Битва за Кавказ

По этому поводу Гальдер в 1964 году сообщил немецкому издателю своего дневника следующее: «Начальник Генерального штаба сухопутных войск безуспешно доказывал преждевременность решения задействовать группу армий „А“ на Кавказе, поскольку не обеспечены фланг и тыл на Дону и Волге. Он надеялся, пока еще не было поздно, повернуть часть группы армий „А“ вдоль южного берега Дона на северо-восток в направлении Сталинграда и попытаться решить эту главную оперативную задачу. Гальдер считал, что одной группы армий „Б“ для взятия Сталинграда будет недостаточно. В новой директиве Гитлера от 23.7.1942 он видел опасное раздробление сил. Было совершенно ясно, что операция еще не достигла кульминационноrо момента и что это произойдет именно там, где противник уже готовился к обороне. Это подтвердилось на подступах к Сталингpаду. Как бы то ни было, но приказ, отданный ОКХ 31.7.1942 во исполнение директивы Гитлера, нацелил войска rpуппы армий „А“ на быстрейший захват Черноморского побережья; гpуппе армий „Б“ предписывалось овладеть Сталинградом, для чего ей передавалась из гpуппы армий „А“ 4-я танковая армия в составе 48-го танкового, IV армейского и VI румынского корпусов. Группа армий „А“ должна была оставшимися у нее механизированными соединениями, одновременно прикрывавшими ее левый фланг, возможно быстрее наступать на Майкоп, чтобы отрезать силы противника, оборонявшиеся перед 17-й армией, а частью сил — наступать на Туапсе и по побережью на юго-восток. 4-я танковая армия получила задачу двигаться вдоль левого берега Дона и поддержать с юго-запада наступление 6-й армии через Дон. Замечание о „согласии“ с решением относится только к вопросу о подчинении 4-й танковой армии группе армий „Б“»[118].

Несмотря на увязание группы Руоффа, ситуация была бы иной, если бы последовала атака германской 1-й танковой армии через Майкоп на Туапсе[119].

1 августа 1942 года состав группы армий «А» фельдмаршала Вильгельма фон Листа был следующим. В ее состав входили 1-я танковая армия генерал-полковника Эвальда фон Клейста и 17-я армия генерал-полковника Рихарда Руоффа. В состав 1-й танковой армии входили 3-й танковый корпус генерал-полковника Эберхарда фон Макензена, 40-й танковый корпус генерала танковых войск барона Лео Гейра фон Швеппенбурга, 57-й танковый корпус генерала танковых войск Фридриха Кирхнера и 44-й армейский корпус генерала артиллерии Максимилиана де Ангелиса. В 3-й танковый корпус входили 16-я моторизованная дивизия и моторизованная дивизия «Великая Германия», а также 203-й батальон штурмовых орудий, в 40-й танковый корпус — 3-я и 23-я танковая дивизии, в 57-й танковый корпус — моторизованная дивизия СС «Викинг», 13-я танковая дивизия и 1-я Словацкая моторизованная (быстрая) дивизия, и в 44-й армейский корпус — 97-я егерская дивизия, приданный ей 373-й валлонский пехотный батальон и 101-я егерская дивизия. В подчинении штаба 1-й танковой армии находились: 191-й батальон штурмовых орудий, 2-й батальон 800-го учебного полка особого назначения «Бранденбург», и 1-й и 2-й батальоны 52-го полка реактивных минометов «Небельверфер». В состав 17-й армии входили 49-й горнострелковый корпус генерала горнострелковых войск генерала Рудольфа Конрада, 5-й армейский корпус генерала инфантерии генерала Вильгельма Ветцеля и 52-й армейский корпус генерала от инфантерии Ойгена Отта. В 49-й корпус входили 1-я и 4-я горнострелковые и 73-я и 298-я пехотные дивизии. В 5-й армейский корпус входили 9-я, 125-я и 198-я пехотные дивизии. В 52-й армейский корпус входили 11-я и 370-я пехотные дивизии и 500-й пехотный батальон особого назначения (не исключено, что в действительности этот батальон подчинялся штабу 17-й армии). В подчинении штаба 17-й армии находились 210-й и 249-й батальоны штурмовых орудий, 2-е батальоны 42-го, 154-го и 844-го 150-мм тяжелых артиллерийских полков, 151-й и 634-й моторизованные батальоны 100-мм тяжелой артиллерии, 732-й батальон 210мм тяжелой артиллерии, 17-я зенитная дивизия люфтваффе. Кроме того, Руоффу, в рамках Армейской группы Руоффа, подчинялась 3-я румынская армия генерала Петре Думитреску. В состав 3-й румынской армии входили румынский кавалерийский корпус генерал-лейтенанта Иоана Михаила Раковицэ и 1-й румынский корпус генерал-майора Теодора Ионеску. В состав кавалерийского корпуса входили 5-я, 6-я и 9-я кавалерийские дивизии. В состав 1-го горного корпуса входила 2-я румынская горная дивизия. Всего в группе армий «А» насчитывалось 11 германских пехотных, горнострелковых и егерских дивизий, 1 румынская горнострелковая и 3 румынские кавалерийские дивизии, 3 германские танковые и 3 германские моторизованные дивизии и 1 словацкая моторизованная дивизия.

4-й воздушный флот люфтваффе, которым командовал фельдмаршал люфтваффе барон Вольфрам фон Рихтгофен, состоял из 4-го и 8-го авиакорпусов и авиакомандования «Юг». Он располагал 67 пикирующими бомбардировщиками Ju-87D (из них 19 — в ремонте) и 20 — Ju-87, 83 бомбардировщиками Ju-88A, 121 бомбардировщиком He-111H, 52 истребителями Bf-109E, F и G, включая 1 хорватскую эскадрилью (22 в ремонте), 108 истребителями Bf-110E/F (из них 37 в ремонте). Без учета самолетов-разведчиков, 4-й воздушный флот располагал 451 боевым самолетом, в том числе 160 истребителями. Боеготовыми из них были 373 машины, включая 101 истребитель.

Кригсмарине в битве за Кавказ были представлены 24 быстроходными десантными баржами 1-й десантной флотилии капитан-лейтенанта Макса Гиле, минными тральщиками R36, R37, R163, R165 и R166 3-й флотилии минных тральщиков корветтен-капитана Арнульфа Хельцеркопфа и торпедными катерами S-26, S-27, S-28, S-40, S-72 и S-102 1-й флотилии торпедных катеров Гейнца Бирмбахера.

27 июля 1942 года отдел «Иностранные армии — Восток» следующим образом оценивал состав советских войск. Против группы армий «А» он насчитывал 60 стрелковых дивизий, боеспособность которых оценивалась в 27 ⅙ дивизий, 7 стрелковых бригад, эквивалентных по боеспособности 4 ⅔ бригадам, 5 кавалерийских дивизий, по боеспособности равным 3 ⅓ дивизиям и 18 танковых бригад, по боеспособности эквивалентные 10 ⅔ бригадам. В оперативных резервах на этом направлении, по оценкам германской разведки, насчитывалось 11 стрелковых дивизий, 6 стрелковых бригад, 8 кавалерийских дивизий и 5 танковых бригад, а в резерве Ставки — 2 стрелковые бригады.

Против группы армий «Б» германская разведка насчитывала 42 стрелковые дивизии, эквивалентных по боеспособности 25 ½ дивизиям, 14 стрелковых бригад, эквивалентных 8 ⅔ бригадам, 5 кавалерийских дивизий, эквивалентных 2 ⅓ дивизиям, 39 танковых бригад, равных по боеспособности 15 ⅔ бригадам. В оперативном резерве на данном направлении находились, как думали немцы, 10 стрелковых дивизий, 7 стрелковых бригад, 16 танковых бригад, а в резерве Ставки — 2 стрелковые бригады, 2 кавалерийские дивизии и 2 танковые бригады.

Против группы армий «Центр» отдел Гелена насчитал 81 стрелковую дивизию, эквивалентных по боеспособности 45 дивизиям, 21 стрелковую бригаду, эквивалентную 12 ⅔ бригадам, 13 танковых бригад, эквивалентных 5 ⅔ танковым бригадам. В оперативном резерве на этом направлении находились 16 стрелковых дивизий, 6 стрелковых бригад, 5 кавалерийских дивизий и 16 танковых бригад, а в резерве Ставки — 8 стрелковых дивизий, 14 стрелковых бригад, 2 кавалерийские дивизии и 6 танковых бригад.

Против группы армий «Север» германская разведка насчитала 67 стрелковых дивизий, эквивалентных по боеспособности 38 дивизиям, 31 стрелковую бригаду, равных по боеспособности 22 бригадам, 1 кавалерийскую дивизию, равную по боеспособности ⅓ дивизии, и 10 танковых бригад, эквивалентных 5 ⅔ бригадам. В оперативном резерве на этом направлении находились 13 стрелковых дивизий, 8 стрелковых бригад, 1 кавалерийская дивизия и 4 танковые бригады, а в резерве Ставки — 8 стрелковых бригад, 2 кавалерийские дивизии и 2 танковые бригады.

Всего на фронте отдел «Иностранные армии — Восток» насчитал 250 стрелковых дивизий, эквивалентных по боеспособности 136 дивизиям, 73 стрелковые бригады, эквивалентные 48 бригадам, 11 кавалерийских дивизий, эквивалентных 6 дивизиям, 80 танковых бригад, эквивалентных 38 бригадам. Вместе с оперативными резервами насчитывалось 300 стрелковых дивизий, эквивалентных 186 дивизиям, 100 стрелковых бригад, эквивалентных 75 бригадам, 25 кавалерийских дивизий, эквивалентных 20 дивизиям, и 121 танковая бригада, эквивалентная 79 бригадам.

На самом деле вместе с оперативными резервами советское командование располагало на 1 августа 1942 года 317 стрелковыми дивизиями, 105 стрелковыми бригадами, 26 кавалерийскими дивизиями, 151 танковой бригадой. В резерве Ставки германская разведка числила 8 стрелковых дивизий, 26 стрелковых бригад, 6 кавалерийских дивизий и 10 танковых бригад. В действительности Ставка имела в резерве 23 стрелковые дивизии, 1 стрелковую бригаду и 5 танковых бригад[120]. Все это — без учета механизированных и мотострелковых бригад, отдельных танковых батальонов, УРов и ряда других отдельных частей, которые немецкая разведка не учитывала. В целом же немцы приуменьшали число стрелковых соединений на фронте на 19,5 условных дивизий, а в резервах Ставки — на 2,5 условных дивизии. Число кавалерийских дивизий на фронте немцы приуменьшали на 1, но зато в резервах Ставки преувеличивала на 6 дивизий. Число танковых бригад на фронте было приуменьшено на 30, а в резерве Ставки — преувеличено на 5. В целом немцы приуменьшали как общее число советских соединений, так и их боеспособность. Кроме того, отдел «Иностранные армии — Восток» в тот момент еще не принимал в расчет дивизии и бригады, находившиеся в недействующих фронтах. В частности, в Закавказском, а также во внутренних военных округах, хотя речь шла о нескольких десятках соединений. По сути это были те же стратегические резервы, которые Ставка постепенно бросала в бой.

1 августа 1942 года группе армий «А» противостоял Северо-Кавказский фронт маршала Семена Михайловича Буденного. Он включал 9-ю армию генерал-майора Феофана Агаповича Пархоменко, 12-ю армию генерал-майора Андрея Антоновича Гречко, 18-ю армию генерал-лейтенанта Федора Васильевича Камкова, 37-ю армию генерал-майора Петра Михайловича Козлова, 47-ю армию генерал-майора Григория Петровича Котова, 56-ю армия генерал-майора Александра Ивановича Рыжова, 1-й отдельный стрелковый корпус полковника Михаила Михайловича Шаповалова (звание генерал-майора ему было присвоено 1 октября 1942 года, когда он уже перешел на сторону немцев и находился в штабе 1-й танковой армии, о чем в Москве еще не знали), 4-ю воздушную армию генерал-майора авиации Константина Андреевича Вершинина и 5-ю воздушную армию генерал-лейтенанта авиации Сергея Кондратьевича Горюнова. С моря войска Северо-Кавказского фронта поддерживала Азовская военная флотилия контр-адмирала Сергея Георгиевича Горшкова Черноморского флота вице-адмирала Филиппа Сергеевича Октябрьского. Кроме того, в состав Северо-Кавказского фронта входила 24-я армия генерал-майора Владимира Николаевича Марцинкевича, но в ее составе было лишь три саперных батальона. В состав 9-й армии входили 51, 81, 106, 140, 242, 255, 296, 318-я стрелковые, 30-я кавалерийская дивизия, 18-я и 19-я отдельные истребительные бригады и 132-й отдельный танковый батальон. Однако все эти соединения и части в лучшем случае представляли из себя только штабы, а то и вовсе существовали только на бумаге. В июле 9-я армия попала в окружение в районе Миллерово и была почти полностью уничтожена. В начале августа ее остатки были включены в состав 37-й армии. В 12-ю армию входили 4, 31, 176, 261-я стрелковые дивизии, 81-я морская стрелковая бригада, 109-й стрелковый полк 74-й стрелковой дивизии, в 18-ю армию — 216, 236, 353, 383, 395-я стрелковые дивизии, 16-я стрелковая бригада, 68-я морская стрелковая бригада и 51-й и 53-й отдельные дивизионы бронепоездов, в 37-ю армию — 2-я гвардейская, 74, 230, 275, 295, 347-я стрелковые дивизии и 41-я мотострелковая бригада, в 47-й армии — 32-я гвардейская и 77-я стрелковые дивизии, 103-я стрелковая бригада и 126-й отдельный танковый батальон, и в 56-ю армию — 30, 339, 349-я стрелковые дивизии, 76-я морская стрелковая бригада, 151-й и 158-й УРы.

Во фронтовом подчинении находились 1-й стрелковый корпус (83-я морская и 139-я стрелковая бригады) и 17-й кавалерийский корпус (12, 13, 15 и 116-я кавалерийские дивизии), 69-й УР, 14-й танковый корпус (136, 138, 139-я танковые бригады, 21-я мотострелковая бригада), 5-я гвардейская, 2, 15, 63, 140-я танковые бригады, особая мотострелковая бригада, 62, 75-я отдельные танковые батальоны, 7, 16, 64, 65, 66-й отдельные бронепоезда.

В 4-ю воздушную армию генерал-майора Константина Андреевича Вершинина входили 216, 229, 265-я истребительные авиационные дивизии, 218-я ночная бомбардировочная авиадивизия, 219 бомбардировочная дивизия, 230-я штурмовая авиадивизия, 8-й гвардейский, 136-й ближние бомбардировочные авиаполки, 647, 762, 889-й смешанные авиационные полки. Кроме того, на укомплектовании находилась 217-я истребительная авиадивизия. В 5-ю воздушную армию генерал-лейтенанта Сергея Кондратьевича Горюнова входили 132-я бомбардировочная авиадивизия, 236, 237-я истребительные авиадивизии, 238-я штурмовая авиадивизия, 267-й истребительный авиаполк, 763-й легкий бомбардировочный авиаполк, 742-й разведывательный авиаполк, 35-я корректировочная авиаэскадрилья. Кроме того, 18-я армия имела 718-й смешанный авиационный полк, 37-я — 446-й, 47-я — 931-й и 56-я армия — 750-й смешанный авиационный полк.

Всего в составе Северо-Кавказского фронта насчитывалось 20 стрелковых дивизий, 7 стрелковых бригад, 4 кавалерийских дивизии, 3 УРа, 8 танковых бригад, 3 мотострелковые бригады, 3 отдельных танковых батальона и 7 отдельных дивизионов бронепоездов.

За Северо-Кавказским фронтом располагался Закавказский фронт генерала армии Ивана Владимировича Тюленева. Он включал 44-ю армию генерал-майора Ивана Ефимовича Петрова и 46-ю армию генерал-майора Василия Фадеевича Сергацкова. Обе армии располагались на Черноморском побережье. В состав 44-й армии входили 223, 414, 416-я стрелковые дивизии, 9-я и 10-я стрелковые бригады, 17-й отдельный бронепоезд, а в состав 46-й — 3-й стрелковый корпус (9-я, 20-я горнострелковые дивизии), 389, 392, 394, 406-я стрелковые дивизии, 155-я стрелковая бригада, 63-я кавалерийская дивизия, 51-й УР, 12-й отдельный танковый батальон, 11, 12, 36, 41-й отдельные бронепоезда. В подчинении штаба фронта находились 417 стрелковая дивизия, 3-я стрелковая бригада, отдельный парашютно-десантный батальон, 52-я, 191-я танковые бригады, 8-й, 42-й отдельные бронепоезда. Авиация Закавказского фронта включала в себя 84, 790, 862, 863, 926, 927-й истребительные авиаполки, 859-й ближний бомбардировочный авиаполк, 870-й легкий бомбардировочный авиаполк, 3-я корректировочная авиаэскадрилья, 128-я, 149-я разведывательные авиаэскадрильи. Кроме того, 35-й истребительный авиаполк находился в недействующих войсках Закавказского фронта, прикрывавших Тбилиси. Всего в составе Закавказского фронта насчитывалось 10 стрелковых дивизий, 4 стрелковые бригады, 1 кавалерийская дивизия, 1 УР, 2 танковые бригады, 1 отдельный танковый батальон, 7 отдельных бронепоездов[121].

Черноморский флот имел в своем составе линейный корабль, 4 крейсера, лидер, 7 эскадренных миноносцев, 41 подводную лодку, 5 канонерских лодок, 30 тральщиков, 62 торпедных катера, 3 минных заградителя и другие корабли[122]. Азовская военная флотилия состояла из монитора «Железняков», 8 канонерских лодок, в том числе 3 больших канонерских лодок «Буг», «Дон» и «Днестр» (водоизмещение 840 т, 2 — 130-мм орудия), 3 сторожевых кораблей-тральщиков, 7 бронекатеров, 7 торпедных катеров, 35 сторожевых катеров, 9 катеров-тральщиков, 23 полуглиссеров, 9 артиллерийских батарей, отдельных артиллерийского и зенитного артиллерийского дивизионов, 4 батальонов морской пехоты, 2 бронепоездов, 44 самолетов[123].

С учетом сил Закавказского фронта советские войска имели численное превосходство над группой армий «А» — 30 стрелковых дивизий и 7 стрелковых бригад против 12 пехотных, горнострелковых и егерских дивизий, 5 кавалерийских дивизий против 3 кавалерийских дивизий, 10 танковых, 3 мотострелковые бригады, 4 отдельных танковых батальона и 14 отдельных бронепоездов против 3 танковых и 4 моторизованных дивизий. По числу танков было примерное равенство, но за счет бронепоездов, которые могли прятаться в многочисленных тоннелях, советские танковые части имели определенное численное превосходство.

Советская авиация численно превосходила немецкую. Немцы удерживали господство в воздухе лишь за счет более высокого уровня боевой подготовки и более целесообразного использования авиачастей.

Кроме того, в составе Закавказского фронта имелись недействующие войска — 45-я армия генерал-лейтенант Федора Никитича Ремезова в составе 61, 89, 151, 402, 408, 409-й стрелковых дивизий, 55-го УРа, 151-й танковой бригады и 18-го и 20-го отдельных бронепоездов. Также Закавказскому фронту подчинялись войска в Иране — 75-я стрелковая дивизия, 15-й кавалерийский корпус (1, 23 кавалерийские дивизии), 207-я танковая бригада. Авиация недействующих сил Закавказского фронта включала в себя 48, 63, 242, 244, 277, 449, 452, 454, 745, 855-й бомбардировочные авиаполки, 164, 246, 269, 743, 773-й истребительные авиаполки[124]. При необходимости все эти силы могли быть брошены для отражения германского наступления.

1 августа 1942 года Ставка ВГК разрешила снять с Таманского полуострова 32-ю гвардейскую стрелковую дивизию для обороны Краснодарского обвода и сформировать еще 3 дивизии, включая одну дивизию Краснодарского народного ополчения. Северо-Кавказскому фронту также был направлен полный комплект вооружения для 10 стрелковых дивизий[125]. Но пока что фронт был не в состоянии отразить германское наступление.

Благодаря майору медицинской службы доктору Мюлингу из 66-го моторизованного полевого лазарета 16-й моторизованной дивизии в руки немцев попали важные документы. В хуторе Хлебороб Новопокровского района Краснодарского края (западнее Белой Глины) он узнал от местных жителей и пленных, что крупный советский штаб (вероятнее всего, штаб 12-й при перемещении из Терновская в Терноватая 31 июля, или при выдвижении в Горькую Балку, где должен был развернуться к утру 1 августа), при отступлении сбросил в пруд у этого хутора ящики с документами. Несколько дней Мюлинг посвятил поискам, которые 8 августа увенчались успехом. В ящиках, которые на подводе отвезли в разведотдел штаба дивизии, оказались: хорошие новые карты района Кавказа до Туапсе (прежде немцы пользовались устаревшими картами, основанными еще на дореволюционных картах); справки о районе Кавказа между Майкопом и Туапсе с указанием вероятных направлений сосредоточения основных усилий в обороне; разведывательные материалы о Турции, планы военных действий Красной армии против Турции со схемами строящихся укрепленных районов на советско-турецкой границе[126].

В начале августа две германские егерские дивизии, которые должны были действовать на Западном Кавказе, получили снаряжение горнострелковых дивизий. Однако большинство из солдат и офицеров не имели опыты ведения войны в высокогорье[127].

13-я танковая и 16-я моторизованная дивизии двинулись к Нефтегорску. Зато Словацкая дивизия и «Викинг» начали марш на Туапсе, как и две егерские дивизии корпуса Ангелиса. На Грозный наступал только 40-й танковый корпус 3-й и 23-й танковыми дивизиями, но ему раньше надо было взять Ставрополь (Ворошиловск). При продвижении к Ставрополю главной проблемой было не сопротивление советских войск, а недостаток горючего. Танки с одной заправкой могли проходить 90–150 км в день, а бронетранспортеры — 150–300 км. Поэтому в авангард всегда вырывалась легкая бронетехника. Боевая группа майора Папе из 3-й танковой дивизии достигла Ставрополя, имея 1200 солдат и 30 танков, и захватила его в 13.45 3 августа (по московскому времени — в 14.45) без какого-либо сопротивления со стороны советских войск. Терские казаки встретили германские войска как освободителей от большевиков и НКВД.

К 5 августа 3-я германская танковая дивизия накопила достаточный запас захваченного в Ставрополе топлива, чтобы боевая группа майора Папе, имевшая 6 танков, артиллерию и 3 батальона: панцер-гренадерский, саперный и разведывательный, двинулась на юг, к предгорьям, чтобы захватить Невинномысск и перерезать железную дорогу Армавир — Георгиевск. Мост через Кубань оборонял один советский стрелковый батальон, подкрепленный артиллерийской батареей. Но Папе послал своих пехотинцев южнее, и они обнаружили неохраняемую переправу. Переправившись, немцы атаковали советскую артиллерию с фланга, а защитников моста — тыла. Так Папе взял Невинномысск. 23-я танковая дивизия тем временем захватила 2200 пленных и 34 орудия из состава советской 4-й стрелковой дивизии. Но у 40-го танкового корпуса кончилось горючее. И только утром 8 августа 3-я танковая дивизия смогла начать наступление на Пятигорск. Впереди двигалась боевая группа Вестховена, состоявшая из разведывательного батальона, танкового батальона и батальона панцер-гренадеров, подкрепленных артиллерией и саперами, общей численностью около 4000 человек. Вечером, пройдя 100 км, она встретила лишь слабое сопротивление. Но все мосты и нефтеперекачивающие станции оказались взорваны. Утром 9 августа группа Вестховена попыталась ворваться на северную окраину Пятигорска, но встретила ожесточенное сопротивление войск НКВД, поддержанных «катюшами». В полдень к Вестховену прибыло подкрепление — танковый и панцер-гренадерский батальоны. Теперь дело пошло чуть веселее, и к вечеру 9 августа немцы контролировали северную половину Пятигорска. Утром 10 августа мотоциклисты разведбата 3-й танковой дивизии форсировали реку Подкумок и к полудню заняли южную половину Пятигорска. Войскам НКВД пришлось отступить[128].

После взятия Пятигорска наступление 40-го танкового корпуса остановилось из-за недостатка горючего. При этом некоторые тыловые службы все еще оставались на Маныче. Многие советские очаги сопротивления еще держались. Во время быстрого преследования на них не обращали внимания, но теперь они угрожали германским коммуникациям. Для борьбы с ними пришлось бросить часть сил, которые могли бы участвовать в наступлении к предгорьям Кавказа.

1-й батальон 66-го мотопехотного полка 13-й танковой дивизии сумел 3 августа переправить через мост к северу от Армавира 6 танков перед тем, как его взорвали советские саперы. Затем на плацдарм на резиновых лодках была переброшена пехота. Но советское сопротивление не позволило развить успех. Поэтому в ночь с 4 на 5 августа разведбату 13-й танковой пришлось форсировать Кубань к югу от захваченного плацдарма. Здесь советских войск не было, и немцы навели за 2 часа паромную переправу, а через 10,5 часа — 24-тонный мост. Утром 5 августа германские механизированные части переправились за Кубань.

Командир 16-й мотопехотной дивизии генерал-лейтенант Хейнрици отрядил 60-й мотопехотный полк для захвата Армавира, а боевая группа 13-й танковой дивизии двинулась к Майкопу. Защитники Армавира успели вырыть противотанковые рвы, но не смогли отразить атаку трех панцер-гренадерских батальонов 13-й танковой дивизии, поддержанных артиллерией и люфтваффе. К вечеру 3 августа город был взят. При отступлении советские войска подожгли небольшое нефтяное месторождение и нефтеперерабатывающий завод. Зато аэродром достался немцам неповрежденным, и туда сразу же перебазировались передовые части 4-го авиакорпуса.

5 августа Ставка ВГК приказала командующему Сталинградским фронтом выслать в Элисту «отряд силою стрелковый полк на автомашинах, усиленный артиллерией и танками, с задачей овладеть и удерживать Элисту и вести разведку противника»[129], но эта мера запоздала и не предотвратила захват города немцами. В тот же день Северо-Кавказскому фронту было приказано «сомкнуть правый фланг СКФ с войсками Закавказского фронта на р. Урух», приняв «ответственность за оборону предгорий Кавказского хребта от р. Урух, на запад и северо-запад». Предписывалось также эвакуировать предгорный район[130]. А командующему Северо-Кавказским фронтом Ставка категорически предписала «восстановить положение в районе Новомихайловского, очистить от противника левый берег р. Кубань и прочно удерживать последний от истоков до устья»[131].

5 августа Ставка приказала командующему Северо-Кавказским фронтом: «В связи с стремлением противника, действуя из района Армавир, захватить Майкоп и в дальнейшем выйти на побережье Черного моря к Туапсе, необходимо немедленно прочно прикрыть район Майкоп и дорогу Майкоп — Туапсе, с тем чтобы ни в коем случае не дать противнику возможности выйти с армавирско-майкопского направления на побережье Черного моря»[132].

6 августа 1942 года состоялись переговоры начальника Генштаба А. М. Василевского с И. В. Тюленевым. Василевский сообщил о сформировании Северной группы Закавказского фронта (соответствующая директива последовала 8 августа):

«Тбилиси. У аппарата генерал армии ТЮЛЕНЕВ.

Москва. У аппарата полковник ШТЕМЕНКО.

ШТЕМЕНКО. Генерал-полковник сейчас будет. Докладывает по телефону. Просил Вас подождать.

Прошу, до его прихода прикажите передать мне данные о сосредоточении 89 сд и выдвижении намеченных Вами отрядов на рубеж Воронцово-Александровское, Минеральные Воды, Ессентуки, Пятигорск. Все.

ТЮЛЕНЕВ. Все перечисленные отряды группы генерала Тимофеева находятся на рубеже Воронцово-Александровское, Георгиевск, Пятигорск, Ессентуки.

Генерал-майор Тимофеев на машинах с группой штабных работников и до двухсот красноармейцев выступил в Пятигорск. В 18.00 6.08.1942 г. через посты ПВО было донесено, как будто бы в районе Георгиевска (севернее 4–5 километров) [противник] выбросил парашютный десант. До сего времени точных данных о выброске и численности парашютистов нет.

Командарму 9 и штабу Курдюмова приказано принять меры к ликвидации десанта. В 19 часов 6.08.1942 г. штаб Курдюмова связался с Пятигорском, откуда подтвердили: на машинах в Георгиевск выступила рота стрелкового батальона НКВД на помощь тракторному училищу, которое расположено в Георгиевске, для ликвидации десанта.

В 89 сд сегодня погружено четыре эшелона, отправлено на место сосредоточения. Завтра, 7.08.1942 г., будет отправлено восемь эшелонов. Остальные эшелоны будут отправлены 8.08.1942 г. 52-я танковая бригада погружена и отправлена вся боевая часть.

От тов. Буденного получена телеграмма, помеченная пятым числом, о том, что распоряжением Северо-Кавказского фронта нам в район Адлера направлено 20–25 тысяч призывного контингента. Дано указание принять его и сосредоточить в районе Гори, Тбилиси.

Сегодня отдал приказ, копия которого направлена вам, следующего содержания: 9-я армия объединяет боевое руководство войсками, расположенными в полосе Грозный, Орджоникидзе, и группы генерала Тимофеева.

24-е армейское управление к исходу 8.08.1942 г. перебрасываю в район Дербента с задачей подготовить оборонительные рубежи: 1 рубеж — Каякентский, 2 рубеж — Дербентские ворота, 3 рубеж — на реке Самур. В состав 24-го армейского управления включил 223 сд и остатки частей, вышедших с 24-м армейским управлением.

Штаб СКВО с его тыловыми учреждениями и новыми формированиями вывожу в районы Душети, Мцхета, Гори, Вазиани, Авчала. Все.

У аппарата Василевский.

ВАСИЛЕВСКИЙ. Здравствуйте. Сегодня Ставка занималась вопросами вашего фронта. Ставка считает целесообразным из ваших двух армий — 44-й и 9-й — образовать Северную группу войск Закавказского фронта. Командующим этой вашей группой назначить генерал-лейтенанта Масленникова, который может быть у вас дня через два-три. В качестве управления Северной группой использовать управление 24-й армии.

Командующим 9-й армией Ставка считала бы возможным назначить генерал-майора Хадеева. Курдюмова со штабом СКВО, так, как мы и намечали, вывести вместе с его формированиями к вам в тыл.

Ставка считает необходимым в распоряжении командующего Северной группой иметь сильные резервы, в частности, хорошо было бы освободить для этой цели один из гвардейских стрелковых корпусов, хотя бы намечавшийся вами в состав 9-й армии.

Передаю решения Ставки по поставленным вами вопросам:

„1. Введение военного положения в указанных вами республиках и Орджоникидзевском крае возражений не вызывает. Постановление будет передано дополнительно.

2. В отношении усиления вас авиацией ГКО принято постановление всю продукцию Тбилисского завода отдавать вам.

3. Вопрос об изъятии рыбацких судов на Каспии решен положительно, проводите в жизнь.

4. Также положительно разрешен вопрос и с дорогой через Иран, указание соответствующим управлениям дается.

5. Ставка разрешила вам использовать имеющиеся у вас там и предназначенные к отправке 60 иностранных танков, причем рекомендует вам создавать из поступающих танков не бригады, а отдельные батальоны“.

Прошу сообщить Ваше мнение по первой части моего разговора, а также — где считаете наиболее удобным посадить управление Северной группы. Все.

ТЮЛЕНЕВ. Создание Северной группы считаю целесообразным. Наиболее удобным пунктом управления Северной группы нужно считать район Грозного, однако требуется просмотреть наличие сети связи и конкретно решить о месте расположения управления группы. Изучу этот вопрос — доложу.

По вопросу в отношении Хадеева принципиальных возражений нет. Есть опасения за его здоровье. Доложу дополнительно.

По остальным вопросам также все понятно. Приступаем к выполнению. Все.

ВАСИЛЕВСКИЙ. Хорошо. Доложу товарищу Сталину. Директива, по-видимому, последует дополнительно.

Прошу отменить директиву Ставки о реорганизации штаба СКВО в управление 66-й армии.

Имеете ли какие-либо данные о Северо-Кавказском фронте?

ТЮЛЕНЕВ. Последние данные за вчерашнее число, где Военный совет Северо-Кавказского фронта сообщает нам, что связь Армавир — Невинномысская прервана и что они направляют нам призывной контингент через Сочи, Адлер. Связь держим с ними по радио, но оно с их стороны работает с большими перебоями. Кроме того, мы выслали к ним самолет и думаем поддерживать постояную связь самолетом.

Должен дополнительно доложить Вам насчет усиления нас авиацией. На сегодня Тбилисской авиазавод находится в стадии перехода на новый мотор М-82, следовательно, продукции на заводе в августе не ожидается. Прошу разрешения имеющийся один полк самолетов „Бостон“, находящийся в Кировобаде, оставить за нами, кроме того, сформировать несколько полков за счет материальной части боевых самолетов школ, конечно, не нарушая нормального хода учебы авиашкол. Все.

ВАСИЛЕВСКИЙ. Хорошо. Насчет авиации доложу и отвечу»[133].

7 августа 1942 года Гальдер отметил: «Грyппa армий „А“. Определенные успехи на фронте. На восточном фланге наши войска глубоко проникли на Кавказ»[134].

Далее центр тяжести действий 17-й германской армии был перенесен на Черноморское побережье. Требовалось захватить Таманский полуостров и порты Новороссийск и Анапа, чтобы облегчить условия снабжения из Крыма. Советская 56-я армия отступала к югу от Кубани. Главные силы 47-й армии состояли из 32-й гвардейской дивизии, 77-й горнострелковой дивизии и 103-й стрелковой бригады. 7 августа Буденный приказал Черноморскому флоту эвакуировать 32-ю гвардейскую дивизию для усиления обороны Туапсе. 5000 моряков оставили охранять побережье Тамани. С начала августа 4-й авиакорпус люфтваффе бомбил Новороссийск, нанеся существенный ущерб порту и промышленным предприятиям. Ему активно противодействовала истребительная авиация Черноморского флота, сбив 8 августа 3 — Ю-88 и 5 Хе-111. Лювтваффе не смогли парализовать снабжение Новороссийска морем[135].

9 августа Гальдер сохранял оптимизм: «На юге заняты Краснодар и Майкоп. Впечатление, что русские войска южнее Дона разбегаются и пытаются сейчас уйти вместе с скопившимися в северо-западной части Кавказа войсками к побережью. Это впечатление все усиливается. 4-я танковая армия перешла к обороне под сильным нажимом противника. Местами линию фронта пришлось даже оттянуть назад. Войска 6-й армии суживают котел [западнее Калача] путем непрекращающихся ударов. На северо-восточном участке незначительные атаки противника. Обстановка у венгров, особенно под Воронежем, все еще остается неясной.

На фронте 2-й армии улучшение оборонительной позиции на северной окраине Воронежа; в остальном — никаких крупных боевых действий. [Русские] занимают исходные позиции?»[136].

Тем временем 4 пехотные дивизии 5-го армейского корпуса 17-й армии двигались к Краснодару. Жара и нехватка воды вызвали падеж лошадей. 17-я армия потеряла 950 лошадей, что замедлило перемещение артиллерии на конной тяге. Чтобы не отставать от отступающих войск Буденного, 4 дивизии Ветцеля сформировали моторизованные авангарды из всех имевшихся легковых автомобилей и грузовиков, чтобы захватить Краснодар. Но это, в свою очередь, еще больше осложнило подвоз снабжения из тыла. Краснодар был жизненно важен для немцев, так как там находились нефтеперерабатывающие заводы, куда поступала нефть из месторождений Майкопа, а также из небольшого месторождения в районе Крымской на Таманском полуострове.

Буденный приказал оборонять Краснодар 56-й армии Александра Рыжова. Она имела всего 3 стрелковые дивизии: 40-я, 339-я и 349-я, а также 76-я морская стрелковая бригада и 158-й УР. 339-я и 349-я дивизии были пополнены до 7000–7500 человек. В 30-й стрелковой дивизии было на 3 августа 5541 человек личного состава. С 20 июля по 3 августа эта дивизия потеряла 6874 человек личного состава (убито — 638, ранено — 1503, пропало без вести — 4677, попало в плен — 36, дезертировало — 20). 7 августа, как и две других дивизии 56-й армии, она была пополнена до уровня 7000–7500 человек. В тот же день в состав 56-й армии была передана 216-я стрелковая дивизия, получившая пополнение после больших потерь и занявшая позиции в районе Энем, Кошехабль на левом берегу Кубани. 7 августа были открыты или взорваны все шлюзы оросительных каналов на рисовых полях на территории Ивановского и Марьянского районов. Вода затопила дороги. Также из резерва Северо-Кавказского фронта был переброшен для обороны Краснодара 17-й кубанский кавалерийский корпус, состоявший из 12, 13, 15 и 116-й дивизий[137]. Кроме того, 56-я армия имела 2 гаубичных артиллерийских полка большой мощности, армейские пушечный и гаубичный артполки, истребительно-противотанковый артиллерийский полк и 2 отдельных запасных артиллерийских дивизиона. Однако ощущалась нехватка боеприпасов. В резерве у армии были 2 батальона фронтовых курсов младших лейтенантов.

Передовой отряд немецкой 198-й пехотной дивизии 8 августа через Усть-Лабинскую вышел выше впадения в Кубань реки Белая к Васюринской и овладел ею. Передовой отряд 9-й пехотной дивизии первым вышел с севера к окраинам Краснодара. С северо-запада подошли 73-я пехотная дивизия, а с северо-востока и с севера — 125-я и 198-я пехотные дивизии[138]. Их поддерживала батарея 249-го дивизиона штурмовых орудий.

7 августа 19 000 местных жителей, среди которых преобладали пожилые люди и подростки, начали копать окопы и противотанковые рвы вокруг Краснодара. Тысячи необученных ополченцев пополнили дивизии 56-й армии. Командование 56-й армии докладывало, что к исходу 7 августа к внешнему обводу Краснодарского УР подошло до двух пехотных и одна танковая дивизии противника, хотя ни одной танковой дивизии в составе 5-го армейского корпуса не было. Вечером 8 августа оборонительный рубеж по левому берегу Кубани от Шахонохобр до Афинсип заняла 176-я морская бригада, имевшая лишь 153 активных штыков, 6 орудий калибром от 45 до 78 мм, один 120-мм миномет.

Утром 9 августа германские 9-я и 73-я пехотные дивизии обошли позиции 30-й стрелковой дивизии и ворвались в Краснодар, к концу дня захватив почти весь город. Советские войска отошли к плацдарму у моста через Кубань. Но при отступлении советские саперы успели взорвать НПЗ, резервуары с горючим и мосты. Этим занимались 15-й специальный взвод 56-й армии и сотрудники краевого управления УНКВД[139]. Командир 339-й дивизии полковник Павел Иванович Морозов и военком дивизии полковой комиссар Григорьев были отстранены от занимаемых должностей и преданы суду Военного трибунала. Но расстреливать их не стали. Позже, в докладной записке в ЦК ВКП(б) первый секретарь Краснодарского крайкома партии П. И. Селезнев, характеризуя этот период, сообщал, что «военное командование плохо знало истинное положение на участках фронта» и что части Северо-Кавказского фронта «были настолько деморализованы, что в течение пяти дней прошли без сопротивления весь край с севера на юг»[140]. Были также взорваны все мосты. Последней утром 11 августа взорвали Пашковскую переправу, через которую отступали советские войска. О судьбе защитников переправы говорит донесение начштаба 349-й сд майора Иванченко: «Один батальон 1173-го стрелкового полка, будучи придан 30-й сд, участвуя в боях, в дивизию не вернулся. Прибыло в дивизию 18 человек из общего числа батальона в 534 человека. Об остальных сведений нет». Скорее всего, они погибли или попали в плен[141].

Руофф направил только что прибывший румынский кавалерийский корпус на запад, чтобы очистить побережье Азовского моря и изолировать советскую 47-ю армию на Таманском полуострове.

Явно недооценивая возможности советского сопротивления, командование группы армий «А» 9 августа отдало приказы 1-й танковой армии наступать 40-м танковым корпусом в составе 3-й и 23-й танковых дивизий, с ее защищенным северным фангом, через Грозный сначала на Махачкалу, главный порт снабжения советских войск на Кавказе, а оттуда в сторону Баку. 3-й танковый корпус, переброшенный с западного крыла армии, должен был наступать на Грозный. Горнострелковая дивизия, следующая за 40-м танковым корпусом, должна была обеспечить быстрый захват перевалов на Осетинской и Военно-Грузинской дорогах, что должно было стать предпосылкой для последующего броска на Тбилиси. Прикрытие северного фланга, где существовал большой разрыв с группой армий «Б», должен был обеспечивать 52-й армейский корпус, чьи соединения, наступавшие по обоим берегам Маныча, первоначально были предназначены для охраны побережья Каспия. В долгосрочной перспективе предполагалось, что эту задачу будет решать 3-я румынская армия, чтобы высвободить германские дивизии для действий на Южном Кавказе. Но пока что румынские дивизии находились на фронте Черного моря.

И. В. Тюленев вспоминал: «Учитывая напряженную обстановку на Северном Кавказе, в середине августа 1942 года Ставка Верховного Главнокомандования в короткий срок произвела перегруппировку войск Закавказского фронта. Войска 44-й армии из района Махачкалы, Баку были выдвинуты к оборонительным рубежам на реках Терек, Сулак и Самур. В то же время на рубеж рек Терек и Урух с советско-турецкой границы и с Черноморского побережья были переброшены 89, 151, 389, 392 и 417-я стрелковые дивизии, 151-я танковая бригада, 3 и 51-я стрелковые бригады, 62-я морская стрелковая бригада, три артиллерийских полка, бронепоезд и несколько других частей. Из района Ленинакана для усиления обороны на прохладненском направлении в состав 9-й армии была переброшена 61-я стрелковая дивизия. Кроме того, по указанию Ставки Верховного Главнокомандования, чтобы сдержать противника перед главным оборонительным рубежом, выдвигались передовые отряды на рубеж Кума и Малка. Эти отряды, не встретив противника, вышли значительно севернее указанных им рубежей и заняли оборону на восточном берегу Кумы.

Одновременно с организацией перегруппировки для усиления войск Закавказского фронта из резерва Ставки выделялись значительные силы. Закавказский фронт получил 2 гвардейских стрелковых корпуса — 10-й (4, 5, 6, 7-я гвардейские стрелковые бригады), 11-й (8, 9, 10-я гвардейская стрелковые бригады) и 11 отдельных стрелковых бригад (4, 19, 57, 59, 60, 62, 84, 107, 119, 131 и 256-я).

Сосредоточение крупных сил для обороны по рекам Терек и Урух на фронте протяженностью около 420 километров и большое удаление штаба фронта от этого рубежа потребовали создания отдельного органа управления. Ставка Верховного Главнокомандования приказала 8 августа создать Северную группу войск Закавказского фронта. В эту группу вошли 44-я армия, имевшая в своем составе 414, 416 и 223-ю стрелковые дивизии, 9 и 10-ю стрелковые бригады; 9-я армия в составе 389, 151 и 392-й стрелковых дивизий и 11-й гвардейский стрелковый корпус (8, 9, 10-я гвардейские стрелковые бригады).

Командующим Северной группрй войск был назначен генерал-лейтенант И. И. Масленников, членом Военного совета — генерал-майор А. Я. Фоминых и начальником штаба — генерал-майор А. А. Забалуев.

Резерв командующего группой составляли 89 и 417-я стрелковые дивизии, 52-я танковая бригада, 36 и 42-й дивизионы бронепоездов, 50-й гвардейский минометный полк реактивной артиллерии и 132-й минометный полк. Позднее в Северную группу войск была включена 37-я армия.

Создание Северной группы войск облегчило руководство войсками, оборонявшими Кавказ с севера.

Так, в первой половине августа 1942 года войска Закавказского фронта перегруппировали свои силы и организовали оборону Кавказа с севера. На Северном Кавказе была создана вторая линия обороны по рекам Терек и Урух и на перевалах центральной части Главного Кавказского хребта. Особое внимание при этом уделялось надежному прикрытию бакинского направления и подступов к Грозному, как наиболее вероятных и доступных для войск противника»[142].

Пока части 16-й дивизии зачищали Армавир, 13-я танковая дивизия пошла на Майкоп уже тремя боевыми группами. Отряд «Бранденбурга» численностью в 62 человека (многие бойцы говорили по-русски) под командованием лейтенанта Адриана фон Фелькерзама проник в Майкоп под видом военнослужащих НКВД. 6 августа солдаты германской 13-й танковой дивизии захватили небольшой плацдарм на реке Лабе, но потребовалось 24 часа для наводки понтонного моста для танков. К утру 8 августа генерал-майор Трауготт Херр смог переправить значительные силы через Лабу. «Викинг» и 16-я моторизованная дивизия также форсировали эту реку на другом фланге, легко преодолев сопротивление советской отдельной механизированной бригады, не имевшей боевого опыта. В полдень 8 августа настал черед людей Фелькерзама. Они перерезали советские линии связи и объявили, что получен приказ оставить город. Но бранденбуржцы не успели предотвратить выведение из строя советскими саперами нефтяных месторождений вокруг города. Передовой отряд мотопехоты майора Альберта Брукса прибыл в Майкоп только около 3 часов дня 9 августа. Но полностью немцы смогли взять город под контроль только тогда, когда 10 августа в Майкоп прибыли две другие боевые группы 13-й танковой дивизии, причем майор Брукс был ранен при зачистке города[143]. В Майкопе в руки немцев попали 50 неповрежденных советских самолетов[144].

Отто Скорцени приводит рассказ Фелькерзама о захвате Майкопа (сам Фелькерзам погиб в конце войны в Восточной Пруссии и мемуаров не оставил): «На рассвете 9 августа мне сообщили по радио, что передовые отряды 13-й танковой дивизии находятся в двадцати километрах от Майкопа и вскоре атакуют пересечение. Поэтому я взял четыре автомашины и с вооруженными людьми на подножках с трудом прокладывал себе дорогу сквозь поток беженцев, переливавшийся по улицам города. Наконец удалось выехать за город, и вскоре я приказал остановить автомобили вблизи здания, стоящего особняком и хорошо охраняемого, — здесь находилась телефонная станция армии. Кое-где начали падать и взрываться снаряды наших гаубиц калибра 15 см. На дороге уже было значительно меньше народа; слышались выстрелы русской артиллерии. Шестеро моих солдат проскользнули в здание с пакетами под мышкой. Они вернулись бегом, и мы тотчас же уехали среди летящих снарядов в направлении фронта. Через три минуты прозвучал сильный взрыв: телефонная станция взлетела в воздух.

Подъехав к артиллерийским позициям, я заметил подполковника, командующего батареей, которому меня уже представлял Першол во время нашего „инспектирования“. Я спросил у него, по кому и чему стреляют.

— То есть как это по кому, по немцам!

— Фашисты сегодня утром совершили обходной маневр, и их фронт находится уже за Майкопом! Попытайтесь дозвониться!

Он пытался, но ему, конечно же, не удалось этого сделать, поэтому подполковник приказал тотчас же прекратить огонь и отступить.

— Вы поедете с нами? — спросил он.

— Товарищ полковник, долг превыше всего, я поеду предупредить нашу боевую пехоту, пока не захлопнулась ловушка.

— Товарищ майор, известно ли вам, чем вы рискуете?

— С некоторых пор я уже отдаю себе в этом отчет.

Мы добрались до позиций гвардейской пехоты. Я представился генералу и доложил, что его подразделению грозит окружение, так как фашисты уже миновали Майкоп. Генерал оказался мелочным, подозрительным и, по всей видимости, не любил НКВД. Я еще раз прибегнул к уловке с телефоном, не забыв добавить, что стоящая позади них артиллерия уже отступила. Он напрасно пытался позвонить, после чего задал мне несколько затруднительных вопросов. Я понял, что у него появилось подозрение. Мы смотрели друг другу прямо в глаза… Мне подумалось, что без револьвера здесь не обойтись. В этот момент прибежал запыхавшийся сержант-связист с донесением, что артиллерия уже отошла! Я отвернулся. Только лишь тогда генерал отдал приказ к отступлению. Заметив начало выдвижения, соседние части прислали к генералу связных, что позволило мне избежать нежелательных дискуссий.

В то же самое время, в установленный час „X“, Куделе-Протов появился с людьми на телефонной станции Северного Кавказа. Они вели себя так, как будто бы прибыли по приказу; озабоченные и раскричавшиеся. Им встретился какой-то майор, крикнувший:

— Если НКВД уже удрало, это не означает, что я должен делать то же самое!

— Что?! — гаркнул Куделе-Протов. — Я являюсь лейтенантом НКВД и прошу вас, товарищ майор, тотчас взять свои слова обратно!

Майор немного сбавил тон и заявил, что он не получал приказа отступать.

— Вы его уже не получите. Сейчас фронт организовывается вблизи Апшеронска. Пожалуйста, убедитесь в этом лично.

Он позвонил на телефонную станцию армии. Безрезультатно (известно почему).

— У меня приказ взорвать это здание, — заявил Куделе.