Пепельный город

Я была в своей комнате и читала одну из книг, уже не понимая, о чем она, когда дверь с ноги распахнулась и в нее внесли деревянную тяжелую кровать, вырезанный из дерева шкаф, стол из красного дерева, стулья… За мужчинами в синих комбинезонах с властным видом вошёл Эд.

– Ставьте стол в угол, стул рядом, не вставляясь кровать напротив. – раздавал он указания. – Осторожней! Ты знаешь, сколько это стоит?! Мама тебе врежет?

Я решила не вмешиваться, а просто продолжить читать. Вопросы, лучше, задам потом.

Когда вся мебель стояла на своих местах, Эдди взял тубус и достал от туда старые плакаты. Бэтмен, Гарри Озборн, постер фильма “Хроники Нарнии”…

– Где ты их взял? – спросила я.

– На аукционе. – Эдди приклеил последний и спрыгнул с кроватью мне даже кажется, что она была выше моей. – Эти бестолочи так выматывают.

– Зато теперь у тебя есть старая винтажная мебель.

– Согласен. Кстати, начало девятнадцатого века, прошу заметить!

– Какая роскошь.

Эдди подошёл к моей кровати и стол и взял одну из книг.

– Зачем ты это читаешь?

– Мне интересно, что ты от меня скрываешь.

– Если хочешь знать, что я от тебя скрываю, почитай Грету Шварц.

В перевозе с немецкого это значило “Чёрная Грета”.

– Она же фантастка.

– Угу.

– Как она мне поможет?

– Намёки, у нее шикарные намёки. Но это надо читать не в наше время и не в этом возрасте.

– Почему?

– Потому что. Она издала книгу в 2067 году. Это очень взрослая книга.

– В каком смысле?

– В прямом, тебе будет сложно понять, что она там пишет. То что ты читаешь сейчас – детская литература, там естественно не напишут, как роботы сшивают ткань на 99 % схожу с деткой кожей.

– Серьезно?

– Я не умею шутить.

Эдди взял портфель и достал от туда книжку.

– Мама сказала отдать ее тебе.

На обложке была яркая картинка механического робота, сшивающего на себе кожу. Терминатор, будь он проклят. Название гласило “Биомеханика. Ваш первый робот.” Издание 2058 года.

– Это не та книга.

– Я тебе ее и не дам. Она единственная из тринадцати экземпляров во всем мире, чудом попавшая мне в руки.

– То есть как из тринадцати экземпляров?

– Вот так. Было выпущено шесть миллионов книг, но они были исправлены современными писателями, не прошли цензуру, оставили только тринадцать нетронутыми. Она у мамы в шкафу под замком, даже не думай, что тебе удастся ее украсть.

– Я и не думала об этом.

Я погрузилась в чтение книги Эдди. Она и в правду была непонятной, я понимала только каждое восьмое слово, текст был сложным и быстрым, поверить не могу, что кто то из людей смог это написать. Автор был тот же.

Я промучала свой мозг до одиннадцати часов ночи, а потом плюнула и решила пойти спать. Но сон все никак не шёл. Я совершенно не могла уснуть, чего бы я не делала. Мысли рвались в голову неостановимым потоком, от них не было отбоя. Были и глупые предположения, и неосторожные догадки, и вопросы, ответы на которые я не нашла за весь день. Что делают люди, когда заходят в тупик? Ищут выход. Я же – пробиваю стену.

– Эд.

– Чего?

Эдди лежал в странной позе, закинув ноги на стену с ноутбуком в руках, такого я еще не видела.

– Как ты провёл детство?

– Лучше некуда. У меня были друзья, семья, Бэтмен. И айпад с рождения. Маминых друзей нищебродов, не могущих позволить своим детям приличный стилус это жутко бесило, а я наслаждался этим. Приятно видеть, как семилетнему тебе завидует сорокалетний мужик, за всю жизнь купивший себе только бэушный планшетик. О-о-о да-а-а! Это было невероятно, смотреть, как он пытается найти кнопку питания внизу у монитора Макинтоша, всю жизнь сидя на виндовской операционке.

– Ты шаришь в технике?

– Еще как. – Эдди положил ноутбук на подушку и сел, болтая ногами над полом. – Мой отец, наверное, был механиком. Я не знаю, мама редко о нем рассказывала.

– Почему он умер?

– Не знаю, но мой старший брат говорит, что он спился.

– Твой… старший брат?

– Он тупица. Его зовут Джесси. Он не был создан из пробирки или что-нибудь в этом роде, он был усыновлён. Он хоть сколько то времени с отцом провёл, а все равно вырос идиотом.

– И сколько ему сейчас?

Эдди задумался. Как можно так долго думать сколько лет твоему брату.

– В районе двадцати двух.

– В смысле “в районе”? Ты не знаешь, сколько лет твоему брату?

– Нет. Я предполагаю. Знаешь, все эти игры со временем очень и очень… сложны. Я иногда сам забываю свою дату рождения.

– А какая у тебя дата рождения?

– Так я тебе и сказал. Девятнадцатое марта две тысячи тридцать третьего года.

– Я запомню.

– Лучше не надо.

– Почему?

– Вдруг не доживешь?

– А если доживу?

– Смени пластинку. У меня есть сестра. – как будто бы внезапно вспомнил он.

– Ух ты. Интересно.

– Ее зовут Мерилин. Я не похож на мать, но она-точная копия.

– А на его ты похож?

– Иногда мне кажется, что на Эндрю Гарфилда, но мама говорит, что я – полная копия папы.

– Может, твой папа – Эндрю Гарфилд? – я посмеялась.

– Нет, слава богу, не Гарфилд. Но было бы не плохо.

– А я есть в твоём будущем?

– Хороший вопрос, нет, я тебя не видел. Но мне было бы интересно встретиться со взрослой тобой.

– Да?

– Нет. От тебя легко устать. В будущем ты наверняка будешь задавать в трое больше вопросов. Люди не меняются.

– Наверное. Эд, а что будет, если я попаду в будущее?

– Изменишь цепочку будущего будущего. Путешествовать во времени *можно*, если ты в этом разбираешься или если ты – мазохист. Любое действие, слово, взгляд может повлиять на будущие события.

– Например?

– Например ты стоишь в очереди за мороженным и даже не подозреваешь, что находишься рядом с писателем, который через пять лет выпустить роман, где в лице главной героини ты будешь узнавать себя. Это добрый пример, теперь плохой. Ты украла какую то вещь в далеком прошлом и это помешало тебе спасти чью то жизнь или вселенную, а эта вещичка лежит у тебя спокойно в шкафу или на полочке стоит. Особенно обидно выходит тогда, когда люди делают такие грубые ошибки, как нагрубить кому то, кто убьёт его или его семью, когда этот человек вернётся в своё время. В не своём времени надо быть как можно более осторожным. Даже если ты оденешься в монашкой и оставишь открытыми только глаза, тебя узнают по голосу и движениям. Тот, кому действительно что то нужно, он обязательно до этого дорвется.

– А ты ничем себе не навредишь своими действиями в прошлом.

– Я не планирую возвращаться.

– А как же мама? Она знает?

– Она не обидится.

Он ничего не сказал, а только лёг в ту же позу ногами на стену с ноутбуком, но уже с наушниками.

Глава 4

Сегодня пятница. А значит сегодня вечером все поедут домой, пока в академии будет проходить генеральная уборка. Уеду и я. Да. Меня ждут два мучительных выходным в родительском доме, вместе с младшей сестрой. За что я ее так не люблю? Угораздило же эту мелочь пузатую уродиться в мать! Я постоянно становлюсь ее обьектом гнета, издательств и насмешек. Как же меня достала эта пигалица. Зато теперь понедельник для меня – главный день в неделе. Но не путайте это с вашим понедельником, когда вы ставите себе планы на неделю и собираетесь с мыслями после выходных. Каждый понедельник я вновь заново узнаю тишину.

Урок физики. Все переписывали текст из учебника себе в тетрадь со скоростью 20 букв в 10 секунд. Эдди успевал параллельно читать книгу. Физичка подняла не него глаза сквозь модный журнал.

– Эдди, что у тебя там? – спросила она.

Эдди поднял на нее глаза. Он уже стал ее любимчиком, поэтому был совершенно спокоен. Все оторвались от письма и посмотрели на него. Всем было интересно, как он выкрутится.

– Ох, простите, мэм, что я вызвал у Вас подозрение, я просто читал фоном книжку прославленного физика, она просто очень интересна, я не мог оторваться всю ночь.

Знаете, что он делал всю ночь? Лежал в ноутбуке. Да, действительно самая интересная книжка, особенно когда ее первая половина названия – это Mac.

– Хорошо. Продолжайте писать. – сказала она и ручки снова зачиркали быстрым почерком по тетради.

Лучший лгун, которого я когда либо встречала.

Когда урок кончился, а до следующего оставалось 20 минут, я решила узнать, что он делает в своём ноутбуке.

– Ничего особенного, он помогает мне разгадать причину смерти всех детей.

– Мда, поэтому ты так часто там печатаешь?

– Не заставляй меня в тебе разочаровываться, Эдит, – сказал он, улыбаясь и сквозь зубы. – не будь как все женщины. – Эд остановился и повернулся ко мне. – Ты прекрасно знаешь, что я не буду тратить время просто так. Сталь семь дней до того как ты умрешь, как ты думаешь, это много?

– Не очень.

– Вот и я так тоже думаю. Напряги свой желеобразный мозг и попытайся подумать со мной.

– Дай мне материал и я с радостью тебе помогу.

– А ты сговорчивая. – Эдди достал из рюкзака книгу, залитую моими чернилами, которую он читал на уроке физики, и дал мне.

– Первая подсказка здесь. – сказал Бергин и пошел дальше, оставив меня посреди коридора. Я посмотрела по сторонам. Ко мне приближалась кучка разноцветных выкрашенных уродов. Во главе с ними шла Тина.

– Черт. – только успела сказать я.

* * *

Стоять под скрывающимся за горизонтом палящим солнцем с тем, из за кого тебя избили было невероятно приятно. Я любила сначала долго смотреть на солнце, пока глаза не закрывались сами собой, а потом пытаться поймать глазами чёрные пятнышки. Это, конечно, портило зрение, но… по барабану.

Бошка болела так, что, казалось, сейчас лопнет, или мозг вытечет наружу. Сколько бы таблеток и каких я бы не пила, она болела настойчиво и нещадно. Но мне было хорошо, даже не знаю, с какого черта я была вдохновлена закатом, когда у меня распух левый глаза раскалывается бошка и отбита половина органов.

– Каково это… чувствовать себя счастливой при том, что тебя избили?