Помоги проекту - поделись книгой:
Крестьяне засуетились, начали быстро вызволять лошадь из упряжи.
– Не отобьемся!
– Самыка, они, кажись, не голодные.
Все пятеро одновременно оглянулись на нас.
А вот вам баклажан в салат из помидоров. Я пошел вперед – медленно, крадущимися стелющимися шагами. Немигающий волчий взор обещал кусать, кромсать, рвать и грызть до последнего издыхания. Варвара двинулась рядом, выверяя каждое движение, следя за коленями и спиной. Чуть задержавшись, слева бочковато вывалилась на открытую местность Антонина.
Суета около телеги превратилась в панику:
– Бросайте все, бежим!
– А лошадь?
– Сама вернется.
– А если ее съедят?
– Пусть лучше ее!
Опережая Антонину, слева выскочила Майя. Курносый нос недовольно вздернулся: почему не преследуем? Казалось, что еще секунда, и Майя залает и бросится в нападение, даже если никто не поддержит.
Я продолжал идти медленно, лишь немного ускоряясь, и только увидев, что противник скрывается в лесу, осторожно перешел на бег.
Ученицы в меру умения бежали за мной. Со стороны смотрелось грозно: лавина звероподобных существ скатывалась с пологого холма. Лошадь ржала, запутавшись в постромках. Достигнув телеги, я остановился. Подоспевшая Варвара выпутала дергавшуюся лошадь, и освобожденная животина с громким топотом умчалась обратно по просеке.
– Гррр! – напомнил я о себе, если кто-то в лесу по какой-то причине вздумает остановиться.
– Победа? – прошептала сиявшая Майя.
Еще бы, такое приключение. Кому расскажешь… нет, лучше не рассказывать.
– Пока еще нет, – возразил я, взглядом избегая отвлекающего района подмышек четвероногих соратниц, где навязчиво белело, выступало, свисало, раскачивалось или заострялось. – Но почти. Забирайте все съедобное, вещи оставьте. Если кто-то вернется к телеге, он должен остаться уверенным, что из рощи приходила настоящая стая.
– Здесь котел! – Антонина выглядывала с другого конца телеги, чтобы не показаться мне на глаза.
– Нет.
Она указала на мешочек, в котором, как оказалось, находилась какая-то крупа, взятая крестьянами в дорогу, скорее всего, для приготовления обедов-ужинов на время работ:
– А в чем будем варить это?
Крупа?! Ура! На душе посветлело.
– В шлемах.
– Как в шлемах? – На меня воззрилась не только Антонина. – В них подкладка и отверстия!
– Подкладка съемная, а отверстия не везде, две трети объема остаются глухими, что нам прекрасно подходит. Берите крупу и отправляйтесь обратно к озеру, там переодевайтесь и ждите. Варвара, Майя и… Ярослава?
Стоявшая рядом красивая крепкая блондинка кивнула, что да, я не ошибся, Ярослава. Она быстро освоилась со звериной ролью, отлично бегала на четвереньках и не стеснялась меня. То, что требуется.
– Вы трое со мной. Проверим, реально ли от нас сбежали. Амалия, остаешься за старшую. Если из лесу за нами погонятся, беритесь за оружие.
– Здесь еще соль! – донеслось от телеги.
– Берите обязательно. – Кадык у меня дернулся в непроизвольном глотке.
Я понесся по просеке галопом. Тыбдын, тыбдын, тыбдын. Прыжок, приземление на руки, перебирание, мощный толчок ногами. Тыбдын, тыбдын, – три ученицы за мной, остальные – с радостью в обратную сторону.
Царевны не успевали, я набрал слишком большую скорость, но таков был расчет. Если что – они меня прикроют, а в самое пекло, извините, я полезу один. Моей целью был следующий пригорок, с которого можно увидеть, что же там дальше, до его верхушки – метров пятьсот. Для меня, долгое время передвигавшегося подобным образом, передвижение галопом – пустяки, для учениц – невыполнимая задача. Едва научившись ходить смешно перебирая руками и ногами, то и дело забывая о ровной спине и вскидывая попы, они были в шоке от моих прыжков.
С возвышенности удалось заметить, как, не снижая скорости, вдали исчезают крестьяне и балахонистый защитник. Все отлично. Я спокойно потрусил обратно, махнув царевнам, чтоб не старались и ждали там, куда дошли. Точнее, доковыляли.
– Сбежали? – спросила Варвара, единственная не опустив голову до земли, когда я приблизился.
– Только пятки сверкают.
Прикольный у нас получался военный совет: трое на одного, лицом к лицу, и все на четвереньках. На вид сверху – птичий след.
– Значит, можно больше не притворяться! – восторженно воскликнула Майя.
Восторг мгновенно сменился задумчивостью.
– Ну… – Я замялся, представив, как мы идем назад во весь рост, такие разные. – В принципе…
Царевны, до сих пор державшиеся в мою сторону только лицом, с сомнением переглянулись. Варвара начала подниматься.
Я резко встал, прикрывшись ладонями:
– Иду впереди и не оборачиваюсь, вы за мной. Иногда поглядывайте назад. Если что…
– Знаем, – перебила Варвара, – не маленькие.
Как же она права. Удаляясь, я буркнул под нос, выравнивая дыхание и выгоняя из памяти ненужное:
– В том-то и дело.
Часть вторая. Все на одного
Глава 1
– Наш четвероногий защитник! – выкрикнул кто-то, решив поюморить. – Гроза крепостных! Да здравствует человолк Чапа – лучший командир среди человолков, и лучший человолк среди командиров!
Остальные вроде бы сохраняли серьезность:
– Хвала командиру! Алле хвала за такого командира!
Возвращение вышло триумфальным. Косясь и посмеиваясь, одевшиеся ученицы воздавали нам, вернувшимся последними, хвалу, а затем, как сговорившись, скопом бросились на меня. Конечно, сговорились. Как я ни отбивался, но оказался схваченным, пятнадцать всегда поборют одного. Меня принялись качать, подкидывая в воздух, мои три соратницы тоже подключились. Особенно усердствовала Варвара.
– Ра-аз… два-а… три-и… – скандировал забавлявшийся хор.
Я подлетал и падал в подставленное море рук.
– Четы-ыре… пя-ать… ше-эсть…
Меня переворачивали в воздухе, подкидывая то так, то эдак.
– Се…
Кто-то не удержал, кольцо рук прорвалось. Хорошо, что обошлось сотрясением земли, а не мозга.
– Аааа-а!!! – Проказницы разбежались в разные стороны, едва я начал подниматься.
Варвара, Майя и Ярослава улепетывали вместе со всеми. Где-то за деревьями подружки отдали им одежду. А моя стопка по-прежнему лежала у пригорка.
Сквозь деревья за мной наблюдали десятки шаловливых глаз. Одеваться пришлось на виду, повернувшись спиной. Жизнь в стае приучила не обращать внимания на подобные мелочи, это ведь мелочи, если у них нет последствий. А какие последствия у веселого подглядывания? Царевны хоть и вышли из детского возраста, но в стадию унылой взрослости не вошли, ребячливость и желание пошалить проглядывали в каждом поступке. Представляю, что творили бы в прежней школе мои одноклассницы, если бы тоже учились одни, без мальчиков, вплоть до одиннадцатого класса. Затем – в институте без парней. Интуиция и полученное за последнее время знание людей подсказывали, что игривым любопытством, как у местных, дело бы не ограничилось, ведь «жизнь нужно прожить так, чтобы не было больно за бесцельно прожитые годы».
Ну, любят у нас выдергивать из контекста. И не только у нас, это общемировое заболевание – перевирать масштабное чужое, чтобы подкрепить авторитетным мнением корыстное и куцее свое. А что было у Николая Островского изначально? «Самое дорогое у человека – это жизнь. Она дается ему один раз, и прожить ее надо так, чтобы не было мучительно стыдно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жег позор за подленькое и мелочное прошлое». Окончание фразы в цитировании, как правило, убирают, оно не вписывается в новые реалии. Зато активно следуют продолжению: «И надо спешить жить. Ведь нелепая болезнь или какая-либо трагическая случайность могут прервать ее». Обидно, что призыв к достойной жизни подняли на стяг сиюминутных удовольствий. Впрочем, нечего на зеркало пенять…
Облачившись в замызганные юбку и рубаху, я вдел ноги в сапоги и опоясался портупеей с оружием.
– Не обижаешься? – Пряча улыбку, ко мне подошла Варвара. – Девочки это от радости, от всего сердца.
Позади нее сбилось в кучку виновато переглядывавшееся стадце.
– Понятно, от радости, – ворчливо ответил я. – Не для забавы же, в самом деле.
Вернувшись в рощу у озера, первым делом все бросились к апельсинам. Руки рвали, выжимая в подставленные рты, зубы выгрызали мякоть из разодранных половинок, звуки стояли, словно стая волков лакомится человечинкой. Но до чего ж завидно и аппетитно. Разум все еще обиженно бухтел, а организм не удержался. Сладковатая кислота брызнула в нёбо, обтекла язык, разлилась по пищеводу и подбородку. Остановиться удалось, только откинув третью корку. Тогда я встал посреди полянки, упер руки в бока и выдал во всеуслышание:
– Нужны дрова. Кто не принесет – всыплю по мягкому месту похлеще ваших четверодителей. Ну, чего стоим?!
Прозвучало совсем не шутливо – я еще не отошел от проделки со мной.
– Не имеешь права! – заявила в ответ Антонина.
– Мы в походе, правила здесь устанавливаю я. Объявляю, что теперь у нас есть телесные наказания.
Не позволю больше над собой насмехаться.
Варвара подхватила Антонину и увела с глаз долой. Ученицы занялись сбором дров для костра, я подготавливал место для него – отковыривал в земле и тащил на удобную полянку камни для установки «котлов», то есть оставшихся у нас четырех шлемов.
– Не отдам, – внезапно встала в позу Антонина, когда Варвара по моему приказу попыталась изъять ее любимый девайс. – Он закоптится, а подшлемник испортится.
– Нет проблем. – Я равнодушно пожал плечами и продолжил раскладывать хворост. – Апельсинов много, с голода не помрешь.
– Не поняла.
Я пояснил свою незатейливую мысль:
– Кашу будем есть без тебя.
– Шлемов нет у многих, они свои выбросили! – возмутилась Антонина. – Они тоже не должны есть!
– Бросить шлемы был приказ – для тех, у кого не осталось сил двигаться в них. Если ты свой шлем сохранила, это тебе в плюс. Ты сильная и ответственная. Это здорово. А твой шлем теперь нужен для общего дела.
Под множеством обращенных на нее взоров Антонина смирилась. Гордо задрав нос, она кинула мне шлем, словно пожаловала милостыню нищеброду.
Воду поставили на принесенные камни. Собранная сухая трава вспыхнула от искры кремня, занялись веточки, постепенно разгорались более солидные дрова, за неимением топоров нарубленные мечами. Я сидел на корточках, вороша поленья. Ко мне подсела Варвара:
– Нужно посмотреть твою рану.
– Ты уже посмотрела, когда восхищалась моей звериной походкой.
– Тогда я рану только заметила. Нужно посмотреть внимательно, вдруг что-то серьезное?
– На серьезном я бы не сидел.
– А если загноится? Необходимо прижечь или присыпать травами.
– Разбираешься в травах?
– Я разбираюсь в людях, и у меня есть человек, который разбирается во врачевании.
Мимо как раз проходила Амалия.
– Посмотри, пожалуйста, – попросил я Амалию, приподняв юбку на одной ягодице. – Это не серьезно?
Она бросила мимолетный взгляд.
– Заживет.
– Спасибо.
Когда я обернулся, Варвара стояла уже в трех метрах от меня, обращаясь ко всем:
– Пока закипает, предлагаю сыграть в игру, она из толпы делает команду.
Тимбилдинг – под таким названием я знал подобные игры. Девочки заинтересовались.
– Становимся вокруг костра в два круга, один внутри другого, – распорядилась Варвара. – Поровну, восемь и восемь. Один круг лицом к другому, попарно, как бы лучиками солнца.
Началось броуновское движение внутри одной отдельно взятой полянки. Меня Варвара поместила во внешний круг, сама встала рядом справа.
– Расположились? Теперь киваем той, которая оказалась напротив вас в другом круге. Один кивок означает согласие на рукопожатие, то есть если обе кивнули по одному разу – насколько возможно дружески пожмите друг другу руки.
– С нами Чапа, – вмешалась оказавшаяся во внутреннем круге Амалия, на лбу которой, как и у всех, горел вопрос: что же будет дальше? – А ты говоришь только в женском роде.
Поделиться книгой: