Помоги проекту - поделись книгой:
Ну, артисты. Массовики-затейники. В световой круг, создаваемый костром, медленно вышел Юлиан. Походка у него… Ну, истинный, если не сказать аутентичный (прошу прощения за иноземную пакость) человолк. Четыре ноги, невероятная растяжка, спина параллельна земле, широко расставленные колени – возле плеч и чуть выше играющих мышцами лопаток. Ноги при этом опираются на всю ступню. Так прогнуться и шествовать нормальный человек не может. Но на Юлиане болталась перевязь с мечом, волочившаяся за ним бесполезным трупиком. На затылок съехал шлем-шишак, непонятно как державшийся. Из одежды – одна мокрая штанина, которая до того, как понадобилось заменить, была набедренной повязкой Пиявки, и больше ничего. Тупой взор. Вздувавшиеся ноздри, ведущие к мясу. Мясо! Взгляд Юлиана осмыслился, освирепел и кинул все тело галопом к божественному яству. С другой стороны, завидев конкурента, к нему помчалась Пиявка. Едва не подрались.
Река звенела тишиной. Урвавший кусочек непозволительного счастья Юлиан задрал морду – сейчас ее нельзя было назвать лицом – и жутко взревел. Пиявка поддержала. Откуда-то сзади донеслось еще – это вступила Тома, вспомнив былые навыки.
Река не выдержала:
– Они притворяются!
– Все вранье!
– Так не притворишься!
– Ты видел?! Нет, ты видишь?!
– Даже если они притворяются… А вдруг – нет?
– Говорю же, так не притворишься!
Грозный голос Урвана попытался пресечь внезапную панику:
– Не верьте, братья! Думайте головой. Если бы здесь могли превращать – не предупреждали бы. Это обман!
Логично, черт его дери. Но:
– А если нет?
– Желаешь проверить? Я – нет!
Как всегда бывает среди равных, на кораблях разгорелась словесная баталия. Издержки демократии и плюрализма. У разбойников так частенько бывает. Нет в мире больших демократов, чем разбойники.
Юлиан оглянулся на меня: что делать?
– Нужна драка, – шепнул я.
– С Пиявкой?!
– Лишь бы быстрее!
Сначала Юлиан галопом промчался к воде и облаял голосившую темноту. Было ощущение, что имейся у него шанс допрыгнуть до спорщиков – прыгнул бы, не раздумывая. Пиявка присоединилась: какое-никакое, а развлечение. Юлиан сделал вид, что ему это не понравилось. Его мускулистое тело взлетело в прыжке и обрушилось на человолчицу. Меч жалобно звякнул о крупный песок. Шлем свалился. Два тела сцепились и покатились по песку. Визг. Хрип. Хруст песка и суставов. Рык. Скулеж. Стук болтавшегося меча о бедро.
– Фу! – Я дернул за утаскивавший меня поводок. – Нельзя! Брек!
Противники распались. Пиявка недоуменно покрутила головой и завалилась на спину, вздернув конечности: лежачих не бьют! И, дескать, вообще: за что?!
– Во имя Священного леса, пусть никогда со мной такого не случится!
– Не подходите к этому берегу! Уходим! Ну их!
Один из кораблей хлюпнул веслами.
– Стойте! – заорал я. – Не надо! Вернитесь! Нам нужны еще слуги!
Юлиан так странно поглядел назад, что и я обернулся.
На грани видимости появилась Тома – тоже в образе недовоплощенного волка: один сапог, разные детали лат, ошметки амуниции. Она держалась в полутьме, что еще более ужасало: не видно, что она девушка, зато линии двигавшегося со звериной грацией тонкого тела действительно казались усредненными между человеком и волком. Не спутаешь. Не притворишься. Для этого нужно пожить в шкуре зверя.
За ней показалась еще одна фигура, более тоненькая.
Марианна. Вспомнив мои уроки и недавние приключения, приглядевшись к повадкам Пиявки, царевна тоже присоединилась, но держалась совсем с краю светового круга.
По бокам от нее совсем размытыми силуэтами звякнули металлом латы очетвероножившихся цариссы, трех ее мужей, войницы, войника и погранцарбера. Пока я развлекал ушкурников, они там тоже времени не теряли. Прошедшие инструктаж нововолки выступили из тьмы, поводя задранными носами.
– Вернитесь, – повторил я, вновь обращаясь к реке. – Урван, ну останови же их! Это несерьезно, я так не играю. Мы ждали вас, надеялись. Нельзя же теперь вот так все бросить и…
По воцарившейся тишине поняв, что все глаза устремлены на нас, а мозги в кратком нокдауне, я повалился вперед. Ничком. В последний момент вперед выставились растопыренные ладони, на которые грохнулось спружинившее тело. Расставленные ноги медленно перетекли с носка на всю ступню. Тело горизонтально приподнялось. Шея изогнулась назад, открывая злобную морду. На ушкурников глядел еще один волк:
– Грррррррау!
– Ррряв! – поддакнули мне с разных сторон. – Гррав! Гавк! Ррррр!
Плеснула вода вокруг опустившихся весел – второй корабль тоже отчалил от судна Селиверста, в один миг растворяясь во тьме.
Победа. Я радостно оглянулся на купцов Селиверста.
Выставив вперед мечи, дюжие ребята уползали задом, пятясь как раки. Глаза – как у улиток: выпучились, выкатились, разве что на стебельках не болтаются.
– Селиверст! – Я вскочил на ноги. – Не принимайте это всерьез!
– Сгинь, нечистая!
– Селиверст!
Купцы побежали вдоль берега – куда угодно, лишь бы подальше от нас.
– Молодец. – Царисса Ася отряхнула руки. – Не думала, что у нас получится.
– Надо догнать. – Я оглянулся на сверкающие пятки «пожирателей».
– Там скала, они никуда не денутся, им придется вернуться.
– Если не решат пересекать Большую воду вплавь.
– Это невозможно.
– Для испуганного человека нет невозможного.
– Догнать? – предложил Юлиан.
Тома перехватила его за руку:
– Пусть они сначала успокоятся.
Она помогла Юлиану облачиться по всей форме, стыдясь косившихся на него взоров, которых тот просто не замечал.
– Все равно. – Я передал Юлиану поводок Пиявки, всполошившейся от чехарды событий. – Нельзя так. Догоню, переговорю.
– Только не доконай совсем. – Ася ухмыльнулась. – У ребят и без твоих догонялок волосы теперь седые и шевелятся. А ты куда?
Последнее предназначалось бросившейся мне вслед царевне.
– Тоже хочу поучаствовать!
Чуть сбавив ход, я подождал, пока Марианна поравняется со мной, и мы побежали рядом. Под ногами одновременно похрустывало влажным песком, правые руки взлетали и опадали в такт шагам, левые придерживали ножны с мечами. Вокруг висела ночь – снова тихая, спокойная, пахнувшая травой.
– Здорово получилось! – выдохнула царевна. – Как ты это придумал?
– Никак. Нужно было выкручиваться, само получилось.
Никогда не пойму женщин: моя скромность возымела противоположный эффект. Шумно дыша от бега, Марианна восхитилась:
– Ты смелый.
– Если бы. Так поджилки тряслись, до сих пор отдача мучает.
– Смелость – это и есть то самое, когда только сам знаешь, что тебе страшно.
– Ты тоже смелая.
– А это уж точно сказки.
– Нет, и еще как. И то, что выступила в виде человолка раньше других, и, вспомни, когда с девчонками убегали от псевдо-рыкцарей, а ты одна вернулась меня защищать. И что сейчас ты здесь, со мной – это как?
– Это не смелость. Это… другое.
– Тогда это больше, чем смелость. Стоп.
Остановив царевну рукой, я замер. Глаза уже привыкли к темноте, и любое движение я бы заметил, но нигде никто не двигался. А люди Селиверста были где-то здесь.
– Селиверст, – позвал я. – Прости за маленький спектакль. Вам ничего не угрожает.
Кочка слева от ноги взметнулась, оказавшись крепким мужиком, и к моей шее прижался клинок:
– Ты кто? Зверь или человек?
– А!
Вскрик принадлежал царевне, ее тоже схватили и обезоружили.
– Я человек. Селиверст, все шло просто изумительно для нас и для тебя, а сейчас вы все портите. Марианна – царевна. Я парламентер. Ну, переговорщик. Если тронете нас, совсем мертвыми станете не скоро.
– Не верю. У нас есть глаза, мы все видели.
– Что видели? Представление для тупых суеверных ублюдков?
– Ты не человек. Так не притворишься. Ты оборотень.
– Бог мой, за что мне это. Полжизни доказываю, что я человек. Как доказать вам?
Хриплый голос слева предложил:
– Дождемся утра. Если солнце вас не развеет…
– Где вы набрались такого идиотизма?! – Я закатил глаза. – Утром здесь будет целая армия! Предлагаю сделку: отпускайте царевну, я останусь заложником. Загружайтесь и уплывайте. Никто вас не тронет.
– Разве ты главный, чтобы принимать решения?
– А разве нет? – послышалось мнение кого-то из команды, которая потихоньку собралась вокруг нас. – Видали, как он распоряжался?
– Я поручусь, что сказанное Чапой будет выполнено в точности, – отчеканила Марианна.
Для человека, к шее которого приставлен нож, а к груди – несколько мечей, она держалась достойно.
– В конце концов, – не выдержал я, – если мы оборотни и хотели бы с вами что-то сделать, давно бы сделали. Теперь попробуйте, поспорьте.
Селиверст и его команда переглянулись.
Глава 3
По прошествии пары часов, за которые люди Селиверста успели снять ладью с мели и загрузить обратно, мы почти подружились. Меня даже оставляли одного с грузом, пока всем составом выгребали огромными веслами с мелководья. В несколько рейсов лодки загрузка судна завершилась. Отпущенная Марианна отвела всех наших как можно дальше, чтобы не маячили на виду и не внушали плохих мыслей. Трудно верить человеку, чьи друзья следят за тобой с оружием в руках.
И вот все закончилось.
– Благодарим за спасение. – Селиверст поклонился от имени всей команды. – Прими от нас подарок.
– Не надо…
– Надо. От всей души.
Мне в руки лег огромный круглый сверток – плоский и тяжелый. Словно поднос в дерюжку завернули, по весу – вместе с тарелками.
– Спасибо.
– Тебе спасибо. Когда прогнал ушкурников, мог все забрать. Включая жизни.
Точно, мог, но даже в голову не пришло. Интересно, не получу ли за это взбучку от цариссы.
– Мы живы лишь потому, что встретили тебя. – Поднятая рука Селиверста вновь пресекла мои возражения. – Именно тебя. Любой другой не стал бы связываться. Тем более, не стал бы рисковать ради чужих. Мы единодушно решили сделать тебе подарок. Если вскрыть пластинку под держаком, увидишь имя Афониных. Вдруг судьба закинет в наши края – покажешь, расскажешь о нашей встрече, примут как родного.
Он говорил столь прочувственно, что меня чуть на слезу не прошибло, и я решил отплатить тем же:
Поделиться книгой: