Тревожный Саббат

Флейта — это нежное игривое сопрано. Загадочная, как сама весна. Это апрельское колдовство и вечная юность. Прогулки по тенистым лесам, пение птиц, брачные игры животных, розовые рассветы… Полнота жизни.

Рояль считает себя королем всех музыкальных инструментов. И вполне справедливо. Это полноправное вызывающее лето с шелестом трав, раскатами грома, журчанием ручьем, зрелыми плодами и шелестом ветра. В рояле есть всё, и нет ничего.

Деревня Красные холмы понравилась Ким с первого взгляда. Была в ней некая пасторальность, нечто полузабытое и, казалось, давно утраченное. При въезде девушкам повстречалось стадо коз и овец. Где-то недалеко пел петух, а невысокие яблони так и манили присесть и отдохнуть.

— Любуетесь видами? — усмехнулась Эля. — Вон там будет очень живописный старый колодец. Есть легенда, что в нем закопаны сокровища Стеньки Разина.

— Ой, такая история есть в каждой деревне, — усмехнулась Ким. — Но вы меня заинтриговали. Может, выйдем и посмотрим на эту достопримечательность. Или вы спешите к подруге?

— Почему бы и нет? — отозвалась Эля и пружинистым шагом пошла к близлежащим кустам. Ким с Ингрид изо всех сил старались не отставать.

Вскоре они действительно вышли к колодцу. Ким застыла и даже на секунду прикрыла глаза рукой. Но вовсе не колодец поразил ее. На старой скамейке сидела молодая женщина невиданной красоты.

«Она была похожа на текучий изумруд, — так впоследствии описывала фаерщица. — Невероятно длинные светлые волосы, неземное по красоте лицо, презеленые умные глаза, горящие светом одухотворенности, гибкая сильная фигура, нежные маленькие руки. Она была просто сногсшибательна. Даже миловидная Эля с дредами терялась на ее фоне. А Ингрид и вовсе растворилась. Она умела быть незаметной. Рядом резвились трое мальчишек».

Неожиданно та рассмеялась:

— Ну, что вы на меня так смотрите? Я — не мадонна, я — живая.

Эля тоже захихикала:

— Опять человек впал в ступор от твоей потрясающей красоты. Пора носить чадру.

Подруги обнялись, а Ким поздоровалась, едва преодолевая неловкость.

— Что тебе надо, мальчик? — улыбнулась Инна, подхватывая рукой одного из расшалившихся близнецов.

— Я не мальчик, меня Ким зовут. А это Ингрид. И вам тут прислали подарок — чай Би Ло Чунь из Китая.

— Что?! — с лица Инея сошли все краски.

Тактичная Эля, мгновенное оценив ситуацию, забрала тройняшек и пошла в дом, поздороваться с Ершом.

Ингрид двинулась за ней.

— Кто прислал мне чай Би Ло Чунь? — отчеканила молодая женщина.

— Еретик!

— Врешь, чай Би Ло Чунь мне мог прислать только Асмодей. Дай сюда пакет. А, здесь не только чаек. Миленький подарок. Кто ты такая?

— Да, это он. Заратустра любит тебя по-прежнему, — потупилась Ким. — Но дело не в нем. Это мне лично нужна твоя помощь и совет.

— Чем же я могу помочь? — усмехнулась молодая мать, но уже по-доброму. — Живу в глуши, ращу детей, строю дом.

— Ты — нашедшая свой Шаолинь и пережившая Мертвую зону. — В тихом голосе Ким зазвучали торжественные ноты. — Со мной происходят странные вещи в последнее время. Многие люди ведут себя агрессивно и будто опасаются меня. Например, начальник Александр, с которым всегда были уважительные отношения, сейчас в полной неадекватности. А еще я вижу то, чего нет. Призраков, черные руки, пятна крови. И горящий Шаолинь…

— Шаолинь? — Инна изменилась в лице. — Давай присядем к колодцу и поговорим. Он слышал немало странных историй. Раз уж мы перешли на ты, так и будем общаться. Почему ты думаешь, что видишь именно Шаолинь? Опиши то место. Это замок? Монастырь?

— Нет, скорей уж дворец. Возможно, дворянская усадьба, со всех сторон окруженная дубами. Северная часть представляет собой полукруг с колоннами, южная напоминает древнегреческий храм. Также я разглядела там небольшую башню. Помню еще голубую залу с лилиями. А рядом — большой круглый фонтан с умирающей птицей. И вдруг это все начинает гореть. Страшный пожар. Смерть. Боль.

— Разочарую тебя, — вздохнула Иней. — Никакой это не Шаолинь, а реально существующее место. И пожар в нем тоже был. В 1905 году. Но пойдем в дом, расскажешь подробнее. И о призраках тоже.

— Стой! — Ким вдруг почувствовала необъяснимое желание прикоснуться к волосам Инея. — Мне страшно. Мне очень страшно!

Та взглянула на нее почти с жалостью:

— Мне тоже было страшно, и горько, и больно, когда я искала свое счастье и свой смысл. Я чудом осталась жива. Но… оно того стоило.

Жилище Инея понравилось Ким невероятно. Это был добротный кряжистый Дом с большой буквы. В таком хотелось растить много детей и жить до глубокой старости. Двухэтажное деревянное строение с мансардой. Иней и Ерш не признавали никаких материалов, кроме древесины. Круглая дверь указывала на неординарное мышление хозяев, а скульптура в виде копателя — на их прошлое.

В саду росли розы, кусты смородины и декоративный вереск. Висели садовые качели, и стоял детский надувной бассейн. Флюгер в виде зеленого дракона указывал направление ветра.

Сначала гости попадали во вместительную прихожую, увешанную пучками трав и банными вениками. Вдыхали аромат душицы и лаванды, спотыкались о гору детской обуви. Потом их провожали в столовую, также увешанную полевыми цветами и травами. В гостиной, как и у Асмодея, стоял камин, но ощущение уюта и тепла было гораздо отчетливее. На полке можно было увидеть снимки тройняшек.

Впрочем, Ким даже не заметила убранства дома. Все ее внимание было приковано к красавице Инне.

Навстречу гостям вышел высокий молодой мужчина. Он поцеловал Инея в растрепавшуюся косу и сказал:

— Мальчишки спят, как сурки. Дал им немного настоя ромашки.

— Ах, они бы и так заснули, — отмахнулась Иней. — Это Ким. Она от Асмодея. И она видит усадьбу Звягинцевых. Наш старый друг ей заливает, что это Шаолинь. Вот сволочь!

— Ты серьезно? Действительно, сволочь. Думаю, наш старый приятель хочет использовать тебя в своих целях. Будь осторожна, Ким. Ты в опасности. Меня называют Ершом. Когда-то мы были друзьями с Асмодеем, вместе путешествовали по заброшенным домам, искали монеты, мародерствовали понемножку, что уж скрывать. Но это в прошлом. Уже тогда Асмодей мог подставить товарища, оставить одного в плохом месте, присвоить добычу. И любимую девушку.

— Вы вообще о чем? Моя проблема — в призраках и странных видениях, а вовсе не в этом фаерщике.

— Тебе надо прекратить общаться с Асмодеем, — жестко сказал Ерш.

— Вы совсем не знаете Заратустру. Он пытается мне помочь и защитить от привидений, — возразила девушка.

— Мы его не знаем? — усмехнулся Ерш. — Мы его знаем даже слишком хорошо. Ким, ты производишь впечатление умного человека, хоть и выглядишь несколько нестандартно.

— Я похожа на парня? — помогла ему Ким. — Но причем тут это?

Мужчина замялся:

— Если ты думаешь понравиться Асмодею… Прости, но взгляни на Инея и на себя. Есть ли у тебя шансы на его сердце? Хотя дело вообще не в этом. Повторяю, Заратустра не таков, каким кажется. Он будет тебе улыбаться и говорить теплые слова, но при этом выжмет из тебя все, что может. Видишь призраков? Круто. Он и это обратит себе на пользу. А потом выкинет за ненадобностью и свалит на Тибет или в Мексику — искать свой Шаолинь.

— Все, мы уходим, — вмешалась Ингрид. — Не для того проделали такой путь, чтобы слушать ваши нотации и наговоры.

В столовую бесшумно вошла Иней со стаканами деревенского молока. Все сразу успокоились и расселись вокруг стола.

— Ты просила о помощи, держи, это карта области. На ней отмечена деревня, где находится Звягинцевская усадьба. Дальше спросишь у местных, хоть они и не любят туда ходить. Помни, что Асмодей прекрасно знает, где это. Но лучше езжай с тем, кому доверяешь. Это опасное место. Место иллюзий и концентрированного одиночества. Впрочем, там можно получить ответ, если, конечно, правильно задать вопрос. Держись, Ким… И постарайся не потерять себя, когда придет Саббат, — улыбнулась Иней.

И от этой улыбки фаерщице стало по-настоящему страшно.

— А как же призраки? Черные волосы и пятна крови?

— Это лишь проявления того, что хочет прийти в наш мир. Что-то меняется, и ты должна стать проводником. Необходимо вспомнить, какое событие стало точкой отправки, с чего все началось. А еще попытайся доказать хотя бы самой себе, что ты не сошла с ума. Нужны свидетельства происходящего. Что это не глюки, а выражения потустороннего. Возьми себя в руки, перестань трястись, как осиновый лист! Сфотографируй призраков или другие видения. Вероятно, они проявятся на пленке. Но самое главное, езжай в усадьбу Звягинцевых! Это начало всех начал. И еще, — Инна приблизила губы к уху Ким. — Прошу тебя, не влюбляйся в привидение, даже если однажды потеряла надежду.

Ким застонала и обреченно закрыла лицо руками.

— Да что вы все заладили одно и то же? Не люби Георгия, посмотри на нормального парня. Какой Женя хороший, раз столько лет тебя терпит. Или вот фаерщик Чайна угощает тебя чайком с хризантемой. Почему не ценишь добра? Почему мечтаешь о том, чье тело истлело в земле сто лет назад? Да, я — странная, я и не человек вовсе, а роботетка.

— Ты уже называешь призрака по имени, это плохой знак, — вздохнула Иней. — С таким настроем Тревожный Саббат тебя сметет.

— А может, мне незачем жить? И все, что я хочу — соединиться с Ницшеанцем после смерти. А вдруг это и есть единственная возможная любовь для меня?

Инна покачала головой:

— Если бы ты не хотела жить, то не приехала бы ко мне. Тебя нашли бы с перерезанными венами рядом со склепом Аглаи Феоктистовой, и кладбищенские собаки объели бы твое лицо. Это значит, что ты сдалась, не прошла через Саббат и отказалась от поисков Шаолиня.

Но есть и другой путь: понять, что хочет от тебя твой потусторонний Ницшеанец. И дать ему желаемое. Или же отказать. Помни, что у тебя есть выбор, ты — не игрушка в руках потусторонних сил.

Ким бессильно развела руками и вышла на веранду. Там она свернулась в клубочек в кресле-качалке, пытаясь не разрыдаться от нахлынувшего чувства тревоги.

— Тебе дали не тот совет, на который ты рассчитывала? — тихо спросила подошедшая Эля. — Я не слишком хорошо знаю Асмодея, но сейчас согласна с Инеем: держись от него подальше. И езжай в усадьбу, взяв с собой верных друзей.

— У меня их нет, — прошептала Ким. — Одни враги. Как страшно. Никуда я не поеду. Я еще не сошла с ума.

— А Ингрид?

— Да она с детства ненавидит меня. И притащилась сюда только потому, что замыслила какую-то пакость.

— Так останься с нами, — предложила Эля. — Может, что и придумаем.

— Да, действительно, — согласилась Иней. — Куда тебе сейчас ехать? Поужинаем вместе. У нас молоко от лучшей коровы в деревне. Чай с душицей и чабрецом. Ласковые коты и шаловливые дети. То, что тебе сейчас нужно. Отдохнешь, может, и призраки оставят в покое.

— Нет, я домой. У каждого — свой путь, — отказалась Ким.

— Тогда желаем удачи! — сказал Ёрш и протянул ей руку.

Девушка шарахнулась от него, как от прокаженного.

— Боишься прикосновений? — спросила Иней. — Эх, кто же тебя так сломал. Что ж, прощай!

— Прощайте, — Ким пошла, не оглядываясь, хотя ей безумно хотелось остаться. И стать другом этой необычной семье. Ингрид пошла за ней, вежливо поблагодарив хозяев за гостеприимство.

— Стойте! Ваш автобус будет через сорок минут, иди прямо по улице Краснопресненской, потом поверни налево. Там находится автовокзал. И да пребудет с тобой удача, — напутствовала ее Эля, догнавшая у круглой двери. — Наверное, мы больше не увидимся. Но… я была рада с тобой познакомиться.

— А я думаю, что мы увидимся и довольно скоро, — медленно проговорила Иней. — Что-то грядет.

Глава 11

Сидя в автобусе, Ким пожаловалась, что так ничего и не поняла:

— Странная она, эта Инна. Могла бы блистать на мировых подиумах, а сидит в глуши да траву сушит. И Эля будто бы не в себе. Выглядит как эльфийка из леса. Только ей нужен не БМВ, а серый конь в яблоках.

Ингрид оставила издевательское замечание без внимания:

— Ты действительно не знаешь, кто они такие?

— Ведьмы, которые живут среди нас с древних времен?

— Нет, конечно, — закатила глаза фаерщица. — Я бы тебе посоветовала вообще не думать о ведьмах, как бы чего худого не вышло.

— Ну, по крайней мере, с одной ведьмой я знакома лично.

— Господи, почему ты такая недалекая? — вздохнула Ингрид. — Помнишь, несколько лет назад было побоище в Краснокрестецке?

— В закрытом городе? Побоище — это громко сказано, скорее беспорядки после открытия. Ничего трагического, могло быть и хуже.

— Верно подмечено. Могло быть и хуже. На самом деле Краснокрестецк — не просто город, это некая энергетическая субстанция. Черная дыра, которая много лет пожирала эмоции жителей. Сделала их похожими на безжизненных роботов, живущих в иллюзии о своей исключительности. Мало того, эгрегор смерти начал постепенно разрушать защитные светлые зоны, что обеспокоило карликов-поутри, хранящих равновесие. И они пригрозили властям Верены войной, а также полным уничтожением Краснокрестецка. Говорили, что губернатор в истерике звонил президенту и требовал разрешение на применение химического оружия. А может, даже атомной бомбы, — Ингрид растянула губы в невеселой улыбке.

— Я ничего не знала, как и сотни тысяч простых людей! Я воевала с Еретиком, а не с поутри. Я искала любовь и справедливость, а не Шаолинь.

— Не оправдывайся. Я знала, но ничего не могла сделать. Поутри были готовы на переговоры, но не с губернатором, президентом и даже не с сообществом всемогущих древних ведьм. Их интересовали две заурядные девчонки — Инна и Эля. Именно они смогли уничтожить два страшных эгрегора. Не знаю, какой ценой это удалось, но тогда поутри отказались от своих намерений. Верена стоит на прежнем месте, а в Краснокрестецке обошлось малой кровью. Сейчас это вполне процветающий город.

— Так вот почему они такие…

— Они заглянули в глаза смерти. И скоро вы трое пройдете через Саббат. Знаешь, не призраков надо бояться, а того, что Верену опять лихорадит! Но сейчас я не понимаю причины. Раньше светлые зоны колбасило от близости нехорошего Краснокрестецка и затопленного в сороковых годах города Татуры. Представь себе: было поселение, жили люди, Шаолинь искали — и сгинуло в воде. А церковь с серебряными куполами осталась на дне, и колокол будет вечно звонить по кому-то… Нехорошо это, ненормально. Но сейчас вроде бы все спокойно.

— В Краснокрестецке я недавно была на экскурсии, — пожала плечами Ким. — Милый зеленый городок. А вот Татура вызывает у меня вопросы. Возможно, придется поехать на водохранилище и узнать, все ли там в порядке.

— Не боишься, что однажды колокол прозвонит по тебе? — Ингрид искоса взглянула на девушку.

— Не боюсь, ведь это будет означать, что я умерла и смогу побеседовать с Ницшеанцем. Спасибо, подруга, что составила мне компанию. Без тебя я бы чувствовала себя не в своей тарелке среди таких героев и спасителей человечества. Вот и моя остановка. До встречи! Если вдруг увидишь Асмодея, поцелуй его от меня в щечку. Ты-то можешь.

— Счастливо, — процедила Ингрид. — Покрути-ка лучше пои. Вдруг глупые мысли из головы вылетят. Это не твое дело, но мы с Заратустрой давно расстались.

Вернувшись, Ким сухо поздоровалась с Еретиком и сразу начала тренировку. Она чувствовала раздражение, посчитав, что потратила время зря. Ну, кто в здравом уме поедет в какую-то заброшенную усадьбу? Ким бы предпочла, чтобы умница Иней прочитала над ней заклинание, приготовила настрой из трав и сказала, что все будет хорошо. А вместо этого «иди туда, не знаю, куда, принеси то, не знаю что». Да еще и Заратустру оговорили. Вот еще, нашли крайнего во всех бедах.

Фаерщице стало ощутимо легче, когда она включила видеоурок из Интернета и начала с увлечением учить нужные для номеров элементы. Ким с удовольствием почувствовала любимые с детства сосредоточенность на деле и приятную тяжесть в руках. Восьмерка, переход на мельницу, цветочек, пятибитка. Скоро она вспомнит все и сможет участвовать в выступлениях.

Вдруг девушка услышала тихий стук в дверь. Она недовольно бросила пои и веера на пол. Прошипела: «И кого лярвы принесли…»

Однако за дверью никого не оказалось. Ким пожала плечами и снова погрузилась в тренировку.

От следующего стука ей стало не по себе. Фаерщица заглянула в глазок: никого не было, лишь знакомый пронизывающий холод. Трясущимися руками Ким несколько раз сфотографировала дверной проем и подъезд. Затем прошла на кухню, где Еретик мирно пил кофе.

— Хочешь капучино? — предложил он, ловко управляясь одной рукой.

Ким молча покачала головой.

Вдруг раздался звонок в дверь, и девушка взвизгнула. Ее затошнило от животного ужаса. Ким настолько испугалась, что бросилась на Еретика и обняла его.

Глаза парня расширились: