Призрак Мирского замка

И тут из-за покатого поворота, соединённого со сводчатым потолком зала вынырнул Микола с объёмным блюдом крошечных пирожков, на котором значились таблички «мясная начинка» и «ягодная начинка». Пирожочки просились в рот, а живот просил передышку. Я застонал, но всё же протянул руку к подносу. Микола, как сын приютившей нас четы, чувствовал себя здесь хозяином. На вид он казался ровесником Вари. Он уселся за стол напротив нас и подвинул поднос.

– Угощайтесь, угощайтесь, папа сказал, что вы голодные, а наши пирожки между прочем, самые вкусные во всей круге, за ними даже из соседних поселений приезжают, вот, – нахваливал наш добытчик свой дар.

– Микола, честно, мы были голодными только в начале, а сейчас уже не можем по достоинству оценить всё приготовленное, – вежливо сказал я.

– Ничего, ничего, мы вам ссобойку соберём. Тут ещё много чего есть, – подмигнул он нам с сестрой.

– Мы вам очень признательны, – улыбнулась Варя самой очаровательной улыбкой, – А ты не знаешь, о чём там взрослые разговаривают?

– Я всё здесь знаю, – важно сообщил Микола и приложил палец к губам.

– И о чём же они шепчутся? – наклонился я к нему поближе.

Микола со шпионским видом вскидывая брови, посмотрел по сторонам, а затем тоже вытянул шею вперёд: – Днём всё выглядит как обычно. Открыты сувенирные лавки, работают экскурсии и ресторан. А вот ночью здесь оставаться нельзя. Сами увидите, через пару часов закат и уже скоро все побегут по домам, будет только наружная охрана. Внутри ни кто не останется. Здесь призрак поселился. Уже как месяц постояльцев нет. Кто-то повадился пугать по ночам жителей замка. Персонал бежит домой ночевать, а туристы бегут так, что аж вещи свои оставляют и маме приходится их собирать и кому к машине относить, а кому и по почте посылкой отправлять. Уже с месяц так. Может, уже и нет никого, но пока никто не решается переночевать. Папа даже премию обещал тому, кто ночь в замке проведёт, но добровольцев пока не нашлось.

– А что же сам директор не заночует и не докажет, что там никого нет? – спросил я, уставившись, не мигая на Миколу.

– У него сердце слабое. Ему нельзя, – расстроенно пояснил Микола.

– Может это Дед Мороз шалит? – вдруг оживилась Варя.

– Не, скорее Зюзя, – шёпотом ответил Микола.

– Кто? Кто? – переспросил я, вытащив наушник из уха, в котором, как обычно, играла моя любимая подборка гитарных композиций Валерия Дидюля.

– Зюзя, – повторил Микола и, видя наши недоумевающие лица, пояснил: – Считайте, что он родственник Деда Мороза. У нас ребятишкам на Новый год могут их обоих пригласить.

Я нахмурился, перебирая новогодний фольклор, но никакого Зюзю я так и не вспомнил.

– А как он выглядит? – спросила Варя, с любопытством лисички.

Полагаю, что в список своей охоты она уже добавила и этого загадочного персонажа.

– Он лысый толстый старик в белых одеждах и длинной бородой. Ходит босиком, а в руках носит булаву. Ему на пути лучше не попадаться, – спокойно ответил Микола.

Я смотрел на этого шебутного мальца и пытался понять, что у него в голове. Разыгрывает или и в правду белорусы такие суеверные? А что это ещё за воинственный Зюзя, которого приглашают детям? Я решил не подавать виду, что не верю ему. Варино лицо изображало интерес, но она почему-то молчала.

Я взял инициативу в свои руки: – А расскажи нам о замке, чтобы мы немного представили себе, кто у вас здесь вдруг поселился.

Видимо Микола не раз был на экскурсиях местных гидов, потому что его речь стала больше похожа на выдержки из буклета.

– Наш замковый комплекс это не просто историко-культурная достопримечательность. Это ценность и достояние всего белорусского народа, и более того – мира, потому что он внесён в список мирового наследия ЮНЕСКО. Замок начали строить в начале шестнадцатого века. Принято считать, что датой основания стал 1527 год, это по первому упоминанию в летописях. Замок не единожды перестаивался и был частично разрушен различными войнами. Первые хозяева Ильиничи завещали Мирское графство двоюродному брату последнего потомка, а именно Николаю Радзивиллу по прозвищу «Сиротка», который был представителем могущественного и богатейшего рода. После чего Мирский замок стал одной из его шикарных резиденций. Всего родословная Радзивиллов насчитывает четыреста сорок восемь человек, и я могу рассказать вам о каждом, – декларировал Микола.

– Пока не надо, – быстро встрепенулся я. – Начни с самых загадочных и мистических.

– Так они все такие. Возле каждого целый ореол таинственности, – возмутился тем, что его перебили Микола.

Неожиданно рядом со мной оказалась Маркиза. Она шипела и выгибала спину.

– Что это с ней? – испугалась Варя.

– Может мышей и крыс чувствует? Здание же старое, точнее старинное, – ответил я и протянул руки, чтобы посадить её к себе на колени. Но не тут то было. Маркиза задрала хвост трубой, и умчалось в сторону кухни.

Ну вот, теперь ещё за ней лазить придётся, нахмурился я, вспоминая, как однажды доставал её из бабушкиного погреба. Но тут я увидел маму. Она шла к нам, широко улыбаясь.

– Дети, прекрасная новость. Мы останемся в замке на несколько дней. И это будет совершенно бесплатно, – радостно сообщила она.

Глава 5

Я разделял мамино спокойствие. В отличие от папы у неё в роду все были казаками, а, как известно, среди них трусов нет. Папа тоже держался молодцом. Лишь перед первой ночью у него на лице иногда пробегали нервные улыбки и смешки. А после третьей ночёвки уже вся семья чувствовали себя здесь так, словно мы были владельцами замка. Нам предоставили двухуровневый номер люкс. Резная выполненная под старину массивная мебель погружала нас своим великолепием в средневековье. Установка умный дом позволяла двигать шторы, включать телевизор или приглушать освещение и многое другое, создавая дополнительный комфорт. Какое-то время мы сильно с ней позабавились. Варя даже аккуратно намекнула папе, что такой подарок ждёт на свой день рождения.

На что мама очень удивилась: – А меня как хозяйку дома ни кто спрашивать не собирается?

– Мамочка так будет только лучше, поверь, – тут же подскочила хитрая сестрёнка к маме со своими объятиями и поцелуйчиками.

– А мне нравятся наши портьеры, и перемещать их самой тоже. Я получаю от этого удовольствие, – не обращала внимания мама на уловки Вари.

– Дорогая, если честно, то только твоим сильным рукам они поддаются. Если ты рано уходишь на работу, то мы как в тёмном царстве остаёмся, – встал на сторону дочери отец.

– Всё с вами понятно, опять сговорились, – засмеялась мама, шутя, погрозив кулаком.

К счастью меня не волновали такие мелочи. То, что меня беспокоило, находилось ближе, чем какие-то занавески, где-то далеко у нас дома. А именно, наша проказница Маркиза перестала быть игривой кошкой. Она фыркала по углам и почему-то перебралась спать ко мне в кровать. Номер был оборудован системой кондиционирования, и меня это спасало от перегрева от этой бело-рыжей махины. Как бы я её не сгонял, она возвращалась, когда я засыпал. Маркиза настолько обнаглела, что перемещалась исключительно на моих руках. Я заменил её переноску спортивной сумкой, чтобы иметь свои руки свободными. Она не сопротивлялась. Почему-то других членов нашей семьи это абсолютно не заботило. «Мне кажется, что она тебя охраняет. Наверное, ты боишься спасть один» – сумничала Варька и после этого, я перестал упоминать о появившихся странностях Маркизы.

За два дня полноценных экскурсий мы облазили всю территорию, включая парк с прудом и церковь-усыпальницу князей. Нам удалось познакомиться с оборонительными особенностями во въездной и юго-западной башнях, где демонстрировались системы планировки и ведения боя. А вот сегодня утром в портретном зале мне стало скучно. Пока все рассматривали важные физиономии в грациозных позах, я прогуливался по экспозициям второго этажа в Северном корпусе. Реставраторы отлично постарались. Каждый зал или даже крохотные помещения были воссозданы по древним описаниям. В северо-восточной башне я натолкнулся на экспозиции времён Второй Мировой войны. Моё сердце снова с трепетом еле пережило рассказы о еврейском гетто, которое было на территории замка. Фашисты не кормили людей и те обменивали у местных жителей свою одежду на еду. Какие только ужасы здесь не творились. Но, несмотря ни на что имелась группа сопротивления, которая организовывала побеги пленных к партизанам. Люди боролись, даже не имея крохотных шансов на успех. Я вернулся к портретам и увидел, что туристов направили на следующую тематическую экскурсию. Присоединившись к остальным, я рассматривал винные погреба и кладовые. Слушал тонкости благоустройства Кухонной избы. Мы ныряли из подвала в подвал, и я уже стал отходить после прочитанного об узниках, как вдруг увидел табличку «Тюремный подвал», которая страшила только одним своим названием. Казалось, что души замученных людей всё ещё здесь обитают. Маркиза шипела и царапалась, и у меня появился повод, не привлекая внимания скрыть подкатившиеся слёзы. Я выбежал на воздух и пошёл к колодцу, расположенного почти посередине внутреннего двора. Никогда не думал, что я так чувствителен к чужому горю. Я поглаживал Маркизу, стараясь успокоиться сам, хоть со стороны казалось, что я пытаюсь утихомирить кошку. Из этой поездки я вернусь другим человеком – врезалась мысль мне в голову. Однажды я привезу сюда своих детей, пообещал я себе. Я чувствовал себя повзрослевшим, наблюдая, как легкомысленные туристы делают селфи. Куда только подевалась моя бравада? Хотелось крикнуть им, что они по костям ходят. Но язык словно прилип к горлу. Всем всё равно. Они выложат эти фото в своих социальных сетях, и забудут об этом месте в поисках новых мест для позирования. Произошла подмена понятий в значении посетить экскурсию. Теперь люди хотят не место посмотреть, а себя показать.

– Что насупился? – услышал я голос отца.

Я и не заметил, как они подошли ко мне.

– Сколько мы ещё здесь будем? – спросил я, стараясь изобразить будничный тон.

– Мы договорились с директором о пяти сутках, но если вам надоело, то можем уехать и раньше, – сказал отец, внимательно всматриваясь в моё лицо.

– Нам не надоело! – тут же вставила Варя и помчалась в сторону появившегося в дверях сувенирной лавки Миколы.

Я видел, как Варя с особым рвением пыталась завязать дружбу с Миколой. Парнишка и сам от нас не отставал, но я-то знал свою сестру. Что-то ей от него уже понадобилось.

Глава 6

Мне снился кошмар. Я видел себя одним из фашистских узников. Переводчик, работавший в местной полиции, предупредил нас, что немцы хотят ликвидировать гетто. Одни молились, другие сходили с ума, а некоторые, чтобы избежать предстоящей расправы, кончали жизни самоубийством. Мне показалось, что были и такие кто помогал душить своих. Я хотел выбраться и не мог. Я спотыкался о мертвые исхудавшие тела. Я чувствовал запах смерти. Слёзы текли по моему лицу. Но вдруг я почувствовал какое-то согревающее тепло и словно услышал из далёкого прошлого колыбельную, которую пел мамин голос. Я проснулся и резко сел на кровати. В комнате было темно. Только маленький ночник в форме свечи тускло горел у входа, создавая крохотное облачко света. Родители спали на втором этаже на широкой дубовой кровати, было слышно, как похрапывает отец. Варя мирно спала на тафте у стены. Значит, я кричал во сне, раз никого не разбудил. И тут я увидел физиономию Маркизы. Она сидела в ногах и в упор смотрела на меня. Её взгляд действовал пронизывающе.

Я попытался улыбнуться: – Что опять ко мне пришла? Не спиться тебе?

Кошка продолжала сидеть не двигаясь. Мне показалось, что она улыбается. Я потряс головой. Чего только не привидеться спросонья. Вдруг она сиганула на пол, пробежала до входа и остановилась у двери, ведущей в коридор. Она обернулась ко мне и аккуратно мяукнула. Затем повернула голову к двери и снова мяукнула. Я понял, что она хочет выйти. Дома я бы запросто выпустил Маркизу. Но мы были не дома. Спать не хотелось. Я натянул джинсы с майкой.

– Хорошо, давай прогуляемся, раз уж тебе так приспичило, – прошептал я.

Приглушённый свет от потолочных светильников отдавал жёлтым мягким ореолом, выстилая пространство, словно пушистое одеяло. Пока глаза привыкали к новым условиям, Маркиза умудрилась от меня сбежать.

– Эй, и в какую сторону идти? – завертел я головой в разные стороны коридора.

Лёгкий шорох раздался, откуда-то слева.

– Понял, – ухмыльнулся я и отправился за беглянкой.

Так шаг за шагом в попытке поймать Маркизу я сам того не заметил, как оказался возле церквушки. Небо было звёздным и безлунным. Фонари по периметру крепостной стены давали достаточно света, чтобы не заплутать в потёмках. Неожиданно я заметил какую-то фигуру на скамейке перед входом в усыпальницу. Я замялся. По ночам на территории замка было только наше семейство. Наверное, кто-то из работников пришёл. Но зачем? Фигура встала. Я автоматически отпрянул и спрятался за деревом. Послышались голоса. Второй как будто женский. Свидание что ли у кого-то? Надо выбираться отсюда. Но, где Маркиза? Я бросил взгляд в сторону церквушки. Там уже никого не было. Что ж можно выйти из своего укрытия и продолжить поиски.

– Кис, кис, кис, Маркиза! – приглушенно позвал я.

Тишина. Вот где её теперь искать?! Я развернулся и с размаху влетел во что-то вязкое. Вытирая лицо, я выбрался на тропинку. Видимо в паутину вписался, подумал я и вдруг почувствовал, что на меня кто-то смотрит из того места, где я только что стоял. Я попятился и упёрся спиной в дерево.

– Не бойся, – услышал я мужской голос, принадлежавший, скорее всего молодому человеку.

– С чего вы взяли, что я испугался! – вскинулся я. – Я кошку свою ищу, может, видели?

– Я здесь, – услышал я мягкий с придыханием голос.

У моих ног сидела Маркиза.

Видимо я всё ещё сплю, и мне это чудится. Я наклонился, чтобы взять её на руки, но она отскочила: – Подожди, ты нам нужен.

Я отпрянул: – Что за шутки? Кто это говорит?

– Твоя кошка пытается мне помочь. Но без тебя у нас ничего не выйдет, – сказал мужчина и подошёл ближе.

Его продолговатое с тонкими усиками лицо мне показалось смутно знакомым. Где-то я его однозначно видел.

– Что вам надо? – выпалил я.

– Когда строили этот пруд, были уничтожены деревья, много деревьев, – невозмутимо стал рассказывать незнакомец. – Мой предок не поверил в проклятье, и чтобы создать водоём, он приказал затопить цветущий яблоневый сад. И теперь здесь будут находить утопленников, пока не сравняется их число с количеством погубленных деревьев.

– Ты уттоппленник? – еле выговорил я, вглядываясь в фигуру в плаще.

– Нет. Я последний хозяин этого замка. Моё имя Доминик Радзивилл. Я спрятал здесь в пруду фамильные сокровища, накопленные многовековой династией. Мой дух не может успокоиться, так как у меня осталось одно дело. И ты мне в этом поможешь.

Призрак потянул ко мне свои руки с тонкими костлявыми пальцами. Я рванулся в сторону и проснулся. В щели под шторами виднелась толстая полоска яркого солнечного света. Варя потянулась, перевернувшись на другой бок и снова задремала. Я посмотрел на часы в телефоне. Начало пятого. Календарь высветил тринадцатое августа.

– Пятница тринадцатое, – прошептал я, скривив нижнюю губу.

Можно ещё поспать. Я хотел поправить одеяло, потому что моя правая нога в чём-то запуталась. И тут я вздрогнул от увиденного. Словно тысячи мелких искр вонзились одновременно во всё моё тело. На мне были джинсы и майка, а ноги упирались в бело-рыжий комок Маркизы, на лапах которой виднелась грязь. Мы действительно куда-то с ней ходили.

Сон быстро улетучился. Я схватил планшет и стал искать любую информацию касательно Доминика Радзивилла.

Глава 7

Доминик Радзивилл был неординарной личностью, собственно, как и многие представители этого рода. После раздела Речи Посполитой, где располагались его имения, он автоматически стал подданным Российской Империи и служил камергером у Александра I. Но едва появился Наполеон, он тут же присягнул ему на верность, в надежде возродить свою родину. Я задумался о том, можно ли назвать такого человека предателем или он жертва обстоятельств? Был ли у него выбор не присягать русскому царю, а потом не становиться клятвопреступником? По крайней мере, с войсками Наполеона он был до конца и погиб в бою. Была ещё одна нелицеприятная часть его жизни, он женился на кровной родственнице. Меня аж передёрнуло, когда я это прочитал. Некая пятнадцатилетняя Теофила, двоюродная сестра Доминика, будучи замужем за другим закрутила с ним роман. Ему тогда было двадцать два. Это же, как надо было втюриться, чтобы совершить такую глупость? Родственники его женили на другой, а он сбежал со своей Теофилой. Кошмар какой-то! С чего это я должен ему помогать! Пусть себе мучается! Я захлопнул планшет и хотел задремать, но Маркиза остановила меня своим немигающим взглядом. Она видела, что я читал. Я так увлёкся, что не заметил, когда она переместилась за моё плечо. Я заколебался. Мысли путались.

Внимательно взглянув на кошку, я взял её себе на руки, так чтобы не смотреть ей в глаза и прошептал в её треугольное ухо: – Маркиза, это призрак плохой. Ему не надо помогать.

Маркиза выгнула спинку и заиграла коготками. Я гладил её и уже расслабился под её урчание, но вдруг она мне ответила: – Не всё так просто.

Надежды, что это всё-таки был сон, рассыпались как карточный домик.

Я глубоко вздохнул и спросил: – Я должен ему помочь?

– Да, только ты можешь это сделать. Другим не понять, – сказала Маркиза, заглядывая мне в глаза и взывая к моему милосердию.

Я бросил взгляд в сторону спящей Вари. Вроде бы пока нас не подслушивали.

– Я, я.. ты хочешь сказать, что я особенный? – удивился я.

– Имя определяет судьбу. Иван с древнееврейского языка переводиться как «Помилованный Богом» или «Божья милость», – сказала Маркиза.

Я выпучил на неё свои глаза: – Это же русское имя?

– Иоан, Иоган, Джон, Хуан и другие на разных языках звучит по-разному, но это одно и то же имя Иван. В каждом народе есть своя форма. В русском языке закрепилось имя Ваня, – спокойно промурлыкала Маркиза.

– Мама говорила, что если ребёнка называть свиньёй он однажды захрюкает. Это ж получается, если меня с рождения называли Божья милость, то я ей и стал? То есть через меня Бог помогает людям? – размышлял я вслух.

– Можно и так выразиться. Но нам надо спешить. Доминик двести лет отбывал наказание за свои деяния и должен был уже отправиться в другой мир, но внезапно появился некто, кто выкрал часть его родовых сокровищ. Надо найти их и вернуть на место, – тихо сказала Маркиза и спрыгнула с кровати.

Я услышал голос Вари: – Ну что ты там бухтишь? Дай ещё поспать!

И для закрепления просьбы в меня полетела диванная подушка. В других обстоятельствах я бы начал бой, но сейчас мне нужно было время всё обдумать. Задача выглядела невыполнимой.

За завтраком родители стали обсуждать, как мы будем возвращаться домой. Поедим ли по той же дороге или попробуем ещё побывать в Москве, чтобы прогуляться хотя бы по Красной площади. К их удивлению, я поддержал Варю, которая то и дело пыталась возразить, чтобы остаться в замке еще на пару дней. Я нашёл разумный довод, и родители со мной согласились.

– Мы же ещё поедем в отпуск все вместе, тогда вы нам полноценно Москву и покажете, а сейчас давайте ещё подышим воздухом папиной родины, – с умным видом продекларировал я, полностью обезоружив родителей.

Варя захлопала в ладоши, поделилась своей шоколадкой и прошептала «спасибо» мне на ухо, что являлось просто верхом благодарности у моей сестрёнки.

– Договорились. Сегодня пятница. Выходные проведём здесь, а в понедельник рано утром в дорогу, – резюмировал отец.

Далее завтрак проходил в обычном ритме, за исключением одной новости, которая так волновала мою сестру.

– Мама и папа, послушайте, пожалуйста, – издалека начала Варя.

Родители отложили приборы, понимая, что она сейчас что-то отчебучит и лучше быть наготове, внимательно вслушиваясь в подтекст очередной просьбы своего очаровательного чада.

– Мне Микола по секрету рассказал, что тут существует потайной ход. Им пользовались владельцы, когда нужно было незаметно покинуть замок. И Микола готов его нам показать, но только вечером, когда разойдутся все туристы и персонал. Он сбежит к нам из дома и всё кажет. Это его благодарность нам. Он сказал, что гостиницу стали готовить к приёму посетителей. Его родители каждый день молятся на нас. Потому что именно мы всем доказали, что в замке нет приведений, – гордая собой, сказала Варя.