Помоги проекту - поделись книгой:
Затем его дернуло не вперед, к ней, а назад, потащило в замедленном воспроизведении, как при травме шеи в перегрузочной камере. Медленно, очень медленно Джо опустился на поверхность; веревка вокруг талии снова туго натянулась, утаскивая его от девушки, которую он больше не видел; спину вдавило в пол, который выглядел бисквитным, но ощущался бетонным.
Джо закричал от боли, беззвучно, сдавленно. Затем неуклюже поднялся. Это место давило на него вместе с паникой первого, абсолютного одиночества. Веревка снова туго натянулась, кружа его в замедленном танце, и он наконец увидел, что его тянет.
Навстречу ему, по веревке, которую Дейзи-Мэй прикрепила к поверхности Загона, лез лишенный, хватая веревку горсть за горстью, подбираясь все ближе.
Борясь с давлением Жижи, не замечая ее могильной тишины, Джо отчаянно смотрел по сторонам, поскольку сейчас существовало только «отчаянно» и «по сторонам»; ощущение «вперед» и «назад» пропало в этом месте невообразимой странности. Что сделает ему лишенный, если Джо не сможет отыскать путь наружу? И где это, наружу?
Голос донесся из полусна – плохая связь, обернутая в эхо. Джо лихорадочно огляделся, пытаясь найти источник голоса. Все поверхности были покрыты изображениями из чуждых ему времен и мест. Веревка вновь дернулась – на этот раз не со стороны лишенного, а с другого конца. Джо схватил ее, вскрикнув от боли, когда веревка резанула ладони.
Дейзи-Мэй соткалась на стене перед ним – оживленная наскальная живопись с торчащим из нее куском веревки – и потянула его бог знает куда.
«Там все равно лучше, чем здесь, – подумал Джо. – Даже если это ад, там лучше, чем здесь».
Затем, едва он успел подумать, что справится, лодыжку стиснули сталь и кость. Джо посмотрел вниз на рентгеновский снимок души, на существо, которое, похоже, собиралось навечно удержать его в этом мембранном чистилище. Он обернулся к изображению Дейзи-Мэй и увидел на ее лице страх. Рука существа подбиралась к кислородному баллону на спине Джо, стараясь воспользоваться им как лестничной перекладиной. Кожаные ремни протестующе впивались в спину. Джо попытался пинком сбросить душу, но лямки только дернулись сильнее; существо стонало в этом замедленном противоборстве.
Дейзи-Мэй закричала с расстояния в целую жизнь.
Джо потянулся к лицу, пальцы нащупали кожу вместо резины.
На секунду он подумал, что с ним все будет нормально, что дыхательный аппарат – всего лишь реквизит, которым «Отряд мертвых» облегчал для Джо безумие ситуации. Потом почувствовал стесненность в легких, будто в его душу воткнули велосипедный насос, накачивая ее с каждым толчком, и проникся мыслью, что он настолько далек от «нормально», насколько возможно. Костяные пальцы впились в его череп, и Джо осознал, что у него не хватит энергии сбросить это существо.
«Будет ли это похоже на первый раз, когда я умер? – подумал он. – Будет ли так же больно? Сколько раз мне придется умирать?»
Все почернело.
Потом показалось, будто он пробился наружу из-подо льда. В легкие пробился воздух, следом вернулось зрение.
Маска вернулась на лицо.
Воротник сжимали пальцы.
Дейзи-Мэй – по крайней мере, ее верхняя половина – была в Жиже; просунулась мимо него, в руке пистолет, на лице решимость. Оружие дернулось, тонкая неоновая нить медленно вырвалась из ствола. Джо завороженно, невзирая на головокружительный ужас происходящего, следил, как нить изогнулась к лишенному, до которого сейчас оставались дюймы. Пуля была видимая, но полупрозрачная. Она встретилась с головой существа и взорвалась; из нее вывернулись усики, присосались к лишенному, как паразиты, забираясь в него и оплетая.
«Органика» было словом, от которого Джо не мог избавиться. Мальчишек на ферме рвали порох и огонь. В огнестрельной ране не было достоинства, не было красоты, только жестокость молота. Здесь было иначе. Это выглядело как возрождение.
Джо почувствовал, как его дернули вперед. В уши начал рваться звук. Последний взгляд на существо открыл лишь парящую, растворяющуюся гроздь зеленых нейронов, которые уже коричневели и рассыпались.
Глава 8
Выход из Жижи напоминал прыжок в бассейн. Или из бассейна – Джо не мог решить, что именно. Он остался на корточках. Все вокруг заполонила какофония звука и цвета; руки зажимали уши, пытаясь заглушить мир, в который Джо только что выпал, пока он не освоится, поскольку после утробной тишины Жижи он тонул в этой буре ощущений.
Потом, спустя несколько секунд, до него дошло, что вокруг полная тишина, не считая звука металла, бьющего в металл. Он медленно открыл глаза, дал водянистому сумраку вползти в них, стараясь разобраться, где же он находится.
– Это кладбище, – наконец произнес Джо.
Дейзи-Мэй – в нескольких футах от него, – промолчав, продолжила забивать металлический колышек в траву. Веревка, которой они оба были связаны, натянулась и больше их не сковывала. Девушка последний раз тюкнула по колышку, потом дернула веревку, похоже, удовлетворившись тем, как она натянута.
Джо заметил, что плечи девушки, тоненькие, покатые, не успевшие распрямиться, яростно вздрагивают. Он подошел к ней; она извернулась, не показывая ему своего лица.
– Спасибо, – сказал Джо. Неадекватное начало, но лучшее из тех, что у него имелось.
Дейзи-Мэй застыла, и Джо услышал, как она сделала глубокий вдох. Затем поднялась на ноги, обернулась к нему; глаза красные и заплаканные.
– Я не хотела этого делать.
– Не похоже, чтобы ему было больно, – солгал Джо. На самом деле похоже было именно на это.
Дейзи-Мэй стащила свой кислородный баллон, бросила его рядом с колышком, вбитым в землю, потом пригладила рукой розовую копну своих волос.
– Из того, что мы сделали, нет возврата. Тот парень не мертв, как ты или я, – он мертв намертво. Растворилась каждая клеточка того, кем он был.
– Если подумать, как этим существам приходится жить, может, оно и к лучшему, – сказал Джо, кладя руку на ее плечо. – Может, это освобождение.
Дейзи-Мэй стряхнула его руку.
– Легко сказать, когда тебя не «освободили». – Она начала беспокойно расхаживать по травяному пятачку, взад и вперед, взад и вперед, взад и вперед. – Знаешь, в чем единственная разница между мной и мужиком, которого я убила? Гребаный незримый Бог решил, что я достойна второго шанса, а он – нет. Расследуй достаточно преступлений – включая собственное убийство, – и можешь отправляться в рай. А что получил он? Забвение. Как по-твоему, это честно? Это звучит честно?
Они стояли молча, Дейзи-Мэй терла глаза, будто злилась, что они ее подвели, Джо засунул руки в карманы, не уверенный, что он сделал не так, но все равно чувствуя себя виноватым.
Пряча взгляд в окрестностях, Джо осознал, что кладбище чем-то ему знакомо. Темные как сажа облака обходят небо, трава подстрижена коротко, как голова новобранца; опрятность – вот слово для всего этого места. Ни осыпавшихся надгробий, ни ощущения неуклонного увядания; кладбище было безукоризненным полем, будто приготовленным к финальному матчу, и это необъяснимым образом начало беспокоить Джо.
– Твоя фамилия Лазарус, верно?
Джо отложил мысль в сторону.
– Последний раз, когда я проверял, было так.
Дейзи-Мэй присела у мраморного надгробия, ведя пальцами по выбитому на нем имени.
– Грейс Лазарус имеет к тебе отношение?
«Имеет ли?»
Несколько секунд Джо думал; потом пришло воспоминание, короткое и острое, как клинок между ребер.
– Она была моей мамой. И до сих пор есть, я думаю. – Он присел на корточки рядом с Дейзи-Мэй и уставился на вырезанные буквы имени. – Она умерла, когда я был молодым. Не могу вспомнить, сколько мне было. Да и не хочу, наверное.
Дейзи-Мэй кивнула, будто в этих словах был смысл.
– А тогда… Я просто выполняла приказ Герцогини. «Всякий лишенный, который вступит в Жижу, должен быть уничтожен. Действует как средство устрашения и помогает прореживать
– Тебе не нужно убеждать меня, – сказал Джо, – и себя тоже.
Дейзи-Мэй кивнула, тихая, как кладбище.
Джо еще раз огляделся, нахмурился.
– Почему мы начинаем отсюда?
– Это исходная точка, – ответила Дейзи-Мэй, вытирая нос тыльной стороной руки. – Куда бы мы ни двинулись, вернемся сюда; это единственная возможность добраться до Загона.
Джо с сомнением посмотрел на вбитый в землю колышек; он был до нелепого хрупким, если сравнить его с обширным газоном, куда его вбили, и крошечным, как зубочистка, если задуматься о Жиже.
– А зачем это нам?
– Зачем нам что?
– Возвращаться в Загон, – ответил Джо. – На мой взгляд, это место – не сильно улучшенная версия ада. Почему бы нам не остаться здесь? Свежий воздух, солнечный свет, и легион зомби не пытается тебя сожрать…
– Ты серьезно?
– Там или здесь, в чем разница? Мы мертвы, куда бы ни отправились, а это место хотя бы не выглядит как апокалипсис с распродажи.
Дейзи-Мэй уселась на надгробие, потеребила испещренное шрамами запястье и свирепо воззрилась на Джо.
– Это место – яд для нас. Все равно что оставить сырое мясо на солнце. Здесь каждая минута сгнаивает в нас то, кем мы были и кто мы еще есть.
– Как?
– Он спрашивает как… Еще спроси почему – смысла будет столько же. Так все устроено, Джоуи.
– Джо.
– Неважно. Если я возьмусь гадать, то скажу: это потому, что нам здесь не место. Мы здесь против природы, но иногда это необходимо, и потому нам нужно найти твоего убийцу быстро. Если задержишься тут дольше положенного, станешь тем, кого ты зовешь призраком. Думаешь, твоя теперешняя амнезия – плохая штука? Попробуй остаться здесь совсем, и все твои воспоминания выжжет Почвой. Будешь обреченно бродить по земле, не зная, кто ты есть или кем был. Это не Загон, но, блин, для меня это вроде ада. – Она вытащила пачку жвачки и бросила Джо. – Эта хрень помогает. Держит амнезию на привязи – по крайней мере, пока не перестанет действовать.
Джо посмотрел на пачку.
– Та же штука, которую ты давала мне раньше?
Девушка кивнула.
– Она поможет помнить, кто ты такой и что тебе нужно делать. Ну, пока не перестанет помогать.
Сзади закашлялась машина, извергла выхлоп. Джо и Дейзи-Мэй обернулись и увидели группу скорбящих, входящую на кладбищенскую дорожку: склоненные головы, приглушенные голоса. За ними, в нескольких футах от церковных ворот, порыкивал мотором черный катафалк. Из него вылезли два накрахмаленных похоронщика; один поправлял шляпу, второй поглядывал на небо, будто проверяя, осмеливается ли светить солнце.
Последним выбрался священник – пальцы сцеплены, глаза моргают на свету.
– Пожалуйста, скажи мне, – произнес Джо, – что это не мои похороны.
Глава 9
– Гроб из красного дерева, – заметила Дейзи-Мэй, уважительно присвистнув. – Твой старик стильно тебя отправляет.
Они наблюдали за похоронами с нескольких футов. Гроб несли четверо; самый старший, правый передний, слегка клонился под тяжестью.
– Дичь какая-то, но меня прямо подмывает сдернуть крышку, – сказал Джо, пристраиваясь следом.
– Гребано большой запретный запрет, – отозвалась Дейзи-Мэй. – «Мы не можем физически взаимодействовать с миром живых». Думала, я четко донесла правило.
– А что, если мы его нарушим?
– Нам будет плохо.
– Я мертв, куда уж хуже…
– Надеюсь, тебе не придется это узнать, – сказала Дейзи-Мэй и с любопытством посмотрела на Джо. – По тому, как ты таращишься на викария, догадываюсь, что у вас были какие-то разборки.
– Не такая уж и догадка.
Однако она была права. Что же такое связано с этим священником, отчего грудь стискивает злость, и с каждой минутой все сильнее?
– Мой папа, – произнес Джо, удивление едва не пробилось в голос. – Это мой папа.
Поделиться книгой: