Помоги проекту - поделись книгой:
– Все, ухожу. Амалия, давай сменю на посту. – Я встал подальше, чтобы обозревать сторону леса и не видеть за спиной (но при крайней необходимости иметь в поле зрения) учениц, которые радостно полезли в низко расположенную воду. Достоинство местных озер, которые выглядывали из ям как из засады, становилось недостатком при внезапном нападении – бери голыми руками, как нашу человеко-человолчью троицу не так давно. Как вспомню, так вздрогну.
Позади начался гвалт и полный разброд. Засучившие штанины ученицы, умывшись, увидели, что я далеко. Берег моментально усыпало рубахами, штанами и остатками не брошенных в пути доспехов. Плеск и гомон вновь наполнили лес. Самозваная командирша Варвара отмывалась вместе со всеми, призвать к порядку было некому.
Плевать. Если кто-то идет по нашему следу, все равно найдет. Оставалось надеяться, что вслед за «стаей» преследователи в лес не сунутся. Конечно, если это именно преследователи. Может быть, с горы на глаза попались разрозненные группки разбойников, бродивших по местности после разгрома. Несомненно, разгрома: откуда еще взяться сразу такой прорве, да еще двигавшейся в направлении гор – последнего места в стране, где можно укрыться. Значит, остальная территория рыкцарями утрачена. Даже из любимых лесов выгнали. Вывод: в лесу нам проще напороться на спасителей-царберов, чем на разбойников.
Что ж, пусть царевны шумят. Пусть радуются. Столько дней без мытья. К тому же, многоголосый гомон отпугнет волков и мелкие шайки вроде недавних мародеров.
Решив, что двух дозорных вблизи озера достаточно, я двинулся по расширявшейся спирали посмотреть, что и как вокруг. Апельсиновые деревья быстро закончились, дальше простирался более высокий лиственный лес. Рощица с озером осталась далеко позади, в свое хромоногое подданство меня приняло царство бурелома и валежника. Было почти непроходимо. Кроме одного места. Ровно на север вела широкая просека – несомненно, искусственная, хоть она и заросла высокой травой. Кто-то прорубался здесь в незапамятные времена, а потом периодически пользовался.
Я направился по просеке. Не зря. Спереди донесся резко не природный шум. Не близко, но. Меня как раз внесло на пригорок. Кто-то жутко ругался вдали. Несколько голосов. Мужских.
Бежать, спасать царевен? От чего? Вдруг впереди как раз спасители?
А если нет?
Надо разведать. Но если там разбойники, у них может быть псина – и тогда уже никто никого не спасет, не предупредит.
Испарина на лбу подтолкнула организм к действиям. Одежда мгновенно слетела с тела, набранная горстями земля покрыла лицо и плечи. Псины рвут людей, но боятся человолков. А я кто, пусть в недавнем прошлом? Пленка, отделяющая человека от зверя, тонка до прозрачности. У кого-то исчезает с совестью, у меня упала вместе с одеждой.
Руки легко вспомнили, как ходить. Позвоночник принял удобное положение. Колени разъехались в непредставимой прежде растяжке. Шея выгнулась в обратную сторону, давая глазам возможность смотреть вперед. Поочередно переступая (и здесь правило трех опор!), я двинулся на голоса.
– Говорил же, проверь!
– Я проверял!
Пятеро мужчин чинили отлетевшее колесо телеги. Лошадь прядала ушами, всхрапывала. Псины не было. Приблизившись насколько возможно, я детально рассмотрел всех. Четверо – крестьяне, однозначно. Пятый – в балахоне бойника с колпаком, скрывавшим лицо.
Конец мучениям. Бойник – работник законных властей. Обрадовавшись, я приподнялся, забыв, в чьем образе нахожусь. Жизнь в стае приучила к естественности.
Бойник поглядывал по сторонам, охраняя починщиков от неприятностей.
– Стой! – крикнул он в мою сторону. – Назовись!
Я привстал еще немного… и резко опустился: бойник схватил с телеги запрещенный властями гнук.
Стрела сорвалась с тетивы. Плечо больно царапнуло – хотя я лежал, распластавшись по земле. Однако, стрелял умелец.
– Грррр! – взревел я.
– Человолк!
Вторая стрела едва не пригвоздила меня к дереву, за которое удалось отскочить. Я помчался назад, виляя между естественными преградами. Еще одна стрела, уже на излете, почти достала, содрав кожу на ягодице. Куда мне тягаться в меткости с таким профессионалом, я со своим гнуком против него – как хулиган с рогаткой против снайпера с пристрелянной винтовкой.
Подхватив сложенную одежду, я еще долго не останавливался, и лишь на подходе к лагерю тело, наконец, вернуло себе человеческий облик.
Глава 5
Ученицы блаженствовали. Омовение сменилось играми. Забравшись одна на другую, царевны пихались, пока все вражеские пары не опрокинутся и над водой не останутся победители. Локти сталкивались, фасады вминались, пальцы захватывали и дергали чужие всклокоченные волосы. Визг, плеск, брызги, хохот. Верхние изо всех сил старались удержать равновесие, нижние крепко держали их за бедра, но сами едва стояли на ногах. Толчок – и гогочущая конструкция летела вниз. Вздымалась пенная завеса, каскады ледяных брызг накрывали соседей, которые визжали и бросались мстить обидчицам.
Знавший о море и теплых пляжах я не понимал местной любви подолгу булькаться в невыносимом холоде.
Со стороны, откуда я подошел, на страже стояла Антонина, ее заметивший меня взор равнодушно сместился вбок, поза вовсе не изменилась: расположившись на небольшой возвышенности, царевна примяла бугорок могучим седалищем, одной рукой она опиралась на траву сзади, а в другой держала перекинутый поперек живота обнаженный клинок.
– Где Варвара? – спросил я.
Поправив под шлемом мокрые пряди, Антонина мотнула головой назад, на бурлившую весельем лужу.
– Позови, – попросил я.
– Я дозорная. Тебе надо, ты и зови. – Она высокомерно отвернулась.
Вредина. Понимала же, почему обращаюсь. Пришлось высунуться в пределы видимости с озера.
– Варвара!
Среди девчонок случился маленький переполох, они посыпались в воду, которой было по пояс, оставляя снаружи одни головы. Одна пара просто развернулась ко мне. Верхняя в паре, Александра, чуть не до пояса закрытая длиннющими светлыми волосами, испуганно прикрылась еще и руками, ее ноги изо всех сил пинали в бока нижнюю. В нижней узналась ничуть не смутившаяся Варвара.
– Что?
Ей надоело терпеть пинки, она подняла за бедра и сбросила взвизгнувшую златовласку. Вопли и махание рук закончились большим бульком. Варвара бесцеремонно уставилась на меня, возвышаясь над пейзажем как продавец над арбузным полем, причем арбузы были сердитые и недовольные.
– Маленькая срочная проблема. Надо поговорить.
Отойдя, я через несколько шагов присел на землю спиной к возобновившемуся празднику жизни.
– Что за проблема? – Варвара опустилась на траву рядом со мной. Мокрые плечи покрывала наспех накинутая рубаха, голые ноги царевна вытянула вперед, шевеля пальцами, почти синими от холода. Бедра и некогда гладкие икры топорщились гусиной кожей.
– Не переохладитесь там, а то заболеете.
– Об этом хотел поговорить так срочно? – Варвара резко поднялась, окатив морозным воздухом. – Не маленькие, сами разберемся.
– С севера к апельсиновой роще ведет просека, по ней сюда двигаются пятеро на телеге. Четыре крестьянина и бойник. – Я потянул Варвару за промокший подол рубахи, усаживая обратно. – С гнуком.
Повернувшееся ко мне лицо, белое от холода, стало серым:
– Как это понимать?
Я предположил:
– Сейчас здесь царит безвластие. Рыкцари ушли, цариссы еще не воцарились. А урожай собирать надо. – Я указал вверх, на свисающие оранжевые солнышки.
– Что будем делать?
– Уходить.
– Из этого рая?! После стольких дней мучений?!
– Что предлагаешь?
Варвара сузила глаза, превратив их в плюющиеся свинцом смертельные амбразуры:
– Нападать. Их всего пятеро, нас шестнадцать, у тебя тоже есть гнук.
– Я их стрелку не чета, не сможем даже подойти, половину он уложит еще по дороге.
– Как же подошел ты? И откуда знаешь о его меткости?
Наклонившись на один бок, я потер рукой сочившуюся кровью ягодицу:
– Метров с девяноста. Мне такое не по зубам даже во сне. Еще в плечо примерно с сорока, причем он стрелял интуитивно, не видя меня, а только предполагая. И чуть не расщепил дерево, за которым я прятался.
– Круть, – обмерла Варвара, отдавая врагу дань почтения. К пупырышкам холода прибавились пупырчики испуга.
– Надо уходить. Распорядишься?
– Нет. – Варвара поднялась и обернулась к озеру: – Девочки! Нужно повторить утренний подвиг.
Наступила тишина – резко, как бывает в доме с включенным телевизором, когда вдруг исчезло электричество.
– Собирайтесь, выдвинемся навстречу. Враг недалеко.
– Почему надо как утром? – не выдержал кто-то.
– Давайте сразимся! – донесся еще один возглас, наивный и звонкий.
– Там пятеро, – громко сообщила Варвара. – Один с гнуком, настоящий мастер, остальные – крестьяне. Их жизни не стоят того, чтобы пострадала хоть одна наша.
– Не лучше разойтись миром?
– Нельзя обнаруживать себя, пока нас преследуют. Каждая царевна – ценная добыча. Стрелок – возможный рыкцарь, отставший от отряда или временно вернувшийся домой. Где один, там и многие.
Она повернулась ко мне:
– Они же не сунутся к человолкам, правда?
– Правда, – признал я. – Пока не явится сила, которая способна нас выгнать, а их защитить, они сюда не придут.
– Вперед! – скомандовала Варвара, подбирая свои штаны и впрыгивая в них.
– А я? – Сидевшая на крутом бережке Кристина беспокойно крутила головой. Щеки пылали румянцем. Ее штанины были задраны до уровня шорт, пострадавшая нога с чувством морозилась на дне. Царевне пришлось опуститься прямо на влажную песчаную кромку, подоткнув под себя полы рубахи. Образовавшиеся грязные разводы не смущали; остальное, что выше и ниже, тоже не блистало красотой, выделяясь лишь степенью мокрости.
– Идти сможешь? – поинтересовалась Варвара.
– Сейчас попробую… – Кристина наступила несколько раз, затем радостно потопталась. – Еще ноет, но, кажется, могу.
Я двинулся сквозь лес показывать дорогу. По мере одевания ученицы нагоняли меня, в просеку вошли уже полным отрядом. Перед пригорком, за которым начинался пологий спуск, я остановился.
– Здесь.
Все как-то сразу потупили лица.
– Может, без Чапы справимся? – выразила общую мысль Антонина.
Я сказал:
– Сам бы с превеликим удовольствием устранился, но у человолков вожак всегда самец.
– Одно слово – звери, – сквозь зубы выплюнула Антонина.
– Если крестьяне сталкивались со стаей, они заметят несоответствие. – Меня чужие мнения не волновали, волновало наше будущее. – Главные бойцы стаи – самцы.
Варвара перехватила слово:
– На этот раз враг будет близко. Глядя в упор, он должен принять нас за стаю и испугаться, для чего должен поверить. Чапа, – ее лицо обратилось ко мне, – что сделать для правдоподобности?
Царевны замерли, на мне сосредоточилось их пугающее внимание.
– Кхм, – прокашлялся я. – Когда вы спускались с горы, издалека наблюдатель видел только отсутствие одежды и четвероногость, главные признаки человолков.
– Что же нужно еще? – недовольно вбросила Антонина.
– Чшш! – шикнули на нее.
– Ну-ка, рыкните, – попросил я.
Посыпалось:
– Рряв!
– Тяв!
– Гав!
– Ррр! – просто прорычала Амалия.
– Вот. – Я указал на нее. – Лучше рычите без всяких гавков. Не ртом, а из глубины глотки, из самой груди, будто горло полощете. Ну-ка, все вместе!
– РРРР!
– Не фонтан, но сойдет. Рычать на противника – это первое. Второе: взгляд. Не опускать ни в коем случае. Кто отвел глаза, тот боится и заранее проиграл. Стая, которая боится, не противник. Третье.
По спине – не снаружи, а изнутри, затрагивая внутренности – пронеслась ледяная волна. Какого лешего я сказал «фонтан», откуда это слово, вообще, вылетело?
Кажется, напряжение ситуации заставило слушательниц пропустить непонятное слово мимо ушей, общий смысл фразы был всем понятен, опасного вопроса никто не задал. Я перевел дух. Девочки молчаливо ждали.
– Третье: поза и походка. Любой отличит человека, который стал на четвереньки, от настоящего человолка.
– Ну-ка, изобразили стаю, – включилась Варвара.
Поделиться книгой: