Николай Ликийский

Казалось бы, все складывалось прекрасно. Слава святителя Николая росла, а паства его процветала.

Власти оставили христиан, и в их жизни наступило довольно продолжительное спокойствие.

Преемники Валериана, преследовавшего христиан в середине III века и часто сменявшие друг друга, больше заботились об отражении варваров, отовсюду нападавших на Римскую империю.

В 284 году войска провозгласили императором иллирийца Гая Валерия Аврелия Диоклетиана.

С его приходом к власти в истории Римской империи началась новая эпоха.

Правление, так называемых, «иллирийских» императоров привело к тому, что к 80-м годам III века политический кризис в государстве был практически преодолен.

Кроме того, были остановлены внешние вторжения в пределы империи, которая, в свою очередь, вновь объединилась.

Это способствовало временному возрождению военной мощи империи и укрепило ее экономическое положение.

Но восстановление империи происходило параллельно со значительными изменениями в ее социальном и политическом строе.

Понятно, что новое правление не могло не коснуться имперской идеологии и христианства, которое набирало все большую силу и размах.

И дело было даже не в симпатии или антипатии императора к новой вере.

Ее, если и не подавления, то подчинения требовали высшие государственные интересы.

Диоклетиан в религиозном отношении был консерватором и приверженцем традиционного римского культа, предпочитая поклонение олимпийским богам.

В 295 году Диоклетиан издал в Дамаске эдикт, запрещавший кровные браки и провозглашавший превосходство римских законов над местными.

Красной нитью проходила через эдикт мысль о том, что долгом каждого императора является утверждение священных принципов римского права.

Эти принципы, последовательно претворённые в жизнь, логически требовали от императоров добиваться единообразия и в вопросах религии.

И, конечно же, христианство мешало ему.

Более того, он стремился вдохнуть новую жизнь в древнюю религию.

Частью этого плана была масштабная строительная деятельность.

Около четверти всех надписей, относящихся к реконструкции языческих храмов в Северной Африке за период с 276 по 395 год, относятся к правлению Диоклетиана.

Император отождествил себя с главой римского пантеона, Юпитером, в то время как его соправитель Максимиан связал своё имя с Геркулесом.

Такая связь между божеством и императором помогала легитимизировать притязания последнего на высшую власть и прочнее связывала государственную власть с традиционным культом.

Благосклонностью Диоклетиана пользовались не только Юпитер и Геркулес, но и менее традиционные культы.

Им были построены храмы Изиды и Сераписа в Риме, а также храм Непобедимого Солнца в Комо.

При этом Диоклетиан поощрял те культы, чьи божества распространяли своё покровительство на всю империю, чем на отдельные провинции.

В Африке он способствовал укреплению почитания Юпитера, Геркулеса, Аполлона, Меркурия, а также императорского культа.

Подобно Августу и Траяну до него, Диоклетиан именовал себя «восстановителем».

Он пытался убедить общество рассматривать его царствование и созданную им систему правления, то есть Тетрархию, как восстановление традиционных римских ценностей и, после беспорядков III века, возврат к «Золотому веку Рима».

Как следствие, он стремился усилить существовавшую издавна римскую тягу к сохранению древних обычаев и имперское неприятие независимых сообществ.

Необычны решительная позиция режима Диоклетиана и вера последнего в способность правительства вызывать существенные изменения в морали и обществе.

Его предшественники стремились проводить более осторожную внутреннюю политику, предпочитая работать с существующими структурами, не занимаясь их капитальным ремонтом.

Диоклетиан, в отличие от них, для достижения своих целей хотел реформировать каждый аспект общественной жизни.

В его правление чеканка монет, налогообложение, архитектура, законодательство и история были радикально перестроены для приведения в соответствие с его авторитарной и традиционной идеологией.

Реформирование «фабрики морали» империи — и устранение религиозных меньшинств — было просто одним из этапов этого процесса.

После того как были разгромлены восстания багаудов и других повстанцев, было сделано все для того, чтобы народное недовольство не могло вылиться в мощное движение.

Все это привело к тому, что часть населения вынуждена была искать прибежище в религиях, которые протестовали против официального культа.

И именно при Диоклетиане наступил золотой век поклонения солнцу.

Этот культ уже давно набирал силу в государстве и преобладал над остальными языческими верованиями.

При Диоклетиане и его предшественниках на римских медалях появилась надпись «Властелин Солнца Римской Империи» — символ официального культа, слившего для римлян Солнце и Митру в тождество.

Напомним, что Митра представлял собой божество индоиранского происхождения, олицетворявшее собой дружеское расположение, готовность к договорам, согласие и солнечный свет.

«Мидиец Митра, — писал по этому поводу Лукиан, — в персидском одеянии, с тиарой на голове, не знающий по-гречески даже настолько, чтобы можно было с ним поздороваться, воцаряется в пещере на самом Капитолии».

О широком, всенародном господстве солнечного культа в эпоху, предшествовавшую государственной победе христианства, свидетельствует огромное количество посвященных Митре памятников по всей территории огромной империи.

Только в одном Риме в конце IV века можно была увидеть тридцать семь храмов Митры.

День рождения «Непобедимого Солнца» праздновался 25 декабря.

Центром солнечного культа стал построенный открытый в 274 году в Риме новый храм.

В своем стремлении объединить жителей империи в рамках новой и, как уже казалось многим, общей религии Аврелиан приказал каждые четыре года проводить в честь «Непобедимого Солнца» игры.

Первые такие игры состоялась в 274 году.

Да что там игры! Была создана коллегия понтификов Солнца, которые набирались из сенаторов.

Теперь «Непобедимое Солнце» находилось во главе пантеона богов, объединив в своём лице главные религиозные течения западной и восточной части империи в единую религию.

Произошёл беспрецедентный случай: изображение самого Солнца поместили на аверс бронзовых монет с надписью «Повелитель Римской Империи», при этом принцепс — первый в списке древнеримских сенаторов — был изображен его жрецом.

В эпоху Империи почётное место принцепса после трансформации стало важным атрибутом императорской власти.

Культ был официально введён в легионах, а его символы появились на военных значках.

Но даже такое поклонение солнцу не помешало христианам войти в окружение императора и занимать высшие государственные должности.

Более того, их в высшей степени добросовестное исполнение своих обязанностей и преданность императору еще более укрепляли благосклонный взгляд Диоклетиана на христианство.

Не остались в стороне и священники. Пользуясь благосклонностью императора и высших его сановников, они заботились о привлечении как можно большего числа язычников в лоно истинной Церкви.

По их инициативе строились величественные соборы и церквей для помещения многолюдных христианских собраний.

Столь быстрое распространение и в какой-то степени возвышение христианства раздражало язычников, и они все чаще поговаривали о том, как бы ослабить его, начав на новую веру очередные гонения.

Но были у них и куда более веские причины для преследования христиан, и, прежде всего, то, что в третьем веке императорский трон постепенно переставал играть роль высшего поста в государстве.

Только с 235 по 284 года на нем успели побывать 29 (!) «законных» императоров, а в разных частях империи в это же время приходили к власти десятки «незаконных» узурпаторов.

Во многом это были следствием того, что принципат не выработал четкой системы наследования власти.

Помимо вопросов наследования, для ее введения у него были и другие причины.

Император прекрасно понимал, что эффективно управлять огромной империей самостоятельно, даже разъезжая постоянно по ней, он не может.

Пытаясь определить политическую историю Римской империи на долгие годы вперед, слабеющий Диоклетиан учредил так называемую тетрархию — правление четырех.

Вся Римская империя была разделена на четыре части, которыми правили сам императора и три его соправителя.

Главными заместителями цезарей и августов по гражданским, финансовым и судебным делам стали префекты претория.

На всей территории империи продолжали действовать одни законы, издаваемые от имени всех четырех тетрархов.

Надо отметить, что основание этой системы было весьма хрупким — в принципе она держалась лишь на взаимном согласии четырех правителей и авторитете ее создателя.

Но для христиан решающим моментом было то, что с момента своего основания тетрархия была тесно связана с языческой религией.

По новой идеологии, императоры посвящали себя определённому богу: Диоклетиан и Галерий — Юпитеру, а Максимиан Геркулий и Констанций Хлор — Гераклу.

Почти два десятилетия Диоклетиан весьма толерантно относился к христианам.

Возможно, это отношение во многом объяснялось тем, что супруга императора и дочь были христианками. Они не делали тайны из своих убеждений и демонстративно избегали языческих жертвоприношений.

Христианами были придворные вельможи Петр, Горгоний, Дорофей и Лукиан многие центурионы, военные трибуны и высокопоставленные военачальники и чиновники.

В Римской империи относительно мирная эпоха в жизни Церкви закончилась в самом начале IV века — в конце правления Диоклетиана.

В 303 и 304 годах им изданы были один за другим четыре эдикта против христиан, которые подвергли их самым кровавым за всю тогдашнюю историю преследованиям.

Это была последняя попытка языческого Рима нанести смертельный удар по Церкви, стоившая ему жизни.

Церковный историк Евсевий Кесарийский видел главную причину обрушившихся на Церковь бедствий в духовном расслаблении самих христиан, которому они подверглись в спокойные для них времена.

«Полная свобода, — писал он, — изменила течение наших дел: все пошло кое-как, само по себе.

Мы стали завидовать друг другу, осыпать друг друга оскорблениями и только что при случае не хвататься за оружие.

Предстоятели Церквей — ломать друг о друга словесные копья, миряне — восставать на мирян; невыразимые лицемерие и притворство дошли до предела гнусности.

Словно лишившись всякого разумения, мы не беспокоились о том, как нам умилостивить Бога.

Будто безбожники, полагая, что дела наши не являются предметом заботы и попечения, творили мы зло за злом, а наши мнимые пастыри, отбросив заповедь благочестия, со всем пылом и неистовством ввязывались в ссоры друг с другом, умножали только одно — зависть, взаимную вражду и ненависть, раздоры и угрозы, к власти стремились так же жадно, как и к тирании тираны».

Конечно, в своем обличающем обобщении Евсевий несколько сгустил краски, но доля истины в нем была.

Однако такой известный историк Церкви, как В. В. Болотов считал причину гонений куда более прозаической.

Все дело было в том, что в разгар гонений два раза подряд горел никомидийский дворец императора.

Само собой понятно, что ненавидевшие христиан дворцовые обвинили в этом преступлении именно их.

«Император, — писал Болотов, — пораженный в конце жизни старческой немощью легко мог подчиниться влиянию своего зятя Максимиана Галерия, который ненавидел христиан и легко убедил Диоклетиана, что они являются виновниками пожара в никомидийском дворце.

Галерий побудил Диоклетиана издать эдикт от лица всех четырех правителей, чтобы, таким образом, было воздвигнуто на христиан гонение во всей Римской империи».

Ради справедливости надо заметить, что дворец горел уже после издания первого эдикта о гонениях.

Таким образом, Галерий мог только внушить Диоклетиану мысль о более беспощадном преследовании христиан как виновников преступления.

Но само начало гонений с пожарами связано не было — оно предшествовало им.

Версия, что главным гонителем был Галерий, а Диоклетиан, вняв его наветам, дал себя убедить в необходимости принятия карательных мер против христиан, принадлежит христианскому писателю Лактанцию.

В сочинении «О смерти гонителей» он писал, что мать Галерия, Ромула, была ревностной почитательницей богини гор, в честь которой она часто совершала жертвоприношения, «но христиане отказывались присутствовать на этих жертвах и принимать участие в ядении идоложертвенного.

Она пожаловалась на христиан сыну, и тот подбил Диоклетиана к гонению на христиан.

Можно ли верить человеку, которого сам Диоклетиан пригласил в Никомидию, чтобы занять кафедру риторики в тамошней школе?

В известной степени, поскольку представление о столь легкой внушаемости императора, отличавшегося незаурядным умом, железной волей и властностью, кажется, мягко говоря, безосновательным.

Что же касается его мнимой старческой немощи, то Диоклетиан прожил после начала гонений еще десять лет.

Если верить Лактанцию, то основной причиной к изданию эдикта о гонениях стало „гадание по внутренностям в присутствии императора“.

Неожиданно для всех оно было прервано.