Семь человечеств Даниила Андреева

Алексей Загуляев

Семь человечеств Даниила Андреева

Предисловие

Эпиграф: «Свобода и своеобразие философского познания всегда подвергались опасности, и притом с разных, противоположных сторон. Если сейчас философия находится в зависимости от науки, то раньше она находилась в зависимости от религии. … Но рабство философа связано совсем не с тем, что у него есть религиозная вера и научное знание. Рабство это связано с тем, что религиозная вера и научное знание становятся внешними повелевающими силами для философского познания. И религия и наука могут внутренне оплодотворять философское познание, но они не должны делаться внешним авторитетом для него. … Если философ верит в религиозное откровение, то он не может в своем познании не питаться им. Но откровение не есть для его философского познания внешний авторитет, оно есть для него внутренний факт, философский опыт. … Философия человечна, философское познание – человеческое познание; в ней всегда есть элемент человеческой свободы, она есть не откровение, а свободная познавательная реакция человека на откровение. Если философ-христианин и верит в Христа, то он совсем не должен согласовать свою философию с теологией православной, католической или протестантской, но он может приобрести ум Христов, и это сделает его философию иной, чем философия человека, ума Христова не имеющего. Откровение не может навязать философии никаких теорий и идеологических построений, но может дать факты, опыт, обогащающий познание. … Философия есть часть жизни и опыт жизни, опыт жизни духа лежит в основании философского познания. Философское познание должно приобщиться к первоисточнику жизни и из него черпать познавательный опыт. Познание есть посвящение в тайну бытия, в мистерии жизни. Оно есть свет, но свет, блеснувший из бытия и в бытии. … Религиозное откровение означает, что бытие открывает себя познающему. Как же он может быть к этому слеп и глух и утверждать автономию философского познания против того, что ему открывается?».

(Н. Бердяев «О назначении человека»)

Перечитывая «Розу Мира» снова и снова, я каждый раз нахожу что-то новое, ранее не замеченное мною. Я почти уверен, что такие находки будут бесконечными, если бесконечно перечитывать тексты Даниила Андреева. Всевозможные свидетельства, относящиеся к одному и тому же вопросу, разбросаны по книге, словно ключи в замысловатом квесте; и не только то, о чём говорит вестник, имеет значение, но и то, о чём он не говорит ни слова, хотя, по логике вещей, должен; упомянутое как будто вскользь и невзначай насыщено таким глубоким смыслом, что это достойно отдельного многостраничного описания… И как бы я ни старался переставить местами главы и части текстов, как бы ни старался соединить в одном абзаце разбросанные по разным местам описания, – всё равно эта моя новая структура ни в какое сравнение не входит со структурой первоначальной, авторской. В «Розе Мира» настолько всё цельно и изложено с такой безукоризненной внутренней логикой, что любая перестановка мест вряд ли облегчит понимание этой книги для тех, кто ещё не готов принять хотя бы часть её утверждений.

Всевозможные сравнения с другими источниками теряют смысл, как если бы я сравнивал ярко освещённый предмет с чем-то туманным, едва оформленным; ни теософия Блаватской, ни антропософия Рудольфа Штайнера ничего общего не имеют с содержанием «Розы Мира». Некогда увлечённый этими авторами, я ещё силился что-то сравнивать, но в итоге понял, что такие попытки обречены на логические подмены. Людей, пытающихся увидеть «Розу Мира» через призму теософии и антропософии, не так мало. К сожалению, часто они не улавливают существенной разницы между этими областями и идеями Даниила Андреева. Чтобы поправить столь некритичное отношение при сопоставлении этих концепций, приведу мнение самого Андреева относительно Блаватской и Штайнера. Это было обнаружено в его черновиках, относящихся к «Розе Мира». Андреев считал, что, несмотря на «крайне смутные предчувствия Розы Мира», Блаватская находилась в то же время под влиянием некоторых низших форм индийской философии и под воздействием бесовщины от Дуггура до Цебрумра. Что же касается Штайнера, то его он считал «несчастным путаником», совратившим с пути тысячи душ; посмертные муки Штайнера, по словам Андреева, сократило лишь то, что тот был добр в жизни. Я полагаю, что простое знание этого отношения Андреева к этим двум людям остановит много ненужных споров и попыток найти общее между несовместимым. Даниил Андреев прозрел намного дальше и оформил увиденное в такие образы, которые, с одной стороны, синкретичны (неразлагаемы, нераздельны), а с другой – легко вплетаются в рамки человеческих представлений. Если же начинать поиски корней андреевских образов в религиозной космологии, то вообще можно запутаться окончательно и совершить какую-нибудь ошибку. К тому же здесь кроется одна сложность… Современное сознание, за века выхолощенное наукообразным мышлением, может столкнуться с чем-то для него новым. Конечно, по сути своей новым это не является, потому что мифологический подход к пониманию космических процессов сопутствовал человечеству на протяжении тысячелетий. Но этот язык нами уже давно забыт, отданный на откуп художникам и поэтам. Но ведь именно ОБРАЗ, а не абстрактное рассуждение о чуждых нашему духу «абсолютах», является тем универсальным кодом Вселенной, при помощи которого только и возможно общение между человеком и Богом. И надо понимать, что этот код исторически подвижен, он как бы вбирает в себя со временем всё новые и новые смыслы, предстаёт такими гранями, которых мы ещё не могли наблюдать тысячу или двести лет назад. Но он всё равно остаётся ОБРАЗОМ и ничем иным. И ещё понимать нужно то, что такие образы могут интерпретироваться нашим сознанием по-разному: во-первых, сообразно личному опыту, а, во-вторых, сообразно тому историческому контексту, на фоне которого они были явлены первый раз. Нужно научиться видеть главное, нужно разглядеть намеченные пути и цели. И если нет никаких параллелей с западной мистической школой, которые могли бы хоть отчасти помочь адаптировать к нашему сознанию поток андреевских образов, то здесь на помощь могла бы придти русская религиозная философия. И в первую очередь философия Владимира Соловьёва. Идея всеединства под эгидой какой-то высокоэтичной инстанции пронизывает всё творчество этого русского философа, мистика и поэта. Положив начало самому движению религиозной философской мысли, Соловьёв, прожив недолгую жизнь, передал эстафету целой плеяде выдающихся мыслителей конца девятнадцатого-начала двадцатого веков: Сергей Булгаков, Николай Бердяев, Павел Флоренский… И конечно же, особое место следует уделить Фёдору Михайловичу Достоевскому, который ещё до Соловьёва поднял этическую и религиозно-философскую планку на такую высоту, которая оказалась по силам лишь единицам. Да, Андреев движется как бы в фарватере всех этих идей, но никто до него не осмелился дать ответы на существующие вопросы таким образом, чтобы над ноуменальными (непознаваемыми разумом) явлениями заблистали образы зримые, так понятные человеческому сердцу; ведь именно к этим образам вопиет человеческая душа, исполненная болью и состраданием за несовершенный дольний мир. Личный опыт общения с миром духовным имели все, кого я упомянул выше, но никто почему-то не решился представить этот свой личный опыт как источник и двигатель вытекающих из него идей, но вместо того словно бы пытался его оправдать всё ещё умозрительными теориями, у которых во вне не находилось реальной опоры. И в этом есть главная заслуга Андреева – он был первым глашатаем, который, вопреки всему, прямо сказал о том, что уже не могло быть укрытым. Это же стало и своего рода камнем преткновения для классической русской религиозной мысли. Если имена Соловьёва и Бердяева заняли свои подобающие места в российской истории, то имя Даниила Андреева произносится чуть ли не шёпотом и вскользь.

Всякий, кому открываются иные миры, уже не может быть просто философом. Он превращается в духовидца. Философия для него становится лишь вспомогательным инструментом, во-первых, для того, чтобы сделать доступным для других всё то новое, что необходимо осознать, и, во-вторых, чтобы самому себе выстроить логическую линию повествования, ибо никто не отменял логику в том, что относится к языку, истории и культуре (из чего, собственно, и формируются цивилизации). И даже если до этого человек был всецело научного склада, он уже не сможет быть в полном смысле научным, если воочию столкнётся с духовным миром. Наука вообще не даёт нравственной оценки ни объектам, ни явлениям; но, рано или поздно, учёному приходится пересечься с этической стороной сугубо рациональной идеи, если таковая оказывается способной повлиять на общество. Надежда на какие-то узаконенные социальные институты настолько зыбка, насколько несовершенна общественная нравственность (в Древнем Риме законной нормой было рабство, и даже убийство раба преступлением не считалось). Потому учёному пришлось бы искать опору в других сферах, либо окончательно избавить свой мозг от способностей к эмпатии. Живое тому подтверждение – Эммануил Сведенборг, более пятидесяти лет занимавшийся исключительно научными дисциплинами, но, получив духовный опыт, ступивший смело на почву «зыбкого» мистицизма. Я уже говорил, что в отличие от других русских религиозных мыслителей, в Андрееве подкупает та смелость, с которой он встаёт по ту сторону «разумного» и «рационального». Но ведь он делает и большее, – столь же смело заявляет о вещах, противоречащих и духу ортодоксального христианства, и духу теософской всеядности и антропософских мозговых потуг заглянуть за порог земного лишь силою своего ratio. Он не лукавит, не пытается оправдаться, не хитрит и не говорит ничего лишнего. Словно гениальный математик, он пытается донести до обычного человека внутренний мир тех числовых законов, которые ему открылись. И если вы не ханжа, то не станете требовать от этого объяснения большего. Потому как, хотя чисел физически и не существует, но законы их существования и взаимодействия мы можем наблюдать в плодах земных инженеров. По плодам же мы познаём и бытие иных миров, а иначе где те инженеры, что творят непостижимый в своём величии космос?! Даниил Андреев – духовидец. И это не тот случай, когда можно смущённо отвести взгляд.

Чтобы ещё раз чётко осознать разницу между религиозным мышлением и мышлением религиозно-философским, нужно понять тот факт, что философия возникает в результате когнитивного диссонанса, т.е. столкновения в сознании человека конфликтующих идейных, ценностных и этических представлений. Однажды случается кризис веры, которая уже не может одной лишь собою удовлетворить все ментальные потребности. Подобные кризисы произошли в 6 – 5 веках до нашей эры как на Востоке, так и на Западе. На Востоке (в Индии) это был так называемый "кризис Упанишад", когда возникли новые философские концепции и зародились иные формы религий (буддизм). Даже атеизм возникает именно тогда, ибо атеизм – это тоже одна из форм философского материалистического осмысления мира. В Индии он назывался НАСТИКА. На Западе в тот же период зарождается кризис мистериальной религиозности, и начинает формироваться та философия, формы которой нам уже хорошо знакомы. В этом смысле идеи Андреева есть идеи именно философские, ибо не что иное, как внутренний конфликт между ортодоксальным миром и миром, открывшимся духовному взору провидца, явился стержнем, на котором крепится вся внутренняя полемика "Розы Мира".

У меня нет цели писать в этом вступлении биографию Даниила Андреева. Книга рассчитана прежде всего на тех, кто пытался понять «Розу Мира», но, в силу трудности её прочтения, свернул с намеченного пути. Более того, я здесь коснусь лишь того небольшого пласта, который относится к истории сотворения провиденциальными силами (а в двух случаях и силами противными свету) семи человечеств. Вступление это – лишь попытка успокоить тех, кто сомневается в «здравости» авторов, подобных Андрееву. Смею вас уверить, что его «здравость» ничем не уступает здравости целого сонма религиозных философов, чьи имена только украсили наследие мировой гуманитарной науки, а в сфере чисто религиозной космологии дали последней бесценные образцы нового духовного опыта.

Вводные понятия к главам

В современной научной и околонаучной среде с недавних пор ведутся жаркие дебаты о многомерности нашей вселенной, о наличии в ней антиматерии и всевозможных энергий, измерить и изучить которые представляется хотя и трудной задачей, но, по крайней мере, задачей такой, которую можно уже поставить перед человеческим интеллектом вполне легально с материалистической точки зрения. На заре первых цивилизаций такая терминология и такие описания не могли бы быть восприняты, пожалуй, ни одним сознанием, даже самым выдающимся. Космология (учение о мироустройстве) всех мировых религий так или иначе оперировала с этой многомерностью и искала образы, которые могли бы хоть приблизительно описать то, что открывалось взору духовидцев древнего мира. Современному читателю эти образы кажутся наивными и запутанными, и, кроме того, описываемое пять тысяч лет назад совершенно очевидно не совпадает с сегодняшним положением вещей, потому как нет никакой объективной причины отказывать в эволюции мирам, лежащим выше (или ниже) нашего, если в таковой эволюции мы не отказываем своему собственному миру. «Роза Мира» Даниила Андреева – это попытка описать и структурировать то положение вещей в многослойной вселенной, которое, во-первых, было ему открыто, и, во-вторых, касалось только тех процессов, в которые так или иначе включён человек в этой ли жизни, либо в последующем (после смерти) иноматериальном своём бытии.

Почти каждое небесное тело в нашей вселенной обладает набором разноматериальных слоёв. Для современного человека понятнее был бы термин «параллельные миры», но всё же правильнее называть их именно слоями, поскольку они имеют некоторую иерархическую (взаимосвязанную и соподчинённую по значимости) структуру. Таким набором разноматериальных слоёв обладает не только Земля, но также Солнце, Юпитер, Сатурн, Уран, Нептун, некоторые спутники планет-гигантов и Луна (ныне лунные слои тесно связаны со слоями Земли и, в сущности, входят в земную систему слоёв). В стадии зарождения находится многослойная система Венеры, и, напротив, система Марса полностью исчерпала своё развитие, остановленное тёмными силами, и погибла ещё в очень далёкие времена. Между слоями в каждой из систем существует такая связь, которая характеризуется их общей задачей, отличной от задач слоёв другой системы. Поэтому не следует думать, что система слоёв одной планеты отлична от системы слоёв другой только потому, что эти планеты отдельны друг от друга сами по себе. Тут важно не «географическое» соотношение, а соотношение общих задач. Как раз поэтому некогда отдельная система слоёв Луны ныне входит в единую с Землёй брамфатуру. Так эти системы слоёв и называются – БРАМФАТУРЫ. Таким образом, существует брамфатура Земли, брамфатура Юпитера, брамфатура Солнца и т. п. И совершенно логично, что у каждой из этих брамфатур есть собственное имя. Брамфатура Земли называется ШАДАНАКАР. Сам Андреев пишет об этом так: «…почти каждое небесное тело обладает рядом разноматериальных слоёв, образующих взаимосвязанную и взаимообусловленную систему. Брамфатурами называются такие системы, объединённые общностью процессов, протекающих в их слоях. В большинстве брамфатур нашей галактики основной процесс, объединяющий слои каждой из них, есть процесс борьбы Провиденциальных и демонических сил. Имеются, однако, и такие брамфатуры, которые попали под демоническую власть, и такие, которые уже полностью освободились».

Кроме того, и каждый слой в этой системе имеет своё имя. Мы с вами живём в одном из слоёв, имя которому ЭНРОФ. Для него характерны три пространственных измерения и одно временное. Надо иметь в виду, что Энроф – это не только сама наша планета, но и весь нами наблюдаемый астрономический космос. И было бы глупо думать, что такая необозримая громада предназначена исключительно только для человека. В брамфатурах многих планет Энроф не населён разумными существами, но есть планеты, имеющие в этом слое такую же разумную жизнь, какую Энроф имеет в брамфатуре Земли. Правда, не всегда возможен прямой контакт между нами и теми разумными существами, которые населяют Энроф иной брамфатуры. Разумная жизнь многолика и не исчерпывается теми представлениями о ней, какие имеет современная биохимия. Из ближайших к нам планет стоит отметить Юпитер, в Энрофе которого существует разумная жизнь. К сожалению, форма её столь отлична от нашей, что контакт в Энрофе вряд ли когда-нибудь произойдёт. Лунное человечество, которое нам предстоит изучить после человечества титанов, тоже развивалось изначально в Энрофе. Изучение нашего физического слоя в пространственном понимании – это прерогатива таких наук, как физика, химия, биология, геология и т. д. Изучением же временной составляющей занимаются исторические науки. Нет ничего странного в том, что все иноматериальные слои тоже имеют возможность быть изученными в той или иной степени точности и что попытки этого предпринимались человечеством на протяжении всей его истории. И если инструментами материалистической науки были всякого рода физические приборы, то инструмент для изучения иноматериального существовал и существует пока только один – это сам человек. Силами духовидцев были очерчены пределы и ландшафты иных миров, силами философов всех мастей были предприняты попытки лишь мыслью проникнуть в закоулки незримого глазу, но ощущаемому всем человеческим существом; силами вестников и гениев писались картины, строились великолепные храмы и слагались истории о реалиях других измерений. И даже сам Планетарный Логос дважды воплощался на Земле, чтобы посеять те светлые откровения о горнем, на основе которых строились религии. Для обозначения плодов такого познания Даниил Андреев использует термины МЕТАФИЗИКА, МЕТАИСТОРИЯ, МЕТАКУЛЬТУРА, МЕТАГЕОГРАФИЯ… Легко догадаться, что приставка МЕТА- в этом контексте означает те явления, которые неразрывны с нашим видимым миром, во многом являются первоисточником событий, но которые при этом остаются за порогом нашего чисто физического восприятия. Эти термины не новы. Если о метаистории впервые заговорил Сергей Булгаков, то о метафизике рассуждал ещё сам Аристотель.

Даниил Андреев – это духовидец прежде всего. То, что открылось ему, было записано в «Розе Мира». Это плод его духовных переживаний, из которых каждый из нас волен вынести что-то своё, то, к чему он на сегодняшнем этапе своей жизни готов. И опять же стоит напомнить, что вся вселенная текуча; картины, застывшие в текстах духовидцев, на самом деле постоянно меняются, всё стремительно эволюционирует либо гибнет. А если учесть ещё и то, что во многих слоях время может достигать 236 измерений!!!, то даже через минуту после откровения всё может существенно поменяться. Нужно понять только сам принцип структуры и главную тенденцию. Это будет неизменно до конца нашего времени. На момент написания «Розы Мира» Шаданакар насчитывал 242 слоя, и только небольшую часть из них Андреев смог описать. Некоторые слои имеют от одного до шести пространственных измерений и, как я уже упомянул выше, от одного до 236 измерений временных. Понятно, что многомерная временная структура не имеет такой неприступной границы между прошлым и будущим, как в нашем земном одномерном времени, и всякое живущее в таком слое существо может путешествовать по времени ровно так же, как мы путешествуем по земным географическим точкам.

Некоторые слои (впрочем, таковых большинство) существуют не совсем отдельно друг от друга, а объединены какой-то общей задачей либо похожими функциями и, таким образом, образуют внутри Шаданакара тесно связанные области, которые Андреев называет САКУАЛЫ. Энроф в этом смысле слой-одиночка и ни в какие сакуалы не входит. Но вот первая в восходящем ряде сакуала состоит уже из 4 слоёв и называется Сакуалой Просветления. Но о ней мы будем вынуждены умолчать, чтобы не отходить далеко от намеченной нами задачи. Теперь, после того, как я ввёл некоторые необходимые на этом этапе понятия, мы можем поговорить о семи человечествах.

Человечества

За всю историю Шаданакара было сотворено семь человечеств. Для людей, увлекающихся теософскими и антропософскими идеями (к которым «Роза Мира» ни в коем случае не относится), некоторые из этих человечеств покажутся знакомыми, но два человечества будут уникальны и при этом с возможностью далеко идущих логических спекуляций, коими я позволю себе чуть позже заняться. Сначала я просто перечислю эти человечества в порядке их творения, а потом рассмотрю в отдельности и подробно.

1. Ангелочеловечество;

2. Человечество титанов;

3. Лунное человечество (селениты);

4. Человечество даймонов;

5. Наше человечество;

6. Античеловечество (игвы);

7. Дьяволочеловечество.

Рассмотреть придётся и ещё несколько моментов, важность которых в творении человечеств и в целях этих творений не может быть переоценена.

Лилит… Я думаю, это имя многим знакомо, по крайней мере, тем, кто хоть краешком касался иудейской или шумерской мифологии. И в древних преданиях, где Лилит представлена первой женой Адама, и в современном искусстве (в живописи либо литературе), где её образ незримо присутствует даже, казалось бы, в таком далёком от мистики произведении, как «Лолита», – везде её образ ассоциируется с чем-то прельщающим и падшим. Духовидцы древности чаще угадывали в ней только одну сторону, связанную с её сексуальной сферой, и, как мне кажется, именно поэтому с первых же времён христианства, полных мистического ужаса перед малейшим грехом, постарались вытеснить её образ из своего трансцедентального опыта и даже вывернуть наизнанку её предназначение, обвинив её в пожирании младенцев и нанесении вреда беременным женщинам. Сатанисты из всех закоулков взяли такую новоиспечённую демоницу себе на вооружение. В Библии её подменили Евой, самой обыкновенной, не вызывающей у читателя ни соблазна, ни желания проникать в её внутренний мир и мотивы её грехопадения. Любопытство Евы понятней, и не нужно было вдаваться в мистические глубины той стихиали, которую олицетворяла собой Лилит. Лилит – это и есть, по Андрееву, именно Великая Стихиаль Человечества. Стихиаль светлая, несмотря на все перипетии её непознаваемого иноматериального бытия. Я не знаю никого, кроме Андреева, кто смог бы описать существо Лилит с такой полнотой и ясностью, расставив, наконец, все точки над этим сакральным и искажённым «i». Стихиалей много, но понять во всей полноте их сущность человеческому сознанию весьма сложно. Все стихиали обладают монадами, и лучше всего их деятельность описывалась бы, наверное, при помощи природных объектов и явлений. За деревьями, травами, лугами, мхами, реками, океанами, ветрами, горами, животным царством и земными недрами, – за всем этим стоит деятельность необозримо великих духов, меньших или больших, светлых (провиденциальных) или тёмных (инфернальных). Их непосредственная жизнь в её непознаваемой нами истине протекает в других слоях брамфатуры, специально для них предназначенных; здесь же, в Энрофе, они, если взять деревья, корни и семена растений, воды рек и океанов, горы и подземные магмы, здесь они обладают своего рода физическим телом. Почти все они способны воспринимать людей, светлые стихиали даже любят нас, проявляют о нас заботу и могут вступать в контакт. Особенно знакомыми окажутся для многих, по-видимому, Манику. Это те самые домовые, о которых написаны тысячи страниц всевозможных историй. И хотя Манику являются стихиалью не светлой, а как бы промежуточной между светлым и демоническим, всё же они добры к людям и оберегают домашний очаг всеми своими силами. Менее добры к людям Нибруски, ещё одна промежуточная между добром и злом стихиаль, известная в современном мире как полтергейст.

Конечно же, значение Лилит для человечества куда глобальнее, нежели Манику. К тому же именно с ней связано то метаисторическое событие, которое мы понимаем как грехопадение. С тех пор задачи всех человечеств и всех светлых сил, тесно связанных с судьбой нашей брамфатуры, приобрели совершенно иное направление, нежели очерченное вначале. Впрочем, иное направление они приобрели раньше, когда в творимые светлые миры вторглись полчища демонических существ во главе с их хозяином Гагтунгром (нам он известен под именем сатана, дьявол). Это был отголосок затерянного в глубокой древности и невозможного для человеческого понимания акта отпадения богорождённой монады (Люцифера) от Божественного плана. Люцифер захотел творить мир по своему собственному замыслу; к его бунту примкнули ещё несколько больших и множество мелких монад. Гагтунгр – это одна их этих демонических монад, целью которой является осуществление люциферического плана.

У Андреева мы можем прочитать следующее: «Значение Лилит в нашем существовании необозримо велико. … мир ее обитания несоизмерим ни с какими нашими формами и неописуем, а ее собственный облик необозрим. Ее иноматериальное тело единоприсутствует во множестве мест ее слоя, и лишь в отдельных случаях она принимает образ, который может быть воспринят духовным зрением человека. Хотя я не знаю механизма этого процесса, но знаю, что без участия Лилит невозможно формирование ни одного тела в мирах плотной материальности: исключение составляют животные, виды которых формируются Зарандой. Во всех же остальных царствах эта деятельность выполняется Лилит: она формирует цепь рода как в человечестве Энрофа, так и у даймонов, и в мирах демонических – у раруггов и игв, и у обитателей Дуггура…

Вот почему она заслуживает вполне наименование ваятельницы нашей – и не только нашей – плоти. Потому же с ее бытием и воздействием неразрывно связана у человека сфера половых чувств… …Это начало всегда надстоит над всяким актом человеческого соития, и пока плод вынашивается во чреве, она всегда здесь.

Некогда, в глубочайшей древности, эта стихиаль стала супругою Первоангела – того величайшего Духа, что сделался Логосом Шаданакара. Это было во времена творения ангельских слоев, и Лилит стала праматерью этого первого человечества. Но Гагтунгр сумел проникнуть в мир Лилит, и ее тончайшее материальное тело восприняло в себя некий демонический элемент. Это была катастрофа. С тех пор все цепи рода, формируемые ею, будь то в мирах титанов, даймонов или людей, воспринимают в себя нечто от этого элемента. Еврейская мистика знает термин «эйцехоре» – семя дьявола в человеке. Попробуем пользоваться им для обозначения этого проклятого семени и в человеке, и в самой Лилит, несущей его в себе по сей день…».

Эту стихиаль так или иначе чувствовали и описывали все народы, матафизический опыт которых оказывался на достаточно высокой ступени. Это и Исида у египтян, и Инанна в шумерской мифологии, и Астарта у финикийцев, и Афродита (Венера) у греков и римлян. Лилит включила в себя все антиномии расколотого пополам мира: она одновременно и рушит и созидает, она и свет и тьма, она и радость и отчаяние… И сколь бы противоречивой ни была её сущность, всё же она горшечница Инанна, в руках которой та глина, без которой не явится почти ни один сосуд.

Ангелочеловечество

Планетарный Логос (Логос Шаданакара), более известный всем нам под именем некогда воплотившегося Иисуса Христа, был первой великой богорождённой монадой в Шаданакаре, в задачу которой входила подготовка нашей брамфатуры к тому, чтобы она могла принять новые боготворимые монады для их работы над просветлением плотноматериальных слоёв. Слой, в который Он сошёл вначале, позже стал слоем, ныне известным как Ирольн. В Ирольне находятся монады всех существ (кроме стихиалей и животных; их монады пребывают соответственно в слоях Фляурос и Каэрмис), в том числе и наши с вами. По большому счёту именно под монадой следует понимать нашу истинную душу. То, что мы понимаем под тварной душой, когда помещаем её внутри своего земного существа, есть всего лишь ШЕЛЬТ, который создаётся монадой и имеет с ней духовную связь, явно или неявно осознаваемую человеком. Случается, хотя и не так часто, что связь между шельтом и монадой рвётся; это происходит под действием демонических сил с целью приобщения существа к богоборческому плану. Ещё реже отказ шельта от монады происходит осознанно; об этом мы поговорим позже, когда речь зайдёт о создании античеловечества и о Вавилоне, сыгравшем в этой мистерии свою трагическую роль.

У Даниила Андреева о начале ангелочеловечества буквально сказано следующее: «Планетарный Логос сошёл в Шаданакар, как только созданная иерархиями материальность брамфатуры стала способна вместить Его. Слой, в который он сошёл сперва, стал впоследствии Ирольном. Творчеством Логоса этот слой был подготовлен к тому, чтобы принять множество юных богосотворённых монад: однако это творчество не смогло предохранить Шаданакар от вторжения Гагтунгра; Планетарный Логос и сонмы светлых монад принуждены были вступить с ним в борьбу. Творились прекрасные законы мира, чуждые страданию, смерти и какой бы то ни было тьме. Начало первому человечеству – ангельскому – было положено Самим Планетарным Логосом и Лилит, существо которой было ещё свободно тогда от демонического эйцехоре. Одновременно с неустанной борьбой против демонического стана создавалась Олирна…».

В отличие от титанов, лунного и нашего человечества, ангелочеловечество, не отягощённое эйцехоре, не знало падений и стремительно развивалось от света к свету. Ныне (во время написания «Розы Мира») ангелочеловечество пребывает в двух сакуалах ангелов. Вот что пишет об этом Андреев: «Таких сакуал – две. Первая, низшая, состоит из трёх слоёв; она так и называется: ангелы низшего круга. В сущности, это первое по времени человечество Шаданакара, когда-то обитавшее в слоях более плотной материальности, хотя и не в Энрофе; та эра предшествовала эре титанов. Мы не в состоянии понять и осмыслить содержания их жизни теперь, в просветлённых мирах, только можем уловить ту сторону их деятельности, которая имеет непосредственное отношение именно к нам. Первый из этих слоёв обитаем херувимами, хранителями людей – носителей светлых миссий… Об ангелах… хранителях мы слышим с детских лет… Но облик их действительно таков, каким описывает его предание, а ландшафт их мира – среда прелестных тонов, нами не воспринимаемых, отдалённо напоминающих розовый и сиреневый.

Другой слой – бело-золотистая среда, пронизанная снопами света, принадлежит серафимам – хранителям некоторых человеческих содружеств: церквей, религиозных общин, некоторых этических объединений, очень немногих городов – тех, духовная целостность и нравственная чистота которых имеет особое значение в глазах Провиденциальных начал. Бывают эпохи, когда стража серафимов окружает какой-нибудь город, потому что в нём совершается то или иное метаисторическое событие или протекает тот или иной трансфизический процесс, требующий особой помощи или охраны. После его завершения, со сменою эпох, стража серафимов удаляется. Так было над Киевом при князе Владимире Святом, над Москвою при князе Данииле и Иване Калите, несколько раз над Иерусалимом, Римом и многими другими городами. Редкий случай, когда стража серафимов не покидает города в течение многих веков, представляет собою Бенарес, город колоссального метаисторического значения… Обликом серафимы подобны шестикрылым ангелам. Сакуала завершается миром так называемых Престолов, чей облик схож с нашим представлением об архангелах, а среда их обитания – сине-зелёная, пронизанная играющими снопами света. Престолы – хранители наций. Их много: духовное становление каждой нации охраняется целым сонмом этих блистающих существ.

Переходя ко второй сакуале – Ангелам Высшего Круга – я лишаюсь возможности облегчить её понимание хотя бы такими бедными зрительными образами, как в предыдущей. Могу сказать только, что это – обиталища светлых иерархий огромной силы, именно тех, кем создаётся материальность трёх-, четырёх- и пятимерных слоёв Шаданакара. Первыми идут Астралы, известные в христианской мистике под названием Властей: это творцы материальности Энрофа. Далее следуют Силы, творцы материальности сакуалы даймонов, и Господства, творцы материальности миров Просветления (кроме Олирны). Сакуала Ангелов Высшего Круга венчается миром Начал, творящих материальность затомисов, и Архангелами – теми самыми, кем становятся после трансформы сирины, алконосты и гамаюны Рая, Эдема, Монсальвата, Жюнфлейи и Святой России – всех затомисов христианских метакультур. Они творят материальность миров Высокого Долженствования. Материальность же самих ангельских миров, так же как и материальность высших слоёв Шаданакара, творится иерархиями метабрамфатуры».

Многие люди хранят в глубинной памяти свои воплощения среди иных человечеств. Но возможен и обратный процесс. Интересно, что ангелы могут иметь воплощение и в мире людей. Интересно в том плане, что их шельт не имеет в себе эйцехоре. В «Розе Мира» сказано об этом мельком, но тем и ценнее такое свидетельство: «Такие люди, как проживший удивительно чистую жизнь Моцарт, – феноменально редки: это – существа, еще никогда не воплощавшиеся людьми, а только ангелами и у которых поэтому дьявольское эйцехоре заключено не в шельте, а только в эфирно-физических тканях существа, унаследованных от людей – родителей».

Каким бы высоким и непостижимым ни казалось нам духовное существо ангела, всё же мы вполне можем вообразить его вполне человеческим, близким и понятным. И не только читая биографию Моцарта, но, к примеру, вглядываясь в князя Мышкина из романа Достоевского «Идиот». О! Уверен, что не один я пролил море чистейших слёз, перечитывая это произведение снова и снова. Ну не воплощённый ли в человеческом облике ангел – этот князь Мышкин! Вообще, этот роман у Достоевского стоит особняком; пожалуй, это единственное его произведение, проникнутое таким светом, который не в состоянии затмить даже преступление Рогожина. Впрочем, не только ангельские монады мы можем усмотреть на этих страницах, но и монады светлых стихиалей. Помнится мне, Андреев писал, что стихиали тоже иногда могут воплощаться среди людей. Я думаю, вы без труда угадаете эту стихиаль среди героев «Идиота», если читали роман. Да, да! Это Аглая! Аглая Епанчина. Ну кто ещё так мог бы вести себя, если не стихиаль. Ну что, кроме детского восторга и глубинной сопричастности этому существу, мог испытывать к Аглае сам Мышкин! Он понимал её всю, он любил её так, как только может любить ангел прекрасные создания просветлённой природы. Но другая миссия чертила пути для князя – понять надломленное существо человека, мечущегося между рассудочной справедливостью и глубинной причастностью к демоническому изъяну в своём шельте. Такова была Настасья Филипповна – эталон человека, хотя и ищущего спасения, но уже обречённого. Эта обречённость сквозила даже в портрете, который увидел Мышкин. Это был вызов его ангельскому началу, хотя и необязательный. Здесь, может быть, как раз и отражена Достоевским обидная невозможность помощи человеку со стороны ангелов. Не имея в своих шельтах эйцехоре, как они могли бы понять, каково это?!

В конце стоит добавить, что ангелы, судя по всему, лишены пола. По крайней мере, такой вывод можно сделать из слов Даниила Андреева, в одной из глав, в которой он описывает мир даймонов (о них мы поговорим позже): «Даймоны – это крылатые люди, схожие своим обликом отчасти с ангелами, от которых, однако, их отличает, кроме многого другого, наличие двух полов».

Человечество титанов

Причины творения второго человечества не ясны в полной мере. Мне видится это так, что, когда законы земного Энрофа, уже созданного и предназначенного царству животных, были искажены демоническими усилиями (внедрение в существо животных хищнического начала, учреждение закона возмездия, вовлекающего оступившихся в демонические слои), возникла необходимость помощи для животных со стороны более высоких существ. Ангелочеловечеству на тот момент такая задача оказалась не по силам. Было необходимо создание чего-то более плотноматериального. На эту роль и были призваны титаны. И хотя творились они не в нашем слое, но в будущем планировался их спуск в земной Энроф, дабы они могли водительствовать и просветлять подпавшие демоническому влиянию шельты животных. Мы все прекрасно знаем, какими чудовищами мезозоя были наполнены просторы тогдашней земли. Были, конечно, и другие животные, те, чьи шельты сопротивлялись инфернальным инспирациям, но таковые неизбежно становились жертвами кровожадных существ. Каким образом Гагтунгру удалось исказить законы земного Энрофа, мне не совсем ясно. Ведь физические тела (цепочки рода) животных творились не Лилит, а Зарандой (я вскользь упоминал об этом в предыдущей главе), и, следовательно, эйцехоре не отравляло существо животного мира. Вряд ли мы сможем понять весь механизм демонического воздействия без помощи духовидцев. У самого Андреева я подробностей этого не нашёл.

Не знаю почему и не знаю к месту ли это будет сказано, но при размышлениях на эту тему мне вспоминаются почему-то камни Ики и фигурки Акамбаро. Ведь многое там посвящено сценам с динозаврами. Огромного роста люди либо воюют, либо дружат (особенно в артефактах Акамбаро) со всеми видами динозавров. Каким образом это связано с титанами – я не знаю. Только лёгкие намёки мы можем найти у самого Андреева. В одном месте «Розы Мира» было сказано, что первая земная метакультура (цивилизация атлантов) имела свои истоки в Южной Америке. Да и после, когда сами атланты уже сошли с исторической арены, на территории Южной Америки была предпринята попытка создать метакультуру, целью которой было бы поднятие на высокий уровень труда просветления животного царства. Этой цивилизацией была Древнеперуанская (доинкская), имя которой Токка. Известно, что титанам так и не представилась возможность перейти из своего слоя в земной Энроф (а если единицам всё же удалось это сделать? – вопрошает моя фантазия). Почти всё тогдашнее животное царство (по причине неосуществлённой миссии титанов?) было уничтожено (теорий на этот счёт среди учёного мира предостаточно), а, если смотреть с метафизической точки зрения, то для них были подготовлены два отдельных слоя; для светлых, не подпавших демоническому влиянию, был создан слой под названием Жимейра (там нашли себе пристанище, пройдя через бесчисленные перерождения, те, кого мы знали в период геологических эр как бронтозавров или игуанодонов; во время написания «Розы Мира» Жимейра уже исчезала, переходя в более высокие слои), а для демонизированных ящеров был создан «мир» в нижних слоях Шаданакара (и это теперь никто иные, как раругги, вечные противники и спутники античеловечества, в шрастрах делящие с ними единое четырёхмерное пространство и облачённые уже не физической плотью, а каррохом, ибо физическая плоть несовместима с демонической материальностью нижних слоёв).

Вот что пишет Андреев: «Для восполнения сил Света Планетарным Логосом… был создан новый слой и положено начало новому человечеству. Энроф был оставлен животному царству; новый же слой населился титанами, обликом напоминавшими нас, но огромными и великолепными. В мире, напоминавшем Энроф, только пока еще сумрачном, их светящиеся фигуры двигались на фоне сине-серого, свинцового неба, по склонам и выгибам пустынных гор, их совершенствуя. Человечество титанов исчислялось несколькими тысячами. Пола они были лишены, рождение новых не связывалось с союзом двух старших никак. Но Гагтунгр сумел вызвать их бунт против Промысла. Идея их заключалась в том, что они – семя и ядро нового мирового начала, третьего, противостоящего и Богу, и демонам. Они жаждали абсолютной свободы своих Я, но жестокость и злобу демонов ненавидели. Бунт завершился тем, что силы Гаттунгра, пользуясь законом возмездия, вовлекли души титанов в глубокие мучилища. Там длилась их пытка свыше миллиона лет, пока, с помощью Провиденциальных сил, им не удалось вырваться из плена. Теперь большинство из них совершают свой путь среди человечества, выделяясь на общем фоне масштабом своей личности и особым сумрачным, хотя отнюдь не темным ее колоритом. Их творчество отмечено смутным воспоминанием богоборческого подвига, как бы опалено древним огнем и поражает своею мощью. От демонических монад их дух отличен порывом к Свету, презрением к низменному и жаждой божественной любви».

Но только ли к богоборческому подвигу относились их «смутные воспоминания», когда им приходилось воплощаться в лоне Древнеперуанской или Тольтеко-ацтекской метакультуры? Я думаю, что не исполненная ими задача по просветлению животного царства глодала их душу, вырывая из недр глубинной памяти картины, которые переносились на камни или воспроизводились в керамике. Кто знает, может быть, даже рисунки в пустыне Наска имеют к этому тоже какое-то отношение?.. Даже если и камни Ики, и фигурки Акамбаро окажутся мистификацией, то это будет ещё более удивительней, потому что придётся ответить на вопрос: что за воля заставила людей вырезать на камне эти свидетельства их незавершённой в древности миссии?! А это так, ибо доинкская метакультура не просто растворилась в истории, подобно атлантической, но даже не сумела выполнить и половины поставленных перед ней задач, обожествив в своих культах животных и опустившись даже до ритуального людоедства.

Лунное человечество

«Крушение второго человечества послужило Гагтунгру источником такого возрастания его мощи, какого он не испытывал еще никогда. И если животное царство было только заторможено им в своем развитии, а титаны сброшены в миры Возмездия и позднее вырвались оттуда, то Лунное человечество, созданное Планетарным Логосом и Его силами, после титанов претерпело еще более сокрушительный удар и, пройдя через фазу демонизации почти всех своих шельтов, исчезло с лица Энрофа совсем. Это совершилось около 800 000 лет назад, когда в земном Энрофе человек начал выделяться из животного царства, а в других трехмерных слоях Планетарным Логосом и Его станом было сотворено человечество даймонов…

…интуиция Уэллса о внешности этих существ, описанных в его увлекательном романе, – поразительна, в особенности если учесть рационалистическую окраску и наукообразную плоскостность его мышления. Он угадал и общую насекомообразность их облика, и мягкоэластичный характер их физических тканей, и способность их тел к видоизменению формы в зависимости от рода деятельности, и высоту их технических достижений, и даже то, что к концу была отчасти использована и внутренность планеты», – пишет Андреев.

Очевидно, речь идёт о романе Герберта Уэллса «Первые люди на луне». Во всём этом описании мне особенно интересны два момента: то, что лунное человечество развивалось в Энрофе, и то, что окончательная гибель селенитов произошла около 800 000 лет назад. Что в это время происходило с человеком на земле и выделился ли он уже к тому времени из животного мира? Современная антропология отвечает на этот вопрос утвердительно: да, в период от 1 000 000 до 800 000 лет назад землю населял Homo antecessor (человек предшествующий). Он был предтечей гейдельбергского человека и, вполне вероятно, общим предком неандертальца и человека разумного. А самым первым представителем Homo (человека) можно назвать вид Homo habilis (человек умелый), который обитал вообще более 2 000 000 лет назад! Он уже мог изготавливать и пользоваться некоторыми орудиями (камнями, скребками и чем-то вроде ножа). А поскольку развитие лунного человечества, по словам Андреева, шло быстрее, чем человечества нашего, то полтора или два миллиона лет назад этот Homo habilis мог быть своего рода современником расцвета лунной цивилизации! И не только современником, но и свидетелем! «Высота технических достижений» селенитов не могла ограничить их научный интерес исключительно их собственной планетой. Совершенно логично предположить, что земные экспедиции лунного человечества – вещь вполне реальная. А если учесть ещё и тот факт, что ко времени заката лунной цивилизации требовалось найти новые убежища (помимо лунных подземных городов) для выживания, то экспедиции эти станут в первую очередь необходимыми. Невозможно себе представить, что все шельты селенитов вдруг одним разом демонизировались. Так не бывает. Должно было уже тогда происходить некое противостояние между светом и тьмой внутри лунного сообщества. В таком случае создание земных баз становится делом, необходимым и с военной точки зрения. Наши далёкие предки могли быть свидетелями тех трагических событий, могли даже как-то и соучаствовать в них, хотя бы в статусе прислуги. Понятное дело, что в земных первобытных сообществах не было и не могло быть письменности или хотя бы возможности что-то нарисовать на скалах. И посему всё сказанное мной так и останется всего лишь моей фантазией. Лунное человечество пережило своего рода Апокалипсис, своего рода переход во второй ЭОН (эоны – глобальные этапы развития всех брамфатур; мы живём в первом эоне, второй же эон является переходом физических тел человечества в тонкоматериальное состояние, высветлением эйцехоре и дальнейшей работой над просветлением отставших стихиалей и животных; третий эон – это переход всей материи Энрофа планеты в такое тонкое состояние), который нам, землянам, предстоит после второго пришествия Христа. Но этот переход был, как мне видится, весьма трагическим, потому как просветлённых селенитов к тому времени насчитывалось буквально единицы. Как некогда было на земле с динозаврами, так же произошло и с селенитами: их новый иноматериальный мир был рассечён надвое.

«Трагедия селенитов заключалась в победе Воглеа – лунного демона женственной природы. Может вызвать недоумение, каким образом в этой рассудочной цивилизации проявилась деятельность именно женственно-демонического начала? Но существует особая разновидность рассудочности, именно женская, и далеко не везде она выражена так слабо, как в нашем человечестве. У селенитов она проявилась с особой силой и сказалась, в частности, в том, что их техника была по своим принципам гораздо магичнее, чем человеческая.

Этапы духовного и культурного спуска селенитов были таковы: дьяволочеловечество – вырождение – гибель под грузом техники. Прогрессирующая бездуховность привела к тому, что селениты, дичая, не могли справляться с собственными машинами и погибли от холода и голода. Но в состав Лунной брамфатуры мир Воглеа входит до сих пор. Чрезвычайно долго он находился в своеобразной полуизоляции, враждуя и с силами Света, и отчасти с Гагтунгром. Но в последнее время между ним и планетарным демоном Шаданакара намечается компромисс и даже союз – консолидация сил ради изгнания из Шаданакара начал Света. Один демонический слой Шаданакара, так называемый Дуггур… тесно связан с эманациями <тонкоматериальным воздействием> Воглеа. Теперь эта сине-серая, обольщающая и засасывающая демоница восстанавливает особый слой – лунный ад, куда будут низвергаться, с согласия Гагтунгра, жертвы Дуггура; до сих пор некоторые из этих жертв пожинали еще более страшный удел – выбрасывание из Шаданакара в пустоты Галактики», – пишет Андреев.

Но может быть, современное состояние науки позволит нам заглянуть за завесу этой трагедии? Думаю, да. Хотя, разумеется, и это не более, чем мои фантазии. Как и в случае с камнями Ики, на ум самопроизвольно приходят фотографии «лунных городов», разговоры в научных кругах о возможных внутренних полостях в структуре нашего спутника, неожиданное для всего мира и до сих пор внятно необъяснённое прекращение полётов на Луну после последней пилотируемой миссии «Аполлон-17»… Странно, что возможность обитаемости луны тем больше ставится под сомнение, чем ближе мы приближаемся к современности. Древние люди совершенно не сомневались в реальности бытия селенитов. Размышления, и даже свидетельства того мы в изобилии находим в мифологии любого народа, начиная с Египта и Древней Греции и заканчивая средневековой Европой, Джордано Бруно и Кампанеллой. Конечно, изобретение телескопа породило некое разочарование в среде романтически настроенного учёного мира, но пустынные ныне ландшафты лунной поверхности вовсе не исключают того, что цивилизация селенитов могла существовать миллион лет назад. И не просто существовать, а иметь следы своего присутствия на земле!

Ещё одно замечание Даниила Андреева мне кажется весьма интересным. То, что он говорит о способности селенитов видоизменять своё тело в зависимости от рода деятельности. Ничего не напоминает? Ну как же… А оборотни древних легенд! Ни в случае с камнями Ики, ни теперь, я не берусь утверждать, что всё это (одновременное существование динозавров и человека либо наличие в реальном быту оборотничества) физически случавшиеся события. Но должна же остаться на подсознательном уровне у человечества земли память о трагедии титанов и селенитов, должна же она как-то интерпретироваться в сознании гениев, художников, философов и духовидцев, тем более если одна или несколько из их жизней проходила некогда в иных человечествах и структурах. Очевидно же, что легенды и мифы об оборотнях так или иначе связаны с луной. С чего бы вдруг? Впрочем, как бы я ни старался быть осторожным в своих выводах, я понимаю, что пытаюсь обмануть самого себя, ибо где-то глубоко и в моей душе есть надежда на то, что, хотя бы в качестве исключения, бывали и есть случаи вполне реальные. Если вдруг когда-то обнаружится живой (а не ископаемый) динозавр, то возможность контакта с живым (а не ископаемым) селенитом возрастёт в разы. Не зря же брамфатуры Луны и Земли с некоторых пор как бы объединились, а иначе невозможно было бы поддержание духовного развития селенитов здесь, на Земле, если бы они вдруг волею космических судеб избрали своим новым домом нашу планету. Все эти свои размышления (иногда уводящие от «классического» прочтения «Розы Мира») относительно судьбы лунного человечества я частично попытался отразить в своём романе «Миссия», поэтому воздержусь от дальнейшего монолога об этом здесь.

Даймоны

«В сакуале, состоящей из трех-четырехмерных пространственных слоев с огромным числом временных координат, обитает другое, высшее человечество Шаданакара. К сожалению, мои сведения о нем крайне скудны. Множество вопросов, возникающих при размышлении о нем, остаются в сложившейся у меня панораме Шаданакара широким пробелом. Это человечество называется даймонами. Оно проходит путь развития, схожий с нашим, но начало́ его гораздо раньше и совершало его более успешно. По-видимому, определяющим фактором при этом явилось то, что миссия Иисуса Христа, в Энрофе оборванная усилиями Гагтунгра почти в начале и ознаменовавшаяся лишь частичной победой, в мире даймонов была полностью завершена»…

«В соответствующем нашему Энрофу мире даймонов, Жераме, Планетарный Логос воплотился около 10 000 лет назад, когда у нас переживала свой расцвет Атлантида. Прервать или исказить Его миссию в мире даймонов Гагтунгру не удалось, физически умертвить Его воплощение раньше, чем оно исполнилось всей полнотой сил Логоса, – тоже; путь Логоса в мире даймонов превратился в Его апофеоз, и вся эта сакуала вступила на путь последовательных просветлений. Миссия Логоса по отношению к миру даймонов была подобна Его позднейшей миссии по отношению к нашему человечеству, но там она была доведена до победоносного конца, и это повлекло за собой ускоренное развитие этой сакуалы»…

«…к настоящему времени эти существа далеко нас опередили. Сроки и жертвы их становления были сокращены во много раз. Явлений социальной дисгармонии у них давно уже нет, и силы направлены на духовное и эстетическое совершенствование и на помощь другим слоям, в частности – человечеству Энрофа.

Даймоны – это крылатые люди, схожие своим обликом отчасти с ангелами, от которых, однако, их отличает, кроме многою другого, наличие двух полов. … Природа, схожая с нашей, доведена там до уровня высокого художественного и эстетического совершенства, а машинная цивилизация одухотворена внутренней мудростью о силах и слоях Шаданакара и развитием высших способностей в их собственном существе. О человечестве Энрофа даймонам известно все существенное».

Хотя Андреев и пишет, что сведения его о мире даймонов крайне скудны и что множество вопросов возникает у него при размышлении об этом человечестве, всё же, мне показалось, что именно о мире даймонов им сказано было наиболее ёмко и цельно. Конечно, он не дал никаких деталей, которыми пестрят его описания слоя античеловечества, но некое особое внимание человечеству даймонов было уделено. Впрочем, это легко можно понять, потому как подобной картины вы больше нигде, кроме как у Андреева, не найдёте. Необычность, неординарность и неожиданность этого духовного откровения потрясает до глубины. Если мы многое знаем об ангелах и титанах, – десятки тысяч историй, рассказываемых веками, где перепутаны все слои, цели и времена, но всё же выпукло обозначена суть, – то о даймонах, кроме как о неких вдохновителях человека на его творческие свершения, нам не было поведано ничего.

Читаем в «Розе Мира» дальше: «От посмертных спусков в демонические миры возмездия даймоны освобождены со времен завершения в Жераме задачи Христа. А многоярусная сакуала чистилищ, опытно известная, хотя и забываемая большинством из нас, для них заменена единственным слоем – его имя Урм, – где некоторые из них проходят в посмертии искупляющее очищение. Параллель затомисам нашего человечества составляет для них Картиала – мир просветленных даймонов, их небесная страна. Оттуда раскрывается подъем в сакуалу Высокого Долженствования и, наконец, в Синклит Мира.

Среди многих задач, встающих перед даймонами Картиалы по отношению к другим мирам Шаданакара, одна заключается в их деятельном участии в борьбе против уицраоров и античеловечества шрастров; другая – во вдохновляющем, творчески направляющем воздействии на творцов нашей художественной культуры. Отнюдь не поэтическим приемом, а свидетельством о подлинных трансфизических фактах являются обращения одних поэтов к их вдохновителям – даймонам, других – к их музам. Не знаю, существовали ли в затомисе Олимпе девять сестер Аполлона – весьма возможно и это, – но то, что даймоны женственной природы, музы, или мужественной природы – Сократовские даймоны в узком смысле этого слова – способствовали раскрытию творческих глубин в личности наших художников и мыслителей, не подлежит никакому сомнению»…

Предлагаю вам обратить внимание на тот факт, что одной из задач даймонов по отношению к другим мирам является борьба против человечества шрастров. Позже, когда мы будем говорить об античеловечестве, этот факт даст нам много пищи для размышлений.

А пока совсем поражающим рассудок кажутся сведения Андреева о второй подрасе этого человечества:

«Но в сакуале даймонов обитает еще и другая раса, меньшая по численности, отставшая в своем развитии и как бы опекаемая ими. История ее появления в этих мирах мне не вполне ясна; кажется, это – те же даймоны, когда-то в древности сорвавшиеся с пути, утратившие крылья и восполняющие нанесенный себе ущерб на дороге своеобразного искупления. Эти бескрылые существа почти не отличаются от человека. Здесь я подхожу к факту, который неизбежно вызовет почти в каждом, читающем эту книгу, вспышку отрицания и даже возмущения. … те существа, о которых я заговорил как о низшей расе даймонов, можно отчасти определить, как метапрообразы некоторых героев мировой литературы и искусства Энрофа. Случается, что интуиция художников Энрофа, свойственная, впрочем, лишь гениям, прозревает в Жерам, созерцает какое-либо из этих существ и приводит к созданию его отражения в человеческом искусстве. Это отражение становится как бы магическим кристаллом, который концентрирует излучения людей, возникающие в часы творческого восприятия; эти излучения, восходя в Жерам, дают метапрообразу силы для развития. Если такого отражения не создается, развитие замедляется и в некоторых случаях метапрообразу, быть может, придется даже покинуть сакуалу даймонов и начать медленный путь в Энрофе.

Большинство живописных и скульптурных портретов, созданных в нашем мире, метапрообразов лишены: это – портреты людей, не более. Но такие произведения, как, например, Джоконда, кроме своего человеческого прототипа, связаны именно с прообразами из Жерама, постигнутыми интуицией гения. Отсюда необычайная значительность этих шедевров и сила их воздействия. Достойно сожаления то, что Джоконда была создана Леонардо таким образом, что прообраз оказался снижен и портрет включил в себя некоторые элементы из Дуггура – одного из миров демонических стихиалей, вследствие чего прообраз претерпел падение из Жерама в Урм, ибо этот слой играет роль чистилища не только для даймонов, но и для метапрообразов. Поднятая Леонардо, его посмертными трудами, снова в Жерам и выше, пра-Джоконда теперь находится в одном из слоев Высокого Долженствования. Венера Милосская находится уже в Синклите Мира, так как душа эллинской женщины, которая послужила художнику в Энрофе натурой для этой статуи, после исторического окончания греко-римской культуры в Энрофе поднялась через Олимп именно в Картиалу даймонов и, воссоединившись со своим метапрообразом, вступила на лестницу восхождения по высшим слоям. То же будет в свое время со всеми душами подобных метапортретов.

С живописными произведениями жанров мифологического, психологического, исторического и бытового дело обстоит еще сложнее, еще разнообразнее. Суриковская боярыня Морозова обладала метапрообразом в Жераме, как и некоторые из второстепенных персонажей этого полотна, и благодаря творению художника поднята в Картиалу. Вместе с тем ныне Суриков создает в Небесном Кремле ослепительный вариант этой картины.

Изображение Репиным убийства Грозным своего сына завязало такой узел, которого Репин не развязал до сих пор; развязывать его приходится в Друккарге – противостоящем Небесному Кремлю шрастре античеловечества России, где Грозный находится сейчас как пленник и раб.

Еще хуже с «Поверженным Демоном» Врубеля – поразительнейшим, уникальным случаем демонического инфрапортрета. Для развязывания этого узла Врубель вынужден был спускаться в Гашшарву, к ангелам мрака. Страшно выговорить, но, может быть, было бы лучше, несмотря на гениальность этого творения, если бы оно погибло в Энрофе.

Живопись пейзажная, несмотря на ее колоссальное значение культурное и психологическое, приобретает трансфизическое значение очень редко. Это происходит либо в тех случаях, когда художнику удается заразить зрителя своим ощущением миров стихиалей, сквозящих через природу Энрофа, либо же намекнуть своеобразными сочетаниями линий и красок на ландшафты какого-нибудь другого слоя. На мой личный взгляд, это удавалось, из русских художников, наиболее Рериху, а иногда – такому спорному, лучше сказать отрицаемому, даже беспомощному художнику, как Чюрленис.

Что касается художественной литературы, то никаких метапрообразов за персонажами подавляющего большинства ее произведений не стоит. Их лишена, например, за исключением ничтожных единиц, почти вся советская литература. Не может быть также метапрообразов у персонажей исторического жанра, например, пушкинского Бориса или шекспировского Цезаря. Но у Макбета – есть, так как это не история. Вообще наличие метапрообраза в произведении влечет за собой резкое уклонение от исторической буквальности в сторону придания персонажу особой глубины и такого масштаба, который не соответствует историческому прототипу. Этого нет ни в драме Пушкина, ни в «Цезаре» Шекспира; доказательство отсутствия в этих вещах метаисторической глубины.

После смерти в Энрофе художника-творца метапрообразы его творений в Жераме видят его, встречаются с ним и общаются, ибо карма художественного творчества влечет его к ним. Многим, очень многим гениям искусства приходится в своем посмертии помогать прообразам их героев в их восхождении. Достоевский потратил громадное количество времени и сил на поднимание своих метапрообразов, так как самоубийство Ставрогина и Свидригайлова, творчески и метамагически продиктованное им, сбросило пра-Ставрогина и пра-Свидригайлова в Урм. К настоящему моменту все герои Достоевского уже подняты им: Свидригайлов – в Картиалу. Иван Карамазов и Смердяков достигли Магирна – одного из миров Высокого Долженствования. Там же находятся Собакевич, Чичиков и другие герои Гоголя. Пьер Безухов, Андрей Болконский, княжна Марья и с большими усилиями поднятая Толстым из Урма Наташа Ростова. Гетевская Маргарита пребывает уже в одном из высших слоев Шаданакара, а Дон Кихот давно вступил в Синклит Мира, куда скоро вступит и Фауст».

Наше человечество

Казалось бы, что нового мы можем узнать о самих себе в аспекте метафизическом и метаисторическом… Но и тут Андреев удивляет своей концепцией, параллели с которой весьма трудно найти на страницах разрозненных, сумбурных либо выхолощенных рассудочностью оккультных произведений. Эта концепция одинаково расстроит как креационистов разных толков, считающих, что человек был сотворён сам по себе, независимо от животного царства, так и сторонников научного дарвинизма, которым деволюционные процессы, оставившие след в истории развития видов, покажутся оскорбительными и ненаучными. Но именно так Андрееву и открылись эти планетарные действа, многие тысячелетия выпестовывавшие человека разумного из толщи звериных множеств. Католики в лице Ватикана уже признали факт происхождения человека от гоминидов, но поняли ли они объективную картину эволюции либо поспешили «осовременить» христианскую космологию, – вопрос сложный. Немного отвлекаясь от темы этой главы, скажу, что вообще вся «Роза Мира» соткана из таких утверждений, что, в конечном итоге, она не устроит никого. Ни науку, поскольку трансцедентный опыт, хотя и сопутствующий человеку на протяжении всей его историии, не является опытом сугубо научным; ни христианство, поскольку центральная его фигура – Иисус Христос – в концепции Андреева предстаёт в совершенно ином свете, сосредотачиваясь на том, что в христианстве не принимается во внимание вовсе; ни иудейство, которое, мало того, не признало Христа мессией, но ещё и внесло в Библию столько ложных идей, ей чуждых, что в этом потоке дезинформации померкло главное и единственное – ЛЮБОВЬ и ВСЕМИРНОСТЬ Нового Завета; ни ислам, представленный в «Розе Мира» как религия, не сказавшая ничего нового после христианства, не имеющая даже своей собственной космологии и несущая в первые трагические для христианства века задачи своего рода поддержки тонущего в хаосе Слова Христова, но в итоге подменившая собой христианство и обеднившая глубину и масштабность изначальных задач Иисуса. И даже на простом, бытовом уровне, эта книга настолько сложна для понимания, что люди бросают её, не прочитав и трети… Все идеи Андреева словно бы опередили время, застали врасплох тех, кто считал себя знатоком в областях эзотерики и истории философской религиозной мысли. Лучшие умы современности оказались словно подвешенными в пустоте, без привычной опоры, с новой трактовкой исторических и планетарных событий, с новой терминологией, не вписывающейся ни в какие этимологические трактовки. По существу, Андреев сделал вызов всем, кто до него считал себя постигшим главные истины мироздания, и, на фоне последовавших вскоре жалких попыток «разоблачения», многие даже и не рискнули этот вызов принять, смущённо уступив место ветрам истории, которые вот уже 60 лет носят по пустыням духа страницы непонятого никем откровения…

Но вернёмся к нашей текущей теме… Вот что пишет Андреев: «По начальному замыслу Провиденциальных сил, Энроф был предназначен именно для животного царства, то есть для множества монад, сходивших своими шельтами сюда для того, чтобы приступить к великому творческому деянию: просветлению материальности трёхмерного слоя. Вмешательство Гагтунгра исказило этот замысел, усложнило пути, изуродовало судьбы, ужасающим образом растянуло сроки. Достигнуто это было главным образом тем, что с самого начала органической жизни в Энрофе она была подчинена закону взаимопожирания.

Почему так очаровательны, так милы детёныши почти всех животных? Почему, не говоря уже о волчатах и львятах, даже поросята и маленькие гиены не вызывают в нас ничего, кроме доброго и трогательного чувства? Потому что проявление демонического начала в животном начинается лишь с той минуты, когда ему приходится вступить в борьбу за жизнь, то есть подпасть закону взаимопожирания. Маленькие зверёныши Энрофа напоминают те образы зверей, которыми они обладали в смежном мире, откуда впервые попадали в Энроф. Даже змеи в том слое были прелестными существами, весёлыми, очень резвыми. Они танцевали, славя Бога. И ещё прекраснее, разумнее и мудрее они должны были бы стать в Энрофе, если бы не Гагтунгр.

Его деятельность провела между двумя половинами животного царства резкую черту. Одну половину ему удалось демонизировать очень сильно, поставив духовному развитию этих животных крайне низкий потолок тем, что они могли существовать не иначе, как за счёт своих собратьев. Вообще, хищное начало демонично по своей природе, и в каком бы существе мы его ни встретили, это значит, что демонические силы уже основательно поработали над ним. Другая половина животного царства была предназначена в жертву первой. Хищное начало не было в неё заброшено, эти виды ограничились растительною пищей, но прозябание в условиях почти непрерывного бегства или прятания от опасностей страшно затормозило их умственное развитие».

Мне кажется, мало кто из людей может себе представить мир без хищничества. На протяжении тысячелетий человечество наблюдало в природе эту беспрерывную драму охотника и жертвы. Да и сам человек в итоге предпочёл стать охотником, чтобы выжить. Потом придумал множество различных теорий, оправдывающих такое положение вещей. Естественный отбор – самое частое, что мы можем по этому поводу услышать. Но так ли уж он естественен? И было ли так всегда? Оказывается, что нет! Удивительное, что называется, рядом. В неопротерозойскую эру, в вендский её период (сейчас этот период чаще именуют эдиакарий), в течение почти ста миллионов лет жили многоклеточные организмы, достигавшие в отдельных случаях немалых размеров и приспособленные к передвижению и питанию. Палеонтологи находят их тысячами (разных форм и видов), и при этом не было обнаружено ни одного экземпляра, на теле которого были бы раны от борьбы или укусов. Учитывая то, что все виды этих существ не имели никакой защиты в виде панцирей или толстых хитиновых образований, вывод напрашивается только один – все эти сто миллионов лет не было на земле ни одного хищника и ни одного некрофага. Сто миллионов лет!!! Да, этот мир погиб, не оставив после себя никакого эволюционного потомка. Новый мир в палеозое начинался с нуля, чтобы снова исчезать раз за разом от какого-нибудь катаклизма, только субъектами этого бесконечно гибнущего нового мира были уже чудовища и их жертвы.

«Цель просветления трёхмерной материальности продолжала стоять перед Провиденциальными силами. Так как животное царство оказалось к этому неспособным, по крайней мере на обозримый вперёд отрезок времени, были созданы предпосылки к тому, чтобы из него выделился один вид, могущий скорее и успешнее справиться с этой задачей. Выделение этого вида имело характер стремительного рывка вперёд. При этом тот родительский вид, от которого отделился новый, прогрессирующий, послужил ему как бы трамплином для прыжка. И чем стремительнее был рывок вперёд человеческого рода, тем дальше откатился назад родительский вид, служивший трамплином. Позднее этот вид сформировался в отряд обезьян – трагический образец регресса. Таким образом, наш скачок от зверя к человеку был оплачен остановкой развития бесчисленного множества других существ».

К сожалению, о всех тонкостях метафизики этого процесса приходится размышлять самому, поскольку Даниил Андреев не оставил по этому поводу никаких разъяснений. Этот «стремительный рывок вперёд», как мне видится, не был рывком чисто эволюционным, но нёс в глубине своей механизм намного более сложный. Во-первых, цепь рода животных формируется Зарандой, а не Лилит (об этом я упоминал в предыдущих главах), а значит, шельт животного не несёт в себе эйцехоре. Из этого следует, что в физическое существо животного с некоторых пор стали вплетаться шельты людей, этим эйцехоре отравленные, а к формированию цепочки рода приступила уже Лилит. Включились совсем иные слои и схемы, потому что монады людей приходят в низшие миры из Ирольна, а монады животных – из Каэрмиса. Внутри привычного эволюционного плана произошёл духовный сдвиг, который никогда не будет понятен рационалистическому мышлению. Тут задача состояла не в том, чтобы создать ещё одно человечество (чуть раньше было же создано человечество даймонов), а в том, чтобы ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ монады смогли проявить свои творческие потенции в плотноматериальном Энрофе. Но почему же тогда не АНГЕЛЬСКИЕ? Видимо, потому что физические структуры животного на тот момент ещё не могли принять в себя столь высокую и тонкую субстанцию. Я уже упоминал выше о Моцарте. Получается, что позже такая возможность осуществлялась. То есть, физика, физиология нашего существа уже вполне способна вмещать более тонкие шельты без вмешательства Святого Духа (как это было в случае с рождением Иисуса Христа)! Но вот одно НО… Случайное ли это событие или оно – результат разрушительного противостояния чистого от эйцехоре шельта и демонизированных эфирных и астральных покровов, но на тридцать шестом году жизни Моцарт умер от продолжительной и так до сих пор и непонятной никому болезни. Весь тот период, что он болел (а это был не один день и даже не один месяц), сам маэстро утверждал, что его медленно отравляют. Позже все подхватили эту идею и даже молчаливо согласились с тем, что отравителем были либо масоны, с которыми Моцарт к концу своей жизни порвал все отношения, либо Сальери. Но вот мне думается, что дело обстояло таким образом, что конфликт чистого шельта и замутнённых более плотных тел высосал из Моцарта все жизненные силы, соматически проявляясь в формах, которые тому уровню медицины были не вполне понятны. И его «Реквием» стал внешним отражением тех внутренних трансфизиологических процессов, которые происходили в существе этого посланника ангельского мира.

А помешательство князя Мышкина?! Что как ни всё тот же конфликт вызвал в ангельском существе помрачение рассудка, только теперь уже конфликт не на уровне души и тела, а на уровне ментальном, где столкнулись две психики – человеческая и ангельская. Возможно, животная психосоматика, просветляемая тысячелетиями человеческими монадами, не совсем оказалась пока готова…

И тут самое время поговорить о структуре (духовной) человеческого тела, как понимал его сам Андреев. Это для современного ума проблем не составит, поскольку схема большинству из нас покажется хорошо знакомой.

«Среди многочисленных слоев Шаданакара есть многомерный мир, где пребывают человеческие монады – неделимые и бессмертные духовные единицы, высшие Я людей. Творимые Богом и только Богом, а некоторые (немногие) таинственно рождаемые Им, они входят в Шаданакар, облекаясь наитончайшей материей, – ее правильнее было бы назвать энергией: это – субстанция, пронизывающая весь Шаданакар; каждый индивидуальный дух, вступая в нашу брамфатуру, неизбежно ею облекается. Мир, в котором пребывают наши монады, носит имя Ирольн.

Творческий труд, ведущий к просветлению Вселенной, – задача каждой монады, кроме демонических; среди же людей демонических монад нет. Человеческие монады осуществляют этот труд в низших мирах, подлежащих их просветляющему творчеству, создавая там для себя материальные облачения и через эти облачения воздействуя на среду соответствующих слоев.

Прежде всего монада создает шельт из материальности пятимерных пространств, затем – астральное тело из материальности четырехмерных. Оба эти облачения часто объединяются в нашем представлении под словом «душа». Шельт – материальное вместилище монады со всеми ее божественными свойствами и ее ближайшее орудие. Не сама монада, остающаяся в… Ирольне, но именно шельт является тем «я», которое начинает свое странствие по низшим слоям. Шельт творится самою монадою; в творении же астрального тела принимает участие великая стихиаль – Мать-Земля. Она принимает участие в творении астральных тел всех существ Шаданакара – людей, ангелов, даймонов, животных, стихиалей, демонов и даже великих иерархий, когда последние спускаются в те слои, где астральное тело необходимо. Это тело – высший инструмент шельта. В нем сосредоточены способности духовного зрения, слуха, обоняния, глубинной памяти, способности полета, способности общения с синклитами, даймонами, стихиалями, ангелами, способности ощущения космических панорам и перспектив.

Далее, Мать-Земля, оплодотворяемая духом Солнца, создает для воплощающейся монады тело эфирное: без него невозможна никакая жизнь в мирах трех и четырех измерений. И когда шельт со всеми своими облачениями, включая эфирное, покидает в Энрофе самый внешний, кратковременный, последний из своих сосудов – тело физическое, в Энрофе остается только труп. Физическое же тело создается для нас ангельскими иерархиями – они творят самую материю – и великой стихиалью человечества – Лилит – той, которая ваяет из этой трехмерной материальности цепь рода. Воздействие самой монады в этом акте через шельт заключается в том, что она данному звену рода дает индивидуальность.

Так завершается процесс спуска; начинается процесс восхождения.

Физическое тело может приниматься монадой один или, снова и снова, много раз. Эфирное же создается наново только в том случае, если носитель, подпав закону возмездия, принужден был совершить путь по кругам великих страдалищ. А в восходящем пути эфирное тело сопутствует носителю по всем мирам Просветления вплоть до затомисов – обителей просветленного человечества, небесных градов метакультур. Состоит оно из жизненной субстанции, не универсальной, но различной по всем трехмерным и четырехмерным мирам. Памятуя о древнейшем откровении человечества, ее справедливо было бы назвать арунгвильтой-праной.

Астральное тело сопутствует носителю выше, включая сакуалу Высокого Долженствования, а еще выше остается только шельт, просветленный до конца и слившийся с монадой в единство. Тогда монада покидает Ирольн и, облеченная предельно истонченным шельтом, вступает на лестницу наивысших миров Шаданакара», – так написано в «Розе Мира».

Всем нам, казалось бы, знакомое человечество осложняется ещё более, когда дело доходит до Высшего человечества. Наверное, нельзя выделять это человечество в отдельную категорию, поскольку оно сущностно (и внешне и внутренне) вытекает из человечества нашего, земного. Андреев пишет об этом так: «Высшее человечество – синклиты метакультур – наша надежда, наша радость, опора и упование. Праведники, некоторые родомыслы и герои вступают сюда почти сразу после смерти в Энрофе, быстро миновав миры Просветления. О подавляющем большинстве таких душ нам не расскажет никакая история: они прошли в глубине народа, не оставив следа ни в летописях, ни в преданиях – лишь в памяти тех, кто их знал или слышал о них от живых свидетелей. Это незаметные герои нашей жизни; думать иначе, то есть вообразить синклит метакультуры в виде некоего собрания „знаменитостей“, значило бы доказать, что наш нравственно-мистический разум спит ещё крепким сном».

Становление цивилизаций в историческом плане имеет своей главной целью эволюционный переход в новую форму жизни. Эта новая форма жизни уже не есть в привычном смысле биологическая, но это такой скачок, при котором происходит полная трансформация физического тела человека в структуру, отныне от физических земных законов независимую. На собственном примере это показал Христос после Своего воскресения. Только, если Он смог осуществить это лишь после Своей физической смерти, то в идеале это должно происходить без умирания, подобно тому, как гусеница превращается в бабочку. Из области фундаментальной науки к этому был бы ближе всего холодный ядерный синтез, теоретически возможный, но экспериментально пока не доказанный, а из области оккультной – бессмертие на клеточном уровне, описанное некогда Шри Ауробиндо и определённое им как СУПРАМЕНТАЛЬНОЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ. В этом состоянии тело уже не подвержено ни болезням, ни смерти; в этом состоянии оно получает такую свободу, при которой с лёгкостью преодолевает и плотные препятствия и гигантские расстояния; и, что важнее всего, уже способно видеть всё то, что при прежней материальности было от него скрыто: общение с существами из высших миров и иных планетарных брамфатур. Если говорить языком современных голливудских комиксов, вы просто становитесь «людьми в чёрном» и перед вами открывается истинная панорама того, что вас всегда окружало, но до сей поры от ваших глаз было укрыто. О своего рода «втором эоне» теоретизировал даже Циолковский, в нашей памяти оставшийся, к сожалению, лишь «отцом русской космонавтики», но в реальности считавший себя больше философом, нежели технарём. Многие его труды до сих пор лежат засекреченными в архивах, но из воспоминаний Чижевского до нас дошли мысли Константина Эдуардовича о «лучистом человечестве», которое должно когда-то придти на смену человечеству теперешнему, сугубо материальному.

Историческое становление цивилизаций – это сложный процесс, в который вовлечены многие народы, имеющие некий общий культурный корень. Поэтому правильнее называть это внутренне общее МЕТАКУЛЬТУРОЙ. Сколь ни различны между собой в частностях национальные культуры русских, украинцев или белорусов, всё же вполне очевидно нечто общее, что их объединяет. Эти центростремительные, спаивающие силы во много раз превышают то, что может оказаться на том или ином участке исторического пути вектором центробежным. Такие метакультуры выдвигают из своей толщи значимых проводников присущих им ценностей, и после своей смерти в физическом слое такие проводники продолжают деятельность на более тонком плане, в ЗАТОМИСАХ. И в этом смысле наше человечество и Высшее человечество затомисов есть суть звенья одной цепи. Ещё стоит уточнить, что под ЦИВИЛИЗАЦИЯМИ в «Розе Мира» понимается не всё население планеты в тот или иной период, а именно отдельные цивилизационные очаги, которых в один и тот же исторический момент может быть на земле много, ровно столько, сколько есть метакультурных общностей. «Вершины метакультур, называемые затомисами, до некоторой степени совпадают с географическими контурами соответствующих культурных зон Энрофа. Пространство всех затомисов четырёхмерно, но каждый из них отличается свойственным только ему числом временных координат. Материальность этой сакуалы сотворена одной из ангельских иерархий – Господствами; сами же затомисы медленно строятся совместными усилиями иерархий, героев, гениев, праведников и широчайших, способных к творчеству народных множеств, пока сверхнарод, их выдвинувший, продолжает своё становление в истории, – и позже, когда его исторический путь завершается и миллионы его бессмертных монад продолжают своё восхождение от одной высоты мирового познания и творчества к другой», – пишет Андреев.