– Его суровость ничуть не смягчилась с тех пор, как он ушел из Библиотеки, – отметил Руфо обвиняющим тоном.
– Он выглядит измотанным, – ответил Эйвери со значением. – Бедное создание. Возможно, прибытие Даники поднимет ему настроение.
Затем они вошли в комнату, и Бойго пришлось прибегнуть к своей вездесущей магии, чтобы услышать конец беседы.
– Кто такая Даника? – послышался спокойный бесстрастный вопрос из-за спины Бойго.
Молодой колдун поежился, а затем, подавляя свой страх, осторожно обернулся. Там стоял Призрак – в почти что пустой общей комнате. Тщедушный человечек не носил оружия и не делал в сторону Бойго никаких угрожающих жестов, но, тем не менее, колдун почувствовал приближающуюся угрозу. Как удалось Призраку с такой легкостью подобраться к нему вплотную? Ведь тут есть лишь дверь из комнаты, так же лишенной балкона, как и дорогие отдельные номера.
– Как ты проник сюда? – спросил Бойго, с трудом сохраняя спокойствие в голосе.
– Я прятался здесь с самого начала, – ответил Призрак. Он повернулся, указав на кучу одеял. – Вот там я и сидел, ожидая твоего возвращения из каминного зала.
– Тебе следовало меня предупредить. Неприятный, продирающий до костей смешок Призрака показал, что это создание смеется над Бойго, и грубо подчеркнул, как нелепо прозвучали последние слова колдуна.
– Так кто же такая Даника? – снова спросил тщедушный злодей, на сей раз более настойчиво.
– Госпожа Даника Мопассант, – ответил Бойго, – из Вестгейта. Ты о ней слышал? Призрак покачал головой.
– Она самый близкий друг Кэддерли, – продолжал Бойго, – прелестная, слабая, согласно всем описаниям, женщина, но довольно опасная. – При этих словах он нахмурился, а тон голоса стал суровым. – Это нехорошие новости, соратник, – объяснил он. – Госпожа Мопассант всегда представляла собой опасность для Замка Тринити, не только в недавнем сражении. Если она появится здесь, тогда я советую тебе лишь одно: быстрее заканчивать с Кэддерли и сматывать удочки.
Призрак кивнул, принимая предупреждение к сведению.
– Откуда она придет? – спросил он. – Из Библиотеки?
– Похоже на то, – ответил Бойго. Он отбросил свои спутанные темные волосы на одну сторону и хитро улыбнулся. – Что думаешь?
Пристальный взгляд убийцы сдул веселье колдуна.
– Тебя это не касается, – заскрежетал он с внезапным гневом, толкнув колдуна к двери. – Если ты думаешь совладать с Кэддерли сам, без моей помощи…
Он позволил намеку повиснуть в воздухе.
– Ну, давай просто скажем, что последствия провала окажутся для тебя воистину ужасны, – закончил Призрак и направился прочь. Впрочем, он немедленно обернулся, пришпиливая Бойго взглядом к той куче одеял, которая только что скрывала его самого.
– Оглядывайся, когда ходишь, молодой колдуй, – холодно предостерег его Призрак.
Затем он подавил леденящий душу смешок и пошел к себе в северное крыло. Его жилье располагалось на полпути между комнатой Кэддерли и той, что занимали Эйвери и Руфо.
– Она идет из Библиотеки, с гор, – промурлыкал Призрак, закрывая за собой дверь. – Ну что ж, посмотрим, сможет ли госпожа Мопассант спокойно пройти весь свой путь до города.
Мерзавец сел на постель и обратился к Геаруфу. Используя свою власть, он мысленно перенесся за город, к Вандеру в крестьянском доме. Призрак почувствовал внушительную силу дуплоседа и понял по ее мощи, что великан разозлен как положением дел на ферме, так и явлением хозяина.
– Впусти ж меня, друг, – поддразнил злодей, уверенный, что дуплосед не сможет противостоять вмешательству, даже если очень постарается.
Великан – избранная жертва Призрака, его особенная мишень: только с его помощью Призрак мог смело вступать в любые противоборства. Он почувствовал острую жгучую боль, когда дух покинул тело, – и вскоре уже парил, летя по ветру, несомый прямо к оболочке дуплоседа. Когда он вошел в тело великана, то знал, что Вандер уже находится внутри тщедушного тела в одной из комнат «Чешуи дракона».
Призрак отослал Геаруфу обратно и осмотрелся. К большому его удивлению, он очутился в хлеву, окруженный фыркающими коровами и лошадьми. Новый хозяин тела дуплоседа удивленно тряхнул головой и направился к большой двери. Двор усадьбы казался тихим при свете угасающего месяца, дом заволокла темнота. Ни в одном окне не горело даже свечи. Призрак пересек двор, идя к крыльцу, и услышал ерзанье над головой.
– Это я, командир, – сказал он невидимым дозорным. – Собирайте остальных и приходите в хлев всем отрядом. Пришло время посвятить вас в наш план.
Спустя несколько минут вся банда из девятнадцати оставшихся Ночных Масок собралась вокруг главаря. Призрак заметил, что не хватает одного бойца, но ничего не сказал. Он понимал, что Вандер наверняка знает, в чем дело, и что он только смутит их, спросив о судьбе отсутствующего, пока находится в оболочке великана. Он расстелил на земле перед собой походную карту.
– До меня дошли сведения, что некая женщина направляется в Кэррадун из Библиотеки Назиданий, – сказал он, показывая, где расположен горный хребет. – Через горы идут всего несколько дорог, и каждая из них выводит примерно в эти края. Эту женщину не так трудно найти.
– Скольких бойцов мы пошлем? – спросил один из разбойников.
Призрак помедлил, переваривая как злые отголоски в тоне человека, так и сам прозвучавший вопрос. Видимо, решил он, отсутствующий боец нашел несчастливый конец в беспощадных объятиях Вандера.
– Пятерых, – наконец сказал предводитель. – Женщину следует убить, а также всех тех, кто путешествует с ней.
– Тогда придется увеличить отряд. Замести следы станет труднее, – возразил тот же разбойник.
– Если так, прикончите только женщину и возвращайтесь, – уступил Призрак, и его дуплоседский голос эхом прокатился по стенам хлева.
– Кто эти пятеро? – спросил другой боец.
– Выберите их сами, – ответил главаре, но не нападайте на эту женщину необдуманно. Судя по донесениям, она воистину опасна. Другая пятерка должна отправиться в город, – продолжал он. – Все сведения правильны. Кэддерли остановился в «Чешуе дракона», вот здесь, – сказал он, раскатывая карту, чтобы показать озерный конец Кэррадуна и дорогу, идущую вдоль всего берега к Озерной улице. – Вам следует залечь в засаде возле гостиницы, где вы поступите в мое… нет, в распоряжение Призрака. Но следите внимательно за тем, чтобы оказаться за пределами досягаемости и не возбудить подозрений.
– И еще одна пятерка должна поддерживать связь с теми, кто остается в усадьбе? – спросил все тот же разбойник.
– Ну да, как у нас полагается, – спокойно ответил Призрак.
– Но тогда здесь, в доме, останется только четверо, не считая вас, командир, – напомнил бандит. Призрак даже не понял, в чем трудность.
– Если мы должны поддерживать охрану девушки…
– Девушки? – переспросил Призрак, не сумев скрыть изумления.
Несколько бандитов удивленно переглянулись.
– Той, из-за которой погиб Мишалак, – пренебрежительно напомнил боец.
Мнимый дуплосед почувствовал нарастающее напряжение и немедленно нахмурился, решив, что лучшая защита – это нападение.
– Я не ставлю под вопрос ваше решение оставить ее в живых, – быстро объяснил боец. – Равно как не спорю, что Мишалак заслужил смерть, подняв оружие на вас, нашего командира. Но если только четверо из нас остаются охранять усадьбу, девушка становится угрозой.
Наконец-то озадаченный самозванец понял, в чем дело. Доброе сердце Вандера накануне доставило всем хлопот. Вообще-то дуплосед всегда придавал значение ничтожным вещам, стремясь выделиться и только роняя свое достоинство. Призрак помедлил, обдумывая, каким образом лучше всего наказать великана, а затем широко улыбнулся, когда жестокая, по обыкновению, идея пришла ему в голову.
– Ты прав, – сказал он Маске. – Пришло время покончить с этой угрозой.
Человек охотно кивнул, и улыбка Призрака стала шире. Злодей представил себе, как разъярится Вандер и каким беспомощным и бессильным он покажется сам себе. Гордый дуплосед ненавидел это больше всего на свете.
– Покончите с этой угрозой сегодня ночью, – велел Призрак. – Но вначале тебе и твоим друзьям следует с ней позабавиться. – Бандиты, сидящие в кругу, заулыбались. – Несущим службу надо порою расслабиться.
Эти слова отряд встретил одобрительным смехом.
– И этой же ночью отправляйтесь в горы, – продолжал Призрак. – Я не знаю, в скольких днях пути от Кэррадуна находится госпожа Мопассант. Она не должна войти в город.
– Мопассант? – переспросил один из отряда, седовласый бандит старшего возраста.
– Ты слышал это имя?
– Примерно лет десять назад мы напали на один дом, владелец которого носил такую же фамилию, – признал человек. – Каретник и его жена. И нам щедро заплатили за это задание, я должен признаться.
– Это необычное имя. Судя по донесениям, она из Вестгейта, – сказал командир. – Тут, вероятно, есть какая-то связь.
– Хорошо, – сказал человек, достав короткий кинжал и проведя лезвием по костлявой щеке. – Мне нравится это семейное дело.
Девятнадцать Ночных Масок обрадовались, увидев, что их непредсказуемый командир-дуплосед присоединился к веселью. Раскаты его громового хохота перекрывали их смех. Бойцы чувствовали сильное возбуждение: приближалось время убийства, а включение «госпожи Мопассант» в список жертв напоминало нанесение глазури на поверхность и без того бесподобного пирога.
МАСТЕРА
– Который час? – спросил Айвен, выкатываясь из-под одеял и мощно зевая.
– Уже далеко не первый с рассвета, – сухо ответила Даника, тихо ругая себя за то, что так глупо согласилась дежурить последней.
– Тебе следовало меня разбудить, – пожаловался Айвен.
Он попытался встать, затем передумал и рухнул как куль, обратно в свою постель.
– Я пыталась, – проворчала Даника, хотя дворф уже не слушал ее, – целых шесть раз. И больше не собираюсь.
На этот раз терпение девушки лопнуло. Она взяла два маленьких ковшика, наполненных ледяной водой из ближайшего горного родника. Затем осторожно подобралась к дворфам. Их отдельные вначале постели, как и всегда, успели за ночь превратиться в одну большую берлогу. Даника навела кое-какой порядок и стащила одеяла с голов, обнажив волосатые шеи.
Пайкел создавал ей наибольшие затруднения. С недавних пор он стал носить бороду заправленной за уши и перепутанной с волосами (которые красил в зеленый цвет леса), спускавшимися до середины спины. Вежливая Даника взъерошила ему бороду, сдвинув в сторону, что вызвало у храпящего дворфа бессознательное «хи-хи», и подняла один из ковшей.
Чудовищный рев, тут же огласивший лагерь, заставил лесных обитателей на милю вокруг сбиться с ног в поисках укрытия. Даже толстый черный медведь, вышедший погреться на утреннем солнышке, отбежал от берлоги и взобрался на толстый дуб, испуганно нюхая воздух. Братья вертелись, как волчки, осыпая друг друга ударами и подкидывая одеяла в воздух.
– Мое оружие! – вскричал одуревший Айвен.
– Ой-ой-ой! – искренне согласился Пайкел, не в силах найти свою деревянную палицу.
Айвен пришел в себя первым, заметив, что Даника стоит возле дерева, скрестив руки на груди, и улыбается до ушей. Дворф прекратил рыскать вокруг и посмотрел на нее, будто желая пристрелить взглядом. Вместо этого, впрочем, ему следовало бы обратить внимание на брата. Пайкел треснул его, разразившись бранью, и оба влетели в кусты ежевики. К тому времени, как они наконец-то помирились и вернулись к покинутому ночлегу, их бороды топорщились во все стороны, а густая поросль, покрывающая все тело дворфов, была полна колючек.
– Это она все устроила! – закричал Айвен, указывая на Данику.
– Мне нужно добраться до Кэррадуна не позднее завтрашнего дня, – столь же громко ответила девушка. – Когда я обрадовалась тому, что вы меня сопровождаете, то не знала, что вам потребуется соснуть чуть ли не после каждой трапезы! Я всегда думала, что дворфы выносливы и трудолюбивы.
– У-У-У – простонал Пайкел, сам устыдившийся своей непобедимой лени.
– Мы здесь ни при чем, – защищаясь, пробормотал Айвен. – Это все земля. Я не виноват, что она такая уютная и не дает сонному дворфу встать рано утром.
– Вы проспали все на свете, – проворчала Даника. – Придется вам обойтись без завтрака.
– Придется тебе обойтись без нас! – взревел Айвен, и девушка стала подозревать, причем вполне обоснованно, что перешла все границы. Одно дело поливать спящих дворфов ледяной водой, и совсем другое – пытаться лишить их еды. Это очень опасное занятие.
– Ну хорошо, завтракаем, только быстро, – согласилась она, – тогда мы все успеем.
Шестнадцать форелей, по четыре кружки эля на каждого, полмешка бисквитов и по три огромных чашки ягод на едока – этого братьям-дворфам хватило, чтоб заморить червячка, собрать свои пожитки и спуститься вслед за Даникой по горной тропе. Когда они вышли на открытое место, озеро Импреск стало вполне различимым, а затем вдали показался и Кэррадун.
Несмотря на то, что Даника очень спешила, трем друзьям пришлось принять все меры предосторожности. Горы Снежные Хлопья слыли опасным местом даже у своих южных подножий, над которыми простерла руку Библиотека Назиданий. Спутники предполагали, что тропы небезопасны: с севера доносилось дыхание войны, а на западе, в Шилмисте, еще продолжались битвы. Но действительность превзошла все их ожидания.
Даника вела братьев за собой, пригибаясь низко, чтоб осмотреть каждый кустик, каждую примятую травинку. Айвен и Пайкел неуклюже переваливались далеко позади нее: Айвен в своем шлеме, украшенном рогами оленя, а Пайкел в кухонном котле с зазубренными краями – более надежного шлема не подвернулось. Хотя Даника и продолжала присматриваться к дороге, она немного волновалась за дворфов и все время подгоняла их, заставляя идти быстрее.
Внезапно она притормозила, так что братья при всей своей скорости легко нагнали ее.
– Ой-ой, – пробормотал Пайкел, видя удивленное выражение лица девушки.
– Что ты нашла? – тихо спросил Айвен, загораживая брата спиной.
Даника неуверенно покачала головой.
– Кто-то прошел здесь! – объявила она.
– Руфо и Эйвери? – предположил Айвен.
– Нет, совсем недавно, – сказала Даника, снова выпрямившись и окинув ближайший куст долгим пристальным взглядом.
– Прошел или ушел? – уточнил Айвен. Девушка помотала головой, не в силах ответить. Она чувствовала, что догадка верна, но ее беспокоил странный вид этих следов – четкие отпечатки ботинок словно пытались замести веточками. Если кто-то пересек перевал раньше этого утра, тогда его следы стерлись бы сами. Айвен посмотрел вниз на ничем не примечательную землю и, смущенно почесывая рыжую бороду, извлек на свет еще одну колючку.
– Не вижу никаких следов, – фыркнул он. Даника показала на вмятину в земле, едва различимую, а затем на борозды, заставившие ее подумать, что следы кто-то заметал. Айвен недоверчиво хмыкнул.
– И только-то? – громко спросил он, уже не боясь повысить голос.
Даника даже не попыталась цыкнуть на него, оставаясь уверенной в своей догадке. Она могла лишь надеяться, что здесь, возможно, проходил кто-то из странников или некий эльфийский родственник Элберета. Если не странник и не эльф, тогда (Даника чувствовала наверняка) следы принадлежат кому-то, желающему замаскироваться.
В диких горах это вряд ли могло предвещать путникам что-то хорошее. В нескольких сотнях ярдов вниз от тропы Даника нашла новые знаки. На этот раз даже Айвен смог распознать отчетливый отпечаток ботинка в мягкой земле, половину которого явно кто-то замел. Дворф встал, подбоченившись, и осмотрелся, уставившись на изгиб низкой ветви, нависшей над тропкой.
– Я видел кое-какие камни недалеко от тропы. Лишь в дюжине ярдов позади нас, – начал дворф.
– О-хо-хо, – пробормотал Пайкел, догадываясь, что пришло в голову его брату.
– Остается найти крепкие деревья, нависшие над проходом, – продолжил Айвен, не слыша испуганного вздоха своего родича. При этих словах он посмотрел на Данику, которая, казалось, ничего не понимала. – И тогда можно устроить ловушку, – разглагольствовал дворф. – Затащить камень на одно из этих деревьев…
Пайкел хлопнул его по затылку.
– Кажется, мы это уже проходили, – сказала Даника, обратив внимание на кислое выражение лица Пайкела.
Зеленобородый дворф тяжко вздохнул, и Айвен уставился на него, но Пайкел оставил этот взгляд без ответа. Они и вправду пытались раньше устроить ловушку. И теперь всякий раз, когда рыжебородый брат упрямо, разве что с совсем небольшой оговоркой, настаивал, что предприятие достигло успеха (они тогда сразили камнем орка), Пайкел столь же непреклонно утверждал, что незначительное убийство не стоило неимоверных усилий затащить камень на дерево.
Зная, что в этот раз свидетелей целых двое, Айвен быстро переменил тему разговора и пошел дальше без новых упоминаний о ловушке и без обиды на братца – подумаешь, какой-то шлепок. Но затем, без каких-либо объяснений, Пайкел поднес дубинку к его лицу. Стоящей в стороне Данике казалось очевидным, что он лишь в шутку помашет ею перед Айвеном, но палица вместо этого ударила дворфа в большущий нос. Она отбросила его на несколько шагов назад, и поток теплой крови полился по заросшему бородой лицу.
– Ты чего? – пробормотал Айвен, с трудом веря тому, что произошло.
Он достал обоюдоострый топор, взревел и шагнул навстречу неистово верещащему брату.
Поделиться книгой: