Городской детектив. Тени прошлого

– Иди на улицу! Стой там, пока я не позову.

– А что случилось? – Затаив дыхание, спросила девушка.

– Просто уйди! – Зашипел громче следователь.

– Стас, это ты там в казаки-разбойники играешь? – Сверху свесилась голова мужчины.

– Тьфу ты! – Выругался Стас. – Всё прикрытие испортил, я, можно сказать, молодое поколение стращаю, а ты! Пошли Польская!

– Ну зачем вы так? Я же поверила! – Обиженно протянула Глаша.

– Понимаешь Польская, – Стас остановился на лестнице и повернулся к ней вполоборота, – тебе, как следователю голова дана, чтобы думать, а не просто для красоты!

После этих слов Глафира услышала, что за её спиной открылась входная дверь. Стас вдруг изменился в лице, Глаша лишь почувствовала, как он железной хваткой вцепился ей в руку и девушке показалось, что она буквально по воздуху пролетела несколько метров. Глаша больно ударилась при падении и оказалась под защитой выступа стены. А на том месте, где она стояла, стали слышны какие-то чёткие и быстрые хлопки, и только спустя мгновение Глаша поняла, что это выстрелы.

– Польская, наверх! – Скомандовал Визгликов. – Мужики, в квартиру запустите её, вызывайте подмогу! Снаружи два человека, внутри один. Свидетеля от окон уберите! – Прокричал он и прыгнул спиной вперёд за тот же выступ. – Какого беса ты здесь сидишь? – Тяжело дыша спросил он у Глаши.

– Я не знаю! – Девушка была в состоянии шока, она смотрела расширенными от ужаса глазами на Стаса и мотала головой.

– Дура! – Цыкнул следователь на девушку. – Э, алё! Борзота, вы в курсе, кого сейчас кошмарите?

– Да нам фиолетово! – Отозвался высокий голос. – Визгликов, а я смотрю, ты форму растерял совсем!

Стас на секунду перестал дышать, потом поднялся во весь рост и вышел из укрытия.

– Погорелов, вы чё обалдели, что ли? Чего за игры такие дебильные? Тем более в жилом доме!

– Здравия желаю, Станислав Михайлович! Дом под расселение, людей здесь нет! Только рабочие живут, но их мы предупредили. – Мужчина стянул маску с лица. – Прости, дорогой товарищ, но у нас сложная ситуация. – Погорелов пожал руку Визгликову.

– Она была бы крайне печальной, если бы у меня табельное с собой было! Ты же знаешь, что я стреляю без промаха! – Стас ответил на рукопожатие и повернул голову к Глаше. – Польская, ты там живая?

– Местами! – Всё ещё ошарашенная Глаша стояла, прижавшись к холодной стене.

– Вот и барышню мне чуть до неврастении не довели! Дебилы, как есть! – Покачал головой Стас.

– Станислав Михайлович, моё дело маленькое! Мне приказали, я проверку навыков провёл, теперь поехали со мной. Василий Степанович ждёт! А то, что вы оружие с собой не носите, знают почти все!

– Погорелов, у меня заготовлена целая речь по поводу твоего появления! Но все мысли я выскажу непосредственному руководителю, а своё отношение к тебе уже по дороге. Ибо не хочу, чтобы рабочие, которые здесь живут, смогли выучить сакральный язык офицерского мата! Они ведь не офицеры. Поехали, чего встал? – Сварливо сказал Визгликов, пробегая мимо человека в чёрном костюме и с балаклавой в руке.

Глаша, не ожидая приглашения, на трясущихся мелкой дрожью ногах, спустилась по лестнице и скользнула за Визгликовым в машину. Она притаилась на заднем сидении микроавтобуса и разглядывала ничего не выражающие лица двух мужчин, чья комплекция заполняла весь ряд передних кресел.

– Стас, не обижайся, – в машину прыгнул ещё один человек. – Ну, ты же знаешь, что такие проверки часть нашей работы!

– Не, не, не! – Визгликов помотал головой. – Вашей! Я уже не в теме!

– Это ты так думаешь. – Усмехнулся Погорелов.

– Блин, со мной же эта была, – Визгликов пощёлкал пальцами, силясь вспомнить имя Польской.

– Глафира! – Подсказала девушка.

– Точно! – Визгликов покивал головой. – Мы её в подъезде забыли!

– Вы издеваетесь? – Укоризненно спросила Глаша.

– Ну, как-то уже фразу подготовил, не сказать было бы обидно. – Пожал плечами Стас. – Едем-то куда?

– Стас, ты вроде на память не жаловался?! – Погорелов вздохнул. – К Скорякову.

Микроавтобус чётко встал на пятачок парковки, и люди поспешили на выход из машины, а дальше все бросились короткими перебежками ко входу в здание, потому что, наконец, хлынул ливень, который уже второй час не мог решиться спускаться ему на землю или нет.

Окна в кабинете генерал-лейтенанта Скорякова были распахнуты, вокруг витал запах свежести, воды и весны. Мужчины расселись на стулья, а Глаша примостилась у стены за шкафом, там, где опять был единственный свободный стул. Вскоре дверь распахнулась, широким шагом через кабинет прошёл Василий Степанович и присел во главе стола.

– Добрый вечер, товарищи офицеры! Спасибо, что так оперативно собрались! Дело у нас сложное, но очень важное. – Скоряков вздохнул. – Стас, ты помнишь Зарянского?

– Виктора Соломоновича Зарянского, тысяча девятьсот шестьдесят девятого года рождения я не помню! – Мрачно сказал Визгликов.

– Вот и отлично! Он пошёл на сотрудничество со следствием, но разговаривать будет только с тобой! Это, так сказать, его личное решение. Причём он просит, чтобы когда его будут перевозить по городу ты тоже присутствовал.

– Ну, может ему аниматоров вызвать или пати-басс нанять? Чё сразу Визгликов? – Возмутился Стас.

– У него есть важная информация! И давай здесь мне не ёрничай! – Скривил лицо Скоряков.

– Пять лет прошло и вдруг на тебе. Его озарило! – Визгликов стукнул себя по лбу. – С его умственным развитием, он через месяц события забывает, а не то что через такое количество времени! – Заметил он.

– Не бузи. – Вздохнул Василий Степанович. – Короче, у него появилась информация, что его хотят убить! Причём за что, он расскажет только тебе, – Скоряков развёл руками, – почему он такой любовью воспылал именно к тебе, я не знаю. Но есть оперативная информация, что у того, кто шёл к Зарянскому имеется отличительная черта, а именно косой шрам через весь подбородок и татуировка на тыльной стороне ладони в виде треугольника.

– Это же наш труп! – Тихо сказала Глаша.

– Кто это? – Удивлённо воззрился на неё Скоряков, не заметивший девушки до этого.

Стас развернулся, печально посмотрел в стороны Глаши.

– Это Польская, вы сами просили её привезти! – Отмахнулся Визгликов.

– Зачем? – Уставился на него Скоряков.

– Ну я откуда знаю! – Стас всплеснул руками. – Ваши странные приказы я не обсуждаю. Вы, вообще, каким-то бредом занимаетесь последние несколько часов. – Визгликов постучал пальцами по столу.

– Визгликов, толком объясни! – Терпеливо попросил Василий Степанович.

– Вы настоятельно рекомендовали ещё одно процессуальное лицо привезти! – Устало посмотрел Стас на руководство.

– Зачем? У меня их туту море! – Удивлённо протянул Скоряков.

– Вы сказали, что нужно лицо. Я привёз! – С нажимом сказал Визгликов. – Ну там ещё связь глюканула, может я что не так расслышал. Куда её теперь девать?

За окном ярким росчерком сверкнула молния и сразу за этим раздался оглушительный треск грома.

– А вам совсем неинтересно, что вчерашний труп на Малом, имеет такие же отличительные признаки, как вы сказали? – Спросила Глаша.

– А ты откуда знаешь? Он в перчатках был! – Обернулся на неё Стас.

Глаша пожала плечами.

– Я утром рано заехала к судмедэкспертам. Почитала предварительное заключение. Обратила внимание на эти детали.

Скоряков даже просветлел лицом после этих слов.

– Вот как надо работать! Учитесь! – Хлопнул по столу генерал-лейтенант. – Визгликов и, – он посмотрел на Глашу, – как вас?

– Польская Глафира Константиновна! – Глаша встала и представилась.

– Не может быть! – Тихо пробормотал Скоряков. – Исаич меня пристукнет! – Вздохнул он. – Короче, Визгликов и Польская, поступаете ко мне в распоряжение, дело о трупе на Малом под особый контроль, ничем больше вы не занимаетесь. Деятельность свою кипучую переносите в кабинет, расположенный в другом конце коридора. Погорелов и Латунин ваш оперативный ресурс. Латунин только утром приедет. Завтра перевозим свидетеля. Готовность в семь утра. Всем быть возле моего кабинета. Более не задерживаю!

– Офигеть не встать! – Ляпнул Визгликов.

– Что? – Скоряков перевёл на него тяжёлый взгляд.

– Так точно! Быть в семь утра! – Проговорил Стас.

– Другое дело! А сейчас больше никого не задерживаю. – Скоряков углубился в бумаги, а Глаша и Погорелов вышли за дверь. – А, ну и проверьте версию Глафиры Константиновны! А может и правда такое совпадение! Хотя вряд ли!

В кабинете кроме самого́ хозяина остался ещё и Визгликов, который сидел и что-то чертил на бумажке.

– Ты здесь на ночь, что ли, останешься? – Невозмутимо спросил Скоряков, захлопнув папку и потягиваясь. – Лично я домой! – Проговорил он, надевая пиджак.

– А мне вот интересно, – Визгликов подпёр голову рукой, – а когда это мы нарушили договор, говорящий о том, что я больше не истончаю вашу нервную сеть, а вы меня не трогаете.

– Сегодня! Ты разве не заметил? – Скоряков взял портфель. – Ты, Стас, спец от бога, характер у тебя поганый правда. Как тебя бабы, простите, дамы терпят.

– Об этой пагубной стороне моей личности они узнают лишь тогда, когда наши отношения начинают покрываться мхом быта, а обычно до этого не доходит. Поэтому для них я – весёлый балагур! А слово поганый своими происхождением обязано, первично, латинскому паганус, что значит языческий, а вторично…

Во время занудного монолога Скоряков успел собраться и прошествовать на выход.

– Я тебя уже не слышу! – Донеслись из-за двери слова Скорякова. – Кабинет не забудь закрыть!

Глафира присела на подоконник в коридоре, она смотрела, как дождь чертит на стекле зигзаги и грустила, что не взяла с собой зонтик, хотя умная мама настаивала на этом. Теперь же предстояло прыгать по лужам и накрывать голову пакетом, что выглядело очень смешно, а оказываться в таких ситуациях девушка не любила, но тем не менее часто попадала в них.

Глаша вдруг увидела, что Скоряков покинул свой кабинет, а затем через несколько минут вялой походкой оттуда вышел Стас. Девушка подскочила к нему и тихо проговорила.

– Я ничего не поняла!

Стас взглянул на неё, вздохнул и пожал плечами.

– Неудивительно! Я всегда был против использования женщин в полиции и следственных о́рганах.

–А я что лошадь тягловая, чтобы говорить об использовании! – Вспыхнула Глаша.

– Не, – цокнул Визгликов, окинув её взглядом, – с такой комплекцией точно нет!

– Хватит издеваться! Мне в семь утра здесь быть? – Настойчиво спросила она.

– Ага! – Кивнул Визгликов и поспешил вниз на выход.

Глаша выскочила за ним, и оказалась под крышей крыльца, а вокруг водопадами стекал дождь. Возле них припарковалась машина, за рулём которой Глафира узнала барышню, подвозившую их до больницы. Визгликов махнул рукой и скрылся в спасительном салоне. Авто сверкнуло огнями и тронулась с места, оставляя Глашу один на один со стихией, разыгравшейся в ночи. Но вдруг вспыхнули стоп-сигналы, автомобиль резко сдал назад, и задняя дверь гостеприимно распахнулась.

– Польская, ясень день! Садись уже, ты мне и так весь вечер испортила. Теперь я ещё ждать тебя должен?!

***

Глафира скользнула в подъезд, тихонько открыла дверь квартиры, быстро сменила успевшую промокнуть одежду на домашний костюм и вошла в гостиную, где за дружеским застольем, окутанные лёгкими винными парами, сидели мама, папа, брат и Лев Исаевич с супругой.

– Наша красотка пришла! – Расцвела улыбкой Людмила Вячеславовна. – Как рабочий день?

– Чудесно! – Устало улыбнулась Глаша. – Завтра в семь утра надо быть на службе!

– Как? В субботу? – Мать даже отвлеклась от накладывания салатов в тарелку дочери.

– Не бережёт тебя начальство! – Сказал Лев Исаевич.

Глаша пожала плечами, удобно устроилась на стуле, кинула взгляд за окно, где по-весеннему ярко бесновалась непогода и почувствовала себя абсолютно счастливой в этом уютном домашнем кругу.

– А ситуация в том, что я вхожу в состав следственной группы по важному делу. – Глаша только сейчас почувствовала, насколько сильно она проголодалась, но заметила тревожные переглядывания родственников и друзей родителей. – А! – Проговорила она с набитым ртом, – я поняла, почему Скоряков сказал, что Лев Исаич его убьёт! – Глаша улыбнулась. – Дорогие мои родственники! Если вы думали, что засунули меня на неделю в следствие, и я оттуда сбегу, то вы крупно просчитались! Я давно раскусила ваш план и просто воспользовалась ситуацией, чтобы без скандалов пойти работать туда, куда я считаю нужным. И за это вам всем огромное спасибо. Я так вас люблю! – Глаша почувствовала тяжёлую и приятную сытость и подмигнула в ответ на недоумение присутствующих, а затем встала из-за стола. – Я спать! С ног валюсь.

Когда девушка вышла, в пространстве повисло неловкое молчание, и слышен был только одинокий возглас Людмилы Вячеславовны:

– Лев! Костя! Как так?

– Ну просто наша дочь довольно умная! И, значит, она на своём месте! – Проговорил её отец.

– Я этого так не оставлю! – Назидательно сказала мать, и разговор вернулся в прежнее неспешное русло.

Глаша стояла в темноте комнаты, ей казалось, что в этот день она перешагнула порог беззаботной юности. И хотя двадцать семь лет для многих ознаменовывается появлением детей, семей, ипотек, личных автомобилей и остальных признаков социальных радостей жизни, с Глафирой только сегодня попрощалась беззаботная жизнь и ей показалось, что она наконец нашла своё место.

***

Утро выдалось солнечное, умытая природа ликовала и усиленно продвигалась навстречу восходу, отчего деревья во дворах стали ещё зеленее, а трава почти полностью закрыла проплешины земли. Глаша уже бежала по направлению к управлению, как вдруг рядом с ней остановилась какая-то старинная спортивная машина.

– У тебя утренняя гимнастика или тебя подвезти? – Спросил сидевший за рулём Визгликов.

– Подвезти! – Не раздумывая кивнула Глафира и быстро прыгнула на переднее сиденье. – Что забрали машину из ремонта?

– Нет, я не робот и в те несколько часов, которые мне удалось поспать, я не мотался по мастерским. Взял у друга! – Стас покосился на неё. – Чё ты такая прям светишься? Аж противно! – Скривился он.

– Ну, судя по всему, вам вообще не особо кто приятен! – Съязвила Глаша. – Поэтому я пропущу ваше замечание мимо ушей. – Парировала она. – Вам судмедэксперты не звонили? Может что-то новое? – Поинтересовалась девушка.

Визгликов вздохнул.