Помоги проекту - поделись книгой:
Константин Исмаев
Самый симпатичный во дворе
… Тихим вечером, звездным вечером, – как пел когда-то Юрий Визбор…
Теплым летним вечером Анюта сидела на лавочке у себя дворе и грустила.
Молодой месяц лукаво улыбался ей с неба, но не мог развеселить.
Мамы с детьми с наступлением темноты разошлись по домам. Из соседнего двора доносились нестройные гитарные аккорды. Дениска Красавцев устроил там день рождения с шашлыками, к большому неудовольствию жильцов.
Они даже вроде намекнули ему, что вызовут полицию. Но Дениска ответствовал, что с полицией у него чики-пики.
В это можно было поверить, так как старший оперуполномоченный отдела Сережа – не будем разглашать его фамилию, дабы не компрометировать органы – принимал в шашлыках живое участие. Оперу Сереже нравился дорогой виски «грин лейбл», который купил по случаю своего 25-летия Дениска Красавцев.
И ради того, чтобы насладиться этим напитком, вся молодежь из Аниного двора переместилась в соседний. Причем даже те, кого Красавцев не пригласил. Они наивно полагали, что дорогой алкоголь располагает к доброте, рассчитывая через некоторое время стать приглашенными…
Анюта не пошла к Красавцеву.
Хотя ее-то как раз пригласили.
Она сидела на лавочке одна, потягивая дешевое пиво из банки, и грустила, свесив русую голову.
Дело было в том, что неделю назад Анюту бросил парень, и это был отнюдь не Дениска Красавцев.
Красавцев, несмотря на красивую фамилию, был довольно заурядным мужиком, ростом сто семьдесят и с пузцом.
А черный бумер Красавцева в глазах Ани ничего не стоил.
Нет, ее бросил другой человек. И этот человек действительно был очень красив.
Он вышел из ее квартиры ранним недобрым утром неделю назад – со словами, чтобы она не ждала, – и растворился в каменных джунглях.
Умолять было бесполезно.
Анюта вздохнула.
Да, умолять было бесполезно – ведь стоило Косте небрежно поманить пальцем, как за ним сию же секунду бежали многие и многие женщины…
Это был человек свободный, как ветер над Атлантикой, и такой же безжалостный, – как сейчас начала понимать Аня.
И теперь ей ничего не оставалось, как одиноко сидеть на лавочке, пить горькое пиво и грустить о несбыточном.
Но судьба порой делает кульбиты.
В тот момент, когда в соседнем дворе, подражая молодому Лучано Паваротти, безуспешно пытались взять верхнее «до», к Ане подошел незнакомый молодой человек.
Он был одет в джинсовый костюм и немного походил на Сергея Есенина.
За спиной – два черных футляра.
– А принцесса у окна все-то молча и одна, – негромко произнес он.
«Музыкант? А почему бы и нет?» – равнодушно подумала Аня.
– Одна? А погреть некому, – сказала она.
– Как зовут тебя, красавица?
Аня поморщилась. Какой бодрый.
– Ну уж сразу и красавица. Анюта меня зовут. И что?
– Хочешь, развеселю?
– Сумеешь?
– Не сомневайся, ахах.
– Ты что, клоун по профессии, веселишь людей? – брякнула Анюта, и тут же сообразила, что фраза, в общем, хамоватая; и почему-то испугалась, что незнакомый парень уйдет.
А она опять же неизвестно почему – не хотела, чтобы он уходил.
Женская душа загадочна!
Поэтому Аня, чтобы замять бестактность, быстро сказала:
– А тебя как зовут, таинственный незнакомец?
– Аполлон.
– Да ну? Действительно смешно сказал. Бельведерский?
– Нет. – Юноша с серьезной миной полез в карман, достал паспорт, раскрыл и дал Ане.
– Аполлон Зевсович Кифаред, – прищурясь в сумерках, прочитала та. – Красивая фамилия. А папу-то у тебя как звали?
– Зевс.
– Ахахах! Ну и имечко.
Юноша пожал плечами.
– В ваших краях некруглое, это да. Потому можешь звать меня Андрей.
И он присел рядом.
– Только ты это, паспорта на принтере больше не печатай, сажают за это, – буркнула Аня.
– Ага. Учтем. Хаха, – Андрей счастливо засмеялся и обнял Анюту за талию.
Та не стала сопротивляться.
Аня не стала сопротивляться объятьям Андрея не только потому, что хотела отвлечься от мыслей о Косте. Дело было еще и в том, что, во-первых, Андрей своей медальной красотой не уступал Косте. А может быть, и превосходил его.
Так решила Аня, немного отстранившись и придирчиво оценив нового ухажера.
А во-вторых…
Костя был сильный мужик, это да. Он мало чего боялся, многое мог и никогда не терялся. И эта его сила чувствовалась – она…
Аня не смогла бы это объяснить… но эта сила как бы волнами исходила от Кости. Особенно при объятиях и так далее.
Ну, про то, что силу мужика можно почуять на расстоянии – любая баба знает. То есть, простите, дама.
А от Андрея исходила похожая волна силы, и эта волна – черт возьми! – была существенно сильнее, чем у Кости, – с изумлением поняла Анюта. Хотя «волна» и была, – как бы это сказать… совсем другого свойства.
Непонятно!
Чтоб лучше продегустировать, Анюта придвинулась ближе к Андрею и прижалась к нему всем телом.
Через секунду она уже висела у него на шее, и они самозабвенно целовались, – не хуже, чем Леонардо Ди Каприо и Кейт Уинслет на борту погибающего «Титаника».
Если не выпендриваться словесно, это называется – «как в последний раз».
– Лето! – вдруг провозгласил Андрей, отрываясь. – Так мою маму зовут, – непонятно добавил он.
– Слушай, а ты под гитару петь умеешь? – спросила Анюта.
– Под кифару.
– Это что такое?
– Это такой музыкальный инструмент.
– Не. Под гитару хочу.
– Запросто.
Андрей полез в один из своих футляров, достал гитару, пару секунд настраивал…
Потом игриво посмотрел на Аню и голосом молодого Лучано Паваротти затянул:
– В доме восемь на Тверском бульваре ясно было даже детворе, что из 107 квартиры парень – самый симпатичный во дворе…
С шашлыков Дениски Красавцева тут же прибежал народ в музыкальном настроении, – дошедший до кондиции и жаждущий искусства.
Спустя пару минут начали подтягиваться и из соседних дворов.
… С этого вечера Андрей начал навещать Анюту через день. Костя был забыт окончательно и бесповоротно. Появись он сейчас – встретил бы презрительный Анин взгляд с легким оттенком удовлетворенного чувства мести. Счастье Анюты было горячим и большим, как Индийский океан около города Мумбаи.
Правда, она вскоре поняла, что у Андрея есть кто-то еще, но все же влюбленность настолько сильна, а радость – такая острая, что ревность молчала.
Однако в один из дней Аня все-таки спросила:
– У тебя еще кто-то есть?
– Ахахах! Ага! – радостно засмеялся Андрей. Его смех был так заразителен, а сам Андрей так обаятелен, что обиды Анюты хватило от силы на пару минут.
Как говорится:
Огонь листопада уже разгорался в московских дворах. В свои права вступал сентябрь.
Однажды вечером на Андрея «наехала» дюжина парней.
– Так это ты, козлина, к нашим телкам лазишь? – нехорошо прищурившись, процедил «старшой». – Потолковать надо.
– Не к телкам, но к женщинам, – в тон ему ответил Андрей. – Парни, отойдем чутка, дабы не пугать даму. – Он комично поднял палец.
– Пошли.
Все удалились за кусты.
Через две минуты Андрей вернулся чистенький, без единой царапины, напевая:
Поделиться книгой: