Помоги проекту - поделись книгой:
Свалился князь Олег Красный, весь израненный и был пленен. До последнего бился Юрий Рязанский. Потеряв коня, встал пешим ратником князь-правитель. И рубил топором налево, направо…
В конце концов монголы развалили единый рязанский строй в кольце на десятки отдельных колец. В одном из таких бился Юрий Рязанский с княжеским стягом. Постепенно падали вокруг все его старшие други, прикрывая своего князя. Вместе с князем Глебом Коломенским спиной к спине рубились они до конца…
Годы все, что было, пеленой покроют. Зарастут могилы шелковой травою. Но навеки в травах сохранится память. Россыпью кровавой — алыми цветами.
Глава III.
Простой человек
Декабрь 1237 года. После Воронежской битвы Рязанское княжество лишилось армии. Юрий Рязанский с братьями и родичами, остальные князья. 15 000 рязанской рати. Все остались на безымянном лесном поле. Уцелело не более тысячи конных гридней, которых татары вытеснили в лес и не стали преследовать.
Скрипя снегом родного леса. В пробитых доспехах и поддерживая раненых, возвращались уцелевшие с роковой вестью. Но тишина была обманчива. Позади уже разворачивались хищной лапой 110 000 монгол. 13 тумэнов Батыя (Бату).
У рязанцев армии уже не было. И Субэдэй, фактический командующий походом, предложил Батыю рассыпаться облавой. Загнать орусутов, быстро подавить сопротивление, не дать время спрятаться и спрятать. Так и решили.
Сам ларкашкаши (предводитель) Бату с большинством армии, обозом и китайскими катапультами медленно двинулся длинным путем к Рязани по замерзшей реке Проня. На Белгород и Ижеславль он отправил тумэн Байдара. На запад к Пронску — тумэн Бурундая. На рязанский восток с 2 тумэнами пошел Субэдэй.
Уничтожить всех. Выжечь землю. В битве с Юрием Рязанским на безвестной реке Воронеж потерян целый тумэн. 10 000 кипчаков и монголов. С чем он дойдет до Последнего Моря на Западе? Разозленный потерями Бату приказал все здесь превратить в земли мертвых.
И стал воевать Рязанскую землю, веля убивать, рубить и жечь без милости. И град Пронск, и град Бел, и Ижеславец разорил до основания и всех людей побил без милосердия. И текла кровь христианская, как река сильная, грех ради наших.
Апокалипсис пришел на русские земли. Рязанцы жили в пограничье с Великой Степью, к налетам степняков было им не привыкать. Но монгольская тьма… Не было такого с сотворения мира. Беспощадная. Не оставляющая ничего. Методично забирающая жизни. Успел ли понять рязанский люд, что это конец его мира?
Нам сложно представить простого человека тех дней. Его мир был миром одной деревни, одного дня пешего пути. Даже в Рязани мало кто бывал, край русского света. Больше тысячи человек ни один рязанец в жизни не видел. Раз в 80 лет набегали половцы и все. А теперь…
Князей не было в живых. Судьба уготовила каждому рязанцу страшный выбор. Упасть от удара монгольского клинка? Или в цепях штурмовать свои же города пушечным мясом смертников монгольского хашара?
Сотни погостов, деревень и сел горели. Черный дым гнал соседей в ближайший город. Там они попадали в ловушку, о которой не могли знать
Ловушка городов
Как и раньше в дни половецких налетов, укрывались рязанцы в городах. Смотрели они с крепостных стен на первых татар в своей жизни, на смерть свою того не зная. Половцы не умели брать города и пограбив окрестности, уходили.
Но монголы — не ушли. Для монголов, собравшиеся в одном месте мирные люди были лучшим вариантом. За хлипким деревянным частоколом и без армии. Как деревянный улей для медведя…
После первых тысяч приходило татарское море десятков тысяч. И тогда русские начинали понимать, что все не будет как раньше. Они видели ад перед собой, которого и не могли представить. Десятки тысяч диких, немытых и вонючих татар. Жаждущих только крови. А затем монголы начинали штурм.
До конца
Начинался штурм… И на стены рязанских городов лезли умирать закованные цепью смертники хашара, понукаемые татарскими клинками. Отцы, деды, сыновья… Соседи, с которыми отмечали Пасху и пили мед. Татары загнали как скот всех, кому не повезло скрыться. И пустили впереди себя.
С глазами, в которых ничего уже не было. С ревом тысячи ртов от ужаса лезли на стены смертники хашара. Но несли с собой совсем не страх. Не паралич, как рассчитывали монголы. А только вспышку абсолютной ненависти и мести в душе русской. И города бились до конца.
Одним из таких стал рязанский город Пронск. 9 декабря 1237 года первая тысяча кипчаков тумэна Бурундая вышла к его стенам.
Глава IV.
Пронск
Декабрь 1237 года.
По приказу Батыя половина монгольской тьмы веером рассыпалась по рязанской земле сжигая все. Оставшихся в живых сбивали в стадо и гнали Рязани. Исполняя волю Батыя 9 декабря 1237 года первая тысяча кипчаков тумэна Бурундая вышла к стенам Пронска
Крепкий орех
Пронск стоял особливо на западе Рязанского государства. Будучи сам столицей вассального Пронского княжества, был второй крепостью после Рязани. До монголов Батыя его не могли захватить в ходе междоусобных войн дважды. С одной стороны окружен крутыми берегами Прони, а с остальных — глубокими оврагами.
Город был укреплён деревянными крепостными стенами с башнями и бойницами. Улицы имели передовую радиальную планировку, что обеспечивало быстрый проход ополчения к крепостным стенам и башням после военной тревоги.
В отличие от княжества Рязанского, Пронск сохранил даже своего князя с маленькой армией. Хотя вся пронская дружина во главе с князем Всеволодом Пронским погибла вместе с рязанцами на реке Воронеж, уцелел его сын. Михаил, прозванный Кюром.
Последний пронский князь
9 декабря 1237 года князь и пронский наследник Михаил Всеволодович проверял на стенах крепость пронской обороны. Воинов была горстка, посему вооружал беженцев и определял по сотням. Михаил устал и осунулся, ибо давно не спал. Он узнал о гибели отца. И что черниговцы отказали в помощи…
Отец уберег его от погибели для сохранения рода. И оставив ему 300 конных гридней велел беречь Пронск. Но теперь они не могли смотреть матерям и пронским вдовам в глаза. Они живые, а те нет…
На юго — востоке небо было сплошной черной тучей — горит Пронская земля, гибнет под ударами степных сабель. Когда ударил набат и зажглись сигнальные костры, старосты повели поселения за его стены. Поток беженцев все рос по мере приближения зарева пожаров…
Легкая нажива
Конные монголы двигались конечно быстрей пеших крестьян. И когда их первая тысяча вышла к Пронску, укрыться успели не все. Семеня и падая, бежали еще к стенам сельчане дальних пронских деревень. Когда позади них в 2 километрах появился монгольский авангард.
Передовой тысячей монгольского тумэна Бурундая командовал сам Кукуджу, один из 3 сыновей командующего армией Субэдэя. Субэдэй и Бурундай были с одного племени урянхаев. Куда как не к Бурундаю определить сына для возмужания в бою?
Тысячник Кукуджу выскочил на взмыленном коне из леса и когда снежная пыль рассеялась, перед ним стоял вожделенный Пронск. Внизу по дороге к городу бежали старики, женщины и дети орусутов. «Охраны нет, белые рабы дорого стоят» — быстро оценил Кукуджу, и скомандовал тысяче в атаку.
— ХАРР-РА!!! — от леса весело понеслась тысяча кипчаков, предвкушая легкую добычу и наслаждение.
Орусутам пешком не успеть под защиту стен. Слишком далеко. Ничего не изменят и старики, смешно бегущие с вилами и топорами навстречу бывалым нукерам
Красная метель
Но вдруг вопли страха и возбужденное гиканье его нукеров перекрыл грозный рев княжеского рога. Кукуджу не поверил своим глазам. Среди беженцев на них мчалась красная снежная метель. В красных плащах под красным стягом неслась на его нукеров кольчужная пронская конница. Словно мертвые орусуты восстали с воронежского поля…
Первые сотни уже не могли повернуть, слишком быстро. Молотом сшибали их тяжелые копья русских гридней. Снова протрубил рог и красный серп повернул налево, отсекая татар от беженцев.
Князь Михаил увидев татар вдали сразу понял, что беженцам не уйти. Надвинув железное забрало на лицо, повернул три сотни все вдруг. «НА ТАТАР!!!» — понеслась последняя крохотная рать Пронска.
Михаил Пронский повторил подвиг английского феодала.
Татары были опрокинуты, вырваны из седел. Гридни кололи, рубили и рубили опять, не давая им оторваться и пустить в дело свои луки. Но все новые татары тумэна Бурундая выходили к городу. Вот еще тысяча подошла и ввязалась в бой. Еще одна…
Михаил Пронский видел как беженцы добежали до города. Как пронские старики с вилами прикрыли дорогу, но и все остались лежать там. Как татары были уже с флангов и отсекли его отряд от городских стен.
А в городе стоял рев, со стен в татар неслись стрелы и камни, в желании помочь своим ратникам. Но татар было уже не меньше 3000. Михаил постоянно крутил головой и трубил в свой рог, не давая сотням остановиться.
Завязнуть в такой массе, это смерть. Красным соколом алых плащей пролетали они конные сшибки с татарами и влетали в новые.
Но обратно в город было не прорваться. На каждого по 30, едва больше сотни осталось… Надо уходить, пока монголы разрозненны. Вновь затрубил князь Михаил в княжеский рог, подавая сигнал последним об отходе в лес на север.
Дуэль
Но едва его десяток набрал ход, как увидел несущегося на них нойона Кукуджу с десятком отборных тургаудов(телохранителей) отца.
Кукуджу хотел славы. И увидев княжеский стяг, бросился в конную дуэль с последним пронским князем. Разошлись и сшиблись тургауды с гриднями, не мешая дуэли своих князей
Нагнувшись вниз, попал копьем ниже щита в Михаила татарский нойон, мастер племени урянхаев, Кукуджи — сын Субэдэя. Но достал и его топором Михаил Всеволодович, уже на излете рассекла русская рука татарскую спину.
Оба упали в седлах тяжело раненые. И поволокли их кони в разные стороны, не увидаться им больше…
Спасая князя последние конники подхватили его и вырвались в лес. Татары не преследовали их. Падение нойона Кукуджи вызвало замешательство и страх перед наказанием его грозного отца.
Пронск оставшийся без воинов, отважно оборонялся 2 дня. В 1947 году при раскопках на бывшем Пронском городище на 10 метровой глубине был обнаружен сплошной слой угля и пепла.
Глава V.
Оборона Рязани
Декабрь 1237 года
Все было кончено. Пылала рязанская земля костром городов ее. Белгород, Ижеславль, Перевитск, Пронск, Ростиславль…Выживших гнали к последней непокоренной цитадели. 16 декабря 1237 года передовой тумэн Орду вышел к Рязани.
Последняя цитадель
Ларкашкаши (предводитель) Бату дошел по замерзшим рекам с половиной тумэнов Монгольской империи. 70 000 азиатов + китайский осадный тумэн и обоз. Остальные 40 000 добивали рязанские земли.
Из-под Пронска спешил к нему тумэн Бурундая, не уберег он сына Субэдэя от русского топора. Сам Субэдэй со своим тумэном осаждал Переяславль-Рязанский на севере, блокируя возможный подход владимирских подкреплений.
Рязань удивила монголов ослепительным сиянием своих мощных стен. Столица была сильнейшей крепостью Руси. Обрыв со стороны Оки делал невозможным штурм с нее. С других 3-х сторон Рязань окружила себя земляным валом в 9 мерь высотой и в 25 шагов шириной, со рвом спереди.
На самом валу мощные
Вежи были выдвинуты чуть вперед для флангового обстрела штурмующих. Внутри Рязани была и вторая линия обороны. Земляной вал и стена окружающая
Поделиться книгой: