Убить Первого. Том 4

— Смотри, чтоб глаза потом не лопнули от удивления, — пробормотал Эдван.

— За мои-то не переживай, лучше следи, как бы мозги от натуги не вскипели. Если есть, чему кипеть, — проворчал Регин в ответ.

Он ничуть не обиделся на непочтительность и дерзость Лаута. Старик не придавал таким мелочам особого значения, он и сам мало когда снисходил до вежливого общения. На всём Перевале Тысячи Гроз было лишь несколько человек, к которым вредный старик относился с искренним уважением. Всех остальных же он ни во что не ставил. Впрочем, на его грубость никто и не жаловался — давно привыкли, что возражать или спорить себе дороже. Регин обожал ворчать и ругаться абсолютно по любому поводу, особенно часто прохаживаясь по умственным способностям молодого поколения. Делал он это исключительно из врождённой вредности, а поскольку старик был ровесником Боджера, почти каждый житель Перевала был для него «молодым поколением». В отличие от привыкших местных, Эдван не владел этой полезной житейской мудростью, зато мог похвастаться редким упрямством и не умел держать язык за зубами. Поэтому, всю дорогу до Дома Начертания они со старым мастером переругивались. Вначале всерьёз, но ближе к цели уже больше из интереса и желания оставить за собой последнее слово.

Дом Начертания выглядел как круглая трёхэтажная башня, построенная почти вплотную к библиотеке. Как и большинство зданий в местной школе и казармах гарнизона, основная часть Дома располагалась внутри горы. Едва ступив во двор, Эдван почувствовал себя словно в другом мире. Двигаясь след в след за стариком, парень даже оторвался на мгновение от ворчания, и лишь через несколько секунд осознал, что же изменилось. Исчезли звуки грозы и запах сырости. Здесь, за небольшим заборчиком было чуть теплее, чем снаружи, и даже атра немного отличалась, словно была спокойнее.

— Удивлён, соплежуй? — насмешливо хмыкнул Регин, — смотри, можешь ещё свалить, пока не опозорился!

— Ага, уже бегу, — фыркнул Лаут.

— Переступишь порог, и обратного пути не будет! Опозоришься на весь Перевал!

— Напугал хассиру мышью! — хохотнул парень, — плевал я, что там кто подумает.

— И как тебе ещё язык не вырвали, — подивился Регин и, отворив двери, с хитрой ухмылкой пропустил внутрь нового ученика.

Здесь стояла тишина и пахло старыми книгами. Регин не стал утруждать себя рассказом о том, где что, и даже не стал знакомить с другими мастерами начертания, а провёл сразу в помещение в конце коридора, которое походило на помесь рабочего кабинета и мастерской. И там-то Эдван, наконец, познал всю степень врождённой вредности главного мастера. Противный старик отыгрался за все колкости и все слова, сказанные Лаутом по пути из библиотеки. Он сунул ему несколько толстых фолиантов и добрых три часа расспрашивал с невероятной придирчивостью о самых разных словах творца, магических знаках, символах и глифах, используемых в начертании. Уже через полчаса у Эдвана начала пухнуть и болеть голова, а под конец этого «небольшого» экзамена он, кажется, наловчился выдёргивать описания знаков прямо из памяти прошлой жизни. Но даже так ответил едва ли на половину вопросов Регина, который едко комментировал каждую неудачу. Всё же, искусство начертания не стояло на месте эти пятьсот лет и за это время успело появиться достаточно интересных конструкций и техник, о назначении которых Эдван мог лишь догадываться по виду линий.

Закончив с фолиантами, старик заставил Лаута продемонстрировать практические навыки — выписать несколько омерзительно сложных символов самыми разными способами. Кистью, пером и пальцем на толстой бумаге, длинной палочкой для письма на глине, штихелем на небольшой бронзовой бляхе и даже зубилом на куске камня, что длилось особенно долго, а под конец, когда Лаут уже перестал реагировать на насмешки и следил лишь за тем, чтобы руки не сильно дрожали, заставил сделать небольшой светильник из круглой деревяшки, зажигательную пластину из кусочка меди, и наложить на железные наручи любой рисунок для укрепления и пристально следил за каждым движением юноши, пока тот работал. Разумеется, всё по памяти, без каких-либо книг.

— Хм… — брезгливо хмыкнув, Регин отложил в сторону наручи, внимательно изучив на них каждую чёрточку. Эта его раздражающая привычка щуриться и едва ли не обнюхивать получившиеся символы уже изрядно подбешивала Эдвана, но тот не возмущался. Он заметил, что во время его работы мастер был сосредоточен и молчал. Ворчать он начал только, когда парень закончил, и продемонстрировал своё творение. Регин немного поигрался со светильником, зажёг огонёк на медной пластине, покрутил в руках наручи и, со страдальчески тяжелым вздохом уселся в кресло напротив Эдвана, который всё ещё оставался на рабочем месте в окружении кистей, бумаги и инструментов.

— Ладно, — ворчливо каркнул Регин, — кое-что ты умеешь. Были бы наручи из металла получше, не стыдно было бы даже кому-то продать. А так всучим страже, с очередной бронёй. Может, кстати, ты их и получишь…

— Не получу, у меня свой доспех, — покачал головой Лаут, немного расслабившись.

— Значит, не получишь, — безразлично пожал плечами Регин, после чего вдруг опомнился и сурово нахмурился, — Но не обольщайся! Да, признаю, кое-что ты смыслишь! Удивительно, конечно, для твоего возраста, но это именно «кое-что»! Ничтожно мало! Чуть больше пустоголового сорокалетнего лба, который только-только переступил порог Дома!

— Но всё же больше.

— Не настолько, чтобы было, чем хвастаться! — рыкнул старый мастер и с силой швырнул в Лаута какой-то серебряной пластинкой, едва не угодившей парню в лоб, — с сего дня ты член Дома Начертания, и не имеешь права пятнать его честь своими жалкими навыками! Будешь учиться у других мастеров, каждый день! А не будешь, я приду, и заставлю! Всё, решение окончательное, отказы и протесты не принимаются, — проворчал Регин, взмахнул полами халата и удалился, бросив через плечо, — на сегодня свободен, у меня куча дел. И дверь захлопни!

Тяжело вздохнув, Эдван поспешил покинуть помещение, спрятав серебряную пластинку в карман. Он проторчал тут куда дольше, чем планировал и теперь боялся, как бы Лиза не ушла, подумав, что он не явился на встречу. Хотя, вчера ни один из них не догадался уточнить время, и встретиться они договорились днём, не уточняя, когда именно. К Регину он пришёл едва ли не ранним утром, а значит, сейчас как раз должна быть примерно середина дня… и Лиза, скорее всего, уже ждёт у тренировочных площадок. Задумавшись о времени, Эдван едва не влетел в спину скрюченного человека в белых одеждах, стоящего посреди коридора.

— Давно я не видела мастера таким счастливым, — произнесла невысокая старушка с широким, добрым лицом, повернувшись к Эдвану, — ты, должно быть, и есть тот новый ученик?

— Судя по тому, что сказал мастер, мне до ученика ещё далеко, — ответил Эдван и представился.

— Старый ворчун никого не хвалит, — улыбнулась она, — должно быть, он не хотел, чтобы ты возгордился. Ты чудесно владеешь искусством начертания. Не «для своего возраста», а вообще. Не мастерски, конечно, но даже признание твоих способностей незначительными из уст Регина дорогого стоит. Многие подмастерья за долгие годы не удостаиваются даже такой сомнительной похвалы. Поверь, великий мастер был очень доволен тобой.

— Наверное, мне следует порадоваться, — улыбнулся Эдван, — но у меня всё ещё пухнет голова после допроса.

— Тогда, не буду досаждать тебе разговором, — покачала головой старушка, — иди отдыхать, у нас ещё будет время пообщаться. Когда придёшь завтра, найди меня, я покажу тебе нашу скромную обитель.

— А…

— Меня зовут Уна, мастерская по левую руку от входа, — улыбнулась старушка и скрылась за неприметной дверью.

Попрощавшись, Эдван быстрым шагом покинул Дом Начертаний и направился к месту встречи, благо заблудиться на пути было практически невозможно. Обогнув тренировочную площадку при местной Школе, где сейчас находилась небольшая группа младших учеников, только-только постигающих премудрости атры, Эдван вышел на прямую дорогу, что вела вдоль крепостной стены и двинулся назад, к казармам. Где-то там, у тренировочных площадок рядом со входом в грозовое ущелье, должна была ждать Лиза.

«Надеюсь, она не слишком заждалась», — подумал Эдван. Ему совсем не хотелось заставлять девушку ждать чересчур долго, — «Но кто же знал, что этот вредный дед так меня задержит!»

Впрочем, он был уверен, что Лиза в любом случае найдёт, чем занять себя. Как вчера объяснял Ян — за редким исключением тренировочные площадки у казарм всегда открыты для старших учеников. Всё же рассчитаны они на взрослых бойцов и защита на стенах куда крепче, чем у школьных. К тому же, таким вот нехитрым образом командир гарнизона способствует общению младшего и старшего поколения. Свободные от службы бойцы редко отказывают молодёжи в советах и тренировочных поединках. Кроме мастеров Озера, разумеется. Те обычно появлялись только на закрытых площадках с сильнейшей защитой, да и то, не слишком часто.

На подходе к воротам в грозовое ущелье, Лаут уже вовсю вертел головой, высматривая Лизу, но увы, девушки нигде не было видно, а защитные ограждения вокруг полигонов не давали толком разглядеть, кто конкретно там занимается. Издали парень смог лишь понять, что на самом ближайшем к грозовому ущелью царит какое-то нездоровое оживление — уж слишком много народу, а на соседнем, по всей видимости, лишь пара сражающихся друг с другом бойцов. Подумав, что Лиза, скорее всего, решила скоротать время за тренировкой с кем-то старше, Эдван решил вначале направиться ко второй площадке. Однако, дойти туда не успел — у ворот грозового ущелья его окликнул смутно знакомый голос.

— Эдван?! Эдван! Это правда ты?!

Обернувшись, Лаут увидел длинноволосого юношу в рыжей куртке и широко улыбнулся, махнув тому рукой в знак приветствия. Это, разумеется, был Марис.

— Рад тебя видеть! — хлопнув по спине друга, сказал Эдван, когда Морето подошёл к нему.

— Я знал, что это был ты! — сказал Марис с широкой улыбкой, — никто другой не мог наделать столько шуму одним своим появлением!

— Ты о чём?

— Как, о чём? Уже весь перевал знает, что сердце неприступной Лизы было украдено чужаком! — хохотнул Марис, но улыбка с его лица быстро пропала. Словно вспомнив что-то, он встрепенулся и, схватив Эдвана за рукав куртки, поволок того в сторону одной из площадок. Той, где было много народу.

— И куда ты меня тащишь?!

— Ты ведь с Лизой тут встретиться хотел, верно? — полуутвердительно спросил Морето и, дождавшись кивка, продолжил, — может быть, тебе уже рассказали, но у неё есть один назойливый поклонник. И очень, очень многие из стражи, да и из молодых одарённых тоже, искренне желали ему успеха.

— И? — хмуро спросил Лаут, вырвав руку из хватки друга.

— В их глазах, она нагло плюнула в протянутую руку наследнику сильнейшего воина на всём Перевале.

— Не помню, чтобы у Агнара были дети…

— Не было, но Агнар тут не появлялся уже лет двадцать. Короче, у всех доброхотов после вчерашнего к Лизе появилось много вопросов. Я поэтому сюда и пришёл сегодня, отговорить их от поспешных действий. Твоя девушка, конечно, за словом в карман не лезет и может за себя постоять… но Рауд, похоже, с ума сошёл от своих чувств. Говорят, он вчера даже на старого Боджера наорал — верный знак самоубийцы. И к казармам он побежал сразу же, как услышал, что Лиза там кого-то ждёт. Это было минут десять назад, думаю, ничего страшного ещё не случилось — он обычно не любит открыто выяснять отношения на публике, но сейчас я уже ни в чём не уверен…

— Пусть только попробует, — скрипнул зубами Эдван и сорвался с места, не желая больше медлить. Марис лишь тяжело вздохнул и смазанной тенью помчался следом, удивлённый тем, что догнать друга у него не получается.

Добравшись до тренировочных площадок в считанные секунды, Эдван сразу же свернул к той, где царило странное оживление. Он был готов защищать свою девушку от поползновений всяких назойливых уродов любыми способами, но добравшись до входа на полигон с удивлением обнаружил, что защищать, пока что, никого не требуется — толпа народу собралась здесь вовсе не из-за Лизы и её недалёкого поклонника. Нет, повод был намного интересней подростковой неразделённой любви — драка! И не просто драка, а настоящее сражение между представителями разных видов — зеверолюдом и человеком.

Бой в центре площадки был как раз в самом разгаре. Широкоплечий седой здоровяк сошёлся в рукопашной схватке с огромным чернильно-чёрным котом. Оба голые по пояс, воины метались по площадке смазанными тенями, нанося друг другу удары чудовищной силы. Земля то и дело вздрагивала от мощных толчков, а магические символы на ограде светились ярким белым светом, поглощая ударные волны и излишки атры, что выплёскивались наружу от атак. Однако, облепившие стены зрители не обращали внимания на этот лёгкий дискомфорт, с восторгом наблюдая за разворачивающейся схваткой. Ещё бы! Увидеть вживую такой обмен опытом между бойцами разных школ — довольно редкая возможность для жителя Перевала.

— Мас-тер Рин! Задай ему! — крикнул какой-то ученик с левой части площадки.

— Давай, Басир! — поддержала Шаина сородича, но голос тигрицы тут же утонул в грохоте ударов и криках толпы.

Понаблюдав несколько секунд за сражающимися, Эдван заметил, что это действительно всего лишь небольшой рукопашный спарринг, даже без контрактов, и потерял интерес к битве.

— Как думаешь, кто победит? — поинтересовался подошедший Марис, наклонившись к уху Лаута.

— Басир сделает его одной левой, — отмахнулся Эдван, разглядывая собравшуюся толпу.

Он довольно быстро заметил Кусая и Шаину у дальней стены, выцепил глазами Лизу, которая стояла рядом с группой ребят их возраста. Один из них, долговязый блондин, сосредоточенно что-то втолковывал ей на ухо, пытаясь перекричать толпу и звуки ударов, но девушка делала вид, что совершенно его не слышит. Почувствовав взгляд, Лиза повернулась в сторону Эдвана и, заметив его, тут же пошла навстречу, проигнорировав скорчившегося от такого пренебрежения юношу.

— Привет! — улыбнулась девушка, чмокнув его в щёку, — Орм задержал?

— Орм? — не понял Лаут.

— Это командир гарнизона, — пояснил Марис и, кивнув Лизе, отправился поприветствовать других учеников. Почувствовав на себе злой взгляд блондина, Эдван усмехнулся и помахал ему в знак приветствия, демонстративно приобняв Лизу другой рукой.

— Извини за опоздание, — сказал он девушке, — я был в Доме Начертания, старый хрыч Регин выжал из меня все соки.

— Так ты теперь член Дома? И тебя проверял сам мастер Регин? Поздравляю! — искренне порадовалась Лиза, подталкивая Эдвана к выходу. Ей не нравилось постоянно перекрикивать толпу, — меня он даже не удостоил взглядом, когда я приходила туда по поручению мастера…

Стоило покинуть пределы тренировочной площадки, как шум мгновенно стих. Барьер на ограде надёжно сдерживал не только атру, но и лишние звуки. Эдван хотел пойти дальше, но девушка остановила его у самого входа, краем глаза поглядывая на сражение. Ей было всё ещё интересно, чем оно закончится.

— Ты хотела научиться начертанию? Могу помочь, если хочешь.

— Было бы неплохо, как-нибудь, — улыбнулась девушка, — я изучала лишь знаки для гравировки, которые упрощённые…

— Для оружия, да? Алан говорил, что ты учишься кузнечному делу, — пробормотал Эдван, задумавшись, — но тебе в любом случае нужно было изучить основы. Крошечные знаки исходят из полных, нельзя упрощать символы, которых не знаешь. Иначе при малейшей ошибке…

— Ничего не будет работать, да, — грустно вздохнула Лиза, — искусство начертания довольно труднó. Мастер сказал, что для начала, мне будет достаточно заучить несколько основных знаков, а углубляться в само начертание уже позже…

— Не согласен с этим подходом, но ему, наверное, виднее, — пожал плечами Лаут.

— Да, — согласилась Лиза, — господин Боджер невероятный мастер! Лучший кузнец на всём Перевале!

— Тогда тебе очень повезло с учителем, — сказал Эдван и, чуть сощурившись, добавил, — кстати, поздравляю.

— С чем? — не поняла девушка. По лицу Эдвана она мгновенно поняла, что его слова не относятся к её ученичеству. Он говорил так, словно разглядел внутри неё что-то особое…

— Заполучить нерушимую связь со стихией в начале второй ступени — невероятное достижение, — пояснил парень с улыбкой, приобняв её за талию.

— А я всё гадала, почему контракт стал таким странным… — прошептала Лиза. В её голове пронеслось воспоминание о прорыве на вторую ступень, — и таким… сильным, яростным. Знаешь, когда я прорывалась…

— Эдван! Лиза! — оклик Мариса прервал девушку на полуслове. Обернувшись, Лаут заметил друга в компании ребят, которые досаждали Лизе на тренировочной площадке. Судя по лицу, Марис был вовсе не в восторге от перспективы взять на себя их знакомство, но, похоже, не видел другого способа немного сгладить ситуацию. Впрочем, по ребятам нельзя было сказать, чтобы те были настроены как-то враждебно. Кто-то даже улыбался и глядел с лёгким интересом, но большинству было всё равно. Выделялся лишь блондин, который смотрел на Эдвана с явной неприязнью, и высокий рыжий парень, который, наоборот, улыбался слишком дружелюбно. Лаут мгновенно вспомнил его и усмехнулся про себя. Как тесен мир. Это был тот самый наглый и нетерпеливый принц, с которым он столкнулся в дверях в башне владыки. Должно быть, он не узнал его без брони, маски и копья.

Подойдя поближе, Марис представил Лаута всем знакомым, а те, в свою очередь, по одному представились Эдвану. Блондин своё имя буквально прошипел, назвавшись Гуном, а Рауд приветливо пожал ему руку.

— Говорят, тебя привели на Перевал люди с Лазурного пика, — сказал тот с улыбкой, ненавязчиво становясь между ним и Лизой. Марис, на мгновение поймав взгляд Эдвана, подмигнул ему и, потянув Лизу за рукав, тут же заговорил что-то ей на ухо, — но я тебя почему-то не видел, хотя был у отца, когда вы пришли.

— Нас было много, ты, должно быть, проглядел, — ответил Эдван, пытаясь понять, чего добивается его товарищ.

— Может быть, — легкомысленно пожал плечами Рауд, — как думаешь, кто победит?

— Разумеется, мастер Рин! Он же наш наставник, как он может проиграть какому-то зверю?! — влез в разговор крупный лысый парень в чёрной безрукавке. Эдвану он представился Борном.

— Легко, — фыркнул Эдван, мгновенно заработав множество возмущённых взглядов, — ваш мастер Рин уже довольно стар и, если не ошибаюсь, так и не добрался до третьей ступени. Не спорю, он очень опытный и умелый воин, но с Басиром ему не тягаться, — сказал он и, заметив, что ребята смотрят на него так же пристально, поморщился и добавил, — не то, чтобы я поддерживал этого кота, но он тоже сильный и опытный воин. А ещё молод и находится в одном шаге от Озера. Смотрите, — кивнул Эдван в сторону площадки и ребята синхронно повернули туда головы, наблюдая за битвой.

Словно иллюстрируя слова Лаута, огромный кот начал теснить противника. Сражение потихоньку шло к своему завершению и разговоры сами собой утихли — ребята столпились посреди входа на тренировочную площадку и жадно ловили каждое движение бойцов. Эдван же пытался понять, чего добивался Марис, когда увёл от него Лизу. Теперь эти двое стояли в толпе на площадке и вместе наблюдали за сражением, но девушка то и дело бросала на Лаута игривые взгляды, словно ожидая чего-то. Впрочем, слишком долго Эдвану гадать не пришлось. Загадка решилась сама собой, когда через несколько мгновений его оттащил в сторону долговязый блондин.

— Лаут, — прошипел Гун, наклонившись к Эдвану, — ты тут новичок, так что позволь дать тебе один совет. Отвали от девчонки, молодой господин Рауд положил на неё глаз. Она будет…

— А ты, значит, его верная псина? — перебил Лаут блондина, смерив его холодным взглядом и, — я тебе тоже дам совет — не суй свой нос не в свои дела, если не хочешь, чтобы я его сломал.

Оттолкнув блондина от себя, Эдван вернулся назад к группе, не обращая на Гуна больше внимания. Теперь-то он прекрасно понял, зачем Марис утащил девушку. Оставив его одного рядом с её навязчивым ухажёром, он предоставил им обоим шанс решить все разногласия сразу на месте. При первой встрече.

Сражение на полигоне завершилось так, как и предсказывал Эдван. Басир, зацепив ногу мужчины хвостом, нанёс тому несколько сокрушительных ударов в корпус, одержав безоговорочную победу. По толпе зрителей пронёсся вздох сожаления — почти все присутствующие болели за мастера Рина. Бойцы, отвесив друг другу по уважительному поклону, разошлись по своим углам, а народ, потеряв к происходящему интерес, начал расходиться и ребят довольно быстро вынудили освободить проход.

— Кстати, а что у вас с Лизой? — как бы невзначай поинтересовался Рауд, совершенно не случайно оказавшийся рядом с Эдваном.

— Что у нас с Лизой — не твоё дело.

— Ты уверен? — прищурился Рыжий, смерив Эдвана злобным взглядом. Всё его дружелюбие испарилось, явив, наконец, настоящие чувства.

— Да, — совершенно спокойно ответил Лаут, — по-моему, она ясно дала тебе понять, чтобы ты отвалил. Поэтому, сделай милость, отвали к Первому.

— Ты осознаёшь, с кем вообще говоришь? — угрожающе прошипел Рауд, — я — сын Владыки Перевала, и сильнейший среди учеников нашего поколения. Как червяк вроде тебя может вообще думать, будто достоин такой девушки?! Она обязана быть с лучшим! Поэтому, — сказал он и попытался схватить Эдвана за ворот рубахи, чтобы высказать какую-то угрозу, но Лаут легко сбил его руку и схватил сам.

— Мне плевать, кто твой отец, поэтому свали к Первому, дурачок, — с улыбкой сказал он в лицо рыжему, — ты мне не ровня.

— Не ровня?! — нехорошо прищурился рыжий, сбрасывая чужую руку, — Не ровня?! Я, сын Владыки, не ровня тебе, деревенщине из Долины белой?! Ты вообще слышишь себя, дерьмо шрии?! — заорал он, но не увидев на постном лице Эдвана какой-то реакции, чуть успокоился и злобно ухмыльнулся, — Как удачно, что площадка освободилась. Может, решим всё прямо сейчас? Устроим небольшой обмен опытом? Узнаем, чего стоит деревенская школа против учения Перевала Тысячи Гроз. Клянусь, если победишь, я больше не посмотрю в её сторону.

— Ты вызываешь меня? — хохотнул Лаут, — хорошо. Раз уж ты так хочешь получить, Творец тебе судья…

Рауд пробурчал что-то оскорбительное и, сплюнув на землю, зашагал на площадку. Марис остановил его в проходе и принялся сосредоточенно что-то втолковывать, то и дело указывая на Эдвана, который, в свою очередь, переглядывался с Лизой. Та игриво подмигивала ему из-за головы Мариса, намекая, чтобы парень задал рыжему хорошую трёпку. Эдван лишь тяжело вздохнул, глядя на такое ребячество. Рауда он не воспринимал равным противником. Может быть, если бы они не столкнулись тогда в дверях, он бы немного опасался, но так… это было даже не смешно. Да, рыжий имел довольно высокое развитие. Шестой ранг, как и он сам — Эдван хорошо почувствовал это, когда схватил его за ворот. Но… плотность атры, скорость движений, реакция… разница между ними была попросту огромной.

Очень скоро на тренировочной площадке остались лишь ученики местной школы и Эдван, которого те тоже считали одним из них. Гун злорадно потирал руки и ухмылялся, Марис и Лиза, сгорая от нетерпения, бросали точно такие же взгляды на Рауда, а остальные ребята столпились в углу и делали ставки. Удивительно, но мнения разделились почти поровну. Несмотря на то, что никто из них не был способен почувствовать ранг новичка, большинство из них предположило, в основном из-за поведения, что он находится примерно на одном уровне с Раудом. Впрочем, некоторые, как Гун, наоборот, думали, что это всего лишь пустая бравада, и совсем скоро дерзкий новичок осознает всю глубину своей неправоты.

— Поклянись, что когда проиграешь, отвалишь от девушки, — сказал Рауд, когда они с Эдваном вышли на середину.

— Клянись сам, если хочешь, — выплюнул Лаут с явным презрением, — она тебе не вещь, чтобы делать ставки.

— Что ж… ты сам напросился, — с наигранным сожалением вздохнул Рауд и резко сорвался с места.

Его скорость была хороша. Взбешённый юноша желал растоптать противника всеми силами, так, чтобы тот не смог показать даже намёка на сопротивление и был избит, словно мешок с песком. Для всех, кто наблюдал за их схваткой, силуэт Рауда смазался и исчез из виду. Увы, от гнева сын Владыки не догадался прощупать ранг противника во время разговора и даже не предполагал, что Эдван прекрасно видит все его движения. По тренировочной площадке разнёсся хлопок ударной волны, и среди наблюдателей послышались удивлённые возгласы — Лаут поймал кулак противника рукой.

Глаза Рауда тоже расширились от удивления — ему показалось, что он ударил не ладонь, а каменную стену. Стену, которая зачем-то схватила его кулак и не желала отпускать. На кончиках пальцев рыжего затрещали искры, а Эдван, почувствовав применение контракта, тут же разжал ладонь. А в следующий миг произошло одновременно две вещи. Зарычав, Рауд резко вскинул свободную руку, почти в упор выпуская во врага молнию и тут же получил под дых удар сокрушительной мощи, так и не услышав грома. Уклоняясь от атаки контрактом, Эдван подался вперёд и без всякой жалости всадил рыжему удар навстречу.

Рауд отлетел шагов на тридцать и, рухнув мордой в пыль, проехал ещё столько же, остановившись почти у самой ограды. Парню показалось, будто бы он снова по глупости вызвал на бой мастера Озера — настолько сильным был удар, который он только что схлопотал. Словно дикий бык лягнул. Валяясь в пыли, парень хрипел от жуткой боли и изо всех сил пытался вдохнуть, на несколько мгновений даже забыв, где находится, и что вообще происходит. Впрочем, воспоминания очень быстро вернулись — стоило только увидеть перед лицом чужие ботинки. Верно, он вызвал на бой новичка… Лаута.

Хрипя и держась за грудь, Рауд перекатился в сторону, приподнялся на руках и, взглянув в глаза своему противнику, замер в оцепенении. Эдван смерил его жутким, до дрожи знакомым взглядом. Злобным и обжигающе колючим, таким, от которого у Рауда слова застревали в горле, а по спине бежали мурашки.

— В прошлую нашу встречу ты был куда вежливей, ублюдок. По роже вижу, ты меня вспомнил, — сказал Эдван и, сплюнув на землю, прошипел, — ещё раз меня взбесишь, я не стану тебя жалеть и проломлю башку. И плевал я, кто там твой отец. Поэтому, лучше исполняй свою клятву и держись от Лизы подальше.

С этими словами Эдван развернулся и, не обращая внимания на полные испуга, восхищения и удивления взгляды других ребят, подошёл к Лизе, кивком попрощался с Марисом и остальными, и увёл счастливую девушку прочь. Стоило им скрыться за оградой, как ученики возбуждённо загомонили, обсуждая случившееся, а Гун, словно сбросив оцепенение, побежал к Рауду, чтобы помочь тому подняться. Тяжело вздохнув, Марис двинулся следом. Впрочем, их помощь была уже без надобности — рыжий по праву занимал место сильнейшего из учеников и уже оправился от удара, но, судя по потерянному виду, никак не мог переварить случившееся.

— Говорил тебе, не задирай его, — хлопнул его по плечу Марис.

— Да кто он такой. чтобы «не задирать его»? — фыркнул Гун, — как он вообще посмел бросить вызов сыну владыки? Ничего, мы ещё заставим его пожалеть об этом и девчонка…

— Нет, — хрипло сказал рыжий, держась за грудь, — забудь. Я… я… проиграл. Честно. Кем же я буду, если не сдержу даже собственной клятвы, — тихо проговорил парень. Голос Рауда дрожал так, словно он был готов вот-вот расплакаться от обиды и горя, но этого так и не случилось. Понурив плечи, рыжий медленно побрёл к выходу с площадки.