Помоги проекту - поделись книгой:
— Варюша, все это завтра! А сегодня вы прибыли удивительно кстати — прямо на праздник, а они у нас так редки! Переодевайтесь, и в шесть вечера прошу быть за общим столом. Да, забыла предупредить: мы накрываем под Майским Дубом.
Варвара мысленно представила себе атлас растительности Тамерланы — ничего похожего на дуб там не наблюдалось.
— Хорошо, — сказала она, — но все-таки называйте меня Варварой. А переодеваться мне не во что, в тех контейнерах, которые доставлены ко мне в домик, мои роботы. Поэтому меня и интересовала Амбарная площадь, куда сгрузили остальное.
— Ой, бедная вы моя, боюсь, что в эдакой свалке вы так быстро ничего не отыщете! Впрочем, новичкам везет.
— Кони, — проговорил Сусанин обычным своим деловым тоном, в котором не было места шутливым интонациям. — Проводи молодого специалиста, а то ей и так хватило местной экзотики: мандрила асфальтовая, молнии шаровые… Сполохов не хватает.
— Вчера, когда вы сели, над перевалом такое воссияло!
Девушка невольно припомнила переливчатое зарево, выросшее за горами в ответ на ракетную пальбу, но промолчала.
— В янтарную лужу мы еще влезли, перед самыми воротами Пресептории, — продолжал Сусанин. — Так далеко эта живность еще ни разу не заползала. Я, как мы только въехали, осмотрел колеса — ни малейших следов…
— Осмотрел или провел анализ? — встрепенулась Кони.
— Ну ты и вопросы задаешь! Проанализировал. И снова подумал: уж не мираж ли? Ведь ни единого следа, ни клеточки! Подозреваю, что даже ни единой молекулы… Знаешь, есть идея: если в качестве ловушки приспособить…
— Постой, Жень, — Кони глянула на Варвару, с тревожной пытливостью старавшуюся понять, о чем идет речь, и мгновенно вернулась к прежней пленительной беззаботности. — Ну, не будем же мы решать эту проблему прямо тут, на улице! Тем более что перед нами сейчас более актуальная задача: добыть для Вареньки вечерний туалет. Тут уж, прости, Сусанин, не до тебя, встретимся под Дубом. Итак, бежим на Амбарную — если контейнеры уже разобраны, то это здорово усложнит поиски, если же нет…
И она потащила девушку за собой со скоростью, которую трудно было ожидать при ее комплекции вкупе с высоченными трехгранными, как стилет, каблуками. Прямая улица, образованная двумя рядами одинаковых двухэтажных коттеджей, наводила на мысль о том, что база была рассчитана на гораздо большее число людей, чем работало здесь сейчас, и Варваре еще раз припомнился вопль сусанинской души: «Специалистов, специалистов, и именно по дальним планетам!» Почувствовав внутренний импульс пробудившейся совести, Варвара чуть было не остановила свою спутницу и не попросила ее указать на биоэкспериментальный корпус, но на сияющем лике очаровательной Кони (и как ее зовут на самом деле?) отражалась такая детская предпраздничная радость, что у нее не хватило духа снова заговорить о работе.
По правде сказать, было и еще одно: море. Оно угадывалось где-то совсем близко, и за прыжок с трехметровой вышки она сейчас, не задумываясь, отдала бы все праздники мира.
Между тем улица, монотонно отсчитав десятка три домов, закончилась стойбищем уже знакомых контейнеровозов. Собственно говоря, никакой Амбарной площади, а тем более амбаров, здесь не было и в помине, а просто довольно значительная территория вдоль древней стены была занята гаражами, складскими бастионами, аккумуляторными колодцами и стойлами кибов. И между всем этим громоздились небрежно набросанные монолиты, вытесанные из цельных скал много тысячелетий тому назад. Время строительства гигантского комплекса, кем-то случайно названного Пресепторией, никто точно не определял, и эти монолиты можно было принять и за блоки для контрфорсов, и за развалины циклопических амбаров — в скудной литературе по истории Тамерланы их осторожно именовали «руинами». Пока до них никто не дотрагивался — руки не доходили; глубинное зондирование уныло констатировало, что внизу под ними тоже нет ничего интригующего.
Несколько человек суетилось возле контейнера с алой четверкой на дверце, все остальные потрошили кибы, и было очевидно, что дело у них находится в самой безнадежной фазе, то есть максимум выгружен, но минимум разложен строго по местам.
— Опоздали маленько, — сокрушенно заметила Кони. — Так как же быть? Я предложила бы вам любое из своих платьев, но боюсь, что вместе с собой вам пришлось бы засовывать в него и своих роботов, и еще осталось бы место.
— А у вас роботов приглашают к столу?
— Думаю, что при нашем демократизме к ним относились бы по-человечески… если бы они вообще существовали на Степаниде. Беда в том, что они дороговаты в обращении — тут им и робомеханики, и психотехники, и вариопрограммисты требуются… Одним словом, семь нянек на каждую единицу. Кибы проще — валяются где попало, и никаких обид. И чиним сами, своими руками.
Варвара не удержалась, вскинула уголки пушистых бровей. Кони засмеялась, помахивая пухлыми ладошками:
— Нет, нет, не этими. Я ведь тут состою в телятницах, так что мы с вами будем работать рядышком, под начальством уважаемого Евгения Илано-вича Сусанина, от которого я вас обязуюсь по мере сил защищать, тем более что вы мне очень нравитесь…
Варвара насупилась и изо всех сил прикусила язык.
— …уже хотя бы тем, с каким мужеством вы воздерживаетесь от лишних вопросов. Это вы молодец. Наша Степушка — только на первый взгляд планета как планета, разве что моря коричневые да по вечерам все в золоте червонном. А если копнуть поглубже, то будет это сплошная сказка, без конца и без начала, так что каждый открывает ее на своем месте и читает по собственным способностям. Вот так. Но что же нам все-таки делать с вашим вечерним облачением? Спросить у кого-нибудь из лаборанток-маринисточек, там найдутся примерно таких же габаритов…
Варвара категорически замотала головой. Уж лучше чехол от робота, чем чужое платье.
Другое дело — рубаха…
Это была светлая мысль.
— А белой рубашки у вас не найдется? Обычной, мужской?
— Что может быть проще! — Кони стремительно повернулась на каблуках — и как только они, сердечные, выдерживали! — Киб! Найти коттедж шесть «С», взять в стенном шкафу белую рубашку, доставить мне. Да выбери ту, что новая и получше накрахмаленная! — крикнула она уже вслед посыльному кибу, который метнулся по улице со скоростью, приближающейся к звуковой. — Рубашку мы, считайте, уже достали. А сейчас знаете что? Идите-ка да выкупайтесь с дороги. Вот так, прямиком мимо трапезной, а там ступеньки. В море безопасно. Купальник есть?
— На мне.
— Впрочем, сейчас там никого нет, одни аполины, заодно и познакомитесь — это ведь почти наши сотрудники. Ну, счастливо!
Варвара посмотрела на нее с благодарностью, граничащей с восторгом, а это по ее-то характеру ой как дорого стоило. Но продвинуться к морю ей удалось едва ли на десять шагов. От шумливой кучи людей и кибов, потрошивших четвертый контейнер в поисках шампанского (одни кибы сделали бы это впятеро быстрее), отделился некто долговязый, как аистенок. Варвара со вздохом отметила, что у него прямо-таки на лице написано, какой он фантастический болтун. И он не замедлил это подтвердить:
— Степуха миа, кого я вижу! Новенькая, и прехорошенькая притом! Позвольте представиться: Солигетти, застенчивый гений.
— Норега.
— Что вы делаете сегодня вечером?
— По-моему, я приглашена на свадьбу. А вы?
— Четыреста чертей и спаржа в майонезе, совершенно забыл! В таком случае, куда вы направляетесь сейчас?
— Купаться.
— Разрешите…
— У меня нет купальника.
— О пульсары небесные, мигалки запредельные! Миллион килопарсеков извинений! Но уж вечером…
Она бесцеремонно повернулась к нему спиной, удивляясь тому, насколько может утомить трехминутный разговор с невоспитанным человеком. На сей раз ей удалось пройти шагов двадцать. За пустым контейнеровозом ей открылось весьма причудливое строение с широкими воротами в стиле пряничного терема, стены которого были расписаны под примитивную каменйую кладку. На каждом условном камне виднелся рисунок или надпись, и какой-то убогий киб-инвалид всего с пятью конечностями торопливо закрашивал эти художества, орудуя четырьмя кистями сразу. Сбоку от резной арки недвусмысленно просматривался не злой, но довольно точный шарж на Кони вкупе с двумя истинно академическими личностями; на арке значилось: «ХАРЧЕВНЯ ТРИ СКЕЛЕТА», и даже мусорный бачок был украшен затейливой вязью, провозглашавшей, что «Наши отходы — самые отхожие во Вселенной». Во всем этом чувствовался стиль и дух скромного гения, и Варвара мысленно пожелала колченогому кибу завершить работу к началу застолья.
Из-за покачивающейся створки ворот виднелась стойка, с которой свешивалась пара безжизненных щупальцев.
— Новенькая, — произнесли за ее спиной негромко и в высшей степени удовлетворенно. — Только что прибыла со всеми этими невежами. Последние, естественно, не накормили.
Оборачиваться все равно пришлось бы, и Варвара решила, как советовал Эгмонт, мужественно идти навстречу неминуемой беде, в очередной раз вставшей на ее пути к морю.
— Имею честь представиться: Артур Кёлликер, ксеноэколог.
— Варвара Норега… радиооптик.
— Из нашей трапезной изъяты все столы и стулья, но мы можем расстелить на полу циновку. Какую кухню вы предпочитаете?
— Я — эврифаг, сэр Артур. Поскольку я иду купаться, а обеда не предвидится, то съем сырую рыбку.
— Вы меня безмерно огорчили, юная леди. А я-то надеялся найти в вашем лице достойного сотрапезника. В нашей так называемой Пресептории проживает сто шестьдесят два едока, исключая юного наследника четы Пидопличко, который не в счет, ибо ему исполнилось едва три месяца. Так вот, ни в одном я не нашел единомышленника, ибо я придерживаюсь системы средневековой южноевропейской кухни, которая…
В бессильной тщете отыскать эпитет к упомянутой кухне он развел руками, и Варвара подумала, что его горбоносый хищный профиль, бесцветные кудри в едином ансамбле с отвислыми усами и холодный блеск чуть выкаченных зеленоватых глаз больше подходили бы изголодавшемуся кормчему северного драккара, нежели пресыщенному и утонченному потомку Гаргантюа.
— И все-таки я оставляю за собой право пригласить вас на печенку молодого оленя, когда высокочтимое начальство передаст мне лицензию на кухонные поставки, не вполне объяснимо присвоенные уважаемым Лероем. Я сочту за честь напомнить о своем приглашении. А что вы делаете сегодня вечером?..
Но Варвара уже не слушала его. Утренний ужас, отступивший перед пестрыми впечатлениями от нового места — и не просто места, а первой в ее жизни незнакомой планеты, — обдал ее липким густым жаром. Олень. Король-олень, выметнувший свое угольно-черное тело в бирюзовую прозрачность горного утра…
Как могло забыться такое?
И совсем по-иному зазвучали в памяти восторженные слова Кони: «Наша Степушка — это сплошная сказка, без конца и без начала, так что каждый открывает
Она круто повернулась и, рискуя показаться крайне невежливой, нырнула в тень зеленой галереи, причудливыми уступами бегущей вниз навстречу шуму и запаху тамерланского моря.
Она с разбегу выскочила на узенький пляж и остановилась.
Пляж воображения не поражал. Перед нею лежала бухта, ограниченная двумя далеко выдвинутыми в море горами; левая, благодаря причудам выветривания, казалась средневековым замком, правая, порядком обезображенная метеостанцией с грузовым фуникулером, не вызывала никаких романтических ассоциаций. Узкая дуга галечника пестрела под ногами. Слева над нею, на монолитной и подозрительно ровной плите, расположились три ангароподобных сочлененных корпуса биолаборатории. Виадуки стрельчатых пирсов уходили от каждого корпуса прямо в море. Похоже, что ни прибоя, ни штормов здесь не боялись. Впрочем, гряда темно-рыжих голых островов, с различной четкостью просматривающихся вдали, должна была ограждать бухту от шалостей здешнего Нептуна.
И снова Варвара подивилась тому, что ни сама бухта, ни внутреннее чутье, которому девушка привыкла доверять как слуху или зрению, не подавали сигналов тревоги — а она ждала этого сигнала с особенным страхом именно сейчас, когда до воды остался всего один шаг. Море, небо, скалы — не прозвучит ли предостерегающее: «Стой, ты ведь не на Земле!» Нет. Тихо кругом.
Бесшумно погружая ступни в тепловатую воду, она вошла в море. По колено. По пояс. Вода была какая-то нейтральная, не враг и не друг. Из глубины тянуло и осторожной медлительностью придонных ползунов, и плескучей резвостью кого-то сильного и сытого. Сонные золотистые искорки — не то кусочки янтаря, не то плавучие икринки — мерцали неподалеку, метрах в трех; Варвара потянулась к ним — не то растворились, не то ушли в глубину. А поодаль опять заискрились. Ну не всё сразу…
Больше озираться она просто не могла. Море тянуло, словно и оно соскучилось по ней. Тело привычно вошло в экономный, естественный ритм. Метров пятьсот — и обратно. Ну шестьсот…
В бок легонечко поддали. Варвара изумилась и на всякий случай пошла в глубину — надо же хорошенько разглядеть того, кто к тебе пристает. У себя дома она настолько привыкла, что из любой массы купающихся дельфины выбирают именно ее, что нисколько не удивилась и тут, тем более что и прикосновение было знакомым, точно в бок тебя ткнули галошей. Она узнала его сразу по многочисленным рисункам и снимкам, чуть ли не в первую очередь переданным на Большую Землю, — это был аполин, и не очень крупный — значительно меньше касатки, с удивительной длинной шеей, делающей его похожим на плезиозавра. Поглядывая на нее небольшим поросячьим глазком, он ходил кругами над купой сиреневых водорослей и как-то по-собачьи дружелюбно вилял хвостом. От его движений из зарослей выметывались разнокалиберные рыбки, и он внимательно выбирал ту, что поупитаннее.
Наконец выпорхнуло нечто радужное — Варвара не сразу признала морского фазана, редкой красоте которого в атласе Сусанина было отведено предостаточно места. Аполин цапнул красавца поперек живота, впрочем не повредив шести кружевных плавников; подлетел к девушке, галантно переместил добычу из пасти в правую клешню и неловко преподнес свой дар.
— Спасибо, — сказала она. Пузырьки воздуха вырвались у нее при этих звуках, и аполин испуганно шарахнулся в глубину. Трусишка…
Варвара вынырнула на поверхность, легла на спину и резким движением подбросила фазана вверх. Плавники затрепетали, слились в единое радужное сияние, словно на воду медленно опускалась причудливая японская игрушка, а потом рыбка сложила свои плавники и крошечной торпедой без всплеска ушла в глубину. Да, зрелище было редкостное, жаль, камеры с собой не захватила.
Аполин, вероятно, обиженный, что его подарком пренебрегли, больше не показывался, и девушка без помех проплыла метров четыреста. Оглянулась: белые полукружья лабораторных корпусов выглядели изящно и совершенно безлюдно; остальной поселок утопал в пятнистой растительности — оливковое вперемешку с пурпурным. Ей хотелось, конечно, размяться по-настоящему, но вдруг на берегу забеспокоятся… Варвара повернула назад.
Но через несколько взмахов совсем еще не уставших рук она скорее даже не услышала, а почувствовала, что ее догоняют. Изрядная стая аполин шла весьма странным образом: в середине группировалось несколько животных, двигавшихся плавно и неторопливо, зато все остальные являли собой самый беспорядочный эскорт, который носился и взад, и вперед, и по кругу, нередко совершая трехметровые ориентировочные прыжки. Как только они завидели Варвару, к ней устремилось сразу пять или шесть крупных самцов, отличающихся ярко-лиловой полосой вдоль хребта. Все они были гораздо больше, чем ее давешний знакомец, и тем не менее, явно не соизмеряя свои габариты с достаточно изящным телом девушки, они повели себя по крайней мере как старинные и довольно развязные друзья— один даже пристроился рядышком, задрал хвост и легонечко хлопнул им девушку по спине.
— Но-но, полегче, — сердито крикнула Варвара, — а то еще утопите по простоте душевной…
Топить они ее, естественно, не собирались, но явно направляли ее внимание на центральную группу, которая осторожно несла нечто зеленоватобурое и бесформенное. Не иначе, как решили преподнести еще один дар из морских глубин!
Аполины приподняли этот зеленый тючок над поверхностью воды, на Варвару пахнуло мерзким запахом прелых водорослей, и вдруг она увидела перед собой растерянную щенячью мордочку с подрагивающими вибриссами. Это был детеныш ламантина… нет, пожалуй, кого-то покрупнее, но неважно, кого именно, главное, он совершенно очевидно был новорожденным, и по мутноватой пленочке на глазенках нетрудно было догадаться, как ему плохо.
— Да держите же его, держите! — Варвара протиснулась между скользкими тушами аполин и приподняла мордочку звереныша как можно выше, и аполины по мере сил и понимания подставляли свои диковинные плавники-клешни, помогая ей.
Звереныш забился, хлебнул воды и заперхал.
— Э-эй, на берегу! — отчаянно закричала Варвара. — Да кто-нибу-у-удь! Сусанин!
Из крайнего павильона вылетела незнакомая фигура, скатилась по пирсу вниз, шлепнулась в крошечную лодчонку и издала неопределенный клич. Тотчас же три аполина ринулись к нему, подхватили какую-то сбрую, свешивающуюся с борта, и потащили навстречу Варваре со скоростью, которой позавидовал бы и неплохой катер. По мере того как сей своевременный спасатель приближался, Варвара рассмотрела, что одет он в стандартный халат, наброшенный прямо на алые кардинальские плавки, бос, бородат и прекрасен в степени, для мужчины прямо-таки недопустимой. «Ну вот и погибель моя», — сказала себе Варвара.
— Зелененький, — с тихим восторгом пробормотал бородатый Антиной. — Ну, давайте, давайте…
Он свесился с кормы, запустил руки в воду; звереныш отчаянно трепыхнулся и принялся тыркаться в намокший белый рукав.
— Ах ты, дурашка, думаешь, если белое, то обязательно мамино брюхо? — Он засопел и принялся втаскивать увесистого малыша в лодку. — Тяжеленький, килограммов на сорок…
Он снова издал переливчатый птичий звук, только уже другой тональности, и аполины повлекли лодку к берегу. То, что Варвара оставалась в окружении целой стаи похожих на плезиозавров морских чудищ, его нисколько не волновало. Лодка ловко прилепилась к пирсу, он вылез и засеменил к распахнутым дверям биолаборатории, неловко прижимая «зелененького» к животу.
— Похоже, что за меня тут переживать не будут, — сказала Варвара аполинам. — И правильно сделают. Так что поплыли!
Она выбрала направление на ближайший остров — это было километра четыре с половиной, так что если пройти всю дистанцию в хорошем темпе, то можно и поразмяться после нудного сидения в каюте, а потом еще и в грузовике. Она пошла классическим кролем, который у нее был доведен до предела элегантности, но у аполин, видимо, отсутствовало эстетическое восприятие, потому что они без особого восторга проводили ее туда и обратно, не приближаясь к ней на длину прыжка, но и не теряя из виду. Варвара пожала плечами — легонько, дабы не выйти из ритма. Обогнула рыжий столпообразный островок, шелушащийся лишайником и окольцованный исчезающим при ее приближении плавучим точечным янтарем. Повернула назад. Хватит на сегодня впечатлений. И разбираться с медовыми пузырьками, и налаживать дружественные взаимоотношения с вольным братством аполин будем завтра. Сегодня — еще встречи с сотрудниками.
Аполины, по всей видимости, рассуждали аналогично, потому что, проводив девушку до берега, они равнодушно вильнули хвостами и отправились по своим делам, не прощаясь.
На Большой Земле ее дельфины такого себе бы не позволили…
Когда она выползла, наконец, на пляж, тело изнывало от блаженной усталости. Теперь с полчасика поваляться бы… Только сначала выжать купальник, а то время к вечеру и отнюдь не жарко.
Варвара огляделась, примериваясь, под какой обрывчик или пирс сподручнее забраться, и в каких-нибудь ста метрах от себя увидела то загадочное существо, которое в пресловутом атласе Сусанина именовалось «асфальтовой обезьяной».
Девушка удивилась.
Во-первых, секунд тридцать назад на этой прибрежной полосе абсолютно никого не было, а обрыв, подымающийся от галечника к пятнистому кустарнику, составлял метров пять.
Во-вторых, на территории, ограниченной Древней стеной, никаких диких животных не должно было находиться. Во всяком случае, по собственной инициативе они сюда не забирались. Никогда.
В-третьих, эта особь не была голой: тело покрывала великолепная бурая шерсть, вот только на груди сиял удивительно правильный серебряный круг величиной с тарелку.
Обезьяна стояла на самой черте прибоя, свесив тяжелые лапы и с какой-то безнадежностью глядя в морскую даль.
Несомненно, Варвара углядела бы и другие особенности этого двухметрового меланхолика — хотя бы то, что бронзово-бурое тело гиганта опоясывают такие же коричневатые шерстяные плавки, но она невольно проследила за взглядом этого удивительного существа — и оцепенела: между скалистыми островами, сверкая на солнце золотой чешуей, точно резвящийся уж, вольно и плавно бороздил морские воды настоящий водяной змей.
— Ну, это уж слишком для одного дня! — сказала она и принялась натягивать комбинезон прямо на мокрый купальник.
«Майское дерево», к дубу, как она и подозревала, отношения не имеющее, было щедро украшено бумажными цветами, пестрыми полосками шелка, надутыми и раскрашенными лабораторными перчатками и одним зеленым ленивцем средней упитанности. Неопытный глаз мог бы принять его за игрушку или чучело, но Варвара, бывалый таксидермист, сразу определила, что он жив-здоров.
Между тем ее окружили все жаждущие получить последние новости с Большой Земли. Сусанин, неожиданно элегантный в черном не летнем костюме, представил ее собравшимся как «нашего нового радиооптика — очаровательного, но крайне немногословного». И Варвара тут же подтвердила правильность его слов. Обстановка праздничного стола не располагала к разговорам о работе, но всем хотелось услышать о своих друзьях и близких, оставшихся на далекой родине; к досаде окружающих, девушка не припомнила ни одного общего знакомого. Поэтому толпа любопытных тут же отхлынула от нее, и центром внимания и шума сразу же сделалась блистательная Кони, рядом с которой можно было углядеть и Сусанина, и бородатого красавца, повелителя аполин, и всех троих космолетчиков. Все они располагались на противоположной стороне кольцеобразного стола, замкнувшегося вокруг Майского Дуба. Стол был застелен разномастными скатертями и заставлен самой разнообразной посудой, включая и лабораторную.
Между тем по тому как все принялись торопливо рассаживаться, стало ясно, что прибыло начальство. Возле Варвары остался один юноша, почти мальчик, потому что аскетическая худоба отнимала у него добрый пяток лет, которыми обычно так дорожат в его возрасте. Он все допытывался, не передавали ли для него годовой комплект «Галактического следопыта», — Варвара о таком не помнила, но обещала порыться в багаже. Она еще раз оглядела стройную фигурку в оливковой рубашке — покрой и размер на удивление совпадал с той, которую ей доставил киб. Да, похоже было, что хозяин ее вечернего туалета определился; но вот запонки, тоже найденные ею на диване рядом со снежнокрахмальным заказом, были явно не мужские — тонкие срезы великолепнейшего лабрадорита, отливавшего глубокой лазурью, были скреплены причудливым захватом из серебряных птичьих лапок. Подарок Кони?
Тогда надо не забыть ее поблагодарить.
— Кстати, — не слишком громко обратилась она к юноше, — а как полное имя Кони? А то мне как-то неудобно…
— Консуэло, но она этого не любит. Идемте-ка к столу. А мое имя — Теймураз, и я очень не люблю, когда меня зовут Темрик.
Варвара молча кивнула, усаживаясь от него справа. Место по другую сторону от нее осталось пустым.
Поделиться книгой: