Истина святых

Джей хотел ухмыльнуться, глядя на них двоих. Почти. Как бы сильно он ни хотел, чтобы у Карсона была хорошая женщина, как бы он себя ни чувствовал, Джей был бы абсолютно счастлив видеть всех остальных такими же чертовски несчастными, как он сейчас.

— Все в порядке, Карсон, — заявил Джей, спасая мужчину. Но все, чего он хотел, — это убрать их с глаз долой, чтобы его не дразнили тем, что он выбросил.

Карсон выдерживал пристальный взгляд Рен еще несколько секунд, прежде чем посмотрел на Джея, кивнул один раз и выпрямился. Он остался рядом с девушкой, напряженный и готовый к нападению.

Она снова посмотрела на Джея.

— Тебе нужно поехать к Стелле, — приказала Рен.

Джей старался сохранять невозмутимое выражение лица, даже когда впервые за несколько месяцев услышал ее имя вслух. Если бы он не тренировал себя лучше, он бы вздрогнул.

Он не ответил, потому что не знал, что сказать.

Рен продолжала свирепо смотреть на него.

— Ты знаешь, что она в больнице, верно?

У Джея кровь застыла в жилах, и внезапно в ушах раздался пронзительный звон. Он не помнил, как встал и обогнул стол. Он не был уверен, что сделал бы, если бы Карсон не встал перед ним.

Рука Карсона лежала на груди, а глаза были полны угрозы. И опасности.

— Отойди, Джей, — настаивал Карсон враждебным голосом.

Джей моргнул. За все годы, что Карсон работал на него, он ни разу не спорил с ним. Он был непоколебимо предан, принял бы пулю за него, убил бы за него, Джей знал это. Но прямо сейчас самое близкое, что у него было к другу, был готов уничтожить его.

Взгляд Джея метнулся к Рен, к которой он подошел… чтобы что? Схватить ее за горло, встряхнуть, причинить боль за то, что она вошла сюда, потратила его время впустую, выпендривалась вместо того, чтобы сказать ему, что Стелла в гребаной больнице.

Джей стиснул зубы. Его кровь горела. Рука Карсона все еще лежала у него на груди, удерживая. Джей испытывал искушение сделать что-нибудь глупое. Разгромить человека, которого он знал десятилетиями. И как бы Джей ни умел держать себя в руках, у него не было шансов против Карсона даже при обычных обстоятельствах, и особенно когда тот защищал свою женщину.

Рен не выглядела так, будто нуждалась в защите. Она даже не выглядела испуганной. На самом деле, она выглядела так, словно все это смешно. Чертовски забавно. Пока Стелла лежит в больнице. Джей сжал кулак и сделал три глубоких, долгих вдоха, прежде чем отступить назад.

Карсон держался между ними двоими, не сводя глаз с Джея.

Джей не доверял себе, поэтому он обошел свой стол, взял телефон и набрал номер. Он даже не дал своей помощнице закончить приветствие.

— Забронируй билет на самолет в Новую Зеландию. Ближайшим рейсом. — Джей не сводил глаз с Рен, когда положил трубку.

Настала его очередь положить руки на стол, но не для того, чтобы показать силу, а потому, что внезапно он засомневался, выдержат ли его ноги.

— Расскажи мне, что ты знаешь, — процедил он сквозь зубы. В его глазах плясали черные точки.

Рен медленно ухмыльнулась, Джею пришлось несколько раз моргнуть, чтобы сфокусировать зрение. Джей, возможно, мало что знал об этой женщине, но знал, что она отчаянно заботилась о Стелле и не ухмыльнулась бы, если бы Стелле было больно или плохо.

— Я знала, что ты все еще любишь ее, — удовлетворенно ухмыльнулась она.

Джей уставился на нее.

— О чем, черт возьми, ты говоришь? — Он изо всех сил старался сохранить ровный голос и ровный взгляд.

— Я знала, что в ту секунду, когда ты подумаешь, что Стелле больно, то вытащишь голову из задницы и поедешь к ней.

Карсон положил большой и указательный пальцы на переносицу.

— Ты имеешь в виду, что с ней все в порядке? — медленно спросил Джей, не в силах замедлить сердцебиение, утихомирить рев.

Глаза Рен сузились.

— Конечно, она, черт возьми, не в порядке. Ты разбил ее сердце на миллион осколков, и она сбежала в глушь Новой Зеландии, где нет ни «Sephora», ни «Nordstrom». Она уж точно не в порядке.

— Она не в больнице? — медленно спросил Джей.

Теперь Карсон был настороже. Он уловил тон Джея, понимая, насколько опасен был трюк Рен.

Честно говоря, Джею чертовски хотелось что-нибудь сделать. Он, конечно, не бил женщин, но его так и подмывало вытрясти дерьмо из этой сучки.

— Успокойся, — обратилась Рен к Карсону. — Он не причинит мне вреда.

— Как ты можешь быть так уверена? — тихо спросил Джей.

— Потому что ты знаешь, как много я значу для Стеллы, и ты бы не причинил ей вреда. Не больше, чем уже причинил. И ты, скорее всего, сделал это, пытаясь быть благородным или что-то в этом роде. Пытался защитить ее. — Она закатила глаза, глядя на затылок Карсона. — Клянусь, вы, гребаные крутые альфа-самцы, так одержимы благородством, стремитесь защитить нас от мира, от самих себя, что остаетесь слепы к тому факту, что ваша ядовитая мужественность больше всего нас губит. — Ее взгляд метнулся обратно к Джею. — Если бы ты подумал о немыслимом, например… я не знаю, поговорил со Стеллой честно, выложил бы всё и позволил ей самой принимать решения о том, что для нее хорошо, а что плохо, мы не оказались бы в таком гребаном затруднительном положении. Но что есть, то есть. И ты едешь в Новую Зеландию.

Джей взвешивал ее слова. Жевал их. Обдумывал. Не было другого выбора кроме как прислушаться к такой женщине, как Рен. Джей никогда не встречал женщину — или мужчину, если уж на то пошло, — похожую на нее. Она привлекала внимание, не выказывала страха и, казалось, всегда была готова к драке.

Рен также не глупой или поверхностной, как может показаться на первый взгляд. Ни в коем случае.

— Нет, — наконец сказал Джей. — Я не поеду в Новую Зеландию. — Он посмотрел на Карсона. — Мы поедем.

Стелла

Я застыла, держа в руке бокал вина. Наверное, не следует просто стоять, когда сталкиваешься с человеком, держащим пистолет. Бежать, сражаться, вылить на него вино… любой вариант мог бы сработать. А не просто стоять там, как какая-нибудь тупая героиня фильма ужасов. С другой стороны, он не целился в меня из пистолета, он опустил его вниз, на песок, небрежно держа в руках, как будто это был французский багет.

Он дружелюбно улыбался, но, с другой стороны, я слышала, что у Теда Банди тоже были дружелюбные глаза. Он был одет в камуфляж. Оранжевый камуфляжный с длинными рукавами и коричневые брюки в стиле карго. Ужасно.

— Извините, если напугал вас, — сказал он хриплым голосом с фирменным новозеландским акцентом. — Я стреляю кроликов вдоль линии забора. — Переложил пистолет в одну руку, показывая на холмистые и неровные сельскохозяйственные угодья, граничащие с пляжем.

Я не посмотрела туда. Подумала, что лучше не спускать глаз с человека с пистолетом.

— Сегодня вечером поймал уже двадцать, — с гордостью поделился он, широко улыбаясь, обнажая блестящие ровные белые зубы.

Я чувствовала себя виноватой за то, что ожидала, что они будут пожелтевшими и кривыми. В остальном он был неряшливым, неопрятным, с бородой, которая серьезно нуждалась в стрижке, волосами цвета соли с перцем и обветренным лицом с розовыми щеками. Он не был высоким или мускулистым, не слишком пугающим — ну, если не считать пистолета.

— Увидел, как вы идете, и хотел подойти, предупредить, чтобы вы не пугались, если услышите пару выстрелов, — продолжил он, по-видимому, не обеспокоенный тем фактом, что я еще не заговорила.

— Это очень любезно, — медленно кивнула я, у меня пересохло во рту.

— Ты та самая янки (прим. пер.: за пределами США в настоящее время чаще употребляется как прозвище всех американцев — уроженцев США.), которая остановилась у Джанет? — спросил он.

Я снова кивнула, не зная, говорить ли человеку с пистолетом, где я остановилась. Одна. Безоружная.

— Я обязательно буду держаться подальше, не хочу попасть в тебя случайно, пока ты отдыхаешь. — Он кивнул на вино в моей руке, хихикая, глубоко и гортанно. — Представь, приехала из опасной, вооруженной страны в маленькую старую Новую Зеландию и получила пулю вместо кролика.

Я сглотнула, натянуто улыбнувшись.

— Представила.

Шум волн был единственным, что на какое-то время нарушало тишину.

— Лучше пойду, — наконец сказал мужчина, приподнимая воображаемую шляпу.

Я ничего не сказала, только снова кивнула и неуклюже помахала рукой. Я смотрела, как он тащится по песку обратно на сельскохозяйственные угодья, а мое сердце бешено колотилось в груди.

Оно уже давно не билось так сильно и быстро.

Последний раз только с ним.

***

Джанет появилась у двери через несколько минут после моего возвращения. Прогулка заняла в два раза больше времени, так как я постоянно останавливалась и оборачивалась, чтобы убедиться, что за мной не следят, или вглядывалась в поля, надеясь, что я ни у кого не под прицелом.

Я тихонько взвизгнула, когда она постучала в дверь.

— Слышала, Стэнли тебя немного напугал, — прощебетала Джанет, когда я набралась храбрости и открыла дверь. Ее волосы были в беспорядке из рыжих локонов, глаза увеличивались из-за больших круглых очков в фиолетовой оправе. Джанет редко пользовалась косметикой, если не считать мазка яркой помады. Сегодня она была розовой. Ее кожа была загорелой и морщинистой от солнца, но почему-то все еще выглядела молодой.

На ней был забрызганный краской комбинезон, кофта, коллекция золотых и серебряных ожерелий и ярко-фиолетовые туфли от Чака Тейлора.

— Стэнли? — повторила я, отступая назад, чтобы пропустить ее внутрь.

Она направилась прямо на кухню, схватила чайник и отнесла его к раковине, чтобы наполнить.

— Да, Стэнли, с глоком, с которым ты столкнулась? — уточнила она, перекрикивая шум воды.

— Его зовут Стэнли? — спросила я, нахмурившись и усаживаясь за барную стойку.

— Ну да, — ответила она, включая чайник. — Почему у тебя такой удивленный голос?

Я пожала плечами, сидя на барном стуле, радуясь ее компании.

— Не думала, что такого человека, как он, будут звать Стэнли.

Она гортанно рассмеялась.

— Стэнли никогда не оправдывает ожиданий. — Она схватила две кружки с крючков рядом с чайником. Достала два пакетика чая из банки, положила их внутрь, звеня многочисленными украшениями.

— Как ты узнала, что я встретила Стэнли? — спросила я.

— Он позвонил мне, — ответила она. — Сказал, что ты выглядела немного бледной, возможно, не ожидала увидеть его на пляже. Я подумала зайти, дабы убедиться, что с тобой все в порядке. — Она подошла к холодильнику, достала молоко, а затем начала заваривать чай — почти священная традиция новозеландцев, как я узнала.

Это было завораживающе — наблюдать, как она заваривает чай, слушать звон ложек о кружки. Я наблюдала в трансе. Даже человек с пистолетом — конечно, пистолет, предназначенный для кроликов, а не для людей — не мог отвлечь мой разум от размышлений о прошлом, о нас, и о том, что я могла бы сделать по-другому.

— Самое верное средство от чего угодно, даже от головной боли и от разбитого сердца, — это чашка крепкого чая с тремя кусочками сахара, — с усмешкой сказала Джанет, протягивая мне дымящуюся кружку.

Я с благодарностью взяла ее, обхватив ладонями фарфор, согревая их. Если бы только это могло согреть мои внутренности, те места, которые омертвели и замерзли с тех пор, как он ушел от меня.

— Стэнли безобиден, — сказала она мне, потягивая свой чай.

Я приподняла бровь, глядя на нее.

— Немного странный, — добавила она, увидев, как я приподняла бровь. — Но безвредный. На самом деле он очень богатый человек, у него в гараже «Феррари» и недвижимость по всему миру. Он был частным подрядчиком, много работал в Центральной Африке.

Я бросила на нее взгляд.

— Это должно заставить меня чувствовать себя лучше из-за того, что он бродит по пляжу с пистолетом?

Она ухмыльнулась.

— Я живу с ним по соседству двадцать лет, и он меня не убил. Это заставляет тебя чувствовать себя лучше?

Я закатила глаза.

— Конечно, почему бы и нет?

Мы погрузились в дружеское молчание, потягивая чай и слушая плеск волн через открытую раздвижную дверь.

— Так ты будешь встречаться с Брентом? — спросила Джанет, она не из тех, кто довольствуется молчанием.

Я повернулась, чтобы уставиться на нее.

— Откуда ты знаешь, что Брент пригласил меня на свидание?

Она пожала плечами, ее глаза загорелись озорством.

— Маленький городок. Все всё знают. Я тоже любопытная. И выпила кофе с его матерью.

Мои глаза вылезли из орбит.

— Он рассказал обо мне своей матери?

Она рассмеялась.

— Конечно, нет. Он говорил о тебе в пабе, где Джон Эйткенс подслушал, а затем сказал об этом своей жене Сельме, которая, так уж случилось, ходит на силовую прогулку с Дженни, матерью Брента.