популяций ближе к северу. Я знаю одну из них. Она получила тело и работает в библиотеке Академии, где я училась. Если ты перестанешь быть духом, ты можешь найти её. Женская Академия пока единственная. Тебе легко укажут к ней дорогу. Но мы здесь, потому, что парни из патруля нашли в степи следы копыт. Мой жених был здесь и говорит, что, скорее всего, это следы кентавров. И направлялись они похоже как раз в ту сторону, где, ты говоришь, упал небесный камень. Не подозреваю, что им могло понадобиться в тех местах. Если их женщин и молодняк увели Драконы, то почему они снова оказались в Проклятой степи? И зачем им нужен снова камень, который принёс смерть их народу?

— Не имею представления, — огорчилась сильфа, — не стоит поддаваться зову камня. Может быть он за столько лет потерял силу… Я не чувствую его. Такие живые артефакты живут за счёт эмоций, которые поглощают. Они ими питаются. Если он умер, это хорошо. Хуже, если спит. Он мог проснуться и получить подпитку от тех, кто надумал посетить его. Я чувствую, что ты ментальный маг и жених твой такой же. Мне приходится всё время закрываться от него. Если вы отправитесь по их следу, а камень проснулся, вы почувствуете его зов. Тогда поворачивайте и немедленно уходите. Не пытайтесь его уничтожить. Он поработит вас.

— Мы не помним этого народа. Кентавры держались обособлено от людей даже тогда, когда между нами не было войны. Так что я с трудом могу предположить их цели.

— Я помню их. Мужчины кентавров амбициозные и жёсткие в семье. Мужчины, главы семей всё решали единолично. Женщины у них тяжело работали. Расслоение общества по статусу тоже было очень резким. Были хозяева и рабы. Хозяева это политическая и военная элита. Рабы трудились в шахтах. Женщины, даже в богатых семьях обязательно работали. Их знаменитый фарфор делался жёнами аристократии. Рабыни были служанками и наложницами. Камню не трудно было подтолкнуть их к войне. Элита всё время сражалась. За женщин, за деньги, за земли, за статус. Рабов очень часто кастрировали. Это было самое частое наказание. У хозяев жена была одна, но наложниц могло быть множество. Они пленяли женщин разных народов. Заставляли их работать служанками. Но наложницами их не делали. Даже орчанки, более мощные, чем человеческие женщины не выдержали бы совокупления с кентавром. Слишком различны размеры. Но орчанки живыми и не сдавались.

— Какой ужас! — воскликнула я, — знаешь, мне такое даже в голову не приходило. Как-то не очень хочется, что бы такой народ возвращался на Данорию. Нам хватает и орков.

— Конечно ты не думала об этом. Ты ещё слишком не искушённая девочка. Но я помню их жестокость. Потому и подарила тебе защитное кольцо.

— Знаешь, я кажется знаю как могу задержать здесь наш отряд. Можно мы обследуем пещеру, где погибли твои соплеменники. Я так понимаю, что кентавры уничтожили их в призрачном виде. А значит мы не сможем по незнанию ваших традиций, что-нибудь нарушить или оскорбить ваших ушедших. Останки там принадлежат кентаврам, так ведь? Или ты сейчас живёшь в этом холме?

— Нет, что ты… Для меня находиться там слишком тяжело. После того, как ты разбудила меня, я вернулась туда только раз. Помянула сестёр и забрала артефактный колчан. Я сразу решила отдать его тому мужчине, которого ты пришлёшь ко мне. Тодд сможет привести вас в эту пещеру. Я вложила ему ложное воспоминание о том, как он её нашёл и как обнаружил колчан. Просто поинтересуйтесь и он сам отведёт вас туда. Тогда, ты можешь сказать, что, после посещения пещеры тебе приснился вещий сон. И перескажешь своим всё, что я тебе рассказала. Подробно расскажешь Тодду, что за артефакт ему достался. Знаешь, можешь даже рассказать как кентавры убили сильфид. Тогда сможешь сделать вид, что и кольцо нашла там же. Поясни, что оно принадлежало одной из нас и через него к тебе пришла информация. Так тебе будет легче. Кольца не видно, но, если до него дотронуться, то его ощутишь. А так ты сможешь носить его легально.

— Эта идея для нас лучший выход. Мы ведь практиканты Академии магии. И, если мой жених имеет отношение к королевским государственным службам и у него разведывательные задачи в приоритете, то мы больше учёные. По результатам практики нам должны будут присвоить научно-магические звания. А обследование пещеры, описание артефактов и исторические сведенья, прямая наша работа. Мы точно останемся здесь, пока не задокументируем все находки. И за Тоддом я послежу. Мне хотелось бы, что бы он пришёл в норму. Вчера он выглядел таким потерянным, что я винила себя за это. Но ты меня успокоила. И предсказанием вашего Оракула, и возможностями доставшегося ему артефакта.

— Он успокоится. Наша связь откликнется в его отношению к женщинам. Его жена будет боготворить его. Он научился ощущать малейшие реакции тела женщины. А боль уйдёт.

Глава 5

Пещера была холодной. На улице было тепло, а внутри магический холод. Когда я пробудила подруг от медитации, сильфа уже исчезла. Они почувствовали какую-то необычность, как и в прошлый раз. Но они мне доверяли и не стали ни о чём расспрашивать. Конечно, обманывать их было неприятно. Но слово, данное сильфиде, не несло никакого вреда для подружек. А для элементали, почему-то, тайна её присутствия была важна. Мы спустились к краю степи. Ближайший холм, на склон которого мы забирались для медитации, обладал одним достоинством. С него открывался чудесный вид. А внизу текла всё та же речка. Только здесь она была уже. Где-то поблизости находились родники, что питали её исток. Мы умылись и побежали в лагерь. Там уже царила утренняя суета. Корвин, закончивший тренировку, подошёл к нам и сообщил, что нужно заняться завтраком, если мы хотим выступить сегодня. Я не собиралась терять возможность узнать о моём прошлом. Не знаю уж какие сны мне поможет увидеть сильфский Оракул, но терять возможность узнать историю своего рода я не желала. Тем более, что была уверена, что это знание пригодится и в нашей экспедиции. Если у моей семьи была связь с сильфами, то скорее всего это была именно южная их популяция. А значит, вполне возможно, что мне откроется ещё какая-нибудь информация из истории этих мест.

— Вчера вечером, — начала я осуществлять задуманную комбинацию, — я видела, как Тодд вернулся ночью колчаном на плече. Если он уходил для охоты, то почему с ним не было лука? Да и видела я как он уходил. При нём был только его меч. С ним он вообще не расстаётся. Я спросила его, а он не захотел мне отвечать. Может тебе скажет, что с ним случилось?

Корвин повернулся и поискал взглядом Тодда. Тот копался в сложенных под натянутым навесам вьюках. И как раз в этот момент он развязывал длинных свёрток. Под брезентовой тканью лежала связка луков. Тетивы с них были сняты и лежали в ящичке с амулетом. На нём была метка волчьей морды. Северная порода тиса росла в лесах оборотней и королевская армия покупала у них небольшое количество луков. Именно тисовые луки считались лучшими. И, хотя наши солдаты не очень любили их использовать, оборотни, служившие в армии короля, любили их использовать будучи в человеческой ипостаси. Север, где жили свободные кланы, всё же территориально считался королевскими землями и кланы ежегодно присылали в королевскую армию парней, которые хотели обзавестись военным опытом. Они же привозили с собой луки. Королевские интенданты выкупали их, так как по правилам амуниция предоставляется королём.

Тетивы всегда лежали отдельно от луков, в ящичке с артефактом клана, который оберегал их от грызунов, что очень любили уничтожать сыромятную кожу, используемую для их изготовления. Ульв подошёл к Тодду и похвалил приобретение. Клан чёрных волков делал отличные луки. А тетиву брал из шкуры на животе крупных, но не жирных лосей. Он с удовольствием рассказывал подошедшим солдатам, что шкуру замачивают в холодной родниковой воде, потом режут на полосы и развешивают их в глиняных мазанках без окон, что бы не было доступа воздуха. В концах делают дырочки и при помощи стержня скручивают в жилу подшлифовывая и чуть отбивая "стругом" пока она не станет плотной и круглой в сечении. Потом подвешивали к ней груз. Замачивали ещё несколько раз вытягивая всё более весомым грузом. Потом дошлифовывали самым мелкозернистым камнем и смазывали смесью воска и жира. Именно он привлекает грызунов, но зато делает тетиву практически всепогодной. Она не боится влаги и мороза.

— А вот стрелы чёрные волки делают из лиственницы, — Ульв вдруг уставился на колчан, что лежал рядом на тюке, — а эти стрелы точно не наши и он наклонился и принюхался. Они из ореха и ещё от них пахнет ядом. Волки не пользуются ядом, только орки позволяют себе такую гадость. Причём берут именно волчий корень и яд гюрзы.

— Кентавры первые стали пользоваться ядом, — вмешался в беседу Корвин, — причём тогда по всей границе степи водились василиски. Они не высиживали своих яиц, но находились поблизости от гнезда и присматривали за ним. Но кентавры умудрялись добывать яйца, когда самка отлучалась на охоту. Их содержимое, как любая жидкость из тела василиска ядовитее всех змеиных ядов, которые нам известны. К смертоносности его природного состава примешивается магический. Только орки состав яда не знали. Они придумали свой. Это уже после наши маги, изучавшие исчезнувшую расу определили состав яда на их стрелах. Эти стрелы и сам колчан, его форма и буйволиная кожа с украшением из фарфоровых бусин, всё просто кричит о его кентаврском происхождении.

Гизем попятилась за Ульва ещё при первом упоминании о василисках. И волк сморщился, как будто собирался зарычать на колчан.

— Откуда он у тебя? — спросил мой жених и я порадовалась нужному течению разговора.

Тодд наморщил лоб, как будто не сразу вспомнил, а потом как-то неуверенно сказал, что нашёл его вчера в пещере, когда пошёл осмотреть окрестности вокруг лагеря. Там ещё были какие-то кости, как будто припоминал он. Корвин недоверчиво смотрел на офицера. Тот был не похож на себя, обычно спокойного и уверенного.